Only a Crush

Сакура Харуно села на деревянный пол возле кровати, скрестив ноги. К её облегчению, её родителей не было дома, не перед кем было оправдываться. Её мать бы точно поверила, что та провела ночь у Ино или Тен-тен, но на вопрос, почему она в мужской одежде ответить было бы сложнее. Сакура не знала почему именно, но она не хотела, чтобы её семья знала, что действительно произошло… или почти произошло. Прежде чем думать о том, что сказать родителям, правду, девушка хотела разобраться полностью в том, что произошло днём ранее. Она настолько спешила всё узнать, что даже не переоделась из вещей Какаши, когда попросила Шизуне сесть на пол напротив неё. Она должна была знать, что произошло, и она нуждалась в этом прямо сейчас. — Ты уверена в этом? — спросила Шизуне. — Я никогда не делала ничего подобного. — Это стоит того, чтобы попробовать. — Сказала Сакура, смотря в своё отражение в зеркале, стоящем в углу комнаты. Даже если она выглядела потрёпанной и немного испуганной, в её взгляде читалась безоговорочная решимость. Она не сдастся. Шизуне разместила заботливые руки на виски Сакуры, аккуратно надавливая пальцами. Женщина резко вдохнула, выдохнув в панике, внезапно убирая руки. — Я не знаю, — сказала она, — Это может быть небезопасно. Мозг слишком сложно устроен. — Пожалуйста, — Сакура взглянула в глаза своему отражению в её тёмных радужках, — Шизуне-сан, я обязана знать. Несколько напряженных мгновений они не мигая смотрели друг на друга, и она видела, как Шизуне колеблется перед решением. Она глядела на неё в немой мольбе. — Окей, — Она вернула свои руки обратно ей на виски. — Как будто лечите мигрень, — напомнила ей Сакура, — но ближе к центру и чуть ниже. Попробуйте почувствовать лимбическую систему. Часть её хотела засмеяться от того, чем они собирались заняться, это была только теория. Некоторые медики назвали бы это безумием. Она никогда не слышала ни о ком, кто бы пытался восстановить утраченные воспоминания. Целительная чакра Шизуне ощущалась мягко и прохладно. Волны энергии шептали под кожей, просачиваясь прямо в уши. Мурашки пошли по рукам. Реакция была незамедлительной: остатки утренней мигрени сразу же испарились. — Здесь такой бардак, — пробормотала Шизуне. — Спасибо, — сухо ответила Сакура. — Я не это имела ввиду. Сакура могла чувствовать, как чакра ментора исследует её изнутри. Страннейшее чувство, покалывание, лёгкое, словно пёрышко… удивительно, но это не было неприятно. — Попробуйте найти мозжечковую миндалину, она должна быть сразу же после таламуса. Шизуне не нуждалась в припоминании, заметно по воцарившейся тишине. Фокусировалась. Они просидели в тяжёлой, тихой атмосфере пару мгновений, глаза обеих закрыты, концентрация. — Отлично. Сообщи мне, пожалуйста, если будет больно. Воспоминания вернулись к ней с большим количеством белого ослепляющего света, картинки мигали, как книга, страницы которой шуршат на ветру. Они наводнили её: — Ку-куда… идти? — Сакура бормочет онемевшими губами. Она пыталась сказать “куда мы идём?” но связь между языком и мозгом была необъяснимо слабой. Её держали твердые сильные руки. Её ступни не работали правильно. — Помыть тебя! — над ней прошептал шёлковый голос. Ещё раз, кто это? Он пинком открыл дверь, и холодный осенний ветер ударил её кожу неприветливым покалыванием. — Сна…ружи?? — спросила она. — Так много вопросов! — сказал голос. Мутным взглядом Сакура посмотрела наверх выглядывая из-под завесы розовых волос, падающих на глаза. Это был милый парень с песочными волосами. Он выглядел знакомым. Она его знала. Откуда она могла его знать? Имя внезапно всплыло в памяти. — Рю, — невнятно окликнула она, затуманенный мозг всё пытался сложить дважды два. — Да, красотка? — спросил он с ухмылкой на лице. Лицо Сакуры горит. То, как он на неё смотрел, заставляло чувствовать себя странно. Он вёл их вниз у стены здания, их обувь шуршала на гравии. — Я…ты считаешь…красивая? — Что за удивленный тон? — спросил он, резко поворачивая её и толкая к бетонной стене клуба. Слишком резкое движение, и воздух со свистом вылетел из её легких — он бросил её как тряпичную куклу. Голова кружилась, она пыталась посмотреть на Рю, но сфокусировать взгляд не получалось. Почему она так себя чувствует? Почему он так груб с ней? — Я… мне плохо, — пробормотала она, рука медленно поднимается, чтобы потереть глаза, — Я должна…мне надо…спать. — Не так скоро, — прошептал он в ответ, поднимая ей подбородок указательным пальцем. Он был так близко, что она чувствовала горячее дыхание на своих губах. Что-то внутри неё перевернулось. Это было слишком. Слишком близко. —По-дож-ди, — начала она, губы двигались слишком медленно. Затем его руки были в её волосах. На её лице. Спускались по её ключицам пока не достигли… — Стой! — закричала она снова, пытаясь вывернуться из его хватки, избежать прикосновений, но она была зажата между Рю и стеной. Даже с пеленой в глазах, бардаком в голове, она поняла, что она в ловушке. — Ш-ш-ш, — прозвучал тихий голос прежде чем горячие влажные губы опустились к ней на шею, — Просто наслаждайся, детка. Даже в таком затуманенном состоянии, Сакура знала, что она этого не хочет. Она не хочет, чтобы её первый поцелуй был с Рю. Чтобы хоть какой-то первый опыт у неё был с Рю! Она не хотела всего этого. Что-то похожее на злость вспыхнуло у неё в груди, и она попыталась оттолкнуть его дрожащими руками. Ниндзя даже не шелохнулся. Он, казалось, только больше распалялся от её очевидного отказа. Он сильнее вдавил её в стену, его руки сомкнулись на её запястьях и увели их ей за спину. Она неловко пыталась вывернуться из-под его настойчивых рук, паника поднималась в её груди. А может, и рвота. Это не происходило. Это, должно быть, сон. Кошмар. — П-пожалуйста, — она молила. Она не знала, что сказать. Что сделать. Его губы перестали исследовать её шею, теперь он смотрел ей прямо в глаза, слишком близко. Прерывистое дыхание на её губах, похоть во взгляде. Его глаза прикованы к её губам, и она видела, как он приближался, медленно, как будто в слоу-мо. Нет! Она смогла поднять руку, чтобы закрыть ей его рот, оттолкнуть его. Он только посмеялся ей в ладонь. Она была слишком слаба, чтобы что-то сделать. Она пыталась вызвать свою чакру, но та не отвечала на звонок. Почему? Почему это происходит? Она медленно опустила руку,его жестокая улыбка показалась в свете желтых ламп. Её пробрал ужас. Он выглядел, как мужчина, который уже готов взять всё, что хочет. И она была перед ним беззащитна. Она зажмурилась и попыталась отвернуться, не могла смотреть, как он крадет её первый поцелуй. Но его не было. В полсекунды, она перестала чувствовать его вес, лишь холодный воздух напротив своего тела. Без его помощи, она упала на колени, пальцы в гравий. Странный, белый свет мерцал под её закрытыми веками, она слышала высокий кликающий звук. Она открыла глаза, совершенно не готовая увидеть то, что перед ними открылось. Что он здесь делал? Медленно сцена перед её глазами прояснилась: её учитель, одна его рука сжимала глотку Рю, в другой руке был большой светящийся шар, молнии. Даже настолько разбитая, она узнала его, узнала Чидори. Он был готов ударить, невероятная злость плескалась в его взгляде. Ниндзя из Суны безуспешно пытался схватиться руками за горло, прерывисто дышал, кашлял. — Нет! — просипела Сакура онемевшими губами, пытаясь хоть привстать с земли. Сквозь хаос и сконфуженность, сквозь мутное сознание и тиски наркотика в мозгу, сирена в голове Сакуры звучала слишком отчетливо: Какаши собирался убить его. — Не делай, — давится она, без возможности сказать больше. Язык предавал её, не сформулировал слова, даже если она очень хотела, очень старалась. — Сакура? — голос Шизуне вырвал её из состояния, подобного трансу. Она быстро заморгала, вспоминая, где находилась на самом деле. Странная смесь страха и облегчения вертелась у неё в груди, когда она удивлённо посмотрела в зеркало, стоящее в углу. Она в комнате. Это только воспоминания. Лицо Шизуне было перекошено волнением, — Что случилось? — Я в порядке, — ответила та. — Это сработало? — спросила Шизуне. Розововолосая куноичи молча кивнула, — Что ты видела? Она думала обо всём, что вспомнила: Рю действительно осквернил её, но не зашел дальше поцелуев в шею и блуждающих рук. И даже если она получила ответ на вопрос, как далеко тот зашел, её любопытство не насытилось. Фактически, это только раззадорило её интерес, она хочет знать продолжение истории. Она повела головой. — Нужно еще раз. — Я не знаю, — ответила та, скривив губы, — Я думаю, мы уже сделали достаточно многое. — Мне не было больно, — уверяла её Сакура, глядя прямо той в глаза, — Пожалуйста? Мне нужно знать остальное. Я увидела только часть ночи. Я не смогу жить с неразрешёнными вопросами. Спустя несколько секунд женщина всё-таки медленно кивнула. — Спасибо, — Сакура повела головой и глубоко вдохнула. Она смотрела, как Шизуне медленно поднимает руки обратно к её вискам. Она закрыла глаза, и… Земля под ней кружилась, как будто она попала на жестокую карусель. Какаши был в шести метрах от неё, Чидори в руке. Воздух наэлектризовался, волосы на затылке встали дыбом. — Нет! — тихо молила она, пытаясь встать на ноги. — Кака… Какаши! Сакура поднялась ровно на миллисекунду, прежде чем упасть обратно на землю. Жёстко. Больно. Завыла, сжимая покалеченную ногу. Она смотрела на свое колено, покрытое багряной жидкостью. В последний раз она так падала ещё до времен учёбы в академии. Почему она чувствовала себя такой больной и слабой? Затем Какаши Хатаке переместил свой фокус на неё, чёрный и красный глаза широко распахнуты. Это произошло слишком быстро: мгновение, и он чуть ослабил захват на Рю. Ниндзя из Суны увидел свой шанс сбежать, и использовал его, резко пнув Какаши. Стопа грузно опустилась тому на грудь, он мог использовать этот маневр, чтобы выпрыгнуть. Сакура увидела, как он упал обратно на спину, выгнувшись дугой. Чидори пропало, температура воздуха резко упала на несколько градусов. Рю пытался отдышаться, сжимая горло. — Что…что за хуйня!? Ты, блять, кто такой вообще? — Никогда больше не притрагивайся к ней, — прорычал Какаши, голос полон смертельной злости, — Она не в том состоянии, чтобы соглашаться на что бы то ни было, что ты пытался с ней сделать. — Так это всё из-за неё?! — Рю выбросил руку в её направлении, и она сделала всё возможное, чтобы подавить отвращение. Он смотрел на неё так, как будто она была не более чем жвачкой, прилипшей к его ботинку. Она поняла одну вещь — так она не понравилась ему? Он не восхвалял её? Не называл красивой? Сексуальной? — Серьезно, из-за неё? Из-за какой-то шлюхи? Какаши в миг оказался возле Рю, подаваясь вперед с такой скоростью, которую она видела только на поле битвы. Кулак прилетел прямо по щеке ниндзя из Суны. Сакура смотрела на это всё в тишине, Рю испарился, чтобы внезапно появиться в поле зрения во взрыве камней и пыли, как только его тело приземлилось в воронке у противоположной стены. Она открыла рот в немом шоке. Её зрение действительно было настолько затуманено, что она даже не смогла проследить траекторию его движения? Или тот действительно ударил его со свирепостью тысячи солнц? — Упс, — он выдохнул, поведя плечом с недовольной гримасой на лице, как будто перенапряг его в обычной тренировке, — может, это было слишком сильно. — С-сенсей! — она скулила, смотря на Рю, скрюченного в пыли. Его рука была размозжена, погребена под обвалившимся фасадом здания. Его голова безвольно висела. — Давай выбираться отсюда, — легко сказал Какаши, даже не смотря на отключенного ниндзя, — Они скоро тут будут и уберут этот мусор. Он беззаботно встал возле неё, натягивая хитай-атэ на уже закрытый глаз. Он предложил ей свою руку, и она расплывалась в её затуманенном взгляде. Даже просто попытаться положить свою руку в его было, было тем ещё испытанием. На второй попытке, когда она снова поймала рукой лишь холодный воздух, она повела головой в абсолютном смятении. — Я…не могу. Что-то не так… — Я догадывался, — сказал он, присаживаясь, чтобы быть с ней глаза в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Её голова медленно упала на плечо, и она смотрела на него сквозь пелену розовых волос. — Голова кружится. — Сколько ты выпила? — он спросил, и стыд пронзил её до кончиков пальцев. Она хотела плакать. Это была её вина. Она зашла слишком далеко. Пила слишком много. Доверилась неправильному мужчине. — Я не знаю… — её лицо исказила гримаса страха, и слёзы смущения потекли из глаз, — Простите…простите, сенсей. — Хей, хей, хей, — успокаивал он, его большая теплая рука мягко опустилась ей на голову, — не плачь. У меня есть подозрение, что ничего из этого ты не хотела и не делала. Её мозг совсем не воспринимал смысл сказанного им, она просто смотрела на него сквозь пелену слёз. Её сенсей. Её учитель. Её друг и ментор. На его лице была спокойная обезоруживающая улыбка, морщинки вокруг единственного видимого глаза. И сквозь своё смятение и затуманенные уголки сознания, она всё равно думала о всех тех моментах, когда он приходил ей на помощь. Сколько раз он успокаивал её, когда она плакала, нежная рука на её голове, мягкие слова — прямо как сейчас? Что-то в её сердце ощутимо сжалось. Чувство было незабываемое, будоражащее, неоднозначное. Она задумалась, чувствовал ли он то же самое, или всё это только в её голове, подпаляемое пьяным головокружением. — Я чувствую… плохо, — она вздохнула, зубы начали стучать. —... х-холодно. — Ты можешь идти? Она покачала головой, смотря на залитые красной жидкостью грязные колени. Последняя её попытка не была успешной. Зато это хотя бы остановило её сенсея перед убийством. Может, все-таки попытка и была успешной. — Думаю, мы сделаем по-старинке, — ответил он, и подогнулся так, чтобы схватить её под коленями, второй рукой поддерживая за спину. Если бы она была чуть более в себе, она бы ужаснулась, что снова выглядит перед ним как ребёнок. Но когда она попала в объятия его сильных теплых рук, ей стало до боли спокойно. Она думала о том, как держал её Рю — больно, сильно, до синяков, как питон, опоясывающий жертву. В то время как Какаши держал её очень мягко, комфортно. Она прильнула к его широкой груди, окруженная его запахом. Тепла и чистоты. Она была в безопасности. Они начали свой путь по аллеям, выбрав пройтись по дороге, не по крышам. Сакура была благодарна. Она не думала, что её желудок выдержит резкие скачки. — Я… никогда… больше… пить, — просипела она, закрывая глаза с волной отвращения. Он усмехнулся, гул в его лёгких легко ей покачивал. Несмотря на всё, её губы сложились в безрадостную улыбку. — Ох, девочка, — ответил он, — это всего лишь один из уроков горькой правды, которую тебе предстоит познать. Её улыбка мгновенно спала. Даже если язык тяжело двигался, голова кружилась, она жутко хотела спать, она чувствовала, что должна была сказать. — Я н-не ребенок. Она не в первый раз за ночь слышала это от него. Он был тих и спокоен, медленно прогуливаясь по пустым улицам Конохи. Её глаза закрылись в ответ на его молчание. Спустя несколько минут, он все-таки ответил: — Я знаю. — Ты… ты сказал, я, — она прошептала неловкими губами, вспоминая тот день на тренировочной площадке, — красивая. Он не ответил. Вместо этого, он нёс её в полном молчании, пока они не дошли до развилки её дома. Повернул налево, вниз по узкой улочке к дому её родителей. — Подожди, — сказала она со сбившимся дыханием. — Не делай. — Не делай что? — спросил он, остановившись. Она неловко скользила в его руках, изо всех сил пытаясь встать на ноги, по крайней мере думая об этом. Она могла видеть свой дом, его тень от фонаря, большую входную дверь. Нет. Они её убьют, если увидят в таком состоянии. — Не могу домой, — прошептала она, задумавшись об их реакции; неверящий взгляд её отца, лицо её матери, горящее от злости. — П-предки. Никогда не была такой. — Ты в первый раз напилась, и из-за этого у тебя будут с ними проблемы? — предположил он. Она кивнула. Он вдохнул, обращая лицо в небо, как будто спрашивая совета у звёзд. От чувства вины закрутило живот. Она снова была для него обузой, как обычно. Нет. Это было неправильно. Она не могла попроситься к нему на ночь. Ужасная волна тошноты накрыла её с головой. Она не могла понять, от вины это или от чего-то еще. — Забудь, — пробормотала она, пытаясь освободиться от его хватки, — я пойду домой. — Подожди, — сказал он, позволяя ей вылезти из захвата, её ступни неловко коснулись земли, и она попыталась сориентироваться в пространстве на своих трясущихся ногах, — Ты не обязана. Сакура сделала один трясущийся шаг от него. Без предупреждения, её рот наполнился горячей жидкостью. О нет! Она сейчас… Она упала на землю, кашляя, пока содержимое её желудка с каждым толчком выходило из неё на землю перед домом. Она чувствовала, что волосы больше не окружают её лицо. Её так сильно и отчаянно рвало, что каждая потуга отдавалась в груди пульсирующей болью. Всё это время, на подкорке её сознания били колокола: что-то не так. Она не могла быть в таком состоянии после пары напитков. — Извините, — шмыгнула она, когда волна тошноты отступила. Она плакала, слёзы капали в грязь и рвоту под ней, она чувствовала себя такой отчаянно жалкой. Чувствовала себя ребенком. Она была такой тупой, — Простите меня, сенсей. На плечах ощущается что-то тёплое. Она присела, вытирая рот тыльной стороной руки, осматривая ткань. Его жилет. Слёзы потекли из глаз ещё активнее. Это было так унизительно. Сенсей видел её в самые плохие моменты, но вместо того, чтобы убежать, пытался её согреть и держал ей волосы. — Не плачь и не извиняйся, — ответил он, — что-то не так. Возможно, тот парень подсыпал тебе что-то в напиток. — Подсыпал? — Отравил. Отравил?! Слово трещало в её голове, не укладываясь, и она сконфуженно смотрела в пространство, прежде чем снова заплакать. Рю её отравил? Почему? Зачем он сделал эту бессмысленную и жестокую вещь? — Ты не пойдешь домой, — объявил сенсей, кладя мягкую руку ей на плечо, — ты побудешь у меня, пока тебе не станет лучше. Его слова её поразили, и она выпрямилась в жёстком понимании: стоит ли ей оставаться на ночь в доме Какаши Хатаке? Это чувствовалось неправильно. Как будто вопрос в какой-то гипотетической головоломке, не как реальная возможность. Может, ей просто нужно найти лавочку в парке и свернуться там калачиком. — Сакура? — спросил он спустя некоторое время, она не отвечала. Несмотря на унизительные сложившиеся обстоятельства, её голова всё-таки немного прояснилась. Стала чище. Как будто она выблевала какую-то часть яда. — Кака-сенсей, — начала она, смотря на лужу рвоты. Её наполнил ужас, и она хотела бы чтобы у неё были силы убежать. — Я… я чувствую себя лучше. — Это хорошо, — сказал он, всё ещё придерживая её волосы. — Пойдём, найдем тебе немного воды. Идея остаться в доме своего сенсея на ночь была просто ужасающей, но она знала, что этот вариант был лучше, чем встреча с родителями в таком состоянии. Если они проснутся… Если они поймут, что эта лужа рвоты перед домом — её… У неё будут проблемы до конца жизни. Она простонала. Может, она всё-таки ребенок. — Я думаю… я могу встать, — прошептала она, собираясь с силами, помогая руками подняться с дрожащих колен. Она почувствовала поддерживающую её руку на локте. — Ну наконец, — сказал он медленно, когда она полностью встала. — Я не хочу быть обузой для Вас, сенсей, — пробормотала она, смотря на мыски обуви, — Я могу просто пойти домой. — Ты не обуза для меня, Сакура, — сказал он, — Ты не помнишь? Ты моя любимая студентка. Она посмотрела на него мутным взглядом, тщательно изучая единственный открытый глаз. Она подумала о Наруто, с его почти бесконечной чакрой и непоколебимой волей. Она подумала о Саске, о гении с рождения. Правда, сейчас он затерялся во тьме, но она вспомнила времена их детства, когда он был главным проектом своего учителя. Она думала о том, как Какаши-сенсей взял его под крыло, обучая Чидори и тому, как полностью овладеть шаринганом. Как они исчезали днями, пропадали на тренировках. Она вспомнила, как они появились в вихре танцующих листьев во время экзамена на чуунина, за секунды до отмены боя с Гаарой. Она не могла не вспомнить, как они тогда выглядели: круто, спина к спине. Учитель и его протеже. Что о ней? Розововолосая соплячка, вечно отстающая от своих сокомандников. Постоянно нуждающаяся в спасении и жилетке для слёз. Она не была так натренирована, как Саске, сильна, как Наруто, красива как Ино. Она должна накраситься, как кукла, и нарядиться во всё обтягивающие, чтобы хоть один мужчина обратил на неё внимание. Она просто не может быть его любимой студенткой. — Пойдём, — сказал он, поворачивая её в другую сторону от её дома, — я помогу тебе дойти. Воспоминания растворились, как только Шизуне убрала руки и рассеяла поток чакры. — Что-нибудь? — спросила она, голос тих. Сакура посмотрела на свое отражение в раздражении, что её так резко и грубо выдернули со сцены. Она хотела знать, что произошло, даже если Рю больше не было в сцене. — Да, — сказала она, прежде чем в разочаровании начала накручивать волосы на палец, — всё было так, как сказал Какаши. — Рю? Что он… — просипела Шизуне, между ними воцарилась тишина, вопрос не требовал продолжения. — Он трогал меня, — прошептала Сакура. Лицо обдало жаром оттого, что ей пришлось произнести эту ужасную правду, — Он собирался поцеловать меня тоже. Я пыталась оттолкнуть его, когда вошёл Какаши. Он зашёл ровно в нужный момент. Шизуне расслабилась и выдохнула: — Ох, спасибо, Ками… Сакура почти попросила её продолжить, но женщина уже вставала с пола, потягивая руки. — Хорошо, Цунаде-сама меня уже, наверное, заждалась. Я уже нахожусь здесь слишком долго, — отметила она, пересекая комнату, подходя к окну, как будто пытаясь определить время суток по положению солнца, — Вся эта ситуация - просто дипломатический кошмар. Я не хочу даже думать о том, сколько бумажной работы мне предстоит. Куноичи не могла даже выдавить из себя вежливую улыбку, когда ментор попрощалась. Она была слишком разочарована. Она хотела молить её остаться и продолжить помогать, при этом не объясняя причин. Она бы никогда в жизни не признала, что у неё есть странные романтические чувства к своему сенсею, и она хотела знать всё, абсолютно всё, что произошло в ту ночь в квартире. Сакура была почти на сто процентов уверена, что ничего между ними не было. Она была почти уверена, что они дошли до его квартиры и она отключилась. Но всё равно на подкорке мозга кто-то шептал: а что если? А если… Она просто хотела увидеть, было ли в нём хоть подобие того напряжения, что чувствовала она, или это всё только в её голове. …Но Шизуне уже ушла, и Сакура собралась с мыслями, положила вещи Какаши в стиральную машину, и решила принять душ. С мокрыми волосами и полотенцем обернутым вокруг тела, Сакура чистила зубы. Она смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале, мозг кипел событиями предыдущей ночи. В первый раз, как она решила развеяться с друзьями, она была накачана наркотиками и непреднамеренно устроила кризис между деревнями! Она простонала от разочарования, наклоняясь и сплевывая в раковину. Всё это было слишком ужасно. Она больше никогда не покажется в офисе Цунаде. Ради чего это всё? Ради того чтобы найти пару на праздник Хинаты? Это было так глупо. Сакура переоделась обратно в своё, села напротив зеркала и начала расчёсывать короткие розовые волосы, взгляд в зеркале был слишком серьезный. Даже если это то самое лицо, которое она видит каждый день на протяжении всей жизни, что-то в этом отражении изменилось. Она была несчастна. Не удовлетворена. Она должна была узнать конец. Сакура положила щётку и громко вздохнула. Она знала, это было чревато. И даже опасно. Самолечение - рискованно, лечить свой же мозг - рискованнее в тысячу раз. Одно неловкое движение, одна уничтоженная клетка. И всё. Повреждение мозга. Несмотря на страх, кричащий на подкорке её мозга, Сакура тяжело посмотрела на свои ладони. Она была невероятно сильна в медицинских джутсу. Так говорила даже Цунаде-сама. Ладонь превратилась в кулак, она посмотрела в изумрудные глаза своего отражения с вызовом. Если Шизуне не поможет, то она сделает всё самостоятельно. Она может. Она была способна. Она тяжело сглотнула, протягивая руки к вискам. Зажмурила глаза. Призвала чакру в нужные точки, пока… — Это твой дом? — спросила Сакура, запнувшись у порога чистой минималистичной комнаты. Даже если она извергла часть содержимого своего желудка, она всё ещё чувствовала себя рассеянной и медленной. — Шокирующе, я знаю, — проговорил Какаши, закрывая за ней входную дверь, снял ботинки, — Я всё-таки где-то живу, и правда шокирует. Она попыталась представить Какаши ребенком. Мальчик с большими глазами и оптимизмом в душе. Она даже не могла начать с чего-то. Сакура оперлась о стену чтобы встать ровно, и прошла вперед, увидела остальные комнаты. Гостиная была обычная, но просторная, с кухней слева. Милая. Простая. Ровно такая, какой она представляла квартиру своего учителя. — Я принесу тебе воды. Сакура смотрела, как он пересекает пространство, берет стакан из шкафчика гарнитура и наполняет проточной водой. Когда стакан в его руках был заполнен, Сакура взглянула на черный кожаный диван у стены напротив неё. Идея дать отдохнуть болящим ступням была невероятно заманчива. Всё-таки он её пригласил, правильно? И она села. Через пару мгновений, она снова обратила внимание на сенсея, как он прошел в кабинет за чем-то. Было странно видеть его в такой простой и домашней атмосфере. На нём всё ещё был его жилет, и он выглядел ещё более скромным в простой голубой футболке и шортах. Это было очень странно… Какаши Хатаке выглядел намного более непринужденно во время битвы, с кунаем в руке, светящимся шаринганом. А это… это было ненормально. Он достал маленькие голубые таблетки с полки и пошел к ней со стаканом воды в руке. Она выпрямилась, протянула руку в ожидании. Сделала несколько глотков, и облегчение разнеслось по ней, она была абсолютно обезвожена. — Как твоя голова? — спросил он, когда она убрала пустой стакан, — Думаешь, таблетки помогут? Она попробовала просканировать своё состояние. Она всё ещё чувствовала головокружение, но никакой боли не было. Она чувствовала себя тепло, прозрачно. Как будто была соткана из летнего воздуха. — Нет. Я не думаю, что от них будет хоть какой-то эффект. — Тебе не плохо? — звучал он скептически. Она сморщила носик. Почему он ей не верил? Она была доктором в конце концов. — Нет, я чувствую себя хорошо. — Хорошо? — Как облачко! Какаши почесал затылок. — Даже после того, как тебя вырвало на улице? Она вздрогнула, но в напоминание об этом ощутила кислотный вкус на языке и зубах. Она причмокнула губами в отвращении. — Вы правы… Он улыбнулся, смотря на неё единственным открытым глазом, засовывая руки в карманы. — Хочешь почистить зубы? Сакура нахмурилась. — Не вашей зубной щеткой, сенсей. — У меня есть ещё одна. — Ой, — Унизительно, — Конечно. Она посмотрела, как он повернулся на каблуке и покинул гостиную. Она поднялась на нетвердые ноги, но проследовала за сенсеем в ванную, где увидела его копошащимся в ящике под раковиной. Он нашел то, что искал: упаковку щеток. Она посмотрела, как он достал ярко-оранжевую. Он передал щетку ей, на лице мягкая улыбка. Даже если она не могла увидеть его рот, она знала, что он улыбается. Язык тела говорил за него. — Она выглядит как Наруто. А розовых нет? — Сакура, дарёному коню в зубы не смотрят. Она взглянула в ответ, но приказала себе быстро отвернуться к раковине и включить воду. Как только она выдавила пасту на щётку, она задумалась, как же это всё было странно: она знала Какаши Хатаке долгие годы, но никогда не видела, как он живёт, а ночевать у него - вообще за гранью воображения. Чистить зубы в том же месте, где это делает он, ощущалось до странного лично, как будто она вошла в святынь. Он был очень закрытым человеком. Его дом был неприкосновенен. Она посмотрела на своё отражение — бардак на голове, смазанная тушь и помада, она должна была чувствовать себя уродиной. Но, странно, она себя так не чувствовала. Что-то внутри неё проснулось и наэлектризовалось. Это было невероятно. Она сплюнула пасту, вытерла рот, смыла остатки макияжа, и поняла для себя. Потому что она чувствовала себя особенной. Она очень сомневалась, что Саске или Наруто хоть раз ночевали дома у сенсея… только у неё была такая привилегия. — Куда мне положить её, я закончила? — позвала Сакура, держа щётку в руке. Выбросить ли её? — Оставь, она понадобится тебе с утра. Это было простое и правдивое замечание. Если она проведет здесь ночь, и это был простой сантимент, но он вскружил ей голову. Это было невинно. Платонически. Учитель предлагает постель студенту. Несмотря на свою внутреннюю уверенность, сердце отчаянно билось в грудной клетке. В миллионный раз после того разговора на полигоне, она чувствовала эти внезапные, головокружительные ощущения. Она вернулась в гостиную, чтобы застать его со стопкой вещей в руках. Он протянул их ей с улыбкой. — Занимай мою кровать, — сказал он, — я посплю на диване. Её лицо обдало жаром. Спать в кровати сенсея? В его одежде? Ну нет. Даже если он не собирается спать с ней по другую сторону кровати, это было намного более интимно, она была не готова. — Нет, – сказала она, качая головой, — это слишком. — Ну, Сакура, — сказал он, оставляя свои вещи в её руках, — Я же предлагаю. Её взгляд скользил от вещей к его темному глазу. Она молилась чтобы тот не заметил румянец, пятнами красующийся на щеках. Почему это ощущалось таким личным? Они на миссиях спали и ближе. Но то было более формально. Это была работа. Но сейчас это не миссия. Это личное дело. Дружеское. Она с благодарностью приняла его футболку и шорты, прошла мимо него в комнату. Закрыла дверь за собой и оглядела местность. Эта комната была ровно такая же, как и остальная квартира: простая. Чистая. Утилитарная. Без декораций. Никаких личных предметов. Явный признак мужчины, занятого больше карьерой. Она сняла своё маленькое красное платье, ботфорты, и неловко положила их рядом на пол, сердце яростно билось, когда её кожи коснулся воздух комнаты сенсея. Почему она чувствовала себя так, как будто раздевается прямо перед ним? Он ведь даже не в комнате. Это просто смешно. Было ли это простое, искреннее влечение? Действительно ли ей нравился сенсей в том же ключе, что и Саске в своё время? Или может это была просто внезапная влюбленность на фоне постоянного одиночества? Как только тёплые мягкие шорты оказались в её руках, что-то произошло с ней. Что-то зловещее. Что-то прямо-таки опасное. Сакура открыла шкаф и положила шорты на полку, в стопку к остальным, развернулась. Она не собиралась надевать что-то ниже пояса, лишь белье, конечно. Она прошла обратно к двери в спальню, схватила ручку и нервно выдохнула. Она бы никогда не сделала такого на трезвую голову, но что-то внутри неё загорелось. Нервы были накалены, страстно желая чего-то. Она постаралась выглядеть естественно, когда вышла из комнаты сенсея в гостиную, она нашла его на диване, смотрящего в телевизор. На экране мужчина деликатно держал на руках девушку и что-то страстно шептал ей на ушко. — Что это? — она засмеялась, — Мыльные оперы, сенсей? —Фильм Ича-ича Невинная… — начал он, но слова застряли в глотке, когда он бросил на неё взгляд. Она подозревала, что он был в шоке, увидев её голые ноги.. но ведь белья он не видел! Эта футболка была чуть-чуть короче её сегодняшнего платья. Может, это просто был сюрприз для него. Его немая реакция заставила сердце пропустить удар. Может, он находил её милой? Особенно когда её голые ноги виднелись из-под его длинной футболки. Раньше у неё никогда не было шанса изучить свою сексуальность, после того как Саске покинул Коноху, возможности ни с кем другим не представлялось… до этого момента. — Можно присесть? — спросила она, выбирая место рядом с ним на чёрном кожаном диване. Он моргнул с удивлением, как будто забывая о том, что она не просто фрагмент его воображения. — Конечно, — ответил он невозмутимо, подвигаясь. Она присела, немного отодвинувшись, давая ему пространство. Она не хотела слишком давить, делать всё слишком быстро. Внутри неё ещё осталась толика логики, которая призывала сначала прощупать почву. Прошло несколько минут, они безмятежно смотрели в экран телевизора. Диалог был дерьмо, актерская игра и того хуже, но она сдержала своё мнение при себе. Спустя несколько неловких моментов, Какаши снова заговорил: — Шорты были слишком большие? — Нет, я просто не сплю в шортах. Он пытался смотреть на экран перед собой. А она смотрела на него, ища хоть какие-то признаки интереса… возбуждения? Это было сложно, и она никогда не видела возбужденного мужчину в своей жизни. Ну кроме того старика, который постоянно просил посмотреть простату, но он не считается. Какаши был молод. И красив. Осознание пришло неожиданно. Она никогда не думала о нём, как о достаточно молодом, потому что постоянно сравнивала его возраст со своим, но сейчас она осознала, что он был достаточно молод по социальным стандартам. — Я вижу, — сказал он, поворачиваясь. — Спасибо вам, — пробормотала она, подгибая ногу под себя и поворачиваясь к нему лицом. Он на неё не смотрел, всё внимание на телевизор, — Я имею в виду за спасение… — Всегда пожалуйста, — он всё ещё не обращал на неё внимания, — Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Она хотела подкосить его незаинтересованность, и она решила дожать: — Вы помните… то слово, которым Рю назвал меня? Какаши моргнул. Они оба поняли, о каком слове она говорит. Она закусила губу. — Это неправда. Он засмеялся. — Я знаю, Сакура. — Я даже никого не целовала в жизни. Это заставило его остановиться. Посмотреть ей в глаза. Её сердце запело от этого взгляда. Наконец! — Тебе пора спать, — сказал он, резко обрывая все её надежды. Сердце ушло в пятки. — Почему? — спросила она, пытаясь не показать свое разочарование, — Я не устала. — Потому что ты пьяная и скоро тебе станет очень плохо, — Это была просто отмазка и он знал это. Он не хотел проглотить наживку: говорить о такой интимной теме, когда она была в таком пошатанном ментальном состоянии. Раздражение поднялось в ней, когда он заглушил телевизор и встал с места. Он всегда был такой тряпкой? Почему с ним так скучно? — Давай, — сказал он, предлагая ей руку. Она выпятила нижнюю губу, смотря на него из-под длинных черных ресниц. — Я не хочу спать, — протянула она, — Пожалуйста, сенсей? — Нет. — Его голос был твёрд. Она сморщила носик от новой волны раздражения, но позволила ему поднять себя на ноги. — Время ложиться. — Это тупо, — она ворчит, когда он провожает её из гостиной через короткий коридор в его комнату, — Вы скучный. — Я и не должен быть веселым, — он закатил глаза, открывая дверь спальни, — Это не моя работа. Она обернулась, освободившись из его захвата. Она смотрела на него с широко раскрытыми глазами, всего в метре от него: — Вы… Вы злитесь на меня? Он моргнул: — С чего бы мне злиться на тебя? — Вы ведёте себя странно. — Нет. — А вот и да, — она настаивает, крутя головой, — с того дня на тренировочном поле. — О чём ты говоришь? — Вы назвали меня красивой, — пробормотала она, возвращая взгляд. — Но с тех пор вы так не говорили… Это вообще было правдой? Он тяжело выдохнул, потирая кончик носа. Он вёл себя так, как будто вся эта сцена была не более чем головной болью, доставляющей проблемы: — Конечно это было правдой, Сакура. — Тогда почему Вы меня отталкиваете? — спросила она, сдержавшись чтобы не топнуть ногой. — Я не понимаю, о чём ты говоришь! — Я никогда и ничего ни с кем не делала, — начала она тихим голосом. Она твердо смотрела в деревянный пол. — Сегодня я почти потеряла свой первый поцелуй дважды. Киба и затем Рю. С Рю это могло стать ещё хуже. Он промолчал. — Я всегда думала, что Саске будет у меня первым, — она продолжила, как будто немного оскорбленно. Она пыталась, чтобы голос звучал ровно, но эмоции все равно пробивались. — Но он ушёл. Я думала, может всё-таки это будет кто-то другой наконец, но никто и никогда… Она посмотрела на него, сердце в груди бьется словно птичка в клетке: — Но когда Вы сказали то, что сказали… Я просто почувствовала, может я не безнадежна. Она твердо смотрела прямо в его глаза, сердце билось уже молотом. Она искала хотя бы намёк на то, что он что-то чувствует. Но с этой тупой маской она ничего толком не могла увидеть! — Ну? — сказала она настойчиво. Она подошла на шаг ближе, рука была в воздухе над маской. — И Вы ничего не скажете? — С-сакура, что ты… — он выдохнул, отклоняясь. Она продолжила наступать на него, пока тот не врезался в стену. Смотря на него сейчас, она бы никогда не сказала, что это самый сильный ниндзя Деревни Листа. Сейчас он выглядел запуганным мальчиком, забитым в угол школьным хулиганом. Но что-то определенно было в его выражении лица, как будто он чего-то хотел… и он дрожал? Один тонкий палец приблизился к его лицу и аккуратно подцепил маску, которая постоянно скрывала линию его носа. В глубине души, она спрашивала себя, если это было неправильно, но другой, сильный голос напоминал ей, что он давно бы уже её остановил, если бы не хотел чтобы она продолжила. Она знала, что он мог… но по какой-то причине он позволил ей подцепить свою маску. Хотел ли он продолжения? Он был взрослый мужчина. И он был трезв. Он отчетливо понимал, что происходило. — Сакура, подожди, — начал он, но не сделал ни движения. Она облизнула губы. Это действительно сейчас происходит? Сакура затаила дыхание и смотрела, как палец опускает маску вниз, на нос. Его фарфоровая кожа медленно являла себя, как паззл, который достали с пыльной полки и собрали после многих лет забытья. Её глаза смотрели на него в восторге. В конце-концов, она наконец увидит своего сенсея без маски! Когда она опустила материал до подбородка, её взгляд не мог оторваться от его губ, прежде чем жадно оглядеть лицо полностью. Это было неправильно, но в то же время жутко опьяняюще. Если Наруто и Саске бы узнали, что она наконец увидела лицо сенсея, те бы кулаки сгрызли от зависти! Тепло распространилось сквозь всё её тело, когда она окончательно поняла, что смотрит прямо на лицо своего сенсея. Какаши. Как он мог скрывать такое привлекательное лицо годами? Зачем? Она отметила маленькую симпатичную родинку под губами слева. Она не могла поверить, что у него нет ни зубов как у бобра, ни огромной челюсти, ни огромного носа. Всего лишь маленькая родинка. — Почему? — единственное, что она спросила. — Почему что? — сказал он на выдохе, она могла чувствовать этот выдох своими губами. Она смотрела в восторге, как его губы двигаются в такт словам. Это было просто нереально. — Почему вы прячетесь? — ответила она, бледная рука поднялась в воздух чтобы погладить его щеку. Её сердце сжалось, когда подушечка пальца прочертила линию его острой скулы. — Вы такой красивый. — Ты пьяна, — сказал он, но всё ещё ни сделал и шагу чтобы выбраться. — Может быть, — выдохнула она, сконцентрировав свой взгляд на его губах. Они не были слишком полными или тонкими, как подозревали её сокомандники. Они были идеальными. У него не было ни намека на щетину и это её поразило. Зачем так тщательно бриться, а потом прятать себя от мира? Сакуре пришлось встать на носочки чтобы мягко и нервно приблизиться к губам Какаши. Этот поцелуй был вопросом. Шепотом. Она еле задела его. Она ожидала, что он её оттолкнет, или увернется и скажет, что это все неправильно! Всё неправильно! Они были учителем и ученицей! Естественно, им не стоит переступать эту черту! Существуют линии, которые никогда не стоит переходить. Это был настоящий шок, когда Хатаке Какаши, знаменитый Копирующий ниндзя, сын Белого Клыка, герой с шаринганом, и её сенсей уже как семь лет… встретил её вопрос ответом: он полностью накрыл её губы своими. Они были мягкими и теплыми и Ками — жар, разразившийся в её желудке шёл всё ниже и ниже. Её закрытые веки трепетали. В конце концов, она мучилась от его слов, от его поведения, странных взглядов, которые он на неё кидал. Она была права! Она не обезумела! Его пальцы нашли её лицо, медленно и нежно очерчивая линию щеки. Она рвано выдохнула ему в рот. Она не могла это вынести. Что-то дьявольское и грешное развивалось в ней, и в последнюю очередь она хотела чтобы он останавливался. — Сакура, — прошептал он ей в губы, мягко перехватывая её за запястья. Он придвинул её ближе, пока их тела не столкнулись. Горячо. Что-то внутри у неё щекотало, и она поняла, что окружена вакуумом. Она не смогла сдержать тихого стона, который обратился в его имя: — Какаши-сенсей… Его как будто окатили холодной водой, он резко отстранился. С сердцем, бьющимся где-то в желудке, Сакура смотрела с замешательством, как он отвернул свое лицо и зажмурил глаза. Как будто ему было больно. — Мы не можем, — выдохнул он, слова звучали рвано, как будто его к ним принуждали. Она никогда не слышала его голос настолько низким вне поля битвы. Вот так его можно довести до предела? — Это неправильно. Это была та самая реакция, которой она и боялась, она попыталась придвинуть его ближе за ворот, но он перехватил его запястья резко и сильно, её смятению не было предела. Нет! Почему? После всего через что она прошла этой ночью, это самое малое, чего она заслуживала! Поцелуй от того, кому на неё не все равно. Она что, так многого просит? — Ты пьяна, Сакура, — сказал он уже более уверенно. — И ты моя студентка. — И? — проигнорировала она, паника становилась всё сильнее и сильнее. Это было хорошо, это было правильно, несмотря на все преграды между ними это было далеко от определения слова “неправильно”. Она не хотела потерять это… чем бы это ни было. — Кому не всё равно? Он положил руки ей на плечи, ещё немного отодвигая. Она встала обратно на полную ступню и смотрела на него снизу вверх с сердцем, бьющимся где-то в гортани. — Мне не всё равно. — Хорошо, а мне абсолютно! — ответила она. — Это так не работает. — Это тупо, и ты знаешь это! — может потому что Сакура была пьяна и настолько возмущена, она намеревалась устроить настоящий скандал. — Мы можем поговорить об этом завтра, — сказал он мягко, улыбаясь без эмоций. Что-то всколыхнулось в районе желудка от этого выражения лица. Было намного проще сказать, честен он или нет, без этой маски, закрывающей половину лица. — Ты врёшь. Почему? Он вздохнул и надел маску обратно. — Ложись в кровать, — сказал он, поворачиваясь, чтобы мягко проводить её вперед, к комнате. Когда она опустилась на простынь, глаза просто горели от слёз. Это было нечестно! Они нравились друг другу, это было просто очевидно!Она чувствовала себя отвергнутой, но сказала себе, что не будет плакать, пока он не уйдет. — Спокойной ночи, Сакура. — Эта ночь просто ужасна! — крикнула она в ответ абсолютно по-детски, скрещивая руки на груди и отворачиваясь в темноту комнаты. — Ну, к счастью для тебя, на утро ты ничего не вспомнишь, — Это было последнее, что он сказал, прежде чем щелкнуть светом в коридоре и уйти. Истерзав своё сознание, она плакала, пока не уснула. И теперь она понимает почему: Она не потеряла свой первый поцелуй с Кибой, и его не украл Рю. Она сама, по своему желанию, подарила его Какаши Хатаке.