Only a Crush

Когда-то давным-давно, Сакура Харуно была безрассудной и упрямой девчонкой. Какие бы испытания ни выпадали на ее долю, она всегда вытирала кровь с подбородка и вставала с подрагивающих колен. Она умела терпеть, когда нужно, и непоколебимая стойкость была предметом ее гордости. В своей короткой жизни она уже пережила многое. Разбитое сердце. Предательство. Потери. Ранения. Кровь. А теперь к этому списку можно было добавить похищение и тюремное заключение. Конечно, нечем было хвастаться, но казалось, что она довольно неплохо справляется. Надежда снова увидеть своих друзей и семью удерживала её в здравом рассудке настолько, насколько это вообще возможно; вера в то, что они перевернут каждый камень, постучат в каждую дверь в каждой деревне, чтобы найти ее… Но Ханаби озвучила страшную правду. Никто ее не искал. Единственный перевернутый камень — это надгробие с ее именем на кладбище Конохи. Холодно. Беспросветно. Стало тяжело даже дышать — легкие окончательно сдались под воздействием влажного, пропитанного асбестом воздуха. У неё появился отвратительный кашель. Такой, что разрывал горло словно когтями, вырываясь наружу хриплым, лающим звуком. Может, болезнь, какая бы она ни была, убьет ее раньше, чем это сделает Кабуто. Время стало жестокой шуткой. Секунды тянулись как часы, но дни пролетали в мгновение ока. Она бесконечно лежала на холодной металлической плите, пытаясь уснуть под гремящий бас, пробирающий до костей; сквозь бессмысленные приемы пищи, сквозь отчаянные крики и мольбы о помощи девушек, которых утаскивали в лабораторию Кабуто. Теперь это происходило каждый день. Девушки были даже не подопытными крысами, скорее просто жертвами — ни одна из них еще не вернулась. Какие бы версии ни придумывало на этот счет изможденное коллективное сознание запертых в клетках куноичи, от правды не убежишь. Правда в том, что все они были мертвы. Вокруг Сакуры словно образовалась каменная броня, и чужие крики не оставляли на ней и царапины, что уж говорить о трещинах. Нет, ей не было все равно. Просто не осталось сил, чтобы обращать внимание. Даже Карин развернулась и ушла, увидев, в каком жалком состоянии находится Харуно. Просто закрыла клетку, пробормотав что-то вроде: «Продолжим наши сеансы, когда ты придешь в себя». — Сакура-сан, прошу… — прошептала Мацури на четвертый день ее парализующей апатии, отводя прядь розовых волос с грязного лба. — Вставай с кровати. Тебе нужно поесть. — Не хочу, — хрипло прошептала Сакура, сухие губы растрескались до крови. Две оставшиеся сокамерницы обменялись взглядом. — Прошло уже несколько дней, — сказала Юката, голос стал жестче. — Мне жаль, что друзья и семья заведомо тебя похоронили, но ты — жива. Ты ещё жива, черт возьми. Тебе нужно поесть и помочь нам найти способ выбраться отсюда к чертовой матери. Хватит жалеть себя. И от этих слов было больно чуть ли не физически, как будто кто-то медленно проворачивал рукоять ножа, что занозой засел в ее сердце; Какаши и все, кого она любила, думали, что она мертва. Навсегда утеряна Эта мысль душила ее, но вдохнуть поглубже не хотелось, анабиоз манил. Сакура не хотела зацикливаться на ужасной реальности, которую сама себе представляла в голове, но образы всё равно врывались в ее ослабленный горем и голодом разум: Наруто на её похоронах, весь в слезах, одетый в черное. Как же ему не идет траур... Цунаде, скорбящая о ее смерти, вероятно, за несколькими бутылками саке у себя в резиденции. Ее родители, словно призраки бродящие по дому ее детства, абсолютно уверенные, что их маленькая девочка больше никогда не вернется. Она задавалась вопросом: а как там Какаши? Нет. Глупо. Она молилась, чтобы хоть кто-то догадался проверить, как он там. — А ну вставай, — рявкнула Юката, вцепившись своими тонкими пальцами в плечи Сакуры. Та даже не заметила железную хватку, пока ее резко не дернули вверх, усадив, и девушка не закричала ей в лицо, максимально приблизившись: — Это глупо! Ты себя позоришь! — Эй, — проворчала Сакура, пытаясь вырваться из тисков. — Осторожнее, Юката-сан, — ахнула Мацури. — Не причиняй ей боль! — Что там у вас происходит?! — послышался голос Темари. — Поешь уже! — Отстаньте от меня! — закричала Сакура, пытаясь оттолкнуть темноволосую девушку. — Нет! — Юката трясла ее. Буквально трясла, так и не разжав цепких пальцев. — Поешь, и я отстану! — Юката-сан! — Мацури потянула подругу назад, оттаскивая подальше. — Отстань от меня! — резко сказала Сакура, в ее теле закипала злость. Долгое молчание крови в жилах нарушилось. Она бурлила, хотелось выплеснуть злость. — Заставь меня! — выплюнула Юката, поймав летящую руку Сакуры своей. — Дерись! Сакура дернулась, и в следующий миг Юката уже лежала на полу, а Сакура возвышалась над ней, тяжело дыша, с трясущимися кулаками, перед глазами все плыло и плясали звёзды. — Я сказала, — прорычала она, с трудом переводя дыхание, — отстань от меня. — Что там случилось?! — спросила Темари из своей камеры. — Они дерутся, — с тревогой ответила Мацури своему капитану, будто оказалась в клетке с двумя разъяренными тигрицами. — Я не знаю, что делать. — Юката, оставь Сакуру в покое! Сакура не слышала перепалки, будто в этом вакууме есть лишь она и тяжело дышащая под ее весом Юката. Ярость пропитывала насквозь. Как она смеет говорить, что ее боль не имеет значения? Что ее траур затянулся? Кто она такая, чтобы судить ее?! — Думаешь, ты здесь главная героиня? Чертов пуп земли? — прошипела Юката, поднимаясь на колени, чёрные, спутанные волосы упали ей на суженные от ярости глаза. — Ты не особенная, Сакура. Мы все тут заперты. Девушка поднялась, глядя на Сакуру с ядовитой ненавистью. Та не отводила взгляда. — Наши друзья и семьи, скорее всего, тоже думают, что мы мертвы. Что-то не вижу чтобы другие валялись в слезах и соплях и отказывались от еды. — Я имею право быть расстроенной, — упрямо сказала Сакура, но в глубине души понимала, что ярость начала угасать. — Да, ты можешь грустить, — согласилась Юката, но настроя не сменила. — Но ты не можешь просто так отказываться от еды. Не можешь просто взять и умереть. Сакура открыла рот, будто хотела что-то ответить, но не вышло. Будто вселенная решила доказать правоту Юкаты — слабость начала накатывать волнами с самых кончиков пальцев. Ноги подкосились, дышать стало тяжело. Она снова села на свою койку, уронив голову между коленями, пытаясь перевести дух. Весь этот крик и всплеск ярости быстро иссушили ее изможденное тело. Мацури кинулась к ней, пытаясь успокоить мерными поглаживаниями по спине. Выводила круги и узоры. Несмотря на её ослабленное состояние, Юката не сдавалась: — Хочешь знать, что хуже того факта, что твои близкие считают тебя мертвой? Действительно быть мертвой! Сакура махнула рукой в воздухе, моля о тишине. Если бы у неё был белый флаг, она бы непременно его вскинула. — Наши товарищи погибли. Кабуто убил их. Груз вины, доселе забытый, словно обрушился с новой силой. — Она поняла, — прошептала Мацури со слезами на глазах, обняв Сакуру за плечи. — Оставь ее в покое. Юката совсем не обращала внимания: — Мы все еще здесь, внизу, а не в лаборатории или на торгах. Ты оскверняешь их память, когда просто ложишься на койку и сдаешься. И предаешь себя, требуя жалости. У нас нет ни секунды на то чтобы рыдать и жалеть себя, потому что у нас есть шанс. У них его не было. — Ладно, — прохрипела Сакура, отчаянно пытаясь отдышаться. — Ладно? — Юката опешила. — Ты поешь что-нибудь? — тихо спросила Мацури. Сакура кивнула. Через пару секунд ей на колени сунули хлипкий жестяной поднос с едой. Она начала жевать, не чувствуя вкуса. Все молча наблюдали, как она дробит зубами сухари черствого хлеба. — У вас все в порядке? — спросила Темари, нарушив тягостную тишину. — Она ест, — тихо ответила Мацури. — Хорошо. — В ее голосе слышалось настоящее облегчение. Сакура чувствовала себя обессиленной и униженной, и продолжала молчать даже после того, как доела последнюю ложку какой-то зернистой, безвкусной каши. Содержимое желудка неприятно перекатывалось внутри, пока она запивала все водой. — Полегче стало? — спросила Мацури, все еще поглаживая её по спине. Сакура кивнула, хотя на самом деле чувствовала только одно — истощение. Эмоциональное, физическое, духовное. Сакура никогда прежде не проходила через подобное испытание. Никогда не была доведена до такого состояния. Её словно выжали, как старую тряпку — ни капли жизни не осталось внутри. Слова Юкаты все еще звенели в ее больной голове: «Наши товарищи погибли. Кабуто убил их». Она не могла себе представить: быть в плену, бороться с новым ужасом их положения и одновременно скорбеть по погибшим друзьям. Все было не ахти, но могло было быть и хуже: Наруто, Сай и Какаши могли погибнуть в бою. Но этого не случилось. Они были живы — и она тоже. Сакура вяло закашлялась, прикрывая рот дрожащим кулаком. Она не знала, что именно с ней происходило, но, похоже, болезнь лишь набирала обороты. Ей хотелось закутаться в одежду потеплее. Прилечь на кровать помягче. Поесть еду с хоть каким-то содержанием питательных веществ, а не местную безвкусную баланду. Такие простые удобства, которые в ее прежней жизни казались привычными. Характерный звук тяжёлых ботинок — вместе с мерцанием синих ламп над головой — подсказал Сакуре, что Фьюз и Джуба пришли за очередной несчастной, назначенной на роль жертвы лабораторных опытов на сегодня. Сакура отвернулась от охранников, крепко зажмурившись от отчаяния. Сердце разрывалось от того, что она вынуждена просто сидеть и смотреть, как невинных женщин уводят на унизительную и страшную смерть. — Вы знаете правила! — рявкнул Джуба. — Руки в наручники! Это был ад. Нет, намного хуже ада. Она не хотела становиться свидетелем очередной жатвы. — А ну, чего расселись? — проговорил Фьюз сквозь решётку их камеры. Все три девушки вздрогнули от неожиданности, обернувшись на голос. Два охранника смотрели на них в ожидании. — Руки в наручники. — Подожди… — прошептала Мацури в ужасе. — Кто-то из нас следующая? — Ты идёшь с нами, Розовенькая, — ухмыльнулся Фьюз. В тусклом синеватом свете его лицо выглядело особенно иссохшим. У нее перехватило дыхание. Розовенькая. Так они ее называли. Сакура была следующей. — Что?! — закричала Темари из соседней камеры. — Она единственная ученица Хокаге! Она не может быть следующей! — Прямой приказ сверху, — холодно ответил Фьюз. В ушах у Сакуры зазвенело, когда она поднялась на подгибающихся ногах. Неужели это конец? — Идёшь спокойно — и проблем не будет, — сказал Джуба, вскидывая руку с металлической дубинкой. Он нажал кнопку на рукоятке, и по металлу пробежала искра. Камера наполнилась мигающим синим светом. Сакура видела, как он использовал это оружие на других — более буйных — девушках. Она сжалась, совсем не желая получить разряд сегодня. — Руки в наручники! Я повторять не буду! — Нет, — сказала Юката, выставляя руку, защищая Сакуру. Мацури оттолкнула Сакуру назад, вставая телом между ней и охраной. — Мы не отдадим ее вам. — Всё нормально, — прошептала Сакура, чувствуя странное оцепенение. Она сделала шаг вперед, пытаясь обойти девушек. — Нихрена не нормально, — прошипела Мацури, хватая ее за запястье. — А если ты не вернешься? Сакура и сама не знала, почему не испытывает особого страха. Она была скорее удивлена. — Вы же слышали Кабуто, — прошептала она подругам, стараясь убедить хотя бы себя. — Мы — особые. Если одна из нас следующая, значит, печать стабилизировалась. Она не знала, правда ли это, но не хотела, чтобы ее подруги пострадали, пытаясь защитить ее от чего-то неизбежного. — Но… — Юката, обычно сдержанная, теперь заметно дрогнула, метая взгляд между Сакурой и охранниками. — Все будет хорошо, — прошептала Сакура. — Я обещаю. Слабое, бесполезное обещание — и все это понимали. Она не могла ничего гарантировать. Мацури заключила ее в крепкие, дрожащие объятия, а Юката отвернулась, отказываясь встречаться взглядом. — Ты обязана вернуться, — процедила она сквозь зубы. — Я поднимала тебя на ноги не ради того, чтобы ты просто пошла с ними и умерла. После этих слов обе девушки отошли к стене, подняв руки, чтобы те зафиксировались в открытых наручниках. Мацури плакала навзрыд, Сакура взглянула на нее с извинением в глазах. — Умницы, — хмыкнул Джуба, пока Фьюз проводил карточкой и нажал кнопку на панели. Наручники защелкнулись. Сакура стояла в центре камеры, гордо подняв голову, ожидая, когда они войдут. Дверь громко распахнулась, Фьюз подошел с парой наручников. — Руки вперёд, Розовенькая, — сказал он, скаля кривые зубы в ухмылке. — Да-да, — вздохнула она, вытянув руки вперёд. Худощавый мужчина защелкнул первую застежку на её левом запястье, и в этот момент в голове у неё прозвучал голос Какаши: — Ты правда просто дашь им тебя увести? — его голос был тихим и полным разочарования. И хотя голос Какаши был всего лишь плодом её расшатанной голодом и лишениями психики, внутри груди что-то вспыхнуло. Желание жить. Желание сбежать. Изумрудные глаза метнулись к открытому выходу, затем к кольцу с пластиковыми карточками на поясе Джубы — и снова к дверям. До этого момента не было ни единой возможности сбежать, но в эту секунду Сакура была уверена, что стоит хотя бы попытаться. — Что ты теряешь, если тебя все равно собираются убить? — прошептал Какаши у нее в голове. Она моргнула, осознав, что он прав. Если это ее последние минуты жизни, то она должна хотя бы попытаться использовать их по максимуму. — Ты знаешь, что должна сделать, Сакура. — Его голос был повсюду и нигде одновременно. Он пульсировал в ее крови, шептал прямо внутри черепной коробки. — Сражайся! — Темари, как ты выбралась? — спросила она с широко раскрытыми глазами, не сводя взгляда с двери. Два болвана клюнули. Они обернулись, пытаясь осмыслить сказанное… и её кулак врезался в живот Фьюза. Даже без чакры она смогла сложить его пополам, и он издал хриплый звук, падая на пол. — Нет! — воскликнула Мацури позади нее с тревогой. — Да! — возразила Юката, ее голос отдавал нотками радости и безумия. — Эй! — воскликнул Джуба в замешательстве, разворачиваясь и замахиваясь электрошоковой дубинкой. Она медленно прорезала воздух, но Сакура легко уклонилась — пригнувшись низко-низко к металлическому полу. Сакура внезапно почувствовала благодарность к Юкате за то, что та заставила ее хоть чуть-чуть поесть; без этой энергии она бы не смогла провернуть следующий приём. Упершись руками в пол, Сакура оттолкнулась назад и, крутанувшись, ударила правой ногой вверх — ее пятка врезалась в мягкий живот Джубы. Тот захрипел, не в силах вдохнуть, и Сакура увидела, как дубинка — теперь уже выключенная — выпала из его ослабевшей руки прямо ей в ладонь. Он отлетел к стене и сполз по ней на пол с грохотом, отчего затряслась вся камера. Держа оружие в правой руке, она левой сорвала ключи с его пояса. — Осторожно! — ахнула Матсури. — Сзади! Сакура обернулась — Фьюз вытащил кунай, сжимая живот одной рукой. — Сучка! — Прости, Фьюз, — пожала она плечами, щелкнув переключателем у основания оружия. Металл засверкал молниями, и Сакура почувствовала вкус победы. Его испуганный взгляд метнулся от оружия обратно к ее испачканному лицу. Она ухмыльнулась. — Но я сегодня не умру. — Да! Да! — прорычала Юката, бешено дрыгая ногами за ее спиной, — наваляй ему! К сожалению, чакры у нее не было, чтобы навалять по-настоящему — по методу Сакуры Харуно… но у нее было эта палка. Придется довольствоваться ею. Фьюз рванул на нее, кунай вперед. Она легко уклонилась, крутанулась, использовав дубинку как меч, и слегка коснулась кончиком его бока. Реакция была мгновенной — кунай с грохотом упал на пол, его тело дернулось в конвульсиях. — Ты влипла, девочка, — прорычал Джуба, пытаясь подняться с колен. Сакура обернулась и приложила искрящийся конец дубинки к его животу. Он откинулся назад, когда волна электричества пронеслась по его телу. Она наблюдала за этим с первобытным удовлетворением. — Не стой столбом! — раздался голос Темари из соседней камеры. — Выпусти нас! Сакура кивнула, сердце бешено стучало в груди, и она перепрыгнула через тело Фьюза, выскочив в коридор. Ее глаза остановились на панели управления возле их камеры. Сначала — Матсури и Юкату, а потом они помогут ей освободить всех остальных! Остальные пленницы начали кричать ей неразборчивые указания из своих камер. Гомон был настолько громким, что Сакуре было сложно сосредоточиться, когда она пролистывала карточки в дрожащих пальцах. Гладкий пластик не имел никаких обозначений — просто белая карточка за белой карточкой. Она рискнула и провела первой, что попала под пальцы. Индикатор на панели мигнул красным. Ничего. Чёрт. Не та. Нужно было торопиться. Кто знает, когда мимо пройдёт ещё один охранник — или когда очнутся эти два идиота? Она провела следующей. Ничего. Тогда может, следующая! Снова красный свет. Ничего. — Кто-нибудь может мне объяснить, что, чёрт возьми, происходит?! — раздался визгливый голос Ханаби. — Сакура вышла из камеры! У нее оружие! — Она всех нас спасет! — Нужно торопиться! — добавила Куроцучи, ещё один голос в море требований и предупреждений. — Она знает! — рявкнула Темари, голос звучал повелительно. — Все заткнулись! Дайте ей сосредоточиться! Вдруг все замолчали, и Сакура с облегчением выдохнула. Наконец-то она могла нормально думать. — Спасибо, Темари, — прошептала она, переходя к следующей карте. — Это совсем не потому что они меня послушали, — прошептала Темари, ее голос дрожал от ужаса. По спине Сакуры пробежал холод. Она медленно обернулась — и увидела, как из тени выходит массивная фигура. Она сглотнула. Чёрт. — Держись подальше, черт тебя дери! — прорычала она, размахивая дубинкой. — Подожди секунду, — сказал Джуго, выходя на свет с поднятыми руками. — Убери ее. — Нет! — огрызнулась Сакура, шагнув вперёд и ткнув в него оружием. — Я выхожу отсюда и забираю всех этих девушек с собой. Он нахмурился. Сакура моргнула. Это было… сочувствие в его ярких печальных глазах? — Послушай. Сейчас не лучшее время для побега. Этажом выше идет встреча с одними из самых опасных людей всех пяти стран. Она замерла, слегка опустив оружие. Это правда? — Я тот, кто принес тебя сюда, — сказал он, делая шаг вперед. — Я тот, кто помог спасти тебе жизнь. — Я знаю, кто ты, Джуго, — процедила она, одновременно отступая. — Ты на их стороне. — Да? — спросил он, и вопрос повис между ними в воздухе. Сакура смотрела на него с недоверием. — Слушай, я сильно рискую, говоря тебе это… — он сжал переносицу между пальцами, — если ты опустишь оружие, ты не умрешь сегодня. Обещаю. Она прикусила нижнюю губу, колеблясь. Что-то подсказывало ей, что это оружие будет бесполезно против него. Ей вспомнились слова Кацую после того, как она вытянула чакру из команды Саске: «Эти трое шиноби очень сильны». Этот мужчина был силен, и не было ни единого шанса, что его можно одолеть таким жалким оружием. Сакура была упрямой, но не глупой. Без чакры она и секунды не выстоит против него. — Еще будет подходящее время, — произнес он тихо, почти заговорчески. Ей пришлось напрягать слух, чтобы расслышать его слова сквозь гудение люминесцентных ламп над головой. — И когда это время придет, я не стану мешать. Клянусь. Сакура онемела. Что это вообще значит? Что он знает такого, чего не знает она? — Но если ты попытаешься сбежать сегодня — ты проиграешь, — прошептал он, приближаясь. Каждая клеточка, каждый атом ее тела вопил: атакуй этого зверя! Но когда она посмотрела в его удивительно добрые, открытые черты лица, поняла: в его янтарно-красном взгляде не было ни капли злобы. Несмотря на его верность Саске, что-то внутри нее подсказывало — нужно слушать. Нужно прислушаться к его предупреждению. — Ты не врешь? Обещаешь? — спросила она, не отводя взгляда. — Обещаю, — серьёзно кивнул он. — Поклянись! — выпалила она почти по-детски, направив дубинку ему в грудь. Он… улыбнулся — по-настоящему — и провёл указательным пальцем крест-накрест по груди. — Клянусь. Она нахмурилась. — Ладно. Сакура выключила электричество и бросила оружие на пол. Оно с грохотом упало на железное покрытие. — Нет! — вскрикнула одна из девушек в камере. Но Сакура проигнорировала их возмущенную реакцию. — Ну? И что теперь?! — рявкнула она на Джуго, раздражение подступало. Неужели она ошиблась, доверившись ему?! Почему она вообще это сделала?! — А теперь… разбудим этих двух болванов.

***

— Саске Учиха? — резко спросила Цунаде, впервые открыв глаза с тех пор, как Ино вошла в кабинет с докладом. До этого Хокаге сидела, сгорбившись, вцепившись в голову, с зажмуренными глазами — очевидно, в страшном похмелье. — Да, Хокаге-сама, — кивнула Ино, крепко сцепив руки за спиной. — Он был не один… но именно Саске-кун… ранил Сакуру… — Она замялась. Воздух в комнате стал тяжелым от внезапного понимания: Какаши Хатаке, конечно же, знал, кто такой Саске, и легко узнал бы его при таких обстоятельствах. Он солгал ей. Своей команде. Целой деревне. — Ты видела рану? — тихо спросила Хокаге; янтарные глаза расширились, когда она встала из-за стола. — Насколько все было плохо? — Трудно сказать… но, кажется, сердце не было задето. Цунаде моргнула от удивления. — Сколько крови она потеряла? Ино побледнела — ей вовсе не хотелось вспоминать ту часть видения. Как трое шиноби осознали серьезность ранения, и как Саске выдернул окровавленную руку из груди Сакуры, в то время как Какаши в оцепенении наблюдал. В ее воображении вновь всплыл душераздирающий момент: Сакура, едва стоящая на ногах, и мужчина с оранжевыми волосами, подхватывающий ее на руки по приказу Саске. Драка, что последовала, была яростной и кровавой. Какаши Хатаке стал диким от горя. Ино все видела в его глазах — он по-настоящему верил, что Сакура умерла по его вине… и был готов убить Саске прямо там. И, возможно, убил бы, если бы не мечник рядом с Учихой. Те трое против копирующего ниндзя… бой оказался равным. — Много крови, — честно призналась Ино. — Но… кажется, Саске-кун не хотел ранить именно ее… — Что? — воскликнула Шизуне, прижимая к себе Тонтон. — Тогда кого? — Он пытался ударить Какаши-сенсея, — проговорила Ино одеревеневшими губами. Насколько она может раскрыть подробности, не выдав лишнего? — И когда понял, что попал в Сакуру, приказал одному из своих забрать ее и «позвать медика». С ними был медик, так что, я думаю, ей сразу оказали первую помощь. Цунаде вытаращила глаза, лицо застыло — будто впервые допустив мысль, что Сакура может быть жива. — Кто был с ним? — спросил Шикамару из-за угла. — Сколько человек? — Трое шиноби, включая Суйгецу. Куноичи по имени Карин и мужчина по имени Джуго, — дисциплинированно доложила Ино. — Почему он случайно попал в Сакуру, а не в Какаши? — спросил Джирайя со стороны окна, скрестив руки на широкой груди. — Это не имеет смысла. Ино замялась. — Сакура… ну… она увидела атаку и… закрыла собой Какаши-сенсея. — Чтобы Какаши оказался застигнут врасплох… это на него не похоже, — Шикамару задумался. — Что вообще происходило? Ино покраснела. Цунаде прищурилась. — Все вон, — приказала Хокаге жёстким тоном. — Все, кроме Ино. Блондинка окончательно замялась. Ее охватил стыд. Она едва успела осмыслить роман своей лучшей подруги с сенсеем… как теперь сказать это вслух? Никто не двинулся, не до конца поняв приказ. — Я сказала: вон! — рявкнула Цунаде, и все вздрогнули. Шизуне и Джирайя замялись, словно не были уверены, касается ли это и их. Она бросила на них ледяной взгляд. — Что вы не поняли в словах «все, кроме Ино»? Они выпрямились и поспешно вышли вслед за остальными. Ино встретила взгляд Цунаде и держалась, сколько могла. Щелчок двери — и она осталась наедине с хищницей.

***

Нога Джуго с грохотом врезалась в задницу Фьюза. — Че за… — проснулся тощий шиноби, резко подскочив, черные глаза дико забегали по сторонам. — Сакура, что ты делаешь?! — прошипела Мацури из-за ее спины. — Тсс! — шикнула Юката, похоже, уже поняв, что к чему. Запястья Сакуры были снова зажаты за спиной — мягко, но крепко, в огромных ладонях Джуго. — О чем ты, черт возьми, думал? — голос Джуго стал непривычно жестким. — Ты позволил этой девчонке перехитрить себя? Шиноби почесал ушибленный живот, с недоумением осматривая обстановку. — Я, эм… Сакура наблюдала, как он медленно и шатко поднялся и засунул выпавший кунай в карман. — Я не хотел… — Позор, — глухо сказал Джуго. — Еще повезло, что я не доложил Кабуто-сама о твоем провале. Фьюз бросился трясти Джубу, пытаясь привести его в чувство. Тот застонал, приходя в себя, и Фьюз наклонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Глаза Джубы тут же распахнулись от тревоги. — Точно! — затараторил он, беспорядочно размахивая руками, пытаясь сесть. — На чем мы остановились? Сакура молчала, наблюдая, как двое стражей собираются с мыслями. Она молилась всем богам, что не ошиблась, доверившись Джуго. — Ты вел ее, — холодно напомнил Джуго. Со смущенным бормотанием оба шиноби подошли, чтобы снова защелкнуть на ее запястьях наручники. К удивлению Сакуры, они не кричали и не злились. Скорее, им было неловко. Они шли по тускло освещенному коридору, и мысли в голове Сакуры клокотали. Первое: Фьюз и Джуба оказались смехотворно уязвимыми. Второе: Джуго, судя по всему, и правда на ее стороне и старается защитить ее и остальных заключенных. И третье: прямо над их головами происходит нечто важное — собрание могущественных ниндзя и криминальных лидеров, входящих в синдикат. Сакура ощущала за спиной мощное присутствие Джуго и, к своему удивлению, чувствовала себя с ним в безопасности. Он пообещал, что она не умрет сегодня. И что-то иррациональное внутри говорило ей, что ему можно верить. Он мог бы легко одолеть ее, затащить за волосы к Кабуто — но не сделал этого. Напротив, говорил с ней мягко, без угроз и насилия. Ему можно доверять. Она чувствовала это нутром. — Сюда, — буркнул Джуба и открыл дверь справа. Сакура заглянула внутрь, и тревога защекотала ей живот. Но вместо изуродованной лаборатории Кабуто, которую она ожидала увидеть, перед ее глазами открылась общая душевая. Помещение с кафельной плиткой, скамьями и полками. Она моргнула. — Приведешь себя в порядок, — распорядился Фьюз. — Но у меня нет… — Мыло на стенах, — сообщил Джуба с пошлой ухмылкой, словно уж слишком рад предстоящему зрелищу. — Можешь хорошенько намылиться. — Не забудь помыть между… — начал было Фьюз, его взгляд скользнул по её телу с откровенной похотью. — Она знает, как мыться, — холодно прервал его Джуго, захлопывая дверь. — Мы будем ждать снаружи. Там есть чистая одежда и тапочки. Металлическая дверь с грохотом захлопнулась, и звук замка эхом отразился по кафельному полу. Сакура уставилась на грубую металлическую поверхность, ошеломленная. Зачем им понадобилось заставлять ее мыться перед потенциально смертельным ритуалом запечатывания? Она не понимала… но и отказаться не могла. Она медленно развернулась, оглядывая мыльные дозаторы, душевые насадки, краны — все казалось чужим, почти инопланетным. С того момента, как ее пленили, прошло столько времени… Им давали зубные щетки и пасту — долгосрочная инвестиция, ведь никто не хочет, чтобы у секс-рабынь гнили зубы. Но душ им не предлагали ни разу. Это было подозрительно. А вдруг это ловушка? Вода может оказаться ядовитой. Или из душа польется кислота… Она закусила губу, изучая каждую деталь. На первый взгляд — ничего подозрительного. На железной полке в конце комнаты лежала сложенная стопка одежды, как и говорил Джуго. Камер не было — по крайней мере, на вид. И, в конце концов, беглый ниндзя дал слово, что она не умрет сегодня… Сделав резкий вдох сквозь зубы, Сакура подошла к ближайшему крану и повернула его, не давая себе времени на сомнения. Если бы она медлила, Джуба с Фьюзом могли бы войти под предлогом проверки. Металл скрипнул, вода зашипела в трубе — и вырвалась наружу, с плеском ударившись о плитку. Сакура отпрянула в сторону, наблюдая за потоком с осторожностью. Вода была прозрачной и ничем не пахла. А ещё — быстро нагревалась. Пар клубился в воздухе, окутывая пространство теплым облаком. Сакура невольно потянулась вперед. Это могло быть… приятно. Горячий душ перед неизвестным ритуалом — или чем бы это ни было. Она сняла грязную тюремную робу, что когда-то дала ей Карин. И как только ступила под струи воды, в голове что-то щелкнуло. На мгновение она перестала быть пленницей, над которой собираются ставить эксперимент в подземельях преступного города. Она просто была человеком, наслаждающимся такой простой радостью — смыть с себя все, что накопилось. Вода была, пожалуй, слишком горячей, но она даже не подумала ее остудить. После стольких месяцев в холодной, сырой камере… Это было блаженством. Сакура позволила горячей воде пропитать ее волосы, стекать по коже головы, наблюдая, как шокирующее количество грязи и копоти закручивалось в водовороте у слива. Она выдавила немного мыла из дозатора себе на ладонь и тут же пожалела, что у неё нет ни губки, ни тряпки — хоть чем-нибудь можно было бы хорошенько отскрести кожу. Но даже руками — даже так — облегчение, которое она испытала в тот момент, было неописуемым. Смыть с себя пот, жир, слои пыли и отчаяния… Заставлять заключенных оставаться грязными было пыткой само по себе. Затем она принялась за волосы. Какая-то маленькая, цивилизованная часть её разума ёжилась от мысли, что она моет голову гелем для тела и без кондиционера, но это было лучшее, на что она могла рассчитывать. В дверь постучали дважды — громко, резко. Этот звук разбил ее короткое мгновение блаженства. Сакура знала, что это значит: время вышло. Надо выключать воду, вытираться и одеваться. Когда она повернула кран, все внутри нее кричало, просило снова включить воду. Обжигающее тепло было лучшим средством от той боли, что сидела глубоко внутри — от осознания, что в Конохе ее давно считают мертвой. Но все хорошее никогда не длится вечно, и ей предстояло собраться с духом перед тем, что будет дальше. Она вытерла влажную кожу неожиданно мягким полотенцем и надела простое белое юката, оставленное для нее на полке. Нижнего белья не было, поняла она, проверив карманы халата. Им хватило приличия положить тапочки — и на том спасибо. Сакура провела пальцами по влажным розовым волосам, пытаясь хоть немного их распутать, и подошла к двери. Она стояла напротив, пристально глядя на ручку. Не будет ни дергать, ни стучать. Она не собиралась торопиться навстречу тому, что ждало ее за порогом. Закрыв глаза, она сделала глубокий, дрожащий вдох. Джуго сказал, что я выживу. У него нет причин лгать. Я выживу. Я справлюсь. Все будет хорошо. Джуго сказал, что я выживу. У него нет причин лгать. Я выживу. Я справлюсь. Все будет хорошо. Джуго сказал, что я выживу. У него нет причин лгать. Я выживу. Я справлюсь. Все будет хорошо. Она повторяла это снова и снова, как заклинание, но сердце колотилось, не поддаваясь утешениям. Когда дверь наконец открылась с пронзительным скрежетом металла, Сакура вздрогнула всем телом. Перед ней стоял Фьюз, жадно бегая глазами по ее фигуре, как будто надеялся застать ее не до конца одетой. Плечи его поникли, и он дернул подбородком: — Пошли. Он ждет. Кабуто. Мысль о том, что ей придется раздеться перед этим человеком — с его змеиными глазами и скользким отвратительным телом — вызвала у нее рвотный рефлекс. Может, стоило все-таки попробовать одолеть Джуго… Они свернули за угол и остановились перед неприметной дверью. Джуго открыл ее, и Сакура нахмурилась, забыв на миг о страхе. Это место было незнакомо. Это не та лаборатория, из которой ее когда-то выводили. Расположение коридоров она знала наизусть — и это не соответствовало воспоминаниям. Куда они ее привели? В комнате было темно. Она попыталась рассмотреть, что внутри, но ничего не вышло. Где-то в глубине комнаты тлел тусклый оранжевый огонек — свеча? — но не было ни следа знакомого мерцающего света от лабораторных ламп, от которого всегда болела голова. Что здесь творится? — Заходи, — прошептал Джуго. — Мы вернемся через час. Сакура посмотрела на него, горло сжалось от тревоги. Ей совсем не хотелось отпускать его руку — хотя она даже не держалась за нее. Наверное, страх был написан у нее на лице, потому что Джуго молча провел пальцем по груди, изображая крест — клятва. Она снова вспомнила его слова: Если сложишь оружие, ты не умрешь сегодня. Этот жест и правда ее немного успокоил. Словно набравшись смелости, она выпрямила спину и подняла подбородок. Сделала шаг вперёд. Переступила порог. — Ну это уже перебор, — проворчал Фьюз за ее спиной, когда дверь закрывалась. — Нам же сказали не трогать товар. — Сплошное кумовство, — пробормотал в ответ Джуба, прежде чем дверь окончательно захлопнулась, отрезав последний отблеск флуоресцентного света в коридоре. Темнота поглотила ее. Щелкнул замок. Сакура застыла на месте, все чувства обострились до предела. Кто-то здесь. Она это чувствовала — на нее кто-то смотрит. Взгляд обжигал кожу. Что они имели в виду под товаром? Говорили про нее? Волосы встали дыбом. По рукам пошли мурашки. И — в который раз — она с тоской подумала о чакре. Как же она устала быть беспомощной. Как зверек в клетке. Жертва, ожидающая ножа. Она моргнула, стараясь разглядеть хоть что-то. Глаза постепенно привыкали к тусклому свету свечи, но пока виднелся только расплывчатый силуэт кровати у дальней стены. Сердце ухнуло в пятки. Неужели… неужели она должна… с Кабуто?.. Это же не имеет смысла! Он сам говорил, что она слишком ценная, чтобы ее трогали… — Сакура, — произнес кто-то слева. Голос был низкий, спокойный. И ее мысли, полные паники и путаницы, внезапно оборвались. Она узнала этот голос сразу. Узнала бы даже в другой жизни. Он был как шелк — дорогой и гладкий, но всегда омраченный леностью и отстраненностью. Низкий, пробирающий до самого нутра. Она медленно обернулась, мозг отчаянно пытался переварить происходящее. Даже при тусклом свете свечи глаза Саске Учихи сверкали — дикие и ледяные.

***

— Как много ты знаешь? — спросила Цунаде. В ее голосе не было ни капли эмоций — лишь настораживающее спокойствие. Ино попыталась не ерзать под ее пристальным взглядом. Ей не хотелось раскрывать слишком многого… но выражение в глазах женщины говорило, что она уже все поняла. — А что знаете вы? — выпалила Ино, и тут же прикусила язык. Вот дура! Разве так разговаривают с Хокаге? Цунаде не отрывала от нее взгляда. Прошло несколько напряженных секунд, и Ино почувствовала, как на лбу у нее проступил пот. Черт. Всё. Я влипла. Нарушила субординацию, не доложила все, что знаю — сейчас мне конец. Но вместо того чтобы наброситься на нее с гневом, Цунаде лишь глубоко, устало вздохнула. Затем откинулась назад, развернулась в кресле и открыла ящик у окна. Ино моргнула, наблюдая, как та роется в архиве. Она ожидала увидеть папку с засекреченными файлами, кипу рапортов — ну или, на худой конец, медицинскую карту Какаши. Но никак не ожидала… черного, тонкого бюстгальтера. Он лежал на столе, и Ино уставилась на него, не понимая, при чем здесь это. Он выглядел как белье четырнадцатилетней девочки. — Это Сакуры. Глаза Ино метнулись вверх. Да, кажется, это ее размер… — Заметила что-нибудь странное? — спросила Цунаде. Мозг Ино лихорадочно работал. Что в нём такого… важного? Постой. — Нет крови, — выдохнула она, и вдруг всё встало на свои места. При такой ране — кулак, пробивший грудь — лифчик не мог остаться чистым и сухим. — Именно, — сказала Цунаде, голос ее стал глубже и злее. — Его сняли до нападения. Ино кивнула, немного растерянно. — Ты видела? — почти прошептала Цунаде, глаза ее чуть прищурились, потом резко раскрылись, сверкая подозрением. — Какаши-сенсей и Сакура были… — во рту пересохло, и слова давались с трудом, — вместе. Романтически. Прямо перед тем, как на них напал Саске. Глаза Цунаде на мгновение зажмурились, на лице отразилась боль. Словно подтверждение самого страшного кошмара. — Он отказался мне что-либо рассказывать, — прошептала она. — Но я знала. Я чувствовала… Ино стояла перед столом, чувствуя, как от Цунаде исходила волнами чистая ярость. Она была почти осязаемой. — Что именно ты видела? — спросила женщина, голос ее дрожал от сдерживаемого гнева. Желудок Ино сжался. Как ей рассказать такое? Это же… — Они были у дерева, и… эм… — начала она, но сразу замолчала, лицо пылало. Это был, пожалуй, самый неловкий момент в ее жизни. Ино не была ханжой — далеко нет. Но рассказывать пикантные подробности подружкам за чаем — это одно, а излагать такие детали разгневанной Хокаге, о романе своей лучшей подруги — совсем другое. — Он… прикасался к ней, — прохрипела она. Взгляд Цунаде стал ещё строже. Ясный приказ: продолжай. Ино заломила руки. — Пожалуйста, не заставляйте меня говорить, куда именно, Хокаге-сама. Цунаде вздохнула и откинулась в кресле, прикрыв лицо рукой. — Как это могло случиться? — пробормотала она, скорее себе, чем Ино. — Я никогда не думала, что Какаши воспользуется положением… — Она не закончила, отвращение заглушило мысль. Ино вспомнила тихие стоны и вздохи Сакуры. — Простите, если я высказываюсь не по рангу, Цунаде-сама, — прошептала она, собравшись с духом, — но я хорошо знаю Сакуру. И мне кажется… то, что между ними было… было по согласию. Она тоже этого хотела. Цунаде лишь сильнее нахмурилась. — Даже так… он повел себя недопустимо. Его поведение затуманило рассудок. Единственная причина, по которой Сакура мертва сейчас — это он. Ино вздрогнула от этого слова. Мертва. Она все еще отказывалась в это верить. Даже после всего, что видела через глаза Суйгецу. Цунаде поднялась со своего кресла, скрестила руки на груди и подошла к окну. Снаружи пели птицы, день был удивительно солнечный — нелепо яркий для такого тяжелого разговора. — Он должен был думать головой, а не… — она махнула рукой. — Они были уязвимы. И теперь моя ученица исчезла навсегда. За злостью слышалась боль. Глубокая, отчаянная. Повисла долгая, горькая тишина. Ино не знала, что сказать. Она никогда не была близка с Хокаге — не так, как Сакура и Шизуне. Наверное, это вообще первый раз, когда они были наедине. — Я не думаю, что она мертва, Хокаге-сама, — тихо сказала она. — После того как исчезли все женщины-ассистентки у других Каге, разве не странно, что за Шизуне никто не пришел? Ее могли забрать вместе с Ханаби Хьюга. Я думаю, Сакуру взяли в плен. Если Цунаде хоть как-то отреагировала на это, то виду не подала. Она выглядела так, будто не спала три месяца. — …Хокаге-сама? — Что? — Я ещё беспокоюсь о Какаши-сенсее, — сказала Ино, неуверенно. — После того, что он пережил… в каком он был состоянии во время боя… мне кажется, он не в порядке. Взгляд Цунаде стал ледяным, она посмотрела на Ино в упор. — Когда вы в последний раз его видели? — прошептала та, уже с опаской. Цунаде пожала плечами. Горечь исходила от неё почти физически. — Просто мне кажется... — Ладно, ладно! — вскинулась та. — Я его проверю. Ино с облегчением выдохнула. Будто развязался тугой узел в груди. — Сама и проведешь осмотр, — добавила Цунаде, уже направляясь к двери. — Возьми с собой Джирайю. Он меня уже достал. Ино нахмурилась. Она совсем не хотела оставаться наедине с этим пугающим старым извращенцем. Хокаге распахнула дверь, высоко задрав подбородок, и оглядела ожидающих в коридоре подчиненных. — Шикамару, приведи ко мне Наруто. Я хочу, чтобы он узнал об участии Саске Учихи в захвате от меня лично. — Ладно, — лениво отозвался ниндзя и, развернувшись на пятке, неторопливо пошел прочь. Ино вышла из кабинета вслед за Хокаге. Все взгляды устремились на нее — несомненно, им было любопытно, что она обсуждала с Цунаде с глазу на глаз. — Каковы наши дальнейшие действия, Хокаге-сама? — спросила Шизуне. — Ино считает, что Сакура может быть жива, и что Синдикат держит ее в плену. Судя по паттерну похищений, я думаю, она может быть права. Я хочу начать официальную переписку с даймё пяти великих держав. Все — обратно внутрь. Команда шиноби мгновенно выпрямилась и поспешила обратно в кабинет. Ино пылала от гордости — Хокаге признала ее догадку! Она не удержалась от радостной улыбки, и Цунаде, заметив это, подмигнула ей, пока коридор вновь не опустел. Цунаде выставила ладонь, преграждая путь Джирайе, который уже собрался пройти внутрь. — Кроме тебя.

***

Сакура не произнесла ни слова. Ее губы были плотно сжаты, а глаза метали молнии в Саске, тот развалился в мягком кресле в темном углу комнаты. Кем он себя возомнил, вызывая ее на ковер, как какую-нибудь шлюху? Душ. Кровать. Свеча. Вся эта приватность и интимная обстановка — всё выглядело подозрительно. Ей до дрожи хотелось, чтобы при ней была чакра… или хотя бы спрятанное в рукаве оружие. Но если она могла на что-то повлиять, то попросту не позволит Саске до себя дотронуться. Хотя у нее было стойкое ощущение, что причина ее появления в этой комнате была совсем в другом. Словно он просто хочет поговорить. Возможно, все это лишь прикрытие. Предлог встретиться под видом романтического свидания. Неизвестно, сколько прошло времени, пока два бывших товарища по команде упрямо сверлили друг друга взглядами. Ни один не желал первым нарушить тишину. Если он думал, что она заговорит первой — он сильно ошибался. Он был причиной всего. Он чуть не убил ее. Он виноват в трех месяцах ада и в том, что деревня считает ее мертвой. Нет. Она не будет вести себя с ним по-дружески. Пусть наслаждается тишиной. В конце концов, первым сдался он: — Мне не понравилась наша последняя встреча. — Какая именно? Та, где я пыталась тебя убить, или та, где ты пытался убить меня? — выпалила она прежде, чем успела опомниться. Черт. Прощай, тактика молчаливого презрения. Саске сузил глаза. — Та, где наш сенсей засунул руку тебе под юбку. Сакура залилась краской, злобно уставившись на него. Она была так поглощена тем, что он чуть ее не убил, что совсем не задумалась о том, что он мог видеть их с Какаши. А ведь действительно — на фоне всего прочего это казалось далеким и незначительным. Но теперь, под его тяжелым взглядом, все навалилось разом. Он видел, как она полуголая стонала от прикосновений Какаши, как тот целовал ее шею, касаясь ее невесомо и нежно… Сакура боролась с румянцем, ползущим от шеи к груди. Она не даст ему насладиться ее смущением. — Никогда бы не подумал, что ты такая. Что ты опустишься с простой бездарности до шлюхи собственного сенсея, — произнёс он с ленивой усмешкой, позволяя взгляду скользнуть вниз по ее телу. Гнев вспыхнул в груди, едкий и яростный. — Подумала бы, что ты ревнуешь, — холодно бросила она, — если бы не знала, что ты вообще не способен на нормальные человеческие чувства. Он, казалось, сильно удивился: — Ты меня больше не знаешь. — И чья это вина, Саске? — прошипела она. — Ты сбежал. — А ты, между прочим, умоляла взять тебя с собой. На это Сакура промолчала, ощутив прилив стыда. Вспоминать, как она плакала, умоляя остаться… это было унизительно. Она лишь злобно уставилась в ответ. Может, он устанет от молчания и перейдет к делу. Он смотрел ей прямо в глаза долго и внимательно. Время тянулось патокой. Было ощущение, что они вновь стали генинами — и устроили дуэль взглядами. Сакура не отводила глаз, даже когда в горле защекотало от сдерживаемого кашля. Проклятая простуда. — Признаю, — сказал он, медленно поднимаясь с кресла. Она осталась на месте, не отступая, — ты хорошо играешь свою роль. Она моргнула. Роль? — И мне интересно: с каких пор ты пускаешь Какаши под юбку? Начала сразу после моего ухода? Или он подождал хоть пару лет? Гнев жег изнутри, но она сдерживалась. Он просто хотел вывести ее из себя. — А с Наруто ты тоже спишь? Струна в ее груди лопнула. — А может, и сплю, Саске. А тебе-то что? Он скривился, лицо побелело от злости. Было видно — слова его задели. Что, он действительно ревнует? — Ты ради этого вытащил меня из камеры? Чтобы допросить о моей личной жизни? — процедила она. Пусть она все еще была девственницей, а единственный раз, когда ее касался мужчина — это тот, в который Саске и застал их с Какаши… Она с удовольствием заставит его думать, что она та еще развратница. — Ты оставил меня гнить в камере на три месяца, Саске. — Я был занят, — лениво отмахнулся он. — Похищением девушек? Удалось обойтись без дыр в груди? Он закатил глаза. — Я не хотел причинить тебе вред. — Нет, ты просто хотел убить нашего сенсея. Отлично же, — злобно усмехнулась она. — Но я не убил. И ты жива, — тихо ответил он. — Я успел вовремя, помог тебе. — И обрек меня на проклятье, — прошипела она. — Когда шрам заживет полностью, и Кабуто закончит печать — я стану куклой, товаром для продажи. — Покажи шрам, — потребовал он, взгляд скользнул к ее груди, затем обратно. — Хочу увидеть, как справляется Карин. Она отшатнулась. — Ага, конечно. Как будто я тебе покажу… — Я уже все видел. И впечатлен, отнюдь, не был. У нее отвисла челюсть. Что за… ублюдок! — Кажется, Какаши все устраивает, — усмехнулась она, добавив с ядом: — Как и Наруто. Он едва не взорвался — эмоции сменяли друг друга на его лице, прежде чем он вновь надел привычную маску холодного отвращения. — Ты всё такая же раздражающая. Раздражающая. Это слово пронзило ее сердце, словно кунай. — Тогда верни меня в камеру, — прошептала она, кулаки дрожали от ярости. — Зачем звал, если я тебе так отвратительна? Зачем эта встреча? — Хотел сделать тебе предложение. Но вижу, тюрьма сделала тебя дикой и еще более невыносимой, — хмыкнул он, развернувшись и усевшись на кровать.Он смотрел с вызовом. — Так что можешь идти. Ледяная струя обдала ее разгоряченное лицо. Предложение? Сакура прикусила губу, жалея о всех колких словах, что бросила в него за последние минуты. — Какое предложение? — рискнула спросить она. Он посмотрел на нее снова, и в уголках его губ скользнула тень улыбки.

***

Легендарный Саннин оказался типичным старым извращенцем, ни капли легендарности. Ино Яманака шла рядом с высоким мужчиной, тщетно пытаясь держаться от него на как можно большем расстоянии по пути к квартире Какаши. Он постоянно оказывался ближе, и ей приходилось отступать, теперь она уже почти касалась стен магазина слева от них. — Скажи мне, Ино-чан, чем ты любишь заниматься в свободное время? — спросил Джирайя, подглядывая на нее с вожделением. — Я охочусь на мужчин и кастрирую их, — холодно ответила она, желая, чтобы тот просто отвернулся. Ино обычно нравилось внимание парней, но только от сверстников — плюс-минус несколько лет. Этот мужчина был ей как дед! Ее угроза, похоже, не подействовала — он запрокинул голову и громко рассмеялся, заставив несколько человек обернуться в их сторону. Боже, спаси ее. Она хотела убежать. Можно ли избавиться от него? Или это навлечет на нее гнев Цунаде? Она прокляла женщину за то, что та навязала ей эту нелепую работу. Она могла бы сама проверить Какаши! — У каждой розы есть свои шипы, — сказал Джирайя с хищной улыбкой. — Скажи, ты пахнешь так же сладко? — Это допрос? — резко отозвалась Ино, скрывая истинную степень своего возмущения. — Хорошо! Моя очередь: сколько вам лет? Она остановилась на улице, положив руки на бедра и уставившись на него. Саннин нахмурил седые брови. — Достаточно, чтобы узнать хорошую добычу, когда вижу ее. — Правда? — спросила она, задирая нос. — Потому что выглядите на все сто, и это не комплимент. — Девчонки нынче такие жестокие… — пробубнил Джирайя себе под нос с разочарованием. Удовлетворенная тем, что он больше к ней не полезет — по крайней мере, ближайшие пять минут — Ино развернулась на каблуках и пошла вперед. Не было времени играть в эти глупые игры. Девушек похищали прямо из их кроватей, ради Бога! Напряжение между пятью великими странами росло, и все обвиняли друг друга в исчезновениях куноичи. К тому же, Сакура была тяжело ранена Учиха после того, как он застал ее в объятиях Какаши Хатаке. Ее голова все еще кружилась от этого откровения. Прошло уже несколько часов с тех пор, как она узнала правду, но каждый раз, вспоминая об этом, ей казалось, будто земля дрожит под ногами. Как все это произошло? Когда это началось? И, самое главное, почему она ничего не рассказывала? Блондинка прикусила губу, глядя на желто-оранжевое осеннее небо, а в голове гудели вопросы. Неужели она не заслужила ее доверия? Наверное, у нее была плохая привычка разбалтывать секреты, но ведь только незначительные! Ино бы никогда не стала сплетничать о чем-то настолько важном. Тем более, Ино всегда доверяла Сакуре, когда у нее возникали проблемы в личной жизни! Она задумалась: если бы что-то столь скандальное, как влюбленность в учителя, случилось, стала бы Ино рассказывать об этом кому-то, даже лучшей подруге? Нет. Ей даже не пришлось долго думать, чтобы прийти к этому выводу. Ино унесла бы этот секрет с собой в могилу. Так же, как и Сакура, без сомнения. — Я ведь не похож на твоего деда, да, Ино-чан? — голос Джирайи вывел ее из раздумий, когда тот догнал ее. Она бросила ему раздраженный взгляд и снова посмотрела вперед. — Не могли бы вы оставить меня в покое? — спросила она твердо. — У меня был очень тяжелый день, и я просто хочу убедиться, что с Какаши-сенсеем все в порядке, чтобы потом спокойно пойти домой и попытаться уснуть. Джирайя замолчал. Наконец. Через несколько минут они добрались до жилого дома и молча поднялись на второй этаж. Она немного нервничала при мысли о встрече с джонином, зная то, что знала. Сможет ли она смотреть ему в глаза после того, как увидела его без рубашки с полураздетой подругой в объятиях? Воспоминание заставило ее покраснеть снова, нужно было взять себя в руки. Нужно было выглядеть невозмутимой, будто она ничего не знает о том, что происходило между ее лучшей подругой и знаменитым ниндзя. Они вышли на лестничную площадку второго этажа, глядя на длинный ряд дверей. Она напрягла память, пытаясь вспомнить указания Цунаде. — Какая дверь? — прошептала Ино сама себе. Дверь 204? Нет. 206? Черт. Как она могла забыть? — Вот эта, — сказал Джирайя, подойдя к двери с номером 202. Она резко постучала по дереву. Они ждали. Ничего. Ино попыталась еще раз, постучав громче. Ничего. Ни шелеста, ни шагов. — Какаши-сенсей?! — громко позвала Ино, заметно нервничая. Тишина. Она посмотрела на Джирайю. — Он не на задании, да? Старик покачал головой, он тоже выглядел обеспокоенным. — Цунаде отправила его в отпуск, — пробормотал он, затем несколько раз сильно стукнул кулаком по двери. Звук был настолько громким, что дверь задребезжала в раме, петли вибрировали. Ино поморщилась от резкого звука. — Какаши! — громко окликнул Джирайя. — Ты дома? Они оба притихли, стараясь расслышать хоть какой-то ответ. Минуту спустя — ничего. Где же он, если не на задании? Он должен быть дома! Что если с ним что-то случилось? Как будто читая ее мысли, Джирайя прошептал: — Кажется, сзади есть балкон. Они спустились по лестнице и обогнули здание. Без слов перелезли через железные перила балкона Какаши. Ино прищурилась, глядя через стеклянную дверь в темную квартиру. — Это… его ноги? — спросил саннин. Ино моргнула, взгляд опустился на пол за дверью. Да, пара ног торчала из-за стены. — Он спит на полу? — Черт, — выдохнул Джирайя, побледнев. — Нужно срочно зайти внутрь. Сердце Ино сжалось от страха. Неужели он..? Нет! Боже, она обязана была проверить его раньше! Джирайя сломал засов с громким треском, деревянные щепки посыпались на пол балкона. Сердце бешено колотилось в груди, когда они вбежали в тускло освещенную гостиную. Глаза Ино устремились на тело Какаши. Он лежал лицом вниз, и она быстро осмотрела пол в поисках следов — оружия, крови, чужого присутствия. К счастью, ничего не было. Однако облегчение было недолгим — она опустилась на колени и заметила, насколько поверхностное и редкое у него дыхание — хаотичное движение ребер говорило о серьезной проблеме. Джирайя задел что-то ногой и Ино подняла взгляд — большая бутылка крепкого алкоголя покатилась по деревянному полу. Она была почти пуста, янтарная жидкость булькала на самом донышке. — Вот дурак, — сказал Джирайя вмиг посерьезнев. — Пытался напиться до смерти. Десять секунд между выдохами. Десять. Тело казалось холодным на ощупь. Это было плохо. — Думаю, у него алкогольное отравление, — выдохнула Ино, дрожащими руками пытаясь перевернуть его на спину. Он был неожиданно тяжелым. —Откуда ты это знаешь? — встревоженно спросил Джирайя, наклоняясь, чтобы помочь ей. Глаза Какаши были закрыты, и Ино заметила, насколько бледна его кожа. — Дыхание нерегулярное и поверхностное, — отметила она, оттягивая неповрежденное веко, чтобы изучить зрачок. Белок глаза был испещрен красными, паутинообразными капиллярами. — Он не реагирует на свет и звук, и холодный на ощупь. Ино на секунду замялась, затем одним четким движением сняла маску с лица. Его губы были синими. Не было даже времени удивляться его открытому лицу — он на грани, нужно срочно промыть желудок. — Нужно доставить его в больницу, — приказала она. — Срочно.

***

Сакура молчала словно целую вечность, но наконец взорвалась: — Ну? Ты собираешься рассказать, что за предложение? Или будешь сидеть ухмыляться, пока не состаришься?! Саске неодобрительно цокнул, затем залез в карман своих белых одеяний и вытащил маленькую пластиковую карточку. Она ахнула. — Это... — … мастер-ключ. Он может открыть любые двери в этом комплексе. У Сакуры отвисла челюсть, руки опустились вдоль тела. Чёрт возьми. Чёрт возьми. С помощью этого ключа она могла освободить всех пленниц из камер. Она могла вывести всех в безопасное место. Конечно, сначала ей придется выбраться из собственной клетки, но она все еще была на подъеме после того, как смогла одолеть Фьюза и Джубу. Она была уверена, что сможет сделать это снова. Сакура позволила себе представить свободу. Она видела это: десятки девушек бегут по железной лестнице и встречают лицами солнечный свет, разбегаясь в разные стороны. Сакура и Ханаби мчатся через деревья вместе, ветер треплет их волосы, они возвращаются в Коноху. Они мчатся к своим любимым. Душа запела при этой мысли. — Молчание — знак согласия, — размышлял он, крутя пластиковую карточку в своих тонких, белых пальцах. Он наблюдал за ее реакцией, пока откровение о новых обстоятельствах постепенно оседало в ее сознании. Это было серьезно. Очень серьезно. Она не могла отказаться, и он это знал. Но взгляд его был самодовольным, и сомнение охватило ее вновь. Как она может быть уверена, что ключ не фальшивый? Что если это просто бесполезный, тонкий кусок пластика? — Почему я должна тебе верить? — спросила она. — Ты никому ничего не должна, — пожал он плечами. И он показался Сакуре чуть ли не юным, знакомым. Она все еще видела его прежнего в этих чертах лица за новым, более жестким обликом — видела мальчика, которого она так сильно любила прежде. В неожиданно неподходящий момент, Сакура поняла, что на самом деле скучает по нему. Ну, не по этому Саске, а по тому, кем он был раньше. Горло сжалось, и ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не заплакать. В детстве она бы легко отдала жизнь за его, и не раз он рисковал своей собственной ради нее. Несмотря на все его перепады настроения, недовольные взгляды и грубые замечания, Сакура всегда могла на него положиться; она доверяла ему безоговорочно. Сейчас не время и не место для таких чувств. Дни Команды номер Семь давно прошли, но Сакура всё ещё хотела верить, что сможет доверять Саске, как раньше. Она несколько мгновений приходила в себя, понимая, что он ждет, когда она что-то ответит. — Что ты хочешь взамен? — спросила она тихо и осторожно. Все это шло вразрез с тем, за что он боролся. — Я не отдам его просто так, — спокойно сказал он, и розовые брови нахмурились в замешательстве. Что же она могла ему дать? У нее ничего не было. Разве что тюремные тапочки, их пусть забирает, ради Бога. — Придется поработать, — сказал он, наклонившись вперед. Он буравил ее своими темными, ониксовыми глазами. Она моргнула в замешательстве. — Ты меня поцелуешь, — тихо объявил он, удерживая взгляд на ее побледневшем лице.