Дорога в Неверленд

Запись 1_8_ «Раньше я никогда особо не верил ни в Бога, ни в Дьяв_ла, но сейчас мир развалился, больше никого _ осталось, и всё, что я могу, так это молиться за… (Далее неразборчиво) Заче_ я __ поверил?» За три года до этого. Тишину комнаты разрезало гудение старенького компьютера и частые щелчки мыши. Белый свет от экрана освещал полумрак помещения, ослеплял не хуже солнца, так что глаза за очками пекло, обжигало сетчатку. Антон не выходил отсюда уже несколько часов, забыв про еду и воду, а единственной связью с миром оставался звук телевизора из гостиной и всклики Оли, которая опять не могла заснуть, а его команда проигрывала, да и Рома куда-то исчез, хотя и обещал вернуться через пару минут. Прошло уже больше десяти. — Да что же!..– в наушниках заиграла музыка поражения: «GAME OVER» высветилось красным текстом на чёрном фоне. — Чего кричишь? — раздался хриплый голос Ромки. Ходил курить. — А чё, ты уже всё? Антон закрыл игру, и яркий свет рабочего стола ослепил глаза. Только сейчас он заметил время: 21:46, а Оля всё копошилась в соседней комнате. Да сколько можно? — Я из-за тебя проиграл, — рука нашарила провод липкий от лампы, словно кто-то измазал его в меду. Антон сморщил нос в омерзении. — не стыдно? Ромка фыркнул, на фоне его переговаривались ещё люди. Парни из класса? Подумал про себя Антон, но голоса были незнакомые. Низкие, с хрипотцой, они растягивали слова, наверняка выпив не одну бутылку алкоголя. — Не, не, брат, стрелки не переводи. Сидел бы на базе, может не сдох бы, — друг усмехнулся, тоже слегка пьяный. Но даже так, он был трезвее всех тех, кто обычно собирался у него в квартире, когда родители уезжали. — Э, Тох, а тебе не поздно, а? Ботану пора в кроватку. Сколько лет прошло, а в прозвищах Рома себе не изменял, так и используя те же, что любил кидать в пятом классе. Ещё тогда, в посёлке возле леса. — Ром, прекра… — Тоша! — его прервал на полуслове голос сестры. Сонный, но требовательный, с годами она всё больше становилась похожа на мать: не терпящая возражений, замкнутая, но уже не в маленькой комнате в дрязлом доме, а в себе, в своей голове полной фантазий. — Ну же! Иди сюда-а. Кинув пару слов Роме, он спрыгнул с кресла, ноги ступили на старый ковёр покрытый пятнами от пролитой на него еды и напитков. Сколько бы Антон не пытался их отодрать, те, казалось, только глубже впитывались в ворс, так что в конечном счёте, даже мама перестала обращать на них внимания. — Ну чего тебе, Оль? Почему ты не в кровати, вообще? Сестра сидела перед телевизором, по которому до этого шли черепашки-ниндзя, но теперь едва заметно шипели помехи поверх новостной программы. Она крутила в руках пульт. Поломанный, весь перемотанный в скотче, он дышал на ладан, и удивительно, как до сих пор не развалился под напором нетерпеливых пальчиков. — Он не работает, — она помахала пультом, будто уверенная, что иначе Антон не поймёт. — одно и то же включает. Антон на секунду прислушался к речи диктора: вирус, изоляция, не выходить из дома — всё это он уже читал несколько дней назад на новостном сайте, пробежался взглядом по тексту, но вскоре закрыл страницу. И вот опять. — Может школу отменят? — сказал он тихо, почти прошептал, вовсе не обращаясь ни к кому, но Оля расширила глаза, словно Антон сказал что-то неординарное, что ей самой и в голову не пришло. — Дай пульт. — А Рома не придёт? Банни соскучился, — она потрясла плюшевого зайчика, с которым не желала расставаться даже сейчас, когда ей уже исполнилось десять. Таскала с собой повсюду, закатывая слёзные истерики, стоит тому потеряться за диваном или в корзине для белья. И, действительно, ещё вчера он обещал сестре, что к ним зайдет Рома, в котором девочка души не чаяла, её чуть ли не силком приходилось отрывать от друга, когда тот собирался домой или шёл покурить, пока никто не видит. Но «Я их не звал, Тох, они сами пришли», и планы изменились, сойдясь в итоге на уже обыденной игре. Так что Антон лишь промычал что-то отрицательное, пока пытался настроить канал, но тот никак не желал переключаться с репортажа, словно трансляция шла абсолютно везде. — И правда не работает что-то, — он нажал на стрелочки ещё пару раз, но в итоге сдался и откинул пульт на диван. — можем на компе посмотреть твои мультики, хорошо? Мама с папой до завтра точно не приедут, так что, так уж и быть, можешь лечь попозже. — Ой, а можно и мне поиграть? Счастью на её лице не было предела. Оля светилась, словно отбившийся от солнца лучик, что залетел сюда случайно. — Чтобы ты опять мне машину разбила? Ну нет уж, — Антон подавил смешок, когда лицо сестры надулось в показушной обиде. — И я… — Что это там, Тоша? Оля остановилась у окна, роста не хватало, чтобы посмотреть на улицу, но возмущенные крики слышались хорошо, даже на пятом этаже. Кто-то развязал драку, скорее всего потревожив пьяницу, и теперь тот кидался на группу подростков с голыми руками, как показалось Антону. Но с такой высоты, да и в потёмках мало что можно было разглядеть, кроме нечетких образов. — Люди поссорились, кажется. Идём, — он подозвал кивком головы Олю, указывая на компьютере. Та быстро забыла о шуме и уже залезала на небольшой табурет, который стоял здесь специально для неё: Рома обычно валялся на кровати и в стуле не нуждался. Когда на экране заиграла вступительная сцена, а из колонок раздалась слегка шипящая музыка, то время потекло незаметно для обоих. А на улице криков становилось всё больше. *** Утро пришло незаметно, и на него указывали разве что щебечущие птички, но лучи солнца не проходили сквозь плотные шторы, словно сутки здесь не менялись никогда. Антон поднялся со стоном. Поднял голову, но когда зашевелил телом, то понял, что на кровати он лежал не один: на груди клубочком сжалась Оля, её зайчик упал на пол. Там же лежал его дешёвый телефон, уже потрескавшийся после того, как Рома повалил его в снег, а телефон выскользнул из рук и неудачно приземлился. Он дотянулся до него, разблокировал, кое-как умудрившись ввести пароль одним пальцем левой руки, чуть не уронив телефон вновь. Сеть едва ловило, но в уведомлениях настойчиво мигали несколько сообщений. Три от Ромы, одно от мамы и больше сотни от беседы класса, которую парень не открывал уже второй год, всё забывая оттуда выйти, да и вообще удалить приложение. Хоть какой-то интерес для Антона представляли только первые два человека, но и те скорее всего спрашивали «покушал ли он» и «чё по матану», однако Антон всё-таки открыл сообщения: «Антон, мы задержимся на несколько часов. Твоему отцу стало плохо, после завтрака. Не опоздай в школу, пожалуйста, и не забудь лекарства в шкафу» — строгий, холодный текст, как и сама мама. От него словно разило морозом, как от мятной жвачки без добавления сахара. Он отправил быстрый, краткий ответ, будто любая лишняя скобочка может отрикошетить прямо в живот. Но сообщение от Ромы разбавило мрачное послевкусие от прошлого. «Крч, Тох, ты сегодня один физру прогуливаешь. Меня будто лопатой отхуярили» Возможно, вчера он выпил чуть больше, чем показалось Антону. А все попытки отучить друга от алкоголя не увенчались успехом, тот лишь научился скрывать запах и прятать банки быстрее, чем Антон мог что-то заметить, и порой парень чувствовал себя таможенным псом, стараясь уловить запах пива, блеск в глазах или поймать момент, когда Рому поведёт в сторону, чтобы снова и снова зачитывать ему одну и ту же лекцию, которую оба парня уже знали, как молитву. Парень уже печатал ответ, когда Оля зашевелилась, причмокнула губами и раскрыла заспанные голубые глаза. Только проснувшаяся, она всегда казалась Антону беззащитной: дунь — сломается, проведи по светлым волосам чуть грубее, и она ойкнет, словно котёнка пнули. Она нуждается в нём — не справится с жестоким миром в одиночку. Оля оглядела комнату, снова посмотрела на брата. — Ты всё-таки уходишь? Точно. Пора вставать. Как много человек чувствовали эту же горькую обиду, когда понимали, что свободное время подошло к концу? Очередной бесполезный день, который забудется уже завтра, а все зачем? Кому нужна жизнь, когда ты не можешь чувствовать, что живёшь? — Знаешь, думаю, я сегодня останусь, — он хитро улыбнулся, подмигнул сестре, отчего та захихикала, но замолка, когда Антон продолжил. — но подниматься уже пора. Сама знаешь. Так всегда говорила мама: «Сама знаешь, или мне заставлять придётся?», когда доставала тяжёлую пачку таблеток с верхней полки. Не те, что пил и сам Антон: жёлтые, полупрозрачные, липкие, когда касаются языка. А маленькие белые шарики, что наверняка горчили и прилипали к горлу. Дважды в день до конца жизни. — А, может, не надо? Ну не увидит же! — причитала она, когда Антон уже тянулся к полке. — Ну, Тоша! Как же пыльно там было! Но только до туда Оля не смогла бы дотянуться, даже встань она на табурет. — Пожалуйста-пожалуйста? — Пей, — лекарство выскочило из пластинки с коротким щелчком, и Антон положил его в ладонь девочки, точно так же, как раньше делала это мама. В сердце неприятно защипало. — иначе прилетит Питер Пэн и заберёт тебя с собой. Одну. Естественно, исчезнуть на необитаемом острове совсем одинёшенькой Оля боялась, даже если и грезила сбежать в Страну вечного детства уже давно. Настолько давно, что они и с Ромой тогда незнакомы были, и родители любили друг друга, а не постоянные перебранки. — Но мы ведь можем улететь туда вместе, да? Антон усмехнулся. — Нет, Оль, мне туда уже нельзя. Она надула покрасневшие щёки, кулачки сжались, как перед ударом. Но конечно его не последовало — Оля лишь засопела, как разъяренный зверёк, и рванула прочь из кухни. Из-за скрипящего пола поспешные шажки отчётливо слышались, они отдалялись к спальне, но затихли, стоило хлопнуть двери. Он извинится позже. — Я закрою дверь сам, хорошо? — крикнул он в тишину квартиры, и, конечно же, никто ему не ответил. Глупо было бы ожидать милости сестры в ближайшее время. — Не забудь почистить зубы. Я ушёл! Рюкзак валялся прямо у входа, раздутый от учебников, как их сосед сверху от сосисок в тесте. Где-то там же лежала и тетрадь с забытой домашней работой по физике, которую из-за Ромки он даже н начинал. — Ну, с Богом, — выдохнул Антон подхватывая черные лямки. Вес опустился на плечи, и он вышел в подъезд, морщась от резкого света. — Может, сегодня будет не так ужасно.