Я прочитаю про тебя фанфик

« — Антон! Если Стас узнает, нас обоих выгонят из шоу и с телевидения вообще, ты это понимаешь? — Я не собираюсь с экранов орать о наших отношениях! Арс, блять, я просто считаю, что если люди хотят быть вместе — они имеют на это право. И чужое мнение им не указ! Мужчина цыкнул и сложил руки на груди. Глаза он отвёл в сторону. — Тох, то, что мы трахнулись пару раз в туре, ничего не значит. У меня жена есть, дети. «Визуализация» для меня сейчас вообще почти на первом месте. Я не хочу это всё потерять в момент. — А меня? Меня потерять не боишься? — печально протянул шатен. Арсений замолчал, и его молчание значило больше любых слов. — Ты трус, Арсений. Грёбаный трус». *** — Антон, напрягитесь. У вас получится. — Да бесполезно! — Вдохните. Пока Антон втрахивает Арсения во все поверхности квартиры, очень легко забыть о самом банальном. Например, о том, что Арсений всё-таки его преподаватель. — Антон, вы сами готовили семинар по этой теме, я помню, что даже задавал дополнительные вопросы, и вы с ними справились. Как вы можете сейчас этого не знать? — вкрадчиво говорит Арсений, пытаясь успокоить своей интонацией. Сзади слышен харизматичный фырк Кузни. Главное, чтобы этот позор не лёг в основу какого-нибудь фанфика. Антону правда стыдно. Пиздец, ну стоило почитать конспекты ещё разок? Долбанные японцы, это Кодзима виноват, что Антон шесть часов не мог отлепиться от беготни Норманом Ридусом. — Там что-то про… Уф… — Антон, я не буду ставить удовлетворительно, давайте на пересдачу? — устало говорит Арсений и тянется к переносице. Антон кисло кивает. Вообще он учил! Правда! Ну и Арсений врать не будет: если спрашивал на семинаре, значит, так оно и было. Но пока барахтаешься в этом океане первой серьёзной влюблённости и бушующего либидо, учёба в приоритетах падает на самое днище, ещё и накрывается сверху таза́ми и пиздой и вообще летит дальше в пропасть и в трубу, оглушительно вопя. Но Антон её криков не слышит. Этот Антон хватает сумку и расстроенно выкатывается из аудитории, это в принципе всё, на что вышеупомянутый Антон способен сейчас. Ирка выходит почти сразу, минут через семь, наверное, отвечала следующей. — Сдала? — Сдала на четыре. Мне жаль. Вы поругались, что он тебя так валит? — Кузня, гонишь, что ли, я слова в тему не сказал, ему что, просто так мне ставить отлично? Ира пожимает плечами, а Антон думает, что определенно трахает Арсения не за какие-то там оценки, а потому что такая маковая булка не может ходить по университету нетраханной, и не Антоном единым эти правила писаны. Честно-честно. Да и расстроился Антон не из-за пересдачи, а из-за собственной тупости. В конце концов когда встречаешься с мужчиной старше и умнее себя, нет-нет, но накатывает ощущение несоответствия. Антон на такие ощущения не подписывался. — Лучше расскажи, что за новый выверт в фанфике? Что за телешоу? Мне понравилось, драма такая… — время уходить от сложных мыслей, особенно когда он мыслит их на виду у друзей. У Ирки загораются глаза. — Да! Короче, это развлекательное шоу, там Арсений, Антон и ещё пара парней участвуют. И вот между ними двумя пробегает искра, но у Арсения семья, а у Антона девушка, и им нельзя светиться, запретные отношения, внимание фанатов, все дела! Хочу отойти от клише ПВПиста и немного разбавить социальной драмой. Пока, правда, не знаю, как вывернуть в хэппи энд, сложно это. В России и впрямь нелегко строить такие отношения. Я тобой очень горжусь! — не в тему заканчивает она и вдруг крепко обнимает Антона за шею. — Да ладно, всё не так плохо, главное не орать громко на весь мир, а так… — Антон немного кривит душой. Арсений до Антона определённо пребывал в пространстве подавления собственных желаний, Антон до сих пор его из этих скреп выковыривает, как рака из раковины, приманивая на член и оргазмы. Пока получается, но работа эта уникальная и ювелирная. — Можно, я свое имя в фанфике добавлю, как твою девушку? — спрашивает Кузня, хлопая ресницами. Антон кивает и расслабленно смеётся. Какая прикольная и абсурдная вселенная, где между ними с Иркой возможны романтические отношения. *** — Не расстроился? — Арсений трогательный такой в своей заботе, что прямо хочется сразу зажать в углу и засасывать в себя пылесосом все бледные поверхности шеи и щёк. Антон себя еле сдерживает, но руки с бёдер, например, убрать уже не может — прилипли. — Только если от своей тупости. Спасибо, что отправил на пересдачу, слишком позорная бы была тройка, — он наклоняется к арсеньевскому лицу и ловит убегающие губы. Губы упорны и умудряются даже что-то бормотать. — Анто-он, — капризно тянет Арсений, пытаясь увернуться, но Антон чувствует и жаркое дыхание, и как бёдра в захвате доверчиво льнут вперёд. В последнее время чужие лодыжки около ушей Антон наблюдает крайне редко — Арсений весь в курсовых, экзаменах и даже взял восемь дипломников. Антон тоже вроде как в подготовке к экзаменам, но на самом деле больше мается от жары, лени и невозможности похоронить Арсения среди подушек, комментируя его любимые идиотские шоу с каналов Ю и Пятница, в которые и сам уже погрузился с головой. — Внимательно, — рычит Антон. — Мы в коридоре, — Арсений шепчет так доверительно, будто ответ на экзамене резко уронил мыслительные способности Антона до уровня кирпича, и сейчас ему требуются даже такие пояснения. — Да знаю, знаю, но я соскучился… Ты же дома весь в дипломах, я из-за бумаг к тебе даже пробраться не могу. Хоть макулатурный завод открывай. Арсений фыркает и из объятий всё же выпутывается. Потом задумчиво смотрит вокруг, и, не заметив людей, коротко целует в губы. У Антона на целомудренные поцелуи свои планы, так что он успевает поймать Арсения в плен и даже засунуть ему в рот язык. Сопротивляется тот крайне неохотно, но эффективно. — Тебя погонять вечером по билетам? — Арсений опять гнёт свою линию, но Антон настолько жалок, что даже такая возможность провести вместе время вечером кажется подарком. Всё-таки они слишком ударились в универские дела, Антон тут вам не это, он само то. Ещё и жопа эта кандидатская в узких брюках. — Я бы сказал, что мне погонять… — начинает было Антон, но Арсений показательно цокает, смотрит на часы, губами отвечает что-то, где различается «ну погоняем», и улепётывает в сторону кафедры. Антон вздыхает, перемалывая в голове план сегодняшнего вечера, где билетное марево хотя бы немного будет развеяно арсеньевским бубнением, поворачивается в обратную от кафедры сторону и сталкивается взглядом с деканом. — Здравствуйте, — опешив, бормочет Антон. — День добрый, — голос у Романа Александровича такой удивлённый и заторможенный, что Антон понимает: удивление вызвано явно не нахождением студента в коридоре университета без невероятно важной на то причины. — Антон… Будьте добры, пройдите со мной в кабинет. *** — Как экзамен? — Пересдача. Арсений Сергеевич не стал ставить удэвэ, разрешил подготовиться получше. Сам не знаю, как так вышло. Зачем он здесь? Самая явная причина: Роман Александрович видел их с Арсением в коридоре. Антон панически начинает оценивать провокационность их тогдашней позы — ну чуть ближе, чем возможно должны стоять студент и преподаватель, глаза у Арсения масляные, но это только сам Антон мог заметить. Хотя б рука не в штанах — уже победа. Не то чтобы Антона сильно это колебало, но явно колебает Арсения, да и внезапно фанфик Кузни в голове всплывает: быть беспечным в этом мире нельзя. А вот насколько нельзя? — Антон, я вынужден спросить. В каких… Отношениях вы состоите с Арсением Сергеевичем? Пиздец. Антон чувствует, как тело наливается тяжестью — любая ошибка и ты ошибся. Как вообще правильно ответить на этот вопрос? Да на экзамене час назад было проще. А по такому даже методички не выдают. — А… Э… — Антон не самый красноречивый мальчик в потоке, а тут ещё и стресс. Только и есть из достижений, как Арсения уболтал от «Антон, вам всего двадцать, у нас с вами ничего не выйдет» до «Антон, тебе всего двадцать, ты сможешь кончить и в третий раз». Эх, времена. Кажется, Антон совсем уже расслабился. — Точнее, вопрос должен быть пояснён. Я видел вас в коридоре и… Это явно отличается от стандартных отношений студента и преподавателя, — Роман Александрович режет без ножа, скальпеля и даже пластиковых игрушечных ножниц: просто разрывает зубами как есть. — Я бы назвал… Что мы?.. Мемный жук носится по голове: давай, Шастун, ДАВАЙ. Арсения уболтал, и Романа Александровича на лопатки уложишь. В конце концов они не делают ничего противозаконного. Только разыгрывают порой: эта приколюха с наручниками и полицейской формой оказалась весьма захватывающей, а Арсений в съехавшей фуражке, жадно отсасывающий на коленях — определённо вписан в какой-нибудь пункт КоАП РФ. Но а так — не делают! Не делают же? — …встречаемся, — уже уверенно говорит Антон. Возможно, он только что закопал себя, Арсения, его карьеру в сфере образования и даже их отношения вкупе. От этого осознания шея становится липкой и неприятной, а в горле мгновенно пересыхает. Надо было сказать, что… А что? Антон и не знает, что можно было сказать. Это у Арсения многолетний стаж юлений и вывертов. Антон привык шпарить, как есть, не отвлекаясь на такие мелочи, как стыд, нормы морали или предрассудки. Роман Александрович передвигает по столу подставку под ручки и поправляет очки. Он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Антон оказывается быстрее. — Это не запрещено уставом университета, я смотрел! Я — совершеннолетний, и вообще… Роман Александрович давится заготовленной фразой, а на его лице селится недоумение. — Нет, Антон, разговор не об этом. Конечно, в России не поощряются такие отношения на законодательном уровне, но я не настолько идиот, чтобы не понимать, что с введением какого-то там закона все гомосексуалисты резко себя переосознают и ударятся в угодные государству отношения, — с презрением говорит декан, а у Антона лицо вытягивается от удивления. В его понимании мира все старше сорока уже непоправимо погрязли в стереотипах и гомофобии и способны только зудеть на тему содомитов и развратной молодёжи. — Чему вы удивляетесь? Я тридцать пять лет работаю со студентами, кого я только не видел. — Тогда… Чего я тут? — снова перебивает Антон. Его эта томительная прелюдия пугает до усрачки, если Роман Александрович не собирается топить их с Арсением в болоте нетерпимости и прилюдно тыкать в них пальцем, то чего он так индивидуально распинает его сейчас? Кажется, Антон видел порно с таким началом. Или читал что-то такое у Кузни. — Есть более важные вопросы, чем чья-то ориентация, и касаются они… Скажите честно, Арсений Сергеевич принуждает вас к чему-то? Чего. — А? — в очередной раз демонстрируя все свои ораторские навыки, спрашивает Антон. — Заставляет что-то делать, чего вы не хотите, — Антон окончательно понимает, что в глазах преподавателей он болтается интеллектом где-то между попугаем и булкой хлеба, и, пожалуй, надо будет что-то с этим делать, но не сейчас. — А, да, есть такое, — честно отвечает Антон, но по ужасу в глазах декана понимает, что пояснить требуется. — Учиться, например. Читать книги. Мыть посуду сразу, а не когда вся раковина в тарелках. Носки убирать, — поток жалоб начинает прорываться, словно он детсадовец, обнажающий тиранию воспитательницы. Хотя на носках уже начинает догонять — по в очередной раз изменившемуся лицу Романа Александровича в том числе, — что спрашивал тот явно не об этом. Антон идиот. — Антон, я про действия сексуального характера, — уровень Антона точно падает ниже хлебобулочного. — Он же преподаватель и имеет на вас непосредственное влияние. На оценки, допуск к экзаменам или что-то ещё. Вы не ребёнок, я понимаю, но сам факт того, что он может вас… Антон даже смеётся от облегчения. Картинка перестает плыть и взрываться всем спектром и наконец стабилизируется. Арсений — грозная ебака. Подумать только. Разве что если довести. — До меня дошло, извините. Нет, Господи, конечно, он меня ни к чему такому не принуждает. Если уж разговор вообще зашёл об этом, то тут скорее он должен жаловаться. Декан фыркает, но видно, что тоже расслабляется. — Почему это? — Ну потому что это изначально была моя инициатива, пусть он и сопротивлялся, бухтел и краснел как девственница. Ну и как минимум он всегда снизу, так что кто тут ещё кого… Арсений его убьёт. Роман Александрович походу того же мнения. *** « — Антон, я видела вас вместе и не надо отпираться! Как ты мог? — Я… Люблю его, понимаешь? Антон стоял в коридоре и сжимал мятый букет, который Ира даже не взяла в руки. — Я беременна, Антон! Двойней. Ты никуда от меня теперь не уйдешь. — Я знаю, что ты подделала тест. Я слышал тот твой разговор с Дариной. Ира поджала губы. Она явно была очень зла на Антона и на то, что её план провалился. Но что он мог поделать? — Я расскажу всё вашим фанаткам. Дойду до журналистов. Стас вас вышвырнет, я тебе обещаю! Шатен судорожно вздохнул. Видимо, Кузнецова всё продумала. Какой же он был слепой болван. — Мне всё равно. Я готов весь мир на него променять! Карьера, репутация, мне плевать! Лишь бы он был рядом со мной, мой трепетный и драгоценный котёнок. За спиной раздался звук удара. Парень резко развернулся, чтобы увидеть ошарашенного брюнета в дверном проёме. Он прижимал к груди руки, по его щекам текли слёзы. — Антон… Ты… Это так!.. О Антон! — Арсений бросился к парню, прижался всем телом и дрожал. — Я тоже тебя люблю, прости, что я тебя отталкивал! Младший гладил его по спине, когда увидел вдруг искреннюю и добрую улыбку Иры. — Ты! Ты всё подстроила! — догадался Антон. — Конечно. Как бы ты ещё раскрыл свои чувства и показал, что готов на всё без такого антагониста как я? Арсений бы никогда тебе не поверил. Мужчина всхлипнул в плечо, а Антон одними губами прошептал «спасибо». Любовь победила вновь». *** — Основные виды… Контроля? — говорит Арсений. — Текущий… И заключительный? — Антон чувствует, как на висках скапливается пот. Арсений издаёт странный звук, ныряет ногой вниз и утыкается пяткой Антону в грудь. Антон на это обиженно сопит, ловит стопу рукой, тянет обратно наверх и облизывает большой палец. — Ещё один, немаловажный, Антон! Ну же! — Не помню я, — чавкает пальцем Антон, мелко двигая бёдрами. Арсений капризно оттягивает щёку, пытаясь вырваться, за что получает кусь в мизинец. — Чё-нибудь там до?.. — Ласки…? — Предварительный! Предварительный контроль, в управлении материальными, человеческими и финансовыми ресурсами… — из Антона вырывается как в записи, словно Арсений разблокировал воспоминания и теперь ничего не сдерживает поток информации. — Процесс контроля? — помогает Арсений, наконец закидывая ногу обратно на плечо. — Э-э-э… Определение стандартов, — Антон трётся щетиной о стопу и еле сдерживается, чтобы не заржать от того, как та дёргается. — Потом сравнение с этими самыми стандартами. — Продолжай… — А, и ну и выбор… Выбор действий? Арсений прогибается в позвоночнике, пяткой бьёт в плечо и вжимается задницей в пах, самостоятельно натягиваясь на член по самые яйца. — Двигаться продолжай, Антон! В голове мелькает финальный абзац из конспекта, который Антон ручкой обвёл: «Сотрудники должны получать вознаграждение за достижение стандарта». — Как скажете, Арсений Сергеевич. *** « — Антон, никуда не годится. Это не подготовка, а банальное неуважение к институту науки. Мне придётся вбить в вас знания иными способами. Зеленоглазый поджал ноги в белых чулочках, ушки с бубенчиками в кудряшках испуганно зазвенели. — Пожалуйста, прошу вас, я всё выучу! Но преподаватель его не слышал. Он сорвал с себя чёрную рубашку, обнажив могучую грудь с проэпилированными волосами. — Я заставлю вас простонать все билеты как по нотам! Арсений Сергеевич навис над студентом и сжал нежный сосок пальцами. Антон затрясся от благоговения: он специально ничего не учил на экзамен, потому что знал, что учитель не сможет устоять и не отшлепать своего мальчика. Попка с вставленным в неё хвостиком задрожала в предвкушении. — Что тут происходит?! — вдруг распахнулась ореховая дверь, и директор ворвался в комнату. Антон прижал к тощей груди рубашку учителя и округлил глаза цвета малахита. Какой стыд! Он в таком виде и при директоре! Его же отчислят! Арсений Сергеевич поднялся и серьёзно посмотрел на коллегу своими антрацитами. — Роман Александрович. Этот студент очень плохо себя ведёт. Он должен быть наказан. Это всё во благо образования. Иначе этот мальчишка совершенно не воспринимает информацию, только с членом во рту или заднице. Мужчина нахмурился и внимательно посмотрел на Антона, сжавшегося в ужасе. Его исключат, а любимого преподавателя уволят, и всё потому, что он не выучил билеты! Ну что ему стоило? — Что ж. Тогда я обязан вам помочь, Арсений Сергеевич, — серьёзно сказал старший, развязывая галстук. Светловолосый задрожал. Их директор был прекрасным взрослым мужчиной с накачанным торсом и сильными руками. Мальчик подумал, что он очень красивый, не такой как Арсений Сергеевич, но тоже очень внушительный. Сегодня двое прекрасных мужчин поборются за его образование». *** Арсений сонно всхрапывает и переворачивается на другой бок. Антрацитовые глаза закрыты, брюнетистые волосы разметались по подушке, а могучая грудь спрятана под Шастовой футболкой с надписью «Арбузер». Антон тихонько посмеивается, откладывая телефон на тумбочку. Хоть что-то в этом мире всё ещё не меняется. Классика.