70 лет одиночества

Лабиринтами закрученными Да путями неизученными, Переулками немыслимыми, Чтоб никто тебя не выследил. Так беги уж хоть на согнутых, Ты животное особенное, К дикой жизни приспособленное В развороченном раю. Пикник

Вашингтон, наши дни Умение в любой, самой патовой ситуации не показывать истинные эмоции неоднократно спасало Элис жизнь. Не подвело и на этот раз. Пирс внимательно всматривался в её лицо, надеясь разглядеть растерянность. Страх. Панику. Ничего. Она молчала. Таким личностям, как Александр, необходимо показывать власть прилюдно, пусть воспользуется моментом своего триумфа. Он не стал упускать возможность. Элис подняла глаза, когда директор подошёл ближе, театральным жестом извлекая из кармана сложенный трубочкой лист бумаги. Следом ввалился Рамлоу, сопровождаемым агентом Роллинсом и парой бойцов. Отто Хартманн сокрушенно качал головой, гремя чем-то на лабораторном столе вместе с растерянно оглядывавшимся Клифом Орсоном. Да хоть пусть целый взвод приведут, не важно. Важен лишь один человек, чеканящим шагом показавшийся последним. Зимний Солдат. Отрешенный, безэмоциональный и совсем чужой. Пустая оболочка с потухшим взглядом, лишенная эмоций и жизни. Самый страшный вариант развития событий из всех предполагаемых. — Даже не спросишь, где именно прокололась? — поднял бровь Пирс, склоняя голову. Элис не отреагировала, продолжая смотреть на Солдата. Оппонента распирало от желания подчеркнуть свое превосходство, он и так выскажется, зачем тратить время на лишний разговор? Директор поджал губы и кивнул. — Молчишь. Ладно, у меня есть немного времени, расскажу. — Он поднёс листок ближе к лицу и прочитал, — Элисон Диандра Старлинг, тридцать шесть лет, бывший агент Щ.И.Т.а, участник неудавшегося эксперимента по созданию сверхлюдей, врач-хирург по образованию, родители погибли в морском круизе, братьев-сестёр-детей-мужей нет, способности незначительны и нестабильны, практического интереса не представляют. Знаешь, что из этого правда? Ни-че-го. Тебя хорошо прятали, согласен. Но Зола всегда чувствовал, что его объект 77 жив. Говорил: — «Эта девчонка слишком упряма, чтобы умереть.» Продолжал искать, даже став электронным разумом. С помощью изобретенного алгоритма в том числе. Но недоработанная и несовершенная программа не могла переварить такое количество людей быстро. В том, что Щ.И.Т. тебя не отпустит, Зола был практически уверен. Пирс знакомой акульей повадкой начал вышагивать вокруг обездвиженной девушки, помахивая листком в воздухе. Вкрадчиво продолжил: — ГИДРА всех сотрудников предпочитает держать в поле зрения. Работая тут, ты прекрасно играла свою роль. Возможно, Зола ничего бы и не нашёл. Но случайно произошло то, чего никто не ожидал. Помнишь Одессу пять лет назад? «… Одесса, две тысячи девятый. Неудачная миссия по вывозу ядерного инженера. Смертельная угроза, нависшая над агентом Романофф, вынудившая на безрассудный бросок в пропасть. Холод безжалостной бионической руки и бесконечное равнодушное ничто в завораживающих серых глазах. Голос, лишённый малейших оттенков эмоций, и от того оставшийся неузнанным…» Конечно, она помнила. — Вижу, не забыла, — довольно ухмыльнулся Пирс. Подошёл к Солдату, панибратски похлопал по плечу. Тот не шевельнулся. С таким же успехом можно пытаться сдвинуть стену. Директор смерил его взглядом и повернулся обратно. — Он, сам того не подозревая, заставил нас присмотреться к тебе. После вашей встречи на мосту, наше агрессивное, но вполне послушное оружие как с цепи сорвалось. Всё твердил, что твои глаза ему знакомы. Напал на командира, стал неуправляемым. Само собой, очистка памяти и повторная кодировка привели его в прежний боевой режим, но вызвавшая столь бурный интерес персона привлекла определённое внимание. Биографию Фьюри наверняка чистил лично, придраться не получилось. Но не зря Арнима Золу считали гением. Его алгоритм вычислил несостыковки в досье агента Старлинг. Что касается самого нашего главного умника — он сразу уверовал, что на правильном пути. Пластические операции — великое изобретение человечества, но твои глаза действительно уникальны. Зола говорил, что никогда таких не видел. Усовершенствованный алгоритм с большой долей вероятности определил, Элисон Старлинг — действительно та, кого мы ищем. Оставалось только подтвердить догадки маленьким нюансом. Слабость, сковывавшая тело, никак не хотела проходить, висок пульсировал тупой болью. Элис покосилась на правый локоть, увидела в сгибе узкий белый пластырь и поняла. В бессознательном состоянии ей ввели какой-то транквилизатор, скорее всего из предназначенных для усмирения Зимнего Солдата. Хартманн подозвал Пирса к столу и забормотал, активно жестикулируя. Лицо Рамлоу искажала ненависть, но он оставался на месте. Элис тщетно заставляла себя думать. Ситуация казалась безвыходной, в мозгу образовалась полная мешанина, ещё и левый глаз по ощущениям начал заплывать. В дверь ввинтился худой сержант, отдал честь и что-то тихо доложил Пирсу. Поблагодарив, тот сказал уже громче: — Отто! Продолжай как договаривались. Когда я вернусь, она должна быть готова. Элис сиплым из-за помятого горла голосом спросила ему в спину: — Каким нюансом вы подтвердили свою догадку? Пирс развернулся и демонстративно посмотрел на часы. — Я надеялся на этот вопрос, так и быть, отвечу. Арним сокрушался, что его дневники, предназначенные для последователей, оказались уничтожены, поэтому надиктовал их заново инженеру, помогавшему ему освоиться в новой, компьютерной жизни. Инженер, ревностный адепт учения ГИДРЫ, бережно хранил доверенную информацию и перед уходом на пенсию отдал пришедшему на замену сыну. Нейту Расчеку. Нас эта седая старина до поры до времени не интересовала. Смысл записей о человеке, пусть и с особыми умениями, если он давно умер? Мы знали, где младший Расчек хранит дневник Золы. Тебе поручили изъять все наработки нашего блудного фармаколога, которые и были успешно доставлены. Кроме дневника. Ты не рискнула светить его. И этим забила последний тоненький гвоздик в крышку своего гроба. А дальше, дело техники — наблюдать, когда вы максимально сблизитесь с Солдатом, затем просто воспользоваться кодировкой. Ведь Лиза не смогла бы дистанцироваться от человека, за которого в плену готова была рвать всех на лоскуты? Нет, конечно. Отдам должное — ты разболтала до обидного мало. Слежка тоже существенных подвижек не дала. Твои передвижения разнообразием не отличались, а попытка пасти Солдата после Сибири закончилась членовредительством. Наш боец как оказалось, очень не любит ходить с эскортом… «Так вот что случилось после Филадельфии. Барнс просто ликвидировал посланных за ним ищеек.» … — Но этих мелочей хватило. А теперь мы с Отто придумали тебе отличное применение, в духе нашего вдохновителя Золы. Раз у нас в наличии «нулевой пациент», почему бы не использовать его по назначению? Два Зимних Солдата лучше, чем один, верно? Сотрем память, поместим в криостаз, а когда подготовим кодировку — сделаем агенту отличную напарницу. А теперь я ухожу. Геликарриеры начинают взлет, не хочу пропустить это зрелище. Увидимся в твоем новом, прекрасном воплощении. Не разочаруй. — Вы чудовище, Александр. Это не зрелище, а истребление. — Кто бы говорил. Судя по биографии, ты тоже не выпускница церковного колледжа. Я хотя бы не прикрываюсь благими намерениями, как праведный Щ.И.Т. Признайся, тебя же мало интересовало, кого именно устраняла и за что? Десятки, сотни людей? Сколько их сгинуло якобы для спокойствия нации? Так что, по сути ты такое же чудовище. Смирись. Рамлоу! Выдвигаемся. — Вы обещали отдать ее мне, Александр, — процедил сквозь зубы командир. — Как же… — Сначала выполни задание, — резко осадил его Пирс, — а потом, когда лошадка присмиреет, делай с ней, что хочешь. Встретимся на объекте. И никаких вольностей. Она нужна целой и невредимой. Рамлоу подождал, пока директор скроется за дверью, и подошёл, презрительно дернув верхней губой. — Я же говорил, внимательней смотри по сторонам, док. Ты пожалеешь, что отказывала мне столько раз. Наступило время мести. Элис вложила в ответ все свое презрение. — Да, великий Брок Рамлоу горазд воевать со связанными врагами. Солдату навредить сам побоялся, дружков подговорил. А знаешь, мне даже понравилось убивать этих халдеев. Особенно твою подружку Лею. Жаль, сдохла быстро, не мучилась. — Сучка! Я чувствовал, без тебя там не обошлось! Рамлоу замахнулся. Элис могла при желании отклониться, смягчить силу удара, но не стала этого делать. Она снова посмотрела на Зимнего Солдата, пытаясь разглядеть в пустых ледяных зрачках хоть малейший проблеск чувств. Скулу обожгло резкой болью, голова мотнулась в сторону. Барнс не дрогнул ни единым мускулом. Во рту после прикосновения языком к разбитой губе появился противный привкус крови. Чёрт, опять по многострадальному месту, теперь точно шрам останется. — Что только подтверждает мой тезис, — сплюнув на пол розовую слюну, спокойно отметила она. Рамлоу навис сверху, стиснул её предплечья прямо над наручниками и язвительно произнес: — Жаль, что тебе сотрут память, не поймёшь, за что именно страдаешь. Но меня и такой вариант устроит. Ты теперь моя собственность, Лиза. Пусть эта мысль греет тебя до обнуления. Не скучай. Он распрямился и коротко приказал: — Кейл, Стивенс, до моего возвращения — глаз с неё не спускать, — и уже Солдату, — за мной. Элис смотрела вслед, чувствуя, как единственный смысл её жизни уходит вместе с Джеймсом. Точнее, с Зимним Солдатом. Она потеряла ту связь, которую столько лет выстраивала. Джеймса больше нет. Дьявольская машина снова его забрала. Хартманн звякнул рядом металлическим лотком со шприцами. Обратился к Орсону, старательно игнорируя скованную коллегу: — Введешь последовательно препараты, как договорились. Отключится, пригласишь меня. А вы, — длинный тощий палец поочерёдно указал на охранников, — делайте свое дело и не мешайте. Начальник одернул халат и покинул лабораторию. На девушку он так и не посмотрел. Орсон повозился за столом, подошёл к креслу. Действие транквилизатора практически закончилось, и Элис прикидывала, в какой момент удобнее напасть. Она точно не знала, успеет ли применить силу до того, как получит инъекцию, но попробовать в любом случае стоило. Смиренно складывать лапки в ожидании уничтожения личности не в её натуре. Лучше уж вывести охранников на стрельбу и погибнуть. Дышать как надо получилось не сразу. Вибрирующие волны потихоньку начали подниматься к коже, готовые вырваться наружу. Орсон снял колпачок со шприца, повернулся спиной к двери, загораживая обзор. Отклеил край пластыря. Элис напряглась, готовая к броску. И в этот момент случилось непредвиденное. Клиф осторожно развернул шприц и выпустил содержимое себе в рукав. Проделал то же самое со вторым препаратом. Аккуратно пристраивая пластырь обратно, едва слышно шепнул: — Левый не починили. Она поняла, о чем речь. После того как Солдат выдрал наручники из кресла, тот, который держал бионику, упорно не хотел застегиваться до конца. Элис отмахивалась от просьб помощников о ремонте — самой ей фиксация пациента без надобности, а они работали с ним одни редко. Спасибо лени штатных инженеров — без постоянных напоминаний никто даже пальцем не пошевелил. Орсон бросил шприц в лоток и отошёл к столу. Зачем ему помогать разоблаченной предательнице? Ладно, об этом потом. — Эй, дружище, здесь есть кофе? — один из охранников, Кейл, указал в сторону кофемашины. Орсон кивнул, блеснув серьгой в ухе: — Да, пользуйтесь. — Не сваришь кружечку? — Я вообще-то не бариста, у меня своей работы с избытком, — резко и совсем на него не похоже ответил Клиф, — либо справляйтесь самостоятельно, либо сходите этажом выше к кофейному автомату. Она уснёт минут через десять, надо успеть сходить на склад. Он выразительно посмотрел в сторону кресла, давая пленнице понять, что обозначенный временной промежуток предназначался для нее и удалился. Кейл закатил глаза, недовольно вздохнул: — Эти умники совсем страх потеряли. Ладно, схожу наверх. Скоро вернусь. Стивенс, оставшись один, пару секунд прислушивался, убедившись, что все разошлись, медленно направился к пленнице. Его гримаса отражала весьма недвусмысленные желания. — У командира определённо странный вкус, — задумчиво протянул он, — не люблю худосочных девиц, но чем-то же ты его зацепила. Интересно, чем? Грубая мужская рука откинула волосы девушки, скользнула вниз по шее, оттянула воротник. Она едва не содрогнулась от отвращения, но справилась. Охранник, с выражением похотливого предвкушения запустил лапу под футболку, нахмурился, нащупав кулон. — Что за ерунда? — спросил он, крутя в пальцах камень. — Не твоё дело. Убери свои мерзкие ручонки, иначе пожалеешь, — нарочно нагнетая, прищурилась Элис. Оставались буквально ничтожные сантиметры, и ее удар достигнет цели. — Твой начальник желал оставить меня целой и невредимой. Или память слишком коротка, чтобы в ней отложился простой приказ? Стивенс сжал пальцы и дёрнул, пытаясь сорвать кулон. Безрезультатно. Чертыхнувшись, вытащил длинный армейский нож, приставил его к горлу Элис, второй рукой натянув шнурок, чтобы он чувствительно врезался в кожу. Хорошо. Ближе… — Дерзкая, — довольно ухмыльнулся он. — А такие мне как раз нравятся. Я не собираюсь тебе вредить. Мы чуть-чуть поиграем. Холодное лезвие плашмя прижалось к шее, острый кончик кольнул в месте, где пульсировала артерия. Ещё немножко… Стивенс не удержался и вместо того, чтобы срезать интересующее его украшение, опустил нож и потянулся к уху девушки. Для какой цели — осталось загадкой, потому что потерявший бдительность извращенец перешёл ту черту, которая требовалась для удачного рывка. Волна силы, окутавшая левую руку, сгладила неприятные ощущения, но все равно боль пронзила предплечье, когда наручник впился в плоть, прежде чем отскочить прочь. Не страшно. Элис перехватила нож у основания и, с размаху всадила врагу между рёбрами, вложив в удар всю свою ярость. Стивенс попытался отшатнуться, но пальцы, державшие кулон, не дали сделать это быстро. Еще удар. Хватка на рукояти ослабла, позволив завладеть оружием окончательно. Лезвие провернулось в ране, издав характерный скрежещущий звук металла о кость. Стивенс захрипел, завалился сверху, дёрнулся несколько раз и затих. Элис кинула нож за кресло, расположила поверженного врага поудобнее и принялась шарить по одежде, подбираясь к кобуре с табельным пистолетом. Где там этот Кейл со своим кофе? Если он задержится, кровь из ран натечет на пол, тем самым выдав случившееся. В тот же миг топот за дверью известил о приходе напарника. — Ну что за дела? — разочарованно протянул явившийся кофеман, защелкивая замок, — стоило отлучиться, ты полез на бабу командира. Отойди от неё, Брок тебе башку снесёт. Стивенс? Наверное, он что-то заподозрил. А может и нет. Два выстрела в голову отбросили его назад, приведя к быстрой смерти. Бумажный стаканчик с кофе отлетел в угол, залив своим содержимым белые кафельные плитки пола и стены. Элис спихнула с себя бездыханное тело, отстегнула второй наручник, попутно отметив, что в горячке не заметила, как поранила ладонь, когда хваталась за лезвие. Нашла в ящике бинт, замотала рану. Накинула на себя запасной халат Леи, висевший неубранным в шкафу, чтобы скрыть влажные бурые пятна на одежде. Действовала как робот, без чувств, без эмоций. Слова Пирса будто сорвали покров с ее прошлых жизней, обнажив все нелицеприятное нутро. Хотят жестокости? Она покажет. *** Хартманн едва не подлетел вверх в кресле, когда дверь его кабинета с жалобным скрипом бухнула о стену. Потянулся к телефону, но щелчок пистолета заставил замереть. — Не дергайся, — рыкнула Элис. Шеф тут же поднял ладони и шумно сглотнул, вытаращив глаза. Ещё бы. Видок растрепанной окровавленной фурии с разбитой губой, наливающимся фингалом и диким взглядом не располагал к непослушанию. Она ткнула пистолетом в монитор. — Пароль, живо. Доступ ко всем файлам. Трясущиеся пальцы опустились на клавиатуру. Хартманн сбиваясь и не попадая по клавишам кое-как ввёл цифры, опасливо косясь на дуло возле виска. Компьютер переварил данные и, моргнув, открыл искомые папки. — Отлично. — Мах пистолетом в сторону. — Сядь туда и замри. Она уселась в освободившееся кресло, перекинула оружие в другую руку и занялась пересылкой. Теперь можно не бояться, что маршрут отследят. Сегодня эта лаборатория перестанет существовать. А Роджерс и Романофф позаботятся о том, чтобы и ГИДРА тоже. Хартманн заерзал, подвигаясь к краешку стула. Пистолет тут же направился на него. — Сказала же, замри. Я с двух рук стреляю одинаково. — Что ты творишь, Старлинг? — То, что нужно было сделать давным-давно. Моргнул свет, под потолком зажглась ярко-красная лампочка. Это означало, за пределами кабинета все двери заблокированы, сотрудники заперты внутри, электроника отключена. Лишь компьютер начальника, с которого дана команда, оставался рабочим и сейчас передавал все свои самые грязные тайны прямиком в Щ.И.Т. Отлично, теперь последнее дело. Хартманн разглядел на медицинском халате девушки красные следы и выдохнул: — О Господи… — Не поздновато ли вспоминать Всевышнего? — откидываясь на спинку заметила Элис. — Раньше убийства вас не беспокоили. Мне необходимо ещё кое-что. Код от помещения с машиной-стирателем. — Все данные у директора Пирса, мы не имеем разрешения… — начал торопливо оправдываться Хартманн, но был резко оборван. — Хватит врать. Чистить мне память Пирс собирался дистанционно? Не испытывай моё терпение, Отто. Оно и так на исходе. Биометрия? — Отпечатки пальцев. — Уже лучше. Во всех здешних помещениях двухэтапная идентификация. Так что не держи меня за идиотку. Что ещё? — Голосовая. Всё-всё, больше ничего, точно! — Прекрасно. Тогда вам надо только пустить туда меня. — Исключено, Старлинг. В это помещение никто не имеет доступа, кроме ограниченного круга людей. Можешь оттащить меня туда волоком или пристрелить сразу, я не открою ту дверь. Машину приказано защищать. Ценой жизни если понадобится. — Жизни, говоришь… — протянула Элис, рассматривая свою ладонь с размотавшейся повязкой. Белый бинт покрылся бурыми разводами, из-под которых поступала свежая алая кровь. Чёрт, рана оказалась глубже, чем показалось сначала. По-прежнему болела голова и левая часть лица, куда приходились удары. Шеей удавалось шевелить с трудом, скула опухла. Странно, что кости целы. У Зимнего Солдата поставленный удар. С любой стороны. Элис встала, снедаемая единственным желанием — побыстрее закончить всю эту чудовищную постановку. Спокойно проговорила, не моргая глядя в расширившиеся от ужаса глаза теперь уже бывшего начальника: — Я не в той форме, чтобы тащить вас через два этажа и упрашивать. Видит Бог, много лет мне удавалось жить по-человечески. Идти на убийство только в крайних случаях, когда выхода нет. Но сегодня меня вынудили вспомнить, что работать можно по-другому. В одном Пирс действительно прав — я чудовище. Она обошла Хартманна, приставила пистолет к его голове. Фыркнула практически на ухо: — Неужели вы действительно считаете, что за годы работы здесь я не сделала ни одной записи вашего голоса? А касательно отпечатков пальцев… Хартманн понял, что именно произойдёт за секунду до того, как Элис совершила задуманное и с ужасом, написанным на лице попытался закричать, но мог только судорожно открывать рот. А перед тем как раздался хруст ломаемых костей предплечья, и сознание поглотила боль, он успел расслышать до оторопи спокойный голос: — Мы поступим проще. *** Металлическая конструкция со свисающими ремешками и проводами выглядела безобидно и донельзя нелепо. Мирная, спокойная. Словно не она искалечила жизнь Джеймса и уничтожила бессчетное количество подопытных до него и после. Порождение ослепленного безнаказанностью человеческого стремления подавлять и возвеличиваться. Элис провела ладонью по гладкому холодному подлокотнику. На краю виднелись вмятины — там, где металл бионики встречался с металлом опоры в попытке хоть немного заглушить боль. На поверхности отпечатались скользкие тёмные следы. Перед глазами хаотично пронеслись последние минуты: искаженные ужасом взгляды лаборантов сквозь внутренние окна запертых кабинетов, валяющиеся на полу охранники, беспрестанно моргающие аварийные лампы, режущие слух периодические взвизгивания сигнализации и собственное забытое жестокое лицо в стеклянных отражениях. Девочка Лиза, злой волей превращенная в безжалостного убийцу, свято верившая в то, что за годы работы врачом искупила грехи и выкорчевала из своей души ядовитые корни, поняла, что никакие добрые дела не изменят её природу. Искалеченное озлобившееся существо не станет снова чистым и добрым, как бы оно не пыталось. Сегодня она и не пыталась. Поэтому, оставив за собой кровь и хаос, Элис стояла перед машиной-стирателем, рефлекторно вытирая испачканные кровью руки о полы халата. Да, она помнила просьбу Фьюри сохранить чёртов агрегат. Только выполнять её не собиралась. Измочаленный халат полетел на пол. Сиденье показалось ледяным. На секунду Элис попыталась представить, что чувствовал Джеймс, раз за разом погружаясь в лавину страданий. Ее душа рвалась клочьями, стискивая горло и не давая дышать. Это не должно повториться. Ни с кем и никогда. Освобожденная сила победно взревела, жадно пожирая зелеными языками адское приспособление, деформируя, плавя и сжигая. Напор удавалось контролировать, отслеживая момент потери сознания. В планы не входило оставить на месте лаборатории дымящуюся воронку, исчезнуть с лица земли должна только машина. Пламя расползлось дальше, уничтожая компьютеры и остальное оборудование. Элис встала с превратившегося в бесполезный ком некогда смертельно опасного изобретения Арнима Золы. Она почему-то все ещё владела собой. Странно. Единственный раз, когда способности проявились в таком количестве, не отключив мозг, случился в сорок пятом во время безумного эксперимента, едва не стоившего Джеймсу Барнсу жизни. Краска на стенах почернела и потрескалась. С громкими хлопками взорвались мониторы. Пластиковые детали текли, изгибались, не к месту напоминая картины Сальвадора Дали. Мерзко пахло палеными проводами. Элис упала на колени. Глубоко вдохнула, приказывая бушевавшему урагану утихнуть. И он послушался, втянувшись обратно в её тело, оставив лишь легкое свечение на коже. С потолка с грохотом рухнула лампа в полурасплавившейся арматуре. Об пол рядом с руками разбилась крупная красная капля. Элис машинально провела пальцами под носом, ощутив непривычную сырость. Чёрт, такое с ней впервые. Прислушалась к ощущениям. Её силы смирно сидели внутри, охотно готовые вернуться по первому зову. Эмоциональный выброс как будто перещелкнул невидимый тумблер, превратив соседа в хозяина, наконец-то усмирив непокорное наследие предков. *** На опустевшем посту охраны громко вещал телевизор. За спиной ошарашенного репортера медленно разваливались прямо в воздухе некогда подававшие огромные надежды неприступные геликарриеры, знаменуя собой конец и ГИДРЫ, и Щ.И.Т.а. Где-то там схлестнулись в бою бывшие друзья Стивен Роджерс и Джеймс Барнс. Может быть, даже не поубивали друг друга. Или оба погибли под гигантскими обломками, заплатив жизнями за амбициозные неслучившиеся планы двух уже не великих военных организаций. Клиф Орсон неторопливо прибирался на лабораторном столе, не пытаясь выбраться из заблокированной комнаты, как остальные сотрудники. На негромкий стук ногтем по стеклу он поднял голову и спокойно подошёл к прозрачному окошку, улыбаясь смотрящей на него некогда начальнице и сразу отвечая на непрозвучавший вопрос. — Я знаю, зачем вы пришли — узнать мотивы моих действий. Всё просто. Я работал здесь за хорошую зарплату, а не за бредовые идеи мирового господства. И что бы вы не совершили, за это не стоит убивать. Элис внимательно посмотрела на лаборанта. — Хочешь, чтобы я тебя выпустила? Орсон усмехнулся. — Нет. Не нужно заключать сделку с совестью только потому, что последний поступок оказался хорошим. Да, я никого не убивал лично, но косвенно причастен к немалому злу. И лучше ответить за него и жить дальше спокойно, чем бегать от правосудия и бояться каждого шороха. Удачи вам. И… мне жаль, что с Зимним Солдатом случилось именно так. — Мне тоже. Прощай, Орсон. — Прощайте, доктор Старлинг. *** Столбы дыма расползались на внушительной высоте, видимые между высотными зданиями в стороне бухты. Люди показывали в небо пальцами, останавливали машины, чтобы поглазеть на происходящее. Лишь некоторые обращали внимание на странную девушку с разбитым лицом и в окровавленной одежде, сидящую на ступеньках старого, давно неиспользуемого здания банка, но предпочитали отвернуться и ускорить шаг. Элис набрала номер Фьюри на простом кнопочном телефоне, подобранном в лаборатории. Бесконечно усталым голосом отрапортовала: — Это Старлинг. Все файлы Хартманна у тебя. Лаборатория заблокирована вместе с персоналом. Присылай команду. Трубка помолчала, прежде чем осторожно спросить: — Эл, ты в норме? Что произошло? — Ничего. Я просто выполнила своё задание. Знаешь, где Барнс? — Они со Стивом оставались на геликарриере, когда тот рухнул в воду. Кэпа нашли на берегу, ему окажут помощь и отвезут в госпиталь. Рядом видели следы, удаляющиеся в район шоссе. Он жив, Эл. Мы его обязательно найдём. — Не найдёте. — Твой настрой мне не нравится. Может, все-таки объяснишь? — Пирса задержали? — Не совсем. Я его застрелил. При попытке нападения. — Ну хоть что-то радует. — Элис устроилась удобнее, опираясь спиной на прогретую солнцем колонну. Фьюри попытался спросить снова: — Старлинг, и все-таки… — Я устала, Ник. Смертельно, безбожно устала. Моя миссия окончена, так что я ухожу. Отправляй людей. Она сбросила звонок и выкинула бесполезный телефон куда-то рядом с урной. Закрыла глаза в ожидании прибытия спецов. " — Джей… Где бы не был, что бы не вспомнил… Надеюсь, там ты свободен…» Внутри на месте обуревавших эмоций простиралась только выжженная пустыня. Ни слез, ни сожаления. Ничего. Только пустота, как в одинокой могиле, в которую забыли положить мертвеца. *** Солнце гордо висело на изумительно-голубом небе, как на пасторальных открытках прошлого, но воздух чувствовался холодным. Нетипичная температура в данное время года. Зато под стать настроению. В кроне дуба копошились и попискивали птицы, нарушавшие торжественную тишину, присущую кладбищам. Элис стояла в тени густых листьев, прижимая к груди толстую бумажную папку и наблюдая в отдалении перемещения знакомых ей людей. Она не приходила сюда очень давно, но могильная плита практически не изменилась со временем. Выбитые в камне знаки предельно лаконично складывались в слова и даты: «Елизавета Милорадович. 18 ноября 1919 — 28 апреля 1952» Именно тогда, в апреле пятьдесят второго закончилась реальная жизнь и началась череда иллюзий и самообмана. Почему понадобилось более полувека, чтобы понять лежащую на поверхности истину? Наверное, не так она и умна, как себе представляла. Или просто очень хорошо владела самовнушением. Какая уже, в сущности, разница. — А говорила, к себе не ходишь, — раздался сзади знакомый голос. — До сегодняшнего дня так и было, — не оборачиваясь, пояснила Элис. — Я вообще-то шла на твою, но по дороге решила завернуть на огонёк, посмотреть на дерево. Я его сажала хилой веточкой высотой по пояс. А сейчас в одиночку ствол не обхватишь. Фьюри встал рядом, сложив руки перед собой. — Я понял, о чем ты говорила. Собственная могила — это странно. Иррационально. Глядя на неё складывается ощущение, что жизнь прожита зря, оставив только кирпич мемориала с пафосной надписью. И больше ничего. — Вот поэтому я сюда и не прихожу, — кивнула Элис. Фьюри улыбнулся, тронул её за плечо. — Пойдём. Расскажу тебе новости. Брок Рамлоу выжил, но после взрыва получил массивные ожоги. Удивительно, если выкарабкается. — Туда ему и дорога. Вместе с Пирсом и всей их шайкой. — Арестовали пока не всех, но работаем. Все наши тайны стали достоянием общественности, придётся ещё долго разгребать последствия. — Ты же знаешь, что другого выхода не было. Просто дёргать сорняки — напрасное распыление ресурсов. Зло нужно выкорчевывать с корнем и последующим перепахиванием местности. Безжалостно. — Знаю… Просто горько наблюдать, как дело всей жизни летит в пропасть без возврата. — Щ.И.Т. создавался при моем непосредственном участии. Да, это печально, Ник. Но ничто не вечно. Научись отпускать и идти дальше. Фьюри хмыкнул. — В такие моменты я вспоминаю, насколько ты старше меня. Не передумала уходить? — Нет. Возьму отпуск, переведу дух. Медицину бросать не буду, но в разведку точно не вернусь. Хватит, навоевалась. Стоящая поодаль от фиктивного захоронения директора Щ.И.Т.а агент Романофф услышала последнюю фразу и улыбнулась. — Ага, не то слово. Зачем руки начальнику переломала? Элис пожала плечами. — Меня избили, хотели изнасиловать, потом стереть память и пользовать в махинациях ГИДРЫ. Тут не до заповеди непротивления злу насилием. В оправдание скажу — мне не понравилось. Наташа прыснула и болезненно сморщилась, прижимая ладонь к плечу. Фьюри махнул ей, призывая идти с ним. Причина располагалась рядом с гранитной табличкой, в сопровождении верного Сэма Уилсона. Тот, быстро оценив ситуацию, тоже ретировался прочь. Минуя Элис, шепнул: — Я рад, что вы целы. — Взаимно, Сэм. Роджерс молчал, ожидая, когда они отойдут за пределы слышимости, после чего выпалил: — Прости, я идиот. — Ты имел полное право злиться. — Злиться — да. Но не обвинять во всем тебя. Это эгоистично и жестоко. Я пробовал представить себя на твоём месте. И не смог. — Давай оставим прошлое в прошлом. Что сделано — то сделано, сожалеть глупо. — Элис протянула папку. — Возьми. Здесь вся информация о Баки Барнсе. Больше тайн у меня нет. С первой страницы смотрело знакомое молодое лицо. Кэп долго вглядывался в фото друга, перебирал хрупкие потрепанные листы. Отчеканил: — Он мог убить меня, но предпочёл спасти. Значит, шанс есть, даже если память уничтожена. Я найду его. — Нет, Стив. Мы найдём его.