70 лет одиночества

Бухарест, некоторое время спустя. Закономерно, ничего не изменилось: снующие машины, припозднившиеся пешеходы, запахи выхлопных газов и готовившейся через улицу картошки фри. Лежащий рядом на парапете телефон прекратил воспроизводить музыку, коротко тренькнул, моргнув экраном. Элис открыла пришедшее сообщение. «У нас глухо. Отпишись завтра, если нужно встретить в аэропорту. Доброй ночи.» Она закрыла вкладку, опустила аппарат на место, невольно улыбнувшись. Стив до сих пор не привык к мобильникам, делегируя переписку Сэму. Ничего, освоит со временем. С новым другом ему несказанно повезло. А вот касательно старого… Из динамиков раздались бодрые гитарные переборы. «В поисках, я в поисках Другого выхода, но я не могу избежать этого. Держу, я держу Наш мир в своих руках, можешь ли ты, пожалуйста, это понять?» Элис вздохнула, открыла бумажный пакет с вишневыми круассанами, отпила глоток кофе. Роджерс и Уилсон не отступятся. Проблема в том, что никто не знает, в каком сейчас Барнс состоянии. Значит, он может быть где угодно. А мир достаточно большой. Они перетряхнули все возможные места, которые смогли вспомнить или придумать исходя из возможностей ГИДРЫ. Безрезультатно. После очередной неудачи Элис осенила абсурдная мысль — а что, если? Опытный агент всегда знает способы покинуть страну незамеченным — от проезда зайцем на торговом морском судне, до банальной взятки частному пилоту. Озвучивать коллегам свою идею она не стала. В глубине души тлела надежда, что Зимний Солдат вспомнит важные моменты своей жизни и вернётся туда, где ему было хорошо. Арка Бухареста значилась последним пунктом. Элис приходила сюда уже третью ночь подряд, сама не зная, зачем продолжает бесполезные попытки. Она поджала под себя ноги, не беспокоясь о зияющей внизу пустоте. Промурлыкала под нос, подпевая звонкому вокалу: «Станешь ли ты Моим здравым смыслом, самой моей сутью, Чтобы я оставался самим собой? Будешь ли ты Всем для меня, моим вечным врагом?» Утром бывший агент наберется храбрости и посетит ту служебную квартиру ГИДРЫ, в которой когда-то останавливалась. Убедится в её пустоте, после чего купит билет на самолёт и вернётся в Вашингтон. Щ.И.Т.а больше нет, но остаются нуждающиеся в помощи пациенты, которых она не оставит. Переедет в собственный дом, разобьёт сад, заведёт собаку. Может даже купит пресловутый «Корвет». Попробует жить нормальной жизнью… Внизу погасли фонари, сделав звезды чётче и ярче. Из-за горизонта выплыла давняя знакомая, неизменно присутствующая на небосводе, как напоминание обо всех преступлениях её зловещей тезки. Элис отсалютовала Гидре стаканом с кофе. — Мы победили. Пусть не той ценой, на которую рассчитывали, но люди свободны хотя бы от твоей заразы. Гидра переливалась, подмигивала, будто живое существо. Становилось холодно. Пора уходить. Элис спрыгнула с парапета, разминая ноги и отряхиваясь от липкой сахарной пудры. Сгребла пустой стаканчик, салфетки, сунула в пакет. Со стороны лестницы раздался едва уловимый скрип. Кто-то заметил движение на арке и вызвал полицию? Нет, видимость отсюда превосходная, патруль не прошёл бы незамеченным. Неужели? Дверь на крышу плавно распахнулась. Сердце громко забилось о ребра, рикошетом отдавая пульсом в виски. Фигура шагнула навстречу. Что-то в нем изменилось. Не внешне, нет. Те же длинные волосы, непослушно норовившие упасть на лицо. Мощная широкоплечая фигура в джинсах и тёмной куртке. Слегка отблескивающий металл бионической ладони. И изученные до мельчайшей черточки серые глаза, не пригвождавшие привычной жестокостью. А потом Зимний Солдат улыбнулся. Неуверенной, но открытой, искренней и широкой улыбкой, от которой у Элис подкосились ноги. Улыбкой Джеймса Барнса. — Как-то это странно, — тихо произнес он. Элис нашла в себе силы отозваться: — Что именно? — Наша жизнь. — Ты что-то вспомнил? Баки медленно подошёл к ней. Опустил взгляд на покачивавшийся на груди поверх футболки подаренный им кулон. И прошептал: — Я помню всё. Элис покачнулась. Сильные руки тут же поймали её за плечи, удерживая на месте. А голос продолжал звучать, пробираясь глубоко под кожу: — Я всегда чувствовал, кто ты. Та самая девушка из моих снов. Считал это абсурдом, заскоками больной психики, пытавшейся соединить иллюзии с реальностью. А теперь я знаю, что несмотря ни на что, интуиция не подвела. Слезы начинали туманить взгляд. Элис потянулась ближе, не встретив сопротивления, положила руки на грудь Джеймса, ощущая под пальцами идущее от него тепло. — Поэтому ты пришёл сюда? — Наверное. Я натворил много гнусных вещей. Стал убийцей против воли. Изменился до неузнаваемости. И только осознание того, что где-то можешь существовать ты, не дало мне свихнуться окончательно. Я же обещал вернуться. Правда, очень сильно опоздал. — Ты чертовски, просто вопиюще сильно опоздал, — улыбаясь сквозь слезы, согласилась Элис. — Я тоже уже не та наивная девочка, провожавшая тебя в бой, а матерая психопатка с кучей шрамов и ночных кошмаров. Семьдесят долбанных лет. Тянет на антирекорд. Его лицо оказалось совсем рядом, тёплое дыхание коснулось губ. В уголках больше не обжигающих морозом глаз собрались весёлые морщинки. С напускной обреченностью Баки констатировал: — Тогда остаётся одно — раз мы стали другими, придётся знакомиться заново. Как тебе такой вариант? — Звучит неплохо. Начнем прямо сейчас? Руки, по которым Элис успела соскучиться, скользнули за спину, прижимая смелее. Её собственные ладони переместились выше, убирая в сторону мешавшие волосы, цепляясь за жёсткую щетину на любимом подбородке, большие пальцы погладили нижнюю губу, тут же снова изогнувшуюся в улыбке. Набрав в грудь воздуха, Элис слегка отодвинулась, чтобы видеть лицо Джеймса целиком, и медленно произнесла: — Ну здравствуй, Джей. Не моргая глядя на единственную женщину всей своей жизни, он так же медленно ответил: — Здравствуй, Лиза.