Я прочитаю про тебя фанфик

« — Арсений, давай установим правила. Давай, один раз ты будешь сверху, а другой раз — я… Арсений нахмурился. Он любил своего мальчика, но доверить свою мужественность всё ещё не был готов. — Антон, котёнок, ну разве я плохо тебя ласкаю? — брюнет сделал попытку уйти с неудобной темы. — Замечательно! Поэтому я и хочу, чтобы ты тоже это ощутил! Как приятно быть таким любимым, как приятно, когда тебя берут, — вдохновенно сказал зеленоглазый и приобнял своего мужчину. — Не бойся, я не сделаю тебе больно. — Я не боли боюсь, как ты не понимаешь, — взвился Арсений и отвернулся от своего любимого. — Я никогда… Не был в такой уязвимой позиции. Я же мужчина! — Я тоже мужчина, если ты не заметил! — холодно ответил юноша и тряхнул кудряшками. — Очень обидно, ты меня за него не держишь, видимо. — Антон, стой! Но Антон уже убежал за дверь». *** — Сейчас осознанное согласие, равноправие и здоровые отношения в тренде, — задумчиво говорит Кузня, пережевывая котлету. — Типа, не насилуют и любят друг друга, всё ровно и спокойно, и это популярно? Такие кинки мы сегодня заслуживаем? — В какой-то момент Фикбук был переполнен спонтанным сексом, сценами изнасилования, пьяными встречами. Сейчас тенденция изменилась. Ещё и позиции универсальные, но это понятно и так. — Чем понятно-то? — удивляется Антон. — Ну у вас с Арсень Сергеичем ладно, слишком большая разница в возрасте и статусе, — Ира, как обычно, даже представить не может реальное положение дел, и Антон её не осуждает — откуда бы ей знать. — А вообще, у равноценных партнёров универсальность — нормальное дело. Всем же хочется побыть сверху, важно меняться и идти на компромисс, — с умным лицом продолжает Кузнецова, и у Антона ноги холодеют от того, что она может быть права. — Думаешь, быть снизу — это подставляться и унижаться? — Ну, — видно, что она в смятении, — можно и так сказать. Не унижаться, наверное, но всё же неприятно же, в попу постоянно, плюс мужская гордость опять же… Арсений всегда стонет так, что нет сомнений, неприятно ему, или он сейчас скончается от удовольствия, но над этической и моральной стороной вопроса Антон никогда не задумывался. — Может, кому-то нравится снизу? — бурчит он скорее для проформы. — Тебе-то? — фыркает Ира. — Я не поверю, что ты не хочешь побыть активом и сам ощутить все эти, ну, — она крутит рукой и в итоге тыкает пальцем в сторону его штанов, — ты понял. Вам же, мужикам, лишь бы пристроить свою пипирку, это всем известно. — Очень нетолерантно, — бухтит Антон и пропихивает в себя свёрнутый в рулет квадрат пиццы. — Как есть. Хотя мне эта раскладка не очень, ну, в фанфиках про Арсень Сергеича и Антона, но… — Как ты вообще пишешь? — хрюкает Шаст, чуть не подавившись. — Римминг — не, анал — фу, рокировка тоже. Тебя должно торкать от твоего же творчества. Ира грустно вздыхает и смотрит в окно. Картина Ренессанса просто, холст, масло, жизнь. — Такова наша доля писательская. В какой-то момент приходится давать то, что просят, — философски тянет Кузня и с печалью доедает котлету. *** Антон облизывает влажный висок перед носом и с удовольствием вытягивается на постели. Арсений устраивается на груди и закрывает глаза. — Арс, ты нечто. Ты и твоя невероятная задница, — честно признаётся Антон, притягивая Арсения ещё ближе. Мягкий и разморённый, он легко принимает любую позу. — Я рад, что тебе нравится, — отзывается он сонным голосом. Умотали, беднягу, так, гляди, до душа не дойдёт. — Как это может не нравиться? Ну разве ты не кайфовал, когда долбился в чью-то задничку? — Шаст почти возмущён, но тут же прикусывает язык — вспоминает утренний разговор с Иркой. — У меня никогда не было анального секса в такой позиции, — Арсений его смятения не замечает, он уже и бормочет в полудрёме, носом утыкаясь в район подмышки. Волосатой и потной, кстати. Антон же, как в меме про охуевшего чувака в кровати , смотрит в темноту круглыми немигающим глазами. *** « — Это было… Восхитительно. Как я мог от такого отказываться? — Я так рад, что ты согласился, любимый, — Антон прижал к себе разомлевшего мужчину и поцеловал. — Теперь понимаешь, почему я так под тобой извиваюсь? — Да, теперь понимаю, — брюнет мило покраснел. Ведь ещё пятнадцать минут назад он доверил самое сокровенное — свою тугую дырочку — Антону. И это было невероятно». *** Блять, ну надо же. Надо. Антон стоит в душе уже почти час, наминает булки до скрипа, не решаясь затолкнуть в себя палец. Да пиздец. Как в Арсения по запястье пихать, так здравствуйте. А в себя палец боится вставить. Слабак. Это всё Ирка. Надо кончать читать её фанфики. Они заставляют Тошеньку внутри думать. Тошенька думать не хочет. Всё же хорошо было! Арсений ни разу не намекнул на смену раскладки! Или что ему там как-то не очень. Но ещё Антон в курсе вороха комплексов и страхов Арсения. Из него некоторые желания выбивать надо. Антон сжимает челюсть и пропихивает в себя палец. И чуть не воет. Это всегда так? Всегда? Он сейчас обосрётся. Или сам себе очко порвёт. Да блядская ж ты хуета. Мечты о микропенисе Арсения уже не кажутся такими кринжовыми. Ирка как-то написала такой фанфик, собравший сомнительную славу. Правда, там микропенис был у него, естественно, блять, но всё равно было на грани. Но Антон знает, что член у Арса не микро, а в сравнении с пальцем вообще каких-то нереальных, космических размеров, и это не вселяет никакой надежды на светлое будущее или на жаркий, страстный секс. Пиздец, Антон больше никогда не будет заниматься аналом. Всё, это ужас, чему он только подвергает своего же любовника. Сегодня будет последний раз, а дальше они уплывают в страну орала и петтинга. Антон со скрипом пропихивает второй палец, вспоминает третью строчку молитвы, жалеет себя неимоверно, но Антон сильный, и он справится. *** — Арсений. Я хочу кое-что попробовать. Арс над ним такой пышущий, горячий, со зрачками на всю радужку. Член каменной елдой тычется в бедро. Антон минут сорок его изводит поцелуями и облизыванием, чтобы довести до этого состояния раздраженной ноющей булки. Оттрахать его такого хочется до синего экрана перед глазами, но сегодня у Шаста другие планы, поэтому он сжимает в кулаке свои метафорические яйца и держится. — Что на этот раз? Наручники? Костюм медсестры? Игры с катетером? Я каждый раз от твоих фантазий теряюсь, — фыркает Арсений, сдувая чёлку с лба, и Антон мысленно скулит от собственных решений. — Игры с кате…? Тьфу, да не, — Антон выворачивается под Арсом, тыкается носом в своё предплечье и выпячивает жопу вверх. — Короче, сегодня ты сверху. Вот. За спиной какая-то подозрительная тишина. — Чего это вдруг, Антон. Недоумение на лице Арсения как песня. Хмурится немного, в руке держит тяжёлый член, грудь вздымается, а сам губы писей складывает. — Ну, это, ощущения, тоже вот хочу попробовать, от чего ты так кайфуешь, ну и ты чтоб кайфанул, — Антон, как всегда, гений ораторского искусства. Арсений на защите курсовых глаза разве что внутрь черепа не закатывает. — Меня устраивает всё, — с сомнением тянет он, всё ещё разглядывая провокационную позу. Антон запоздало понимает, что его тощая задница может и не вызывать тех эмоций и желаний, которые испытывает он, глядя на мясистую жопу Арсения. Вот чёрт, надо было хоть ночи дождаться. И забраться под одеяло. И вообще. Пизда какая-то. Ломается ещё, ну конечно, мистер Благородство питерского разлива бедных студентов в сраку не ебёт. — Я хочу попробовать твой член, — давит из себя Антон, вспоминая жалкие два пальца, которыми он месил себя в душе. Почему в Арсе всё получается по-другому? Сразу понятно, как согнуть, сколько вставить, когда мышцы расслабляются. А тут нихрена не понятно. Будто в бутылку йогурта пытаешься пробраться, как дебил. — Я понял, — растерянно говорит Арсений. — Ладно… Ладно. — Я помылся и растянул себя в душе, так что шлёпай смазку и, ну, того, поехали, — Антон утыкается носом в подушку и мечтает, чтобы ощущения реально были фантастическими и перекрыли этот ёбаный стыд за собственные действия. А ещё неплохо было бы задохнуться прям вот щас. Арсений кладет свои длинные пальцы на бёдра, аккуратно гладит. Чувствуется, что он не слишком уверен в своих движениях. Даже касания на анусе такие лёгкие и невесомые. Кстати, когда в тебе не твои пальцы, ощущения поинтересней. Но всё равно есть шанс обосраться. Когда Арс пристраивает головку ко входу, в Антоне поджимается всё — от мизинцев на ногах до кудряшек на затылке. Сейчас это случится. — Ты прямо уверен? — и снова этот тон. — Прямо уверен, — голос Антона немногим отличается от резки металла. В анус что-то тычется, стеночки медленно раздвигаются, Антон глухо охает в подушки. Арсений копирует его «ох» за спиной и тягуче толкается глубже. Антон рукой пропихивает в рот уголок подушки. Боль маячит где-то на периферии, скорее имеет место быть какой-то тупой дискомфорт, но интернеты на то и даны, чтобы прочитать о привыкании и отложенном кайфе жопных сексов. И вообще сегодня Арсов день и для него удовольствие. Антон потерпит. Арсений погружается на всю длину, прижимается к спине и рвано выдыхает в шею. — Не больно? — Не больно. — Ладно. — Ладно, — Антону кажется или в голосе Арсения звучит расстройство? Он хотел ему тут Кузькину мать показать? Арсений так же медленно выходит из бедной Антоновой жопы, снова тычется головкой, мажет по расселине, но внутрь не возвращается. — Ты чего там? — Антон не выносит пытки неизвестностью и заглядывает через плечо. Арсений выглядит несчастным. Он держит в руке что-то неузнаваемое — Антон понимает, что это его член с уныло повисшим на нём презервативом. Член, который ещё минут десять назад стоял так, что гвозди можно было забивать! Там головка разве что не лопалась, какая бордовая была! — У тебя не стоит, — премию «Капитан Очевидность» в студию. — Я знаю, Антон. Я так не хочу, — Арсений почти ноет и складывает бровки домиком. — Ты меня не хочешь? — у Антона даже голос проседает. Это было предсказуемо, только больного человека возбудят его волосатые дрыщавые сардельки. — Я тебя очень хочу. Но внутри. Мне этого не хватает. Пожалуйста, — последнее слово шёпотом вообще бьёт обухом по башке. Антон смотрит в огромные, грустные глаза Арсения, и осознание удушающей волной топит лёгкие. Арсений не стесняется и не боится смены позиции. Он просто её не хочет. — Прости меня. Иди сюда, — Антон выворачивается на кровати и вжимает печальное лицо себе в грудь. — Сейчас я тебя трахну. Я тебя так оттрахаю, что ты на пары завтра не пойдешь, потому что ноги колесом будут. Арсений нервно выдыхает, спина его напрягается. Арсению, блять, нравится. Антон идиот и рот ему нужен только чтобы зубы в нём чистить, видимо. — Ты каждый мой сантиметр распробуешь изнутри, хочешь, я тебя пустым вообще сегодня не оставлю, сейчас, милый, давай тебя растянем… И это прекрасно как песня. Неловкость словно смахнули тряпкой, Антон так легко погружается в своё привычное амплуа — и в а р с е н и я — будто тело только и ждало сигнала. Арсений пищит уже на втором пальце, выгибается в истоме, член возвращается из состояния вялого слайма в полноценную шикарную эрекцию уже через минуту. И сразу окрас атмосферы меняется, нет напряжения и чувства неправильности происходящего. А внутри Арсения Антон чувствует себя как дома. И он до утра не собирается покидать эту тихую гавань, даже если придётся с членом в жопе спать. А Ирку и прочих толерастов надо послать куда подальше от их койки. *** — Антон, ты же помнишь, как впервые позвал меня на свидание? Утром всё же через смущение и страх поднимает тему вчерашнего фиаско. Мало ли, чего он там надумал и понял самостоятельно. Может, Арсений просто переволновался. А если Арсения обнимать, то и в глаза смотреть не придётся. — Помню. Ты меня еще тогда послал сразу же. — А ты помнишь, что именно я сказал? Антон зарывается носом в тёмные волосы, дышит медленно и напрягает память. — Какую-то чухню, типа, что не сможешь дать мне то, что я хочу. Антон тогда думал, что Арсений его сливает. Он студент, тот препод, все дела. Но это было предсказуемо, так что Шаст готов был и даже не собирался сдаваться. Собственно, его настойчивость достаточно быстро окупается. — Именно. Я тогда подумал, что ты… ищешь себе, ну… — Арсений затихает, явно подбирая слово, — папочку. — Чего? — Антон аж отлипает от Арса и заглядывает в смеющиеся глаза. — Ну согласись, высока была вероятность такого расклада. А я не хотел участвовать в таких отношениях. Антон в улыбке расплывается и обратно Арсения вжимает. — Знаю, принцесса. Тебя бы самого на ручках носить и всю твою придурь из башки вытрахивать. Я понял. Арсений удовлетворённо фыркает ему в подмышку и лыбится. — И всё-таки, а вдруг ты многое теряешь, не засовывая свой член никуда, помимо моего рта? — всё-всё, он последний раз уточняет, на всякий пожарный, больше не будет. — Ну я же спал с женщинами раньше. Может, поэтому мне и не заходит. Навевает какие-то печальные воспоминания. Антон ржёт в потолок и уже не знает, как сильнее прижать к себе это воплощение пассивных утех. — Всё, я понял, только суровая мужская ёбля, никаких вьетнамских флешбеков из прошлого. Универсальность R.I.P.