За твои куклы умирать

      Родители и дача — это замечательный дуэт. Совсем недавно Милена ненавидела дачу, ведь ей всегда приходилось ездить туда, но теперь она имеет возможность оставаться дома. Разговор с отцом, произошедший около двух лет назад, переосмыслил мнение родителей, и она дали дочери право выбора.       Почему же она так норовит поскорее «прогнать» родителей из дома? Ответ очевиден, у неё есть хорошие планы на ночь. Она знала, что как только родительская машина пересечет выезд со двора, в её квартиру постучат. И конечно, Котова знала своего гостя.       Мила провожала взглядом серую девятку, в которой сидели её мама и папа. Действительно, не прошло и минуты, как раздался стук в дверь. Она метнулась к двери и, даже не убедившись ни в чем, открыла дверь. — Следил, да? — насмешливо сказала Мила, сделав пару шагов от порога. — Обижаешь… — усмехнулся Петкун и вошел в квартиру. — Конечно следил, ты же знаешь.       Спустя минуту, они уже сидели на кожаном диване в её гостиной. У них ещё целый вечер впереди. И ночь. Такое случается нечасто. — Планы на ночь не строй, поняла? — неожиданно сказал парень. — Что значит не строй? Я хотела со своим парнем провести это время, — хитро промямлила Милена, как лиса, или кошка-подлиза.       Тяжело было не понять того, что она вновь шутит. И Слава это прекрасно понимал. К тому же, если у неё и появится парень, то он узнает об этом самым первым.       Но тем не менее, осознавая всё это, Петкун чуть нахмурился, хоть и с задорной улыбкой на лице. И приблизился к Котовой. — Сума сошла? — посмеялся он и совсем уже навис над ней. — Ну если твоим парнем буду я, то можно, — довольно прошипел Петкун и сомкнул в улыбке губы. — Ну Слава! — весело вскрикнула Милена, и друг, ожидаемо, принялся щекотать её. Она визжала, в попытках отбиться и него, а он лишь смеялся над этим.

***

      Время близилось к закату. Слава ходил из комнаты в комнату и собирал нужные вещи в пакет. Он наказал Милене не мешаться, поэтому она спокойно, с интересом наблюдала за тем, что он делает. — Обувайся, поехали, — крикнул он ей из прихожей, и Мила тут же вскочила с места. — Как поехали? Куда? — взволнованно спросила она.       Он ничего не ответил ей. Взял собранный пакет и после слов: «Я жду на улице», покинул квартиру. Как бы много вопросов не крутилось в голове Милены, она побежала собираться. Оделась по погоде: кофта, под ней Майка, и джинсы. Заперев квартиру, побежала вниз. — Слав, ты меня пугаешь, — серьезно сказала Милена, когда они уже выезжали из города. — Куда мы едем? — Куда-куда, в лес тебя везу, — он посмеялся, мельком взглянув на неё через зеркало. — Дыши ровно, тебе понравится.       Эти слова несильно успокоили девушку, но переживать она и вправду стала меньше.       На улице тьма непроглядная. Алый закат уже давно ушел за горизонт, оставив за собой лишь белую луну. Милена смотрела в окно, хоть там и не было ничего кроме деревьев, еле видневшихся. Машина заехала за поворот, который не было возможно разглядеть. Видимо, Слава хорошо знал эти места, раз так уверенно ехал.       Котова уже давно выдохнула. Перестала окутывать вокруг себя ужасные мысли. Рядом с ней Петкун, а он и пальцем лишний раз Милу не тронет, уж она то знает это.       Бэха остановилась, и Милена тут же словно ожила. Она всё смотрела по сторонам, боясь покинуть автомобиль. Слава же в свою очередь вышел сразу же, как только заглушил машину. Дверь со стороны Милы открылась, и друг протянул ей руку. Котовой ничего не оставалась более.       Она ещё минут пять молча наблюдала за тем, как Петкун что-то выстраивает. Глаза её уже привыкли к темноте и стало трудно не замечать водоема, что был в двадцати метрах от них.       Слава разжег костер. Резко стало тепло и уютно. Милу больше не пугала темнота, потому что видимость повысилась в десятки раз. — И для чего всё это? — с искренним непонимаем поинтересовалась Котова, перед тем как села на плед возле друга. — То есть тебе не нравится, да? — подняв брови, съязвил Петкун. Мила посмеялась и подсела ближе к нему, ибо огонь всё же не предавал нужного тепла. — Я тут стараюсь значит, а она… — он наигранно опечалился, опустив голову вниз. — Слава, — протянула Милена и сложила свои руки на его правом плече. — Я не ожидала просто.       Они сидели молча, смотрели на большую луну. Где-то в траве возились сверчки и кузнечики, но их шум никак не отвлекал друзей. Всё, как в мачтах и фантазиях, как в прекрасных снах.       Милена не хотела просто сидеть, она поволокла Славу прогуляться по окрестности. Слушая пение птиц, чувствуя влажную траву в ногах, они ходили по берегу озера. Мила испытала тогда странное чувство, которое она ранее не ощущала. Её живот приятно ныл лишь от понимания того, где и с кем она сейчас находится.       Петкун начал гоняться за подругой, и она визжала из-за этого, как маленькая девочка. Словно ей сейчас не шестнадцать, а опять семь. Он догнал её, и они вместе упали на траву, неполадку от костра. Слава навис прямо над ней и, незаметно для себя и для Милы, начал приближаться ещё ближе к ней. Котова довольно улыбалась, а Петкун был достаточно серьезен. Разглядывал каждый изгиб её лица, заглядывая в глаза.       Внезапно всё сменилось, ведь он приблизился до невозможности близко и просто поцеловал Милену. Сделал то, что изменило всю их следующую жизнь. Сделал то, что хотел так давно, о чём ночами мечтал, что ему во снах снилось. Слава целовал её долго, и это был её первый, самый первый поцелуй и, наверное, лучший во всей её жизни.       Оторвавшись от Милены, из-за нехватки воздуха, он неловко смотрел на неё. Он подумал тогда, что сделал это зря. Сделал то, что разрушит всевозможные их отношения. Слава сел возле подруги, и она после этого поступила также. Он старался избегать зрительного контакта с ней, поэтому не сводил глаз с травы. Котова в свою очередь всё смотрела на Петкуна. Смотрела так, будто и не целовались они вовсе минуту назад. — Слава, зачем?       Вопрос был слишком глуп, по мнения Петкуна, но Милену всерьез волновал ответ на этот вопрос. Она боялась лишь одного исхода, хотя их может быть всего лишь два. — Ты не поняла ещё, да? — наконец, он посмотрел на Котову. Взгляд был истый, как лезвие. И, к сожалению, слишком сухой, что и пугало девушку в ту секунду. — Я люблю тебя, Милка, — он стыдливо сомкнул губы. Глаза уже заиграли, начали бегать по её лицу, ожидая хоть какой-то реакции.       Милена громко вздохнула и даже приоткрыла рот от удивления. Дыхание перехватило и тело уже покрылось мурашками. Улыбка невольно наползла на её лицо. — Я уже года так два, — она так искренне улыбалась тогда. Из глаз уже полились слёзы, и Слава осчастливился тогда, прильнул прямо к ней, погрузив в свои теплые объятия.       Милена и вправду любила его ещё с седьмого класса. Всегда восхищалась только им и никем более. Остальные парни её не привлекали. Она могла засмотреться на мгновение лишь на тех, кто своими чертами ей хоть как-то напоминал Славу. Тогда она была несчастна своей безответной любовью, ведь для тринадцатилетней Милы эта любовь и вправду была безответна. Тогда она и представить себе не могла, что даже просто подружиться с Петкуном, и ни о какой любви с человеком, что на десять лет старше, даже и речи быть не могло. Правда, она долгое время считала, что это очередная детская влюбленность, которая с ней уже случалась, в возрасте восьми лет, когда ей также нравился Слава. Но позже, осмыслив всё, Милена поняла, что она взаправду любит Петкуна. Любит всё, что связано с ним, каждую его частичку.       Рассвет уже давно наступил, озарив лежащих в обнимку Славу и Милену. Она рассказала ему всё, что накопилось, всё, о чём раньше сказать никак не могла. Слава смеялся с ее истории, его забавила мысль о том, что она была влюблена в него ещё с четырнадцати лет. Приятно было ему слушать это; эти рассказы, наполненные любовью к его персоне.       Резко Слава поменялся в лице. От его веселья и радости не осталось ни следа. Улыбки на лице не было, он лишь хмуро смотрел на воду. — Я переезжаю в Москву.