70 лет одиночества

«Можешь забыть меня, но это не значит, что меня не существует» Ч.Паланик

Вашингтон, 2010 год Очень скоро относительно спокойная жизнь медблока превратилась в настоящий хаос. Посторонние люди в спецодежде, шастающие без конца через коридор, вереницы непонятного оборудования, перетаскиваемого туда-сюда и постоянные вызовы персонала на минус пятый медленно, но верно доводили Элис до точки кипения. Когда ее ассистента вызвали второй раз за утро, девушка не выдержала. Кипя праведным гневом, она влетела в кабинет к Хартманну и, уперев руки в бока, сразу пошла в наступление, даже не удосужившись поздороваться: — И как долго будет продолжаться беспредел в моем отделении? Отто Хартманн, пожилой сухопарый немец с длинным породистым носом, вздрогнул от неожиданности и, вернув на переносицу съехавшие очки, воззарился на коллегу: — О каком беспределе идёт речь? — О самом настоящем. По моим стерильным коридорам шатаются чужие люди, грохочут своими железками, а у меня, вообще-то, охранительный режим! — Элис, ты же знаешь, на минус пятом всего один лифт. И кроме как через медблок, по-другому туда не попадешь. — А мои сотрудники? Их вызывают туда по нескольку раз в день! Вы же знаете, для чего нужна дисциплина, Отто? Откуда я могу знать, действительно ли они работают или шляются по своим делам, прикрываясь якобы вызовом? Может, все-таки поделитесь информацией, какого чёрта вообще происходит? Хартманн вздохнул. Снял очки, сунул их в нагрудный карман халата, потом полез куда-то вглубь стола и протянул Элис уже знакомую ей потрепанную бумажную папку. Пришлось прочитать и изобразить удивление. Хартманн расплылся в довольной улыбке: — Это гениально, правда? Зола просто превзошел сам себя! Элис недоверчиво протянула: — Выглядит как научная фантастика. Начальник поднялся с кресла, забрал из ее рук папку и жестом пригласил следовать за ним. — Пойдем. Действительно, было недосмотром с моей стороны сразу не ввести тебя в курс дела, к тому же тебе все равно в перспективе с этим работать. Поэтому я покажу. Элис потребовалась вся ее выдержка, чтобы не выдать свое волнение, пока она шла вслед за начальником. На минус пятом вовсю кипела работа: грохотали перфораторы и молотки, рабочие тянули провода, пахло пылью и горелой изоляцией. Элис огляделась: — Что здесь будет? Хартманн, размашисто шагая мимо работающих людей, пояснил: — Часть помещений уже отведена под установку контроля памяти, ее закончат собирать на днях. Наконец-то у нас появится возможность полноценно продолжать эксперименты, которые так успешно начал доктор Зола. Остальное переоборудуют под отдельную лабораторию и жилой блок. — Для кого? Хартманн набрал длинный код на массивной, обитой листами железа, двери и распахнул ее перед девушкой: — Для него. За металлической дверью обнаружилась еще одна, стеклянная, которую Хартманн открыл карточкой. В ослепительно белом помещении, среди снующих лаборантов в белых халатах, кучи мониторов и незнакомых приборов, стояла серебрящаяся инеем и опутанная проводами криокапсула. В смотровом окошке капсулы, в свете холодной голубоватой подсветки чему-то хмурился в своем вынужденном сне Джеймс Барнс. Хартманн увлеченно рассказывал о выдающемся интеллекте Арнима Золы, его гениальных, опередивших время, изобретениях, о том, как криокапсула сохраняет жизненные процессы, не повреждая клеточный состав, что с помощью таких капсул и стирания памяти можно создать послушную и непобедимую армию, о которой так мечтала ГИДРА в сороковые. Элис хорошо если уловила половину смысла его слов. Она, не отрываясь, смотрела на почти забытое лицо, поражаясь тому, что он практически не изменился, только обзавелся длинными волосами, шрамом на левом виске и мелкими морщинками в углах глаз. Видимо, комбинация сыворотки и заморозки остановила процессы старения, оставив его тело практически неизменным со времен войны. А что стало с разумом, девушка боялась даже предположить. Не отводя глаз от Барнса, она постаралась сфокусироваться на, по-прежнему продолжавшем вдохновленно вещать, Хартманне: — … Доктор Зола опробовал механизм избирательного стирания памяти, так чтобы превратить человека не в беспомощного овоща, а удалить лишь определенные фрагменты, оставив необходимые навыки. Потом при помощи специального кода происходит программирование человека на выполнение запланированных задач. — А что происходит с психикой программируемого? — переспросила Элис. — Он становится просто киборгом, слепо следующим указаниям? Или скатывается в инстинктивное поведение, как животное? Хартманн задумчиво постучал себя по подбородку дужкой от очков. — Тот, кого ты видишь перед собой — единственный на данный момент, кто выдерживает подобные манипуляции. Остальные эксперименты либо сходили с ума, либо становились неуправляемо агрессивными и подвергались утилизации. А так он подчиняется приказам, если судить по документам, но определенные проблемы возникают — вспышки гнева, попытки нападения на персонал. В любом случае, мы поймем, с чем конкретно имеем дело только тогда, когда придет время его размораживать. После последнего задания ему провели цикл чистки памяти, так что придется быть готовыми ко всему. «Цикл чистки памяти… Значит ли это, что Элис так и не узнает, что он хотел сказать тогда в Одессе? Осталась ли в его мозгу хоть маленькая частичка воспоминаний о ней? Или тот проблеск, его слова, что он ее помнит, были единственными, выжженными безжалостной машиной из его головы? Возможно ли хоть что-то восстановить?» — Интересно, ему снятся сны? — внезапно спросила Элис. Хартманн недоуменно посмотрел на коллегу. Обычно она проявляла не слишком много эмоций: сарказм, недовольство, иногда даже гнев, но сейчас на ее лице была написана какая-то отрешенная печаль. Он пощелкал клавиатурой на одном из мониторов и глядя на экран, кивнул: — Если судить по биоэлектрическим потенциалам мозга, в принципе, подобное возможно. Но что может сниться человеку, память которого о своей личности полностью удалена? Элис пожала плечами, возвращая на свое лицо прежнее спокойное выражение. Подошедший лаборант позвал Хартманна к себе и тот, извинившись, отошел в другой конец комнаты, оставив девушку наедине со спящим в криокамере Солдатом. Она снова и снова рассматривала его, пытаясь понять, как он выжил, и что творится в его душе. Есть ли она вообще у него — душа? Сама Элис в минуты полного раздрая неоднократно мечтала забыть все те ужасы, которые ей довелось пережить за свое долгое существование. Но у нее имелась одна привилегия, которую никто не смог отнять — привилегия осознания, кто она такая. Барнс, в отличие от нее, этого был лишен. И еще неизвестно кто из них жил в большем аду — Элис, носившая в себе груз памяти за все годы своей жизни, или Солдат, вообще не имевший воспоминаний. *** Поскольку напрямую проектом Элис не занималась, о дате разморозки она узнала практически случайно и, естественно, от вездесущей Эвелин Брайт. Суеты в этот день творилось больше обычного, поэтому Элис закрылась в своем кабинете и усердно делала вид, что пытается работать, хотя всё натурально валилось у нее из рук. Когда в дверь постучали, девушка оставила бесплодные попытки сделать хоть что-то и крикнула: — Входите! В приоткрытую дверь просунулась улыбающаяся физиономия Брока Рамлоу. — Привет, док! Идешь вниз? Элис удивилась: — Зачем? Там и без меня толпа народу, в том числе и твои орлы. Вот если кому-то из них настучат по голове, тогда позовете, а так у меня там работы нет. — Ну как знаешь. Если передумаешь… — Спасибо, но нет. У меня и так куча дел. Рамлоу пожал плечами и скрылся за дверью. Элис тяжело вздохнула, потерла пальцами переносицу и взялась за документы. И тут же поняла, что некоторых бумаг не хватает. Чёртов Картер, опять не вернул файлы. Девушка взяла телефон и набрала номер лаборатории, но трубку никто не взял. Чертыхнувшись, Элис набрала мобильный. После нескольких длинных гудков раздался возбужденный голос: — Да, доктор Старлинг? — Картер, чтоб тебя, сколько раз я просила тебя возвращать бумаги на место? Немедленно иди ко мне в кабинет и принеси последние данные по испытуемым, иначе сдам Хартманну за расхлябанность. Голос ассистента зазвучал виновато: — Процесс разморозки почти завершен, я не могу сейчас выйти, у меня всё с собой на флешке, я… Элис вздохнула: — Ладно. Я сейчас за ней спущусь. Но в следующий раз получишь выговор, ясно? — Всё понял, доктор Старлинг. Отключив связь, Элис выдохнула и встала из кресла. Видимо, отвертеться ей не получится, как бы она не пыталась. На минус пятом царило оживление — люди Рамлоу с автоматами стояли по периметру, лаборанты суетились вокруг криокапсулы, Хартманн из-за стеклянного окна раздавал указания. Картер Ли, увидев Элис, поспешно подбежал к ней, держа наготове флешку. Девушка не стала заходить за стеклянную дверь, даже не повернула голову в сторону капсулы. Ей хотелось постыдно сбежать, хотя она прекрасно понимала, что уже погрязла в этом деле, и рано или поздно они все равно столкнутся с Барнсом лбами. Ей было страшно. В ее воспоминаниях жил сильный духом, неунывающий обаятельный парень, а чему сейчас предстояло выйти из заморозки, она даже боялась предположить. И это причиняло почти физическую боль. Элис уже шагнула в открывшуюся дверь лифта, когда за спиной раздались хлопки выстрелов и отчаянные крики. Времени на рефлексию не осталось. Девушка бросилась обратно, впопыхах не попадая пальцами в кнопки замка. Что творилось в помещении увидеть не получилось — искореженная, треснувшая стеклянная дверь была густо покрыта кровью. Элис толкнула ее плечом, отодвинув в сторону неподвижное тело в белом халате, которое дверь, видимо, и повредило. Одного взгляда на неестественную позу хватило, чтобы понять — этот человек уже не жилец. Для очистки совести Элис проверила пульс, убеждаясь в своем выводе, после чего перешагнула труп и практически столкнулась с Рамлоу. Тот перегородил дорогу и махнул рукой: — Уходи отсюда, док. Этот псих не в себе. Мы с ребятами попробуем его скрутить. Элис осторожно выглянула из-за его плеча, оценивая ситуацию. В помещении словно прошел ураган — разбитые мониторы, перевернутые столы, разорванные провода. У стены лежал еще один явный труп в форме, двое бойцов были ранены, но похоже живы. В дальнем углу сбились в кучу не попавшие под раздачу медики, их белые, как мел, лица выдавали перманентный ужас. За стеклянной перегородкой Хартманн, походу, лежал в глубоком обмороке. А в центре всего этого разгрома, припав на одно колено, настороженно озирался виновник произошедшего, явно настроенный убить любого, кто попробует к нему приблизиться. Рассредоточившиеся по периметру бойцы Рамлоу держали Солдата на прицеле автоматов, но судя по подрагивающим дулам, им тоже было не по себе. Они смогли бы смять его количеством, но это вряд ли обошлось бы без жертв, поэтому пока желающих не находилось. Рамлоу изумленно поднял брови: — Эй, ты что задумала? Элис быстро расстегнула пуговицы и сунула скомканный медицинский халат ему в руки: — Силой вы тут ничего не добьетесь. Попробую с ним поговорить. — Ты с ума сошла? — Надеюсь, что нет. Девушка поднырнула под его руку и, увернувшись от попытки ее удержать, сделала несколько шагов к замершему Солдату. Опустилась на колени, чтобы их лица находились на одном уровне. Мужчина напряженно следил за ее движениями, готовый в любую секунду защищаться. Элис видела, что он дезориентирован и не понимает что происходит, но убьёт любого, кто попытается ему навредить. Девушка подняла ладони перед собой, показывая что безоружна, и спокойно произнесла: — Я доктор Элисон Старлинг. Вы понимаете меня? Солдат внимательно осмотрел ее с ног до головы и едва заметно кивнул. Элис продолжила: — Вы долгое время спали и сейчас немного растеряны. Это нормально. Мы находимся в медицинском блоке, эти люди не причинят вам вреда. Они должны осмотреть вас, чтобы убедиться, что все процессы в организме восстановлены. Ясно? Еще один кивок. Прищуренные серые глаза метнулись в сторону от Элис. Та догадалась. Не теряя зрительный контакт, она слегка повернула голову и позвала: — Рамлоу! — Да? — Прикажи своим людям убрать оружие. — Ты совсем обалдела что ли? — Делай, что говорю! Голос Рамлоу зазвучал угрожающе: — Эй, вообще-то главный тут Хартманн, и подчиняюсь я ему. — Хартманн сейчас не в том состоянии, а следующая по должности здесь я. Так что кончай препираться и выполняй! Краем глаза Элис увидела шевеление, и автоматчики отступили. Что ж, Рамлоу потом ей это припомнит. Девушка снова переключила всё свое внимание на Солдата. Напряжение заметно снизилось, и Элис предприняла следующее действие. Она плавно приблизилась к нему еще немного и продолжила: — Вам нужно пойти со мной. Если вы будете вести себя спокойно, мы обойдемся без оружия и рукоприкладства. Так же будет лучше для всех, правда? Солдат немного помедлил и поднялся на ноги. Элис слегка замешкалась, глядя на него снизу вверх. После Одессы она решила, что он показался ей огромным, потому что ее приложило головой, но сейчас стало понятно, что глаза ее тогда не обманывали. Сочетание сыворотки Золы и многолетних тренировок сделали Солдата совершенной машиной для убийств, и от былого худощавого Барнса не осталось ни следа. Элис встала и жестом пригласила Солдата следовать за собой в смотровую, попутно бросив испепеляющий взгляд на остолбеневших сотрудников. Те, поняв намек, вспомнили, зачем они все-таки здесь находятся и засуетились с пробирками и аппаратурой. Солдата усадили в кресло, в подлокотники которого вмонтировали наручники, и только когда они защелкнулись на его руках, Элис позволила себе выдохнуть. Пора было уходить, но она никак не могла оторвать глаз от сидящего перед ней мужчины. Сейчас, когда его ярость спала, он напоминал безвольный манекен, тупо разглядывающий стену перед собой. Ни на Элис, ни на суетящихся вокруг людей он не реагировал, словно и не устраивал кровавого побоища пару минут назад. Элис аккуратно попятилась к двери и вышла обратно в разгромленную криокомнату. Там уже старательно сгребли в одну кучу разбитое оборудование, раненых унесли, а трупы накрыли покрывалами. Рамлоу, сцепив руки на пояснице, кивнул в их сторону: — К тебе наверх? Элис поморщилась: — Да. Нужно придумать им легенду, аварию какую-нибудь или хоть пьяную драку, неважно. А мы уже приведем тела в соответствие. Справишься? — Конечно. Командир помолчал, потом с видимым уважением протянул: — А у тебя оказывается есть яйца, док. Не ожидал. Элис махнула на него рукой и поспешно убралась в коридор, гадая, каким боком впоследствии всё произошедшее может ей выйти.