70 лет одиночества

«Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.» А.Дюма

Вашингтон, 2009 год Разбор полетов за провал одесской операции обещал быть долгим и нудным. Поэтому Элис смылась к себе в отделение, чтобы не мозолить лишний раз глаза руководству и заняться лечением агента Романофф. Своим травмам она особого значения не придавала, не впервой. А вот поводов задуматься возникало предостаточно. Но у директора, как обычно, имелось свое видение ситуации. Поэтому, Элис сильно не удивилась, когда Ник Фьюри вызвал ее к себе лично, проигнорировав блага сотовой связи. Формально — доложить о здоровье ценного агента, ну а на самом деле… Девушка вошла в просторный кабинет шефа, аккуратно прикрыв за собой дверь. Услышав щелчок замка, Фьюри отвернулся от большого панорамного окна, за которым открывался великолепный вид на город и, блеснув на солнце гладковыбритой лысиной, кивнул на стоящее у стола кресло. Элис открыла рот, чтобы поздороваться, но директор вскинул ладонь, и, поняв намек, она замолчала. Фьюри достал откуда-то из недр стола невзрачную серую коробочку, нажал несколько кнопок и удовлетворенно кивнул. Элис тем временем уселась в кресло и, усмехнувшись, нахально потянулась за кофейником. — Не доверяешь штатным глушилкам, Ник? — Излишняя осторожность никогда не бывает лишней, — отпарировал шеф, — особенно учитывая специфику нашей работы. Что можешь рассказать о последнем задании? — Я написала рапорт. Фьюри хмыкнул: — Я знаю, как ты пишешь рапорты. Старая школа, сухой казенный язык, ничего лишнего. Но так отделать опытную команду под силу далеко не всем. Значит, есть что-то еще. — В напавшем на нас отряде был Зимний Солдат. Фьюри присвистнул: — Надо же. Пятнадцать лет про него ничего не слышал. Мы уже позволили себе глупо надеяться, что его нет в живых. Какова вероятность, что убийство инженера инициировано ГИДРОЙ? Элис поморщилась: — Почти стопроцентная. Я подниму журналы, поболтаю с персоналом. Нападающие были в масках, поэтому лиц я не видела, но если раненых привезли к нам, то я всё узнаю. — Когда ты собираешься туда вернуться? — Как только ты подпишешь мой отпуск в связи с ранением. Мне нужно чуть больше времени, нужно кое-что уточнить. — Хорошо, только не забудь зайти потом в бухгалтерию. Что у нас нового? — Пока ничего. Но ты же знаешь, до лабораторного подразделения информация доходит позже, чем до остальных. Приходится действовать осторожно и мелкими шажками. Я не хочу случайным словом или поступком спустить в канализацию семь лет своей жизни в этом гадюшнике. Не говоря уже о том, что если ГИДРА заподозрит меня в шпионаже, то я даже до двери своей квартиры дойти не успею. Рамлоу сам с удовольствием меня пристрелит. — Его продвигают по службе. Я торможу этот процесс, как могу, но скоро это станет подозрительным. Он образцовый военный и задвигать его на периферию долго не получится. — Хочешь, чтобы я его устранила? — Пока нет. На его место придет другой, о котором нам снова придется собирать всю информацию. А отвлекаться на лишние задачи сейчас не хотелось бы. Ты понимаешь, про что я? Фьюри толкнул по поверхности стола увесистую синюю папку. Элис опустила голову, откинула в сторону пластиковую обложку и пробежала по странице глазами. Проект «Озарение». — Размах, конечно, впечатляет. Но как я тебе говорила, однажды люди уже пытались создать тотальную систему контроля над обществом. Напомнить, чем всё закончилось? Фьюри вздохнул. Его голос зазвучал жестче: — Совет принял проект на рассмотрение. Это может затянуться на месяцы, а то и годы. Но они его примут. И когда ГИДРА запустит туда свои щупальца, я хочу об этом знать. — Сделаю всё возможное. Но хочу напомнить, что я обычный лабораторный работник, и мне не отчитываются обо всех перемещениях. Хотели больше информации — придумали бы мне легенду посолиднее. — Ваши навыки в области медицины весьма впечатляющи, Старлинг, грех зарывать их в землю. — Не передергивайте, директор. Вы прекрасно знаете, каких усилий мне стоит там работать. Фьюри сцепил ладони вместе и потер большими пальцами переносицу. Его голос из-под сплетенных пальцев прозвучал глухо: — Не дави на совесть, Эл. Ты всегда была идеальным диверсантом без жалости и морали. И насколько я помню, давно мечтала отомстить. Элис горько усмехнулась: — Была. Но никакая ярость не может быть бесконечной. И чувство мести во мне давно перегорело. Бровь Фьюри над единственным глазом вопросительно изогнулась: — Хочешь уйти? — Не раньше чем найду Зимнего Солдата. Можешь считать это моей личной вендеттой. — Значит, перегорело? Элис, уже поднявшаяся и повернувшаяся спиной к директору, оглянулась через плечо: — Любой костер можно разжечь заново. Про настоящую причину ее интереса к Зимнему Солдату, девушка, само собой, распространяться не стала. *** На минус третьем этаже было холоднее, чем вверху. Системы кондиционирования работали исправно, но воздух все-равно казался каким-то неживым, словно спитой чай. Элис вышла из лифта, натянув на лицо самую безразличную и холодную маску из своего арсенала. Она ни на секунду не забывала, где находилась. В ГИДРЕ не могло быть друзей или приятелей. Люди функционировали словно стая хищников, подчиняясь вожаку, но не потому что любили, а потому что боялись. И все прекрасно знали, стоит ему дать слабину, стая разорвет его на части и сожрет, не оставив и следа. За те семь лет, которые Элис вела двойную игру, она ни разу не встречалась с главным руководителем ГИДРЫ. В медицинском подразделении, где она работала, имелись свои руководители и своя иерархия. Элис штопала пострадавших бойцов, изучала влияние на организм подопытных различных сывороток и стимуляторов, созданных сумрачным гением подпольных учёных, и порой утилизировала то, что от этих экспериментов оставалось. Ее ценили, с ней считались, но особой свободы не давали. ГИДРА долго присматривалась к своим людям, прежде чем допустить на следующий этап. До определённого времени Элис это устраивало. Она тихо сливала информацию Фьюри и потихоньку расширяла границы своего влияния, чтобы в конечном итоге найти и выжечь корень этого зла. Но сейчас, идя по гулкому коридору, девушка чувствовала странное возбуждение. Из обрывков фраз, брошенных медсестрами в раздевалке, она уловила, что в медблоке находятся несколько раненых, поступивших два дня назад, и очень надеялась, что это те самые люди, устроившие заварушку в Одессе. Тогда выходило, что таинственный Зимний Солдат действительно находится на службе ГИДРЫ. «Я тебя помню» Кто он? Что имел ввиду? Видел раньше на каком-то задании? Тогда легенда, столь любовно создаваемая Щ.И.Т.ом, летит к чертям, и Элис должна уносить отсюда ноги. Но дергаться пока рано, сначала нужно выяснить максимум информации. Двери в медицинский блок гостеприимно распахнулись, считав индивидуальную ключ-карту. Один из ассистентов, Картер Ли, маленький кругленький человечек с внушительными, несмотря на молодость, проплешинами на голове, расплылся в улыбке и колобком подкатился к девушке, протягивая для приветствия пухлую ладонь. — Здравствуйте, док. Мы уже думали, что вы взяли больничный. Элис пожала вытянутую руку и едва сдержалась, чтобы не вытереть ладонь о халат. Ли, несмотря на внешнюю добродушность, отличался мерзким характером и почти патологической жестокостью. И улыбался лишь потому, что Элис являлась его непосредственным начальником и могла задать неплохую трёпку, как физическую так и моральную. Не удостоив Ли ответной улыбкой, Элис кивнула в сторону смотровой: — Что у нас там? Ли протянул тонкую пластиковую папку, параллельно поясняя: — Рутинные перевязки. Трое поступили два дня назад с осколочными ранениями, у двоих плюсом еще и пулевые, а у одного вывих плеча и ушиб челюсти. Элис пробежалась глазами по предоставленной информации, зацепившись взглядом за знакомую фамилию, скатала папку рулоном и сунула в карман: — Спасибо, Картер, я хочу посмотреть сама. Она отвернулась от ассистента, давая понять что разговор окончен, и толкнула дверь в смотровую. На кушетке, одетый в нелепую больничную пижаму, сидел весьма привлекательный крепкий мужчина с коротко стриженным ежиком темных волос и мило ворковал с накладывающей на его плечо повязку медсестрой, которая смущалась и хихикала. Увидев начальника, она резко посерьезнела и, подхватив поднос с инструментами, поспешно отошла в сторону. Элис достала из кармана фонарик и шагнула к пациенту. Тот, окинув оценивающим взглядом светло-карих глаз вошедшего врача, улыбнулся еще шире: — Если бы я знал, в какую именно смену ты дежуришь, то лез бы на рожон только в эти даты. Элис его игру не поддержала. Вместо этого она осторожно взяла мужчину пальцами за уже обрастающий щетиной квадратный подбородок и скептически осмотрела опухшую слева нижнюю челюсть, расцвеченную всеми оттенками бордового и фиолетового. — И где же тебя так угораздило, Рамлоу? Пока все бегали под пулями, ты отсиживался в тепле и за это получил по морде? Стоило Элис разжать пальцы, как мужчина, несмотря на травму, весело рассмеялся: — Все время забываю про твой острый язык, док. Нет, по морде я схлопотал из-за того, что один наш боец не может контролировать свою агрессию. С ним уже проводят профилактическую работу. Элис щелкнула кнопкой фонарика и по очереди посветила им в глаза мужчины. — Реакция зрачков в норме. Тебе делали томограмму головного мозга? Рамлоу кивнул: — Да, вчера. Всё в норме, док, я легко отделался. Получи я в челюсть с правой стороны, скорее всего, вместо моей обаятельной персоны, ты бы сейчас лицезрела мой труп. Старлинг тем временем убрала фонарик обратно в карман, и, вынув папку, пролистала ее содержимое, чтобы сделать пометки в файле пациента. Не глядя на мужчину, спросила: — Почему? Рамлоу повернулся на кушетке, поморщившись от боли, и протянул недавней медсестре руку для забора крови. — Потому что левая рука у него металлическая. Пальцы Элис, державшие ручку, не дрогнули, но внутри девушку словно обдало холодной волной. Она осторожно позволила себе изобразить легкую заинтересованность: — Это тот большой угрюмый парень, который чуть не открутил мне башку? Меня не предупреждали о планируемой операции. Рамлоу виновато поднял брови: — Извини. Мы тоже не ожидали что ты там будешь, иначе его бы проинструктировали. Как тебя вообще туда занесло? — Агент медслужбы, состоящий в сопровождении, накануне сломал ногу, катаясь на скейтборде. Заменили тем, кто был относительно свободен, — не моргнув глазом, соврала Элис. — И мало того, что дёрнули в последний момент, так еще и по голове настучали. — Сильно досталось? Ладонь мужчины потянулась к шее Элис, где на светлой коже еще виднелись следы синяков. Девушка ловко увернулась. — Переживу. — Ты его тоже неплохо зацепила, видимо поэтому он на мне и сорвался. Вдова цела? — Через пару недель будет в норме. Ее смерть вызвала бы слишком много вопросов, Щ.И.Т. тот несчастный мост по кирпичику бы разобрал. Так что в следующий раз, будь добр, контролируй своих подчиненных лучше. — Эта честь достанется местным мозгоправам. Я не знаю, где это чудовище откопали, но теперь оно в нашей команде. Мысли Элис понеслись лихорадочным галопом. Ей срочно нужны были подробности, но дальнейшие расспросы могли вызвать подозрения. Необходима другая тактика. Голос Рамлоу отвлек ее от размышлений: — Как насчет того, чтобы все-таки познакомиться поближе, док? В этот раз согласишься на чашечку кофе? Элис, напомнив себе, что хорошие отношения всегда полезны, старательно изобразила игривую улыбку: — Не в этой пижаме, командир. А на будущее, я подумаю. Мужчина в ответ снова рассмеялся и подмигнул. *** Элис осмотрела оставшихся пациентов, скорректировала необходимые назначения и, наконец-то, позволила себе присесть. Но едва она скинула туфли и с наслаждением вытянула гудящие ноги, как в кабинет просочилась Эви Брайт, ведущий специалист по генетике и, по совместительству, главная сплетница всего подразделения. Элис ее ненавидела, так же как и всех своих коллег, но старательно поддерживала видимость хороших отношений, потому что Эви была кладезью полезной информации. Вот и сейчас, она приветливо улыбнулась гостье и достала из нижнего ящика стола початую бутылку бренди. Эви хихикнула: — Опять тяжелый день? — Не тяжелее, чем всегда. Будешь? — Конечно. Элис засунула две чашки в кофемашину, потом ловко отмерила в каждую по ложке приятно пахнувшего алкоголя. То, что она абсолютно равнодушна к крепким напиткам, не знала ни одна живая душа даже в Щ.И.Т.е, а в этом змеином гнезде тем более. Старлинг тщательно поддерживала имидж человека, не чуждого маленьким слабостям. Эви с удовольствием вдохнула аромат напитка и спросила: — И как там наш бравый командир? — Брок Рамлоу? — Ага. Он душка, правда? Элис пожала плечами: — Возможно. Но он попадает сюда довольно редко, и меня это устраивает. Эви покачала головой: — Неа. И не надейся. Теперь эта ударная группа будет ошиваться тут постоянно. — А с какой радости? Эви поставила чашку на стол и склонившись ближе, заговорчески прошептала: — Недавно сюда притащили того урода, который едва не покалечил вас с Рамлоу. Его привезли в криокапсуле и отправили куда-то на минус пятый этаж. Наши все в ужасе, а Хартманн просто в диком восторге. Прошел слух, что это результат какого-то старого эксперимента, и теперь босс горит желанием выделиться. Весь день перебирал документы, радовался, как дитя малое. Наших задёргал совсем. Элис задумчиво поджала губы, стараясь не выдать волнения: — Приказы начальства не обсуждаются, Брайт. Одним уродом больше, одним меньше, какая разница? Мы тут тоже не пушистые пасхальные зайчики. Генетик старательно закивала и пустилась в пересказ остальных событий, произошедших за то время пока Элис отсутствовала. Та слушала вполуха, при этом изображая крайнюю заинтересованность, но мысли ее витали далеко. Когда Брайт наконец выговорилась и с чистой совестью ушла, Элис решилась. Она давно знала расположение всех камер и коридоров медицинского блока, занимавшего три подземных этажа, и пятый в том числе. Но соваться туда сейчас опасно. Элис вряд ли смогла бы убедительно соврать, какого хрена она забыла в секретном закрытом помещении, в которое ей никто не давал доступ. Поэтому пришлось воспользоваться старым отработанным методом. То что Эви Брайт спала со своим шефом было известно абсолютно всем, но по понятным причинам, никто особо по этому поводу не распространялся. Так что к кабинету начальника медицинской службы Отто Хартманна Элис пробралась без особых усилий — камеры видеонаблюдения не охватывали участок, где располагалась дверь этого самого кабинета, позволяя любовникам предаваться похоти в любое удобное для них время. По этой же причине камеры не установили и внутри помещения — весомая должность и чрезмерная любвеобильность босса давали некоторые послабления. За дверью царила тишина. Элис предварительно убедилась, что и начальник, и его подруга покинули здание, но предпочитала лишний раз перепроверить. Не услышав посторонних звуков, она аккуратно провела карточкой по щели в двери. Замок, чмокнув, открылся, лампочка на панели сменила цвет с красного на синий. Этот ключ Элис еще год назад скопировала с ключа самой Эви, прекрасно осознавая, что визиты любовницы шефа не будут отслеживаться слишком внимательно и не прогадала. Девушка скользнула внутрь и огляделась. Ее зрение было острее чем у обычного человека, но о том, как далеко простираются ее необычные способности, Элис, естественно, никому не рассказывала. Для всех она создавала впечатление разочаровавшегося в жизни агента, волей случая ставшего неудачным экспериментом Щ.И.Т.а, великодушно подобранного и реанимированного ГИДРОЙ. Еще одна из бессчетного количества жизней, которые Элис проживала с конца сороковых. Надежда на то, что Хартманн оставил какие-то материалы в кабинете была весьма скромной, но зная его ненависть к компьютерам и нежную любовь к бумажным экземплярам, не исключалась вероятность, что что-то получится найти. И видимо, Вселенная сегодня все-таки встала на сторону Элис, потому что в запертом ящике стола, открыть который вообще дело пары минут, обнаружилось искомое — видавшая виды древняя бумажная папка с простыми тканевыми завязками. Элис осторожно открыла ее и отшатнулась, словно вместо пожелтевших от времени машинописных листов на нее вывалился клубок змей. Все ее внутренние демоны, так давно и прочно сидевшие на поводке, сорвались с него разом и затопили сознание непроглядной чернотой. Ибо с выцветшей от времени черно-белой фотографии на нее ясными глазами смотрел Джеймс Бьюкенен Барнс. Человек, которого она похоронила и оплакала в далеком 1945 году. Неизвестно, сколько прошло времени, подсознание вовсю вопило, что промедление чревато неприятностями, но Элис никак не могла оторвать глаз от, казалось, давно похороненного в недрах памяти, лица. Все-таки справившись с эмоциями, она смогла осознать смысл в скупом тексте на давно забытом родном языке, сопровождавшем фото. Написанное гласило, что полумертвого Барнса обнаружила поисковая группа советской ячейки ГИДРЫ, сотрудничавшей после войны с Арнимом Золой, успешно избежавшим трибунала и продолжившим свою работу над созданием суперсолдат. В 1972 году, когда Зола отошел в мир иной, его единственный удачный эксперимент остался в криогенном сне на базе в Сибири, но периодически подвергался активации для выполнения определённых задач. И теперь он перебазирован вашингтонским подразделением для выполнения особо важных работ. Дальше шли научные выкладки, из которых Элис смогла понять одно — человека, которого она знала, больше не существует. Как ей удалось добраться до дома, девушка помнила смутно. Выбираясь из подземной штаб-квартиры, она держала себя в руках, но дома позволила своим эмоциям выплеснуться наружу. Боль была настолько сильной, что практически не давала дышать, хотелось просто заорать в пустоту, чтобы хоть немного унять бушевавшую внутри бурю. В голове пойманной птицей снова и снова бились одни и те же слова: — Я тебя помню. Но это невозможно. Когда закончилась война, тогда еще только набиравший силу Щ.И.Т. предложил потерянной и страдающей Элис единственную подходящую ей работу. Она согласилась, понимая, что альтернатив для нее нет. И умерла. Как умирала впоследствии еще не один раз, для того, чтобы снова возродиться, с новым именем, биографией и внешностью. Элис прошла в ванную и уставилась на свое отражение в зеркале. Вполне симпатичное лицо, кто-то даже посчитал бы его красивым. Прямой нос, высокая линия скул. Один из множества ее обликов, создаваемых талантливыми хирургами каждый раз, когда ее отправляли на новое задание. Она давно не помнила, как выглядела на самом деле. Ее истинное лицо стерлось из памяти под грузом прожитых лет и чужих жизней. Прежними остались только глаза пронзительно яркого изумрудного цвета. Барнс не мог ее помнить, особенно, если написанное в досье правда, и ему неоднократно стирали воспоминания. Но что, если очнувшись, он каким-то сверхъестественным способом ее узнает? Тогда вся ее многолетняя диверсионная работа закончится пулей в затылок и печью крематория. Но отчаянная, глупая надежда, что слова, сказанные там на мосту что-то значат, не позволяла его оставить. Только не теперь. Горячие слезы двумя тонкими дорожками все-таки предательски потекли по щекам. Элис мотнула головой, пытаясь совладать с собой и с удивлением обнаружила, что держит в руке залитые кровью стеклянные обломки. То, что осталось от некогда стильной синей раковины, с немым укором смотрело на нее растрескавшимися щербатыми краями. Кровь капала с пальцев на кафельный пол, грозя залить всё вокруг. Чёрт, ей надо лучше контролировать свои эмоции. План дальнейших действий внезапно ярко и четко всплыл в голове, но для этого ей нужны спокойные нервы. Элис шмыгнула носом и закинула обломки в оставшуюся часть раковины. Достала здоровой рукой из аптечки пузырек с перекисью. Регенерация сделает свое дело, но до завтра этот процесс не завершится. Объяснять всем любопытным, как она умудрилась так глубоко порезать руку, девушка желанием не горела. Она решительно пошла на кухню и накрутила мощность в духовом шкафу, после чего совершенно спокойно открыла дверцу и обхватила раненой рукой раскалившуюся решетку. Боль копьем пронзила затылок, но так и не смогла превзойти ту, что сейчас рвала в клочья ее сердце. Девушка нашла в аптечке противоожоговую мазь, потом аккуратно замотала бинтом поврежденную конечность. В лаборатории все знали об увлечении заместителя начальника подразделения кулинарией, поэтому история про обожженную коварной духовкой руку будет выглядеть более правдоподобно. Но что делать дальше? Элис еще не знала, что волею судьбы всё случится само, причем гораздо раньше, чем она могла себе представить.