Уже не до шуток

— Не место красит человека, а ряд, в котором оно находится, — очередная шутка волной прокатилась по залу, начиная с последних рядов, и у сидящего в третьем ряду высокого парня на затылке зашевелились волосы от ощущений, которые испытывал только он в этом многотысячном полутемном зале. Мандраж, эйфория, колкие мурашки по всему телу, и причиной этому был вовсе не выступающий на сцене стендап комик Сергей Орлов. Причина у Антона, вцепившегося в ручки своего кресла, с самого начала концерта была иная. Третий ряд, пятнадцатое место, рядом сидит он… — Ладно, сегодня вторник, да? Похлопайте, кому завтра на работу. Может, из-за этого вы какие-то зажатые, давайте расслабимся, пообщаемся с вами. Сейчас найду, сейчас найду… — со сцены Сергей прищурился, разглядывая в слепящих его софитах пришедших зрителей. — Так-так-так, вот… вот ты. Да, ты, — палец комика, словно перст судьбы, указывал на высокого парня в третьем ряду посередине. — Как тебя зовут? — Антон, — Шастун сглотнул комок в горле, заерзал на месте, ощущая на себе взгляды сотни людей вокруг. — Антон? Привет, Антон. А ты один пришёл? — не унимался комик, с лёгкой ухмылкой прогуливаясь по краю сцены. — Мгм, — Антон неопреденно качнул головой, стараясь как можно естественней вытереть внезапно вспотевшие ладони о ткань темных штанов. — Один? — Орлов улыбнулся. — А чего на парня рядом так посмотрел? Это твой парень? В образовавшейся тишине секунды казалось складывались в минуты, минуты — в вечность. Когда Антон впервые за все время концерта наконец решился повернуть голову вправо, избавив себя от неминуемого косоглазия, которое непременно бы с ним случилось, если бы он косил взглядом в ту сторону весь оставшийся вечер. Глаза в глаза, зелёные и голубые, теплая весна и глубокое море. — Мы расстались, — не отводя взгляда от мужчины, сидящего с ним бок о бок, медленно произнес Антон, и его признание во внезапно образовавшейся тишине прозвучали довольно громко. — Купили билеты месяц назад, когда ещё были вместе, — зачем-то добавил и замолчал. — О-о-о, — тянет Сережа на сцене, восхищенно вглядываясь в зал. — Нихуя се я попал! Получается, вы оба знали, что придёте и будете рядом сидеть! Подготовились наверняка? — полутемный зал дрогнул от смеха зрителей, и Антон, закусив губу, опустил глаза в пол. Чего ему это стоило пересилить свой страх встречи после долгого перерыва со своим мужчиной. Страх неизвестности придет, не придет, знает только он один. И это было ни капельки не смешно. — Ты помылся, причесался, да, Антон? — Орлов хмыкнул от своей же удачной шутки. — Носки наверняка длинные надел, ну красавец! Блин, чувствую себя купидоном, соединяю людей на своем концерте, ебать, буду внукам рассказывать, — стёб восьмидесятого уровня сшибает невероятные овации у пришедших зрителей. Антон краснеет. Правда ведь надеялся впечатлить: постригся, надел эти чертовы штаны со стрелками, носки с клубничками — между прочим, их дарил Арс, — а образ дополняли рубашка и пиджак, в котором было невероятно душно. А рядом Попов — чисто граф: темно-синий костюм, белая рубашка с незастегнутыми верхними пуговицами и торчащим воротничком — таким острым, что при желании им можно кого-нибудь зарезать, трость он свою, вероятно, в гардеробе оставил вместе с пальто, а лошадь припарковал у входа. Такой красивый, самоуверенный до одури, пахнущий дорогим парфюмом… такой… родной. Антон, уже не таясь, оборачивается вновь. Сидящий рядом Арсений краснеет в темноте, что видно даже, выдыхает, смущённый таким вниманием к своей персоне, а после даже смеётся над колкими шутками Орлова в их сторону — так заразительно и ярко, что на него невозможно смотреть без улыбки. И только он один знает, чего ему стоит этот беззаботный смех на виду сотни зрителей и одного единственного взгляда, устремленного на него весь вечер. И это совсем не смешно. Сергей наконец отстаёт от их пары, плавно переключаясь на очередную жертву. Концерт продолжается. Их взгляды на мгновение пересекаются вновь, и Антон не выдерживает, наклоняясь к сидящему с ним бок о бок, шепчет: — Я боялся, ты не придёшь… Арс. Его шёпот тонет в овациях зрителей на очередную шутку Орлова, и на миг кажется, что Арсений не расслышал, но это не так. — Я тоже думал, что ты… не придёшь, — Арсений запинается, поджимает губы, делая вид, что происходящее на сцене его интересует больше всего на свете. — Может, мы не расстались? — Антон первым делает шаг на встречу, в пропасть, хотя это безумно страшно, словно все в первый раз, сердце норовит выскочить из груди и уже так похер, что происходит вокруг. — Поругались просто… Арс… да? — шепчет с надеждой и замирает, ощущая, как чужие теплые пальцы сжимают его ладонь. — Дома поговорим, — раздается в следующий миг хриплый шёпот. Шёпот, от которого бегут мурашки и который тут же тонет в овациях зрителей всего лишь на очередную шутку Орлова. Но им двоим уже не до шуток…