Only a Crush

Сакура Харуно бродила по своему дому в изумлении, тысяча мыслей крутилась вокруг открытия — она поцеловала своего сенсея. Какаши Хатаке был первым, с кем целовалась Сакура Харуно. Не только об этом она думала. Также о том, что увидела его лицо впервые в жизни. Как она вообще могла повести себя так дерзко, попытаться соблазнить его? Она внутренне зарычала. Прошлая ночь была просто катастрофой; её пьяная коллега, похоже, наслаждалась хаосом, заварила кашу, которую теперь расхлебывать трезвой Сакуре. Куноичи стояла на кухне матери, смотря в окно на садик отца. Две маленькие белочки гонялись друг за другом вокруг дерева, на которое она забиралась, когда была ребёнком. Несмотря на все попытки отвлечься от воспоминаний о Какаши, прижатом к стене, она раз за разом вспоминала, как сняла его маску без разрешения. Она зажмурила глаза и оперлась на стол. Ками. О чём она думала? Она практически совратила его! Он спас её, заботился о ней, пригласил в свой дом и разрешил спать в его кровати, когда сам выбрал диван, и как она ему отплатила!? Врываясь в личное пространство и предавая его доверие?! Тепло его губ, прижимающихся к её, внезапно вернулось, и тихий голосок в её голове шептал: он ответил на поцелуй. Может, он на самом деле хотел… Внезапный звук вырвал её из бредовой задумчивости. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что она закинула вещи Какаши на сушку, и этот звук означал, что сушилка закончила работу. Она пошла в маленькую постирочную, спрятанную за кухней, достала вещи и сложила их в аккуратную стопку. Они были тёплыми, а когда она вдохнула их запах, заметила, что они перестали пахнуть им. Теперь они пахнут ею. Она задумалась, нравится ли ему её запах в той же мере, что ей нравится его. Поднесёт ли он так же к носу эту одежду, как она? Эта мысль заставила её желудок сжаться в восхищении, но также быстро он вернулся в обычное состояние, она вспомнила. Не важно, если ему нравилось, как она пахнет. Они никогда не смогут быть вместе. Он сказал ей прошлой ночью: это неправильно. Ты - моя студентка. Она упаковала обувь, свежую одежду в один из крафтовых пакетов, в которых мама приносит продукты. Таким образом, когда она пройдет через весь город с его вещами, это не будет выглядеть подозрительно. Она думала о том, что ему сказать Вспомнились его слова: “Ты все равно не вспомнишь ничего из этого с утра” Но вопрос в том, что она помнила. Она почти мечтала о том, чтобы не помнить. Что ей вообще делать с этой информацией? Просто думать и думать о ней, пока не состарится? Она хотела рассказать кому-то о том, какую ужасную ошибку совершила, но кому? Ино разносит новости со скоростью света. Наруто либо не поверит, либо сильно разозлится. Шишо, скорее всего, его насильно кастрирует. Нет. Нет никого, кому бы она могла довериться. Сакура тихо прикрыла дверь дома, всё ещё думая, что и как она скажет сенсею. Она хотела сказать спасибо за спасение от Рю, конечно. И за то, что разрешил остаться на ночь. Но ещё она хотела извиниться за то, что сняла его маску без разрешения и… Ками! Это так унизительно! Она остановилась посреди многолюдной улицы, смотрит вниз, горячая липкая волна ужаса — от макушки и до самых пяток. Какая же она тупая. Тупая. Тупая. Тупая! Да. Она должна пойти и извиниться. — Чего мычишь? — прозвучал знакомый женский голос. Сакура повернулась и увидела Ино и Сая. У него в руках были два горшка с цветами. Должно быть, Ино заставила её сокомандника помогать ей в магазине. — Ино! Сай! — удивилась она, пряча пакет за спину. Она чувствовала панику. Чувствовала себя загнанной в угол. Она поклонилась — чёрт, слишком формально! — Доброе утро! Ино странно на неё посмотрела, и Сакура сглотнула ком в горле. — Три часа дня, — проинформировал её Сай. Она моргнула. Уже день? — Всё нормально, Лобастая? — спросила Ино, голубые глаза сканировали Сакуру. Она пригляделась к лицу, — У тебя похмелье? Сакура покраснела. — Было, но мне уже лучше. — Ты была жутко пьяная прошлой ночью, — прокомментировал Сай, — Тебе должно быть очень стыдно. — Завались! — бросила она, покраснев ещё гуще. — Ну и как закончилась прошлая ночь? — спросила Ино, поведя бровями. — Ты, кажется, подружилась с тем ниндзя из Суны. Засосало под ложечкой, Сакура вспомнила, как её друзья видели, как Рю тащил её из бара. Только сенсей понял настоящие намерения этого ублюдка. Остальные оставили её. Это была очень дерьмовая мысль. — Ничего не было, — выдала она, смотря на ботинки, — Он просто проводил меня домой. Простая ложь. Логичная. Это то, как ночь должна была закончиться. Ино, должно быть, почувствовала её ложь. — Что на самом деле произошло, а? — дразнит Ино. Сакура тяжело смотрела на подругу, чьи глаза сверкали от энтузиазма, — Он поцеловал тебя? — Шшшш, — шепчет Рю, прежде чем прижаться мокрыми горячими губами к её шее. — Просто наслаждайся, детка Сакуре стало плохо. Она покачнулась и отошла на шаг от своих друзей. Она ещё не может спокойно говорить об этом. Она даже не начала восстанавливаться, слишком свежая рана. Она всё ещё чувствовала этот нож в груди. Сакура была удивлена, что вся деревня не начала говорить о том, что было прошлой ночью. Обычно о такой пикантной сплетне говорили бы уже на каждом углу. — Ничего не было, Ино, — пробубнила она, всё ещё чувствуя тошноту, — Забудь об этом. — А? — Ино изумленно уставилась, — Что за секреты, Лобастая? Сакура начала медленно отходить: — Я должна идти. Увидимся позже. — Что с ней не так? — услышала она ворчание Ино из-за спины. — Ты имеешь в виду, помимо уродливового лица и неприятного характера? — спросил Сай. Сакура поборола желание закрыть уши руками. Ино восприняла её внезапно побледневшее лицо и откровенную ложь за хороший знак. Как будто они с Рю провели прекрасную романтическую ночь вместе. Насколько это далеко от правды. Пока она шла по улицам Конохи в сторону квартиры Какаши, то убедилась, что её путь пройдет далеко от того самого проклятого бара. Она не готова была снова смотреть на его вывеску. Она увидела бесконечное количество простых жителей Конохи. Семьи и парочки, старики, играющие в карты, и старушки, переговаривающиеся в углу, держа свои пакеты с покупками. Она чувствовала, как сердце сжалось. В данный момент она поняла, что хотела бы быть как они. Гражданскими, как её родители. Что заставило её пойти в академию в шесть лет? Почему она так сильно хотела стать ниндзя? Если раньше она никогда об этом не думала, не стоит и сейчас: на пути стыда, со смятым пакетом вещей сенсея. Она могла бы встречаться с милым гражданским. Ходить на свидания. Они могли бы гулять по центру деревни, делясь друг с другом шариками данго. Но нет. Сакура Харуно была ниндзя. Она выбрала свою жизнь. Поначалу она влюбилась в самого недоступного парня деревни, а теперь в своего же тупого сенсея. Который настолько же не доступен, учитывая его постоянный статус холостяка. Сердце билось где-то в глотке, когда она подошла к ступеням дома своего сенсея. Когда её жизнь уже чему-то научит? Найдет ли она хоть кого-то, кому будет нравиться в ответ? Её костяшки застыли в сантиметрах от двери сенсея, и она закусила губу, волнение заставило легкие сжаться. Что ей сказать? Что ей сделать? Примет ли он факт, что она всё знает? Или ей нужно притвориться тупой и спасти их от унижения? Нет. Это было неправильно. Она должна сказать ему правду. Она стояла так несколько минут, пытаясь собраться с мыслями, прокручивая в голове будущий разговор. Как ей перейти к сути? Стоит ли ей только извиниться… — О, Сакура! — голос Какаши. Она чуть не выпрыгнула из кожи. — Сенсей! — она обернулась, прижимая пакет к груди. Он только что поднялся на этаж и выуживал ключи из своего кармана. Даже один взгляд на него послал абсолютно жестокую волну тепла к лицу. Ками. Как унизительно. Она не могла поверить в то, сколько ошибок наделала в своём пьяном состоянии. — Чем я могу помочь тебе? — спросил он, обезоруживающая улыбка. Голос звучал слишком мило. Абсолютно нормально. От него исходили волны его обычного дружелюбия. Но она чувствовала какой-то подвох. — Встреча с Цунаде закончилась только сейчас? — она резко нашла, что сказать. Прошло несколько часов! Ему на самом деле пришлось пробыть там настолько долго? — К сожалению, — он выглядел уставшим, остановился в паре шагов от неё, смотря куда-то над ней. Ключи зазвенели в руке. Сакура поняла, что Какаши чего-то ждёт, это чувствовалось в воздухе. Она быстро моргнула, вспоминая о пакете в руках, сжатых в тиски. Она протянула смятый пакет. — Ну, это… — Ланч? — спросил он. Ну, по крайней мере у него осталось чувство юмора. — Нет. — Ответила она, во рту стало сухо, — здесь ваши вещи. Которые я носила… которые вы мне одолжили… И обувь. — О, — Он забрал, — Отлично. — Они постиранные, — выпалила она. — Спасибо, — сказал он. Между учителем и учеником воцарилась невероятно неловкая тишина. Сакура одёргивала полы юбки, чуть ли не ослеплённая от дискомфорта. — Я хотела бы… — начала она. Я хотела бы извиниться за то, что стянула вашу маску без разрешения и напала на Вас, вот, что она хотела сказать. Чёрный глаз сосредоточился на ней, и она поняла, что он стоял так близко, что она чувствовала его запах — и, Ками, он был таким высоким — и её мозг сам начал заполняться картинками о том, что она сделала с ним и даже тем, чем хотела бы это всё продолжить. — М? — он был в ожидании. —... сказать спасибо за то, что спасли меня от того ужасного человека! — выпалила она в панике, не способная остановить поток слов, — Я не могу поверить, что он действительно отравил меня! А ведь он из деревни-союзника! Я больше никогда не буду пить, сенсей. Я обещаю! Спасибо, что позаботились обо мне. Я очень извиняюсь за неудобства, которые могла причинить Вам. Она низко поклонилась, смотря на свою обувь. Розовые волосы шторкой закрывали её томатно-красное лицо. Ками. Какая она тупая! Он был удивлен её взрывом, что можно понять по долгой тишине. Сакуру передернуло от унижения. Почему бы ей просто не сказать ему правду! Но вскоре он заговорил: — Не благодари меня, я всегда рад помочь тебе, — всё, что он сказал. Её глаза расширились от удивления в ответ, и она выпрямилась. Он смотрел на неё с обычной обезоруживающей улыбкой, как будто и не предполагал, что она могла знать о всех событиях предыдущего вечера. — Хорошо, я пойду, — выдохнула она, сердце в груди билось молотом. Она задумалась, мог ли он услышать это, и сердце, как назло, забилось ещё чаще. Она смотрела на его абсолютно апатичную позу, как он ерошит волосы на затылке привычным жестом. С тех пор, как она поблагодарила его, вся нервная энергетика испарилась, может, потому что он и не догадывался о том, что она всё знает. Как он мог так хорошо притворяться, что всё хорошо, в то время, как она ловит аневризму в его присутствии? Ей просто надо уйти. Почему она стояла тут как дура? Она - грёбаная проблема. Нужно уходить. Она начала отходить, как он прервал её: — Стой, Сакура. Она замерла, зажмурив глаза. О нет, что он скажет сейчас? — Твои вещи остались у меня, ты могла оставить их в моей комнате. Непристойный подтекст предложения заставил её желудок кувыркнуться, даже если она прекрасно знала, что между ними — почти — ничего не было. То есть, не он снимал её вещи… — Сакура? Она обернулась, приклеивая неуверенную улыбку. — Точно! — она попыталась посмеяться, — Я совсем забыла! Он открыл дверь, бросая на неё обеспокоенный взгляд: — Ты хорошо себя чувствуешь? Она начала беспорядочно ковырять бетонный пол носком сандалии, очень нервно. — Я думаю, я просто всё ещё не очень хорошо себя чувствую после прошлой ночи. Это была ложь. Мигрень ушла с первыми прикосновениями пальцев Шизуне к вискам. — Понимаю, — сказал он, открывая дверь, — Хочешь, чтобы я принёс твои вещи? — Нет! — внезапно пискнула она, представив, как сенсей подбирает это проклятое платье с пола. — Я сама! Спасибо! Она проскочила вовнутрь мимо Какаши, опасаясь невзначай его задеть. Даже мысль о том, что она коснется его плечом, послала тепло и мурашки по рукам. С ней что-то очень сильно не так. Сакура на носочках прошмыгнула в комнату и увидела оставленную одежду и свои огромные ботфорты. Она быстро смяла всё в кучу, прижала к груди, повернулась к открытой двери… и чуть не врезалась в широкую грудь Какаши. Он стоял, оперевшись на косяк двери, ожидая пока она расправится с вещами. — Ой! — Извини, — сказал он, отступая к стене, чтобы дать ей пройти. Он встал ровно на то место, где она сняла его маску и прикоснулась к его губам своими. Она отвела взгляд, не позволяя себе ни секунды больше думать об этом моменте. — Как Вы думаете, что будет с Рю? — спросила Сакура, проходя по коридору. Это была последняя попытка сделать вид, что всё, как обычно. Какаши пожал плечами, как будто думать об этом было ниже его достоинства; как будто он не держал этого парня за глотку одной рукой с чидори в другой руке каких-то двенадцать часов назад. — Если всё пойдет так, как задумала Темари, его депортируют в Суну и он надолго сядет. — Понятно, — прошептала Сакура, вспоминая его руки и свои мольбы остановиться. Он был отвратительным. Злым. Он заслуживал всего этого. — Извини меня, — внезапно сказал Какаши, Сакура посмотрела на него в изумлении. — Простить за что? Вы спасли меня, Какаши-сенсей. Он тяжело выдохнул. — Я чувствовал, что с ним что-то не так, но я не так быстро среагировал. Если бы я ворвался раньше… — Нет. Вы не могли знать. Вы спасли меня, только это имеет значение. — Я не должен был позволить тебе принимать от него тот коктейль, я должен был увести тебя раньше, в самую первую секунду, как он начал пялиться на тебя. Я чувствовал, что с ним что-то не так. Сакура вспомнила, как встретилась с Какаши взглядом в баре, как он качал ей головой из стороны в сторону. Сигнал. Предупреждение. — Вы пытались предупредить меня, — прошептала она, сильнее сжимая в руках вещи. — Я помню, Вы были против того, чтобы я пила ещё один коктейль от него… Какаши тогда действительно присматривал за ней. — Ты это помнишь? — резко спросил он с непонятной тревогой в голосе, — Что ещё ты помнишь? Сакура громко сглотнула, нахмурив брови. Она надеялась, что выражение её лица было больше сконфуженным, чем паникующим от того, что её поймали. — Ничего, — быстро сказала она, — Ну, как я сказала Цунаде-сама, я помню, как взяла напиток… Помню, как пролила его на себя, и как он сказал, что мы идем помыть меня… Она попыталась вспомнить. Она сказала Цунаде именно это, правда? — Ничего после этого? — спросил он. Она покачала головой. — Ничего. Только темнота. Почему она продолжает лгать?! У неё была тысяча возможностей прояснить ситуацию, но по какой-то причине она не могла это сделать. Он значительно расслабился. — Может, оно и к лучшему. Тебе не стоит помнить о том, что он пытался сделать с тобой. Она кивнула, сердце в пятки. Она точно знала, что Рю пытался с ней сделать. Она до сих пор ощущала его губы на своей шее, чувствовала спиной холод бетонной стены. Они смотрели друг на друга пару мгновений, и Сакура почувствовала острое желание обнять его, как она часто делала, когда они только-только стали одной командой. Он был скалой для неё. Её домом. Личным источником комфорта даже в самых тяжёлых ситуациях: — Перестаньте драться! Вы оба! — двенадцатилетняя Сакура Харуно плачет, смотря на этот ужас: как Наруто вызвал Расенган, хотя он просто копировал действия сокомандника, вызвавшего Чидори. Сакура никогда в жизни не бежала так быстро. Она даже не знала, что собирается сделать, но знала, что обязана сделать хоть что-то. Что-нибудь. Два мальчика, которые были для неё всем в этом мире, собирались друг друга уничтожить, и она не могла просто сидеть сложа в руки. Может, они остановятся, если поймут, что заденут меня? Она бросилась прямо между ними. План был несформированный, нелепый, но она уже, спотыкаясь, бежала вперед с зажмуренными глазами. Может, это конец. Она набралась смелости и… ничего не случилось. Время как будто замедлилось, уши жужжали от криков сокомандников, но внезапно все прекратилось. Она открыла глаза в понимании, что добежала до края крыши больницы, и сейчас смотрела на балкон заграждения. Она медленно повернулась, пытаясь унять слёзы. Сенсей был здесь, руками отправив парней в разные стороны. Облегчение. Она прижала руки к чутко бьющемуся сердцу: Какаши-сенсей остановил битву. Всё будет хорошо. Как хаос унялся, Саске убежал, а Наруто остался стыдливо стоять возле разрушенного резервуара с водой. Сакура заплакала ещё сильнее. — Какаши-сенсей! Он приблизился к ней, опускаясь на корточки, чтобы быть на уровне её глаз. — Всё хорошо, — сказал он с улыбкой. — Всё ещё может стать, как в старые добрые времена. Его рука уже ерошила её волосы, и она сразу почувствовала себя лучше. И она просто поняла: всё будет хорошо. Конечно, это была ложь… но ложь, которую ей нужно было услышать. Чтобы придать ей силы двигаться дальше. Неважно, насколько плохо было в прошлом, Какаши Хатаке всегда заставлял её чувствовать комфорт, безопасность: рука на плече, мягкое прикосновение к голове, объятия. Но эти дни ушли. Она больше никогда не сможет воспринимать это, как раньше, всё из-за её тупой пьяной ошибки. Она всегда будет чувствовать романтический подтекст в каждом его прикосновении. Скорее всего, только она. Даже если эти чувства только-только себя проявили, Сакура Харуно знала, что её чувства к Какаши Хатаке были глубокими. Она разрушила одни из лучших отношений в своей жизни своим опрометчивым решением. Она вышла из его апартаментов очень тяжелой поступью. Ком в груди рос, предательские слёзы начинали загораться в уголках глаз. Она собиралась заплакать, но где-нибудь очень далеко от места, где это произошло. Если бы он спросил, почему она так расстроена, у неё бы не хватило смелости продолжать лгать. — Увидимся, — сказал он ей напоследок, прежде чем закрыть дверь. Она не ответила. Она бы не смогла, даже если бы очень хотела. Она чувствовала гулкую пустоту внутри, ступая вниз по лестнице его дома. Она не смогла остановить поток слёз, проходя в узкую улочку напротив, она слышала только свои шаркающие по гравию шаги. Даже если ситуация с Рю, в которой она была абсолютно беспомощна в его руках, была отвратительной и травмирующей, она обнаружила, что боль от ситуации с Какаши травмировала её намного сильнее. Это было так глупо. Она была такой глупой. Она разрушила всё. С этим откровением она остановилась. Она не могла продолжать идти. Ступни были такими тяжёлыми. Такими громоздкими, как будто они ей даже не принадлежали. Молодая куноичи неловко опустилась на ближайшую скамейку. Она прильнула лицом к своим вещам, когда всхлипывания начали сотрясать её тело. Она так хотела бы вернуться назад во времени и сделать всё по-другому. Сакура Харуно какое-то время сидела так, волны скорби накатывали, она смотрела в грязь перед собой через пелену слёз. Она слышала, как люди сновали туда и обратно, но она не обращала на них внимания. Ей было абсолютно наплевать, даже если они заметили её разбитое состояние. Она так сидела ровно до того момента, когда мокрый нос уткнулся ей в бедро, обеспокоенно обнюхивая, и она вышла из своего депрессивного ступора. Акамару дышал ей прямо в лицо, облизывая щеки, залитые слезами, рядом стоял Киба и смотрел на неё огромными глазами. — Сакура! — сказал он, наполовину в приветствии, наполовину в тревоге, — Что случилось? — Ничего. Со мной всё хорошо, — Она вытерла лицо в смущении. — Ага, а я кошатник, — ответил он, сморщивая нос, абсолютно не веря. Сакура нервно засмеялась, и это заставило её улыбнуться. — Ну же! — он присел рядом с ней, Акамару счастливо кружил вокруг, — Почему ты плачешь? Она снова смущённо покачала головой. Никогда в жизни она не расскажет Кибе Инудзуке, что плачет из-за Какаши Хатаке. — Я же сказала тебе, это ничего. — Вопреки распространённому мнению, я не настолько тупой, — Он смотрел на неё со смешинками в глазах. Затем он перевёл взгляд на жёлтые листья над ними, откинувшись на спинку лавочки, — Хорошо, по крайней мере, я так не считаю. Сакура снова засмеялась, и почувствовала, что часть боли в её груди испарилась. Она посмотрела на парня оценивающе. Второй раз за двадцать четыре часа она сказала себе: он, конечно, был раздражающим, но при этом очень милым. Акамару обнюхивал ботфорты, неловко примостившиеся у неё в руках. Киба снова заговорил. — Что с вещами? — Я ночевала у Ино, — она сказала это достаточно обыденно, вытирая уголки глаз. Простая ложь. Никто ничего не заподозрит. — А, — всё что он сказал. Он смотрел на неё перферическим зрением, как будто хотел, чтобы она знала, что он за ней наблюдает, — А знаешь, мне действительно понравилось танцевать с тобой прошлой ночью. Сакура удивленно посмотрела на него. Время, которое она провела с Кибой, абсолютно стёрлось из памяти. Наверное, она полагала, ей это тоже понравилось… да, пока он не попытался поцеловать её. Но вместо того, чтобы сказать то, что она думала, слова вырвались сами: — Я тоже отлично провела время. — Серьезно? — спросил он, — даже когда ты меня отшила? Она сжала кулаки. — Я тебя не отшивала, — бросила она в раздражении, даже если считала, что она точно, определённо, это сделала. — Ага? То есть ты просто так испарилась во время танца со мной? — Я отвлеклась. — Ну да, ну да, — проворчал он, снова откидываясь на спинку лавочки, закинув руки за голову, устремив взгляд в облака, — Я видел тебя с ниндзя из Суны. Он тебе понравился. Не ври мне. — Нет! — сказала она слишком резко. Он сел прямо, глядя на неё с удивлением, — Он мне не понравился. И сейчас он мне не нравится. Я никогда не хочу увидеть его снова! — Чёрт, что произошло? — Ничего, — ответила она снова. Его взгляд опустился на кучку вещей, прижатых к её груди, затем обратно к её лицу, брови нахмурились в недоверии. — Это не выглядит как ничего для м… Она заглушила его протест импульсивным, грубым поцелуем, хватая его за полы кожаного жилета, соединяя их губы вместе. Это не было мило. Их губы неловко ударились, как и их лбы. Когда она наконец отстранилась, неверующая улыбка расцвела на его смущенном лице. — Что за чёрт?! — воскликнул он, Акамару счастливо гавкнул ему в ответ, — Зачем ты это сделала? — Чтобы заткнуть тебя! — бросила она в ответ, лицо загорелось. Она бросила кучку одежды на скамейку возле себя и скрестила руки на груди. По правде говоря, она тоже не знала. Она взяла паузу, чтобы самой себе объяснить, зачем она поцеловала парня возле себя. Что-то глубоко внутри неё подсказывало, что она жаждала получить простой поцелуй. Без груза на душе после. Что-то безобидное, что она сама инициировала, к тому же трезвая. Разве это было чем-то серьёзным? Поцелуй был всего лишь поцелуем. Это было довольно импульсивно, но ей было всё равно. — Хорошо, тогда тебе стоит затыкать меня почаще! — сказал он, прежде чем одарить её клыкастой улыбкой. — И не мечтай! — пробормотала она, нахмурив брови. — Помечтаю, — сказал он обыденно, и его лицо смягчилось в искренности. Она посмотрела на него.Он не был загадочным и обходительным как Рю. Он не был серьезным и резким как Какаши. Он был просто… Киба? Это было просто. Он был простой. К слову, они были одного возраста. Конечно, она не чувствовала ничего особенного в их поцелуе, но он заставил её смеяться, он был милым, и он хорошо отвлек её от проблем. — Скажи, Сакура, — начал он, неловко почесав покрасневшую щёку, — Я хотел тебя о чём-то спросить. — М? — она моргнула. — Я знаю, ты там с Наруто что-то, или всё ещё любишь Саске… — продолжил он, и ей пришлось резко остановить себя, чтобы не взорваться от злости. Она НЕ любила Саске больше. И кто вообще может в здравом уме сказать, что у неё что-то есть с Наруто!? Но следующие его слова заставили её заткнуться: — Я хотел спросить, ты хочешь пойти со мной на день рождения Хинаты? Рот открылся в изумлении, она была в шоке, что её первоначальная миссия увенчалась успехом. После всего хаоса и ужаса, после всего случившегося, её первая проблема отпала сама собой; она не появится в одиночку на празднике! Сакура застыла. — Хорошо? — спросил он, — В чём твоя проблема? Почему ты так смотришь на меня? Она проморгалась и вернулась к разговору. Последние двадцать четыре часа её жизни были наполнены большим романтическим интересом, чем восемнадцать лет перед этим. — У тебя что-то на лице, — сказала она, показывая на лоб. Он потёр место, на которое она указала, щеки порозовели. Конечно, там ничего не было. Она просто возненавидела идею, что он понял, что она просто пялится на него как дура. — Ну и что ты ответишь? — проворчал Киба, смотря на пальцы в желании найти хоть что-то, затем повернул карие глаза на неё, — Ты пойдешь со мной или нет? Сакура закусила губу и посмотрела на небо, как будто задумалась, прежде чем ответить. — Конечно. — Класс, — всё, что он сказал. Она улыбнулась ему, внутренне благодаря, что он её отвлек. — Могу я поцеловать тебя? — спросил он, — Или мне снова нужно болтать, чтобы ты меня заткнула? Сакура поборола желание сморщить нос от отвращения. Она на самом деле не хотела целовать парня перед ней, особенно когда под ногами мешалась собака, но она полагала, это не будет больно, правда? Плюс, он спрашивал разрешения. Рю мог бы поучиться у него. Изумрудные глаза закрылись, прежде чем она кивнула. Это было нормально, да? Она разрешила сделать это. Она заставила себя сидеть прямо, пока он сокращал дистанцию между ними. Как его губы коснулись её, она почувствовала острую разницу в ощущениях. Как день и ночь. Какаши точно знал, как двигать губами во время поцелуя, как доставить удовольствие, как мягко положить пальцы на затылок так, чтобы по всему телу пробежали мурашки. Киба целовался, как ребенок, неуверенно, и она задумалась, был ли это его первый поцелуй. — Извиняюсь за беспокойство, — холодный мягкий голос прозвучал над ними. Подростки резко отсели друг от друга, Сакура выдохнула в удивлении. Она повернулась на нависающего над ней Какаши, руки скрещены на груди. — Сенсей! — бросила она в панике, руки накрыли горящие щёки, как будто она совершила какое-то преступление. — Опять ты? — прорычал Киба, — У тебя вообще своей жизни нет? — Почему вы здесь, Какаши-сенсей? — прошептала она, лицо покраснело ещё гуще. Она вообще этого не ожидала. — Паккун привёл меня к тебе, — просто сказал он, расслабляя руки и показывая правой на Паккуна, который в удивлении обнюхивал Акамару. — Почему? — спросила она. — Чтобы вернуть тебе это, — сказал Какаши, протягивая её белую повязку для волос. Ту самую, которую Ино заставила её надеть вместо хитай-атэ. Она стукнула себя ладонью по лбу. Почему она была настолько тупой чтобы забыть её там?! Как она упустила это? Она, наверное, слишком торопилась и не заметила её где-то на полу. Она быстро схватила повязку, мягко поклонившись. Она не встречалась взглядом ни с ним, ни с Кибой. Это было так унизительно. — Что? — подозрительно спросил Киба, оглядывая белую повязку, — Что это за подарок? — Ох, это не подарок. Она забыла это у меня в спальне, — сказал он это с характерной смешинкой в глазах. Сакура встала в лихорадочной спешке, заставляя Паккуна и Акамару отшатнуться от неё в удивлении. — ХОРОШО! Спасибо большое, сенсей! Увидимся позже! Она потянула Кибу за рукав в менее людную улицу, по дороге к главному торговому центру деревни. — Стой, Сакура! — позвал Какаши, и она резко повернулась, лицо красное от ужаса и злости. Киба запнулся, почти падая в грязь. — Что!? — Мы всё ещё тренируемся по средам? Она уставилась на него. Серьёзно?! Вот, что он хотел спросить? — Конечно. В любом случае, — бросила она, отвернувшись и устремившись в ту самую аллею возле главной улицы. Она была в шоке, она не верила, что он мог настолько сильно её смутить и унизить. — Что он имел в виду, когда сказал, что ты оставила это на полу его спальни? — тревожно спросил Киба, еле поспевая за ней. — Ничего! — бросила Сакура, не намереваясь отвечать на дальнейшие вопросы. Ками, как она должна была объяснить это!? Как он мог не догадаться промолчать, как теперь вообще выглядят их отношения!? Как она теперь выглядит в глазах Кибы?! Это был очень тупой ход: грубо намекнуть на то, что у них была какая-то интрижка. Даже если он не имел это в виду, как люди воспримут такой подозрительный сценарий?! Она абсолютно не винила Кибу в ужасном смятении. После целого дня злости на себя саму, Сакура была рада обернуть свою злость против кого-то: Сакура не была тупой. Хатаке Какаши был.