Умирая в тысячный раз

Облачные Глубины. В цзинши было шумно, что резко опровергало название и в принципе раздражало. А ещё, будило очень неуместное любопытство. Все же, подслушивать было неприемлемо в Облачных Глубинах. Особенно, за Старейшиной Илина и Ханьгуань-цзюнем. Этот шум не был похож ни на парное совершенствование, ни на обычные смешливые крики о пощаде, на которые был скор Вэй Усянь. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй переглянулись. Шум из цзинши опасно походил на ссору, что было максимально непривычно. Нет, они знали, что супружеские пары бывает ссорятся, но не в этой семье. Старший Вэй был человеком незлобивым и не злопамятным: если злился – то либо в шутку, либо забывал о злости через минуту. О мыслях Ханьгуань-цзюня сказать что-либо было…трудно. В силу непроницаемого лица. Но любые тревоги и обиды, Старший Вэй быстро переводил в горизонтальную плоскость, что тоже злости не способствовало. Невольно стало любопытно, что же стало камнем преткновения между ними. Юноши снова переглянулись и молчаливо подписали себе приговор на лишние пару часов переписывания правил. За подслушивание, неуважение к старшим, вмешательство в личную жизнь и еще десяток правил в том же духе. Звонкий голос Вэй Усяня, как правило, легкий и смешливый, сейчас звучал глухо и отрывисто. Голос Ханьгуань-цзюня, обычно такой спокойный и умиротворенный,был, напротив, взволнованным и даже немного отчаянным. Произошло явно что-то серьезное. - Ты серьезно собираешься запереть меня в Облачных Глубинах? – Запереть? В мыслях сразу пронеслось, что Старший Вэй совершил что-то непростительное, за что Старейшины теперь намерены его запереть, как покойную матушку Ханьгуань-цзюня. Но сложно было придумать то, что он еще не совершил. Убийство? Пытки? Просто смешно. Они не были столь наивны, чтоб думать, что существовало правило в Гусу Лань, которое Вэй Усянь еще не нарушил. Если Старейшины и взбунтовались, то отчего же только сейчас? Все же, с возвращения Старшего Вэя прошло уже пять с лишним, почти шесть, лет. - Вэй Ин! – Вскрикивает Ханьгуань-цзюнь и они уверены, что это в принципе первый раз, когда они слышат, как он вскрикивает. – Это для твоего блага, твою репутацию только очистили, ты не можешь вмешаться в это! - То есть, ты предлагаешь мне снова смотреть на то, как на мой Орден нападают? – Его Орден? Даже учитывая, что Вэй Усянь был замужем за Вторым Нефритом Гусу Лань и жил в Облачных Глубинах, назвать его адептом этого Ордена язык не поворачивался. Да и сомнительно, что будь у их Ордена проблемы, Лань Ванцзи был бы против помощи мужа. Конечно, они знают, что раньше Вэй Усянь числился в Ордене Юньмэн Цзян, но он же был из него исключен еще в прошлой жизни… - Твой Орден-Гусу Лань! – Шипит Лань Ванцзи, и они отчетливо слышат, как что-то трескается. - Мой Орден- Юньмэн Цзян! – Огрызается Старший Вэй. - Ты там больше даже не числишься, Вэй Ин, ты отдал все долги этому Ордену, ты не должен вмешиваться во все это сейчас! - Если ты думаешь, что я останусь в стороне, когда Цзян Чэну нужна помощь – ты ошибаешься! – Кричит совершенно неубежденный Вэй Усянь. Главе Ордена нужна помощь? Что там вообще творится? - Сколько можно, Вэй Ин, - внезапно ранимо шепчет Ханьгуань-цзюнь, - Ты все еще любишь его, не так ли? Не сказать, что они удивлены это слышать. Не после тех воспоминаний, на которые они натолкнулись год назад. Чему они действительно удивлены, так это тому, что Ханьгуань-цзюнь знает о прошлой связи Старейшины Илина со своим шиди. Оглядываясь назад, пожалуй, было глупо полагать, что он не в курсе. Но тогда, после просмотра тех воспоминаний они договорились больше никогда не вспоминать и не упоминать об этом. Не их дело, не их тайна. Цзинь Лин то и дело порывался что-то сказать или возмутиться, или спросить. Но в результате он согласился с тем, что прошлое ворошить не стоит. - Ты отдал ему свое ядро, вернул для достойного погребения тела его родителей, выиграл его войну и помог восстановить Орден! – Продолжил тем временем Ханьгуань-цзюнь. – Все, что ты видел от этого человека – боль и неблагодарность. Ты все еще не хочешь говорить о том, кто тебя убил, потому, что это был он? Что мне сделать, чтоб ты смог отпустить его? Начать тебя ненавидеть? Только скажи, что, Вэй Ин, я сделаю все. Вот теперь появилось запоздалое ощущение, что они слышат то, чего не должны и стало неловко. Да, они рассчитывали услышать что-то любопытное и забавное, а наткнулись на это. Труднее всего сейчас Лань Сычжую, который слышит эти откровения не от двух могущественных заклинателей, а от своих родителей, в первую очередь. Он растерянно застыл, чувствуя, как по затылку растекается холодное, стылое ощущение. Как если бы он делал что-то неправильное, но слишком важное, чтобы перестать. В цзинши повисла пауза и они напряглись, невольно вслушиваясь. Внезапно раздался вкрадчивый голос Вэй Усяня: - Когда ты признался мне, я принял твои чувства, но сразу сказал, что не уверен, что смогу ответить на них. Ты это знал с самого начала, Лань Чжань. – Они переглянулись в шоке. Но эти двое же так…влюблены? Они всегда видели обоюдную заботу и взаимопонимание, смущающие шутки и громкие стоны по ночам. Все это время это было односторонне? Разве может это быть так? – Ты правда нравишься мне, и ты прекрасный человек, Лань Чжань, но Цзян Чэн – это Цзян Чэн. Он может убивать меня хоть еще тысячу раз – это ничего не изменит. В цзинши вновь повисло молчание. Старший Вэй внезапно добавил: - Сейчас Орден вновь на грани войны и Ланьлин Цзинь ничуть не слабее чем Цишань Вэнь в своем расцвете, я не смогу остаться в стороне, особенно учитывая, что пострадал мой племянник и это ты тоже знаешь. - Вэй Ин… - Я не прошу у тебя помощи и содействия, - перебили его резко. – Не вмешивайся в это. А посмеешь меня запереть, - в цзинши вновь раздался странный треск, - будь готов к тому, что я выберусь и ты больше никогда меня не увидишь. Мы друг друга поняли, Ханьгуань-цзюнь? Едва прозвучал его титул послышались поспешные шаги в сторону выхода. Они только и успели отскочить подальше на дорожку, усиленно делая вид, что просто проходили мимо. Впрочем, они могли этого не делать: стой здесь хоть ублюдок Вэнь Жохань – Ханьгуань-цзюнь его все равно бы не заметил. Громко хлопнула дверь и мимо них пронесся вихрь в белых одеждах. Ну и дела… *** Спустя неделю они слышат официальные новости: Орден Юньмэн Цзян объявил Ордену Ланьлин Цзинь войну. Оказалось, что на Цзинь Лина было совершено покушение и власть в Ордене захватили старейшины, что Цзян Ваньинь проигнорировать не мог. Как и Вэй Усянь, который на следующий же день после ссоры пропал из Облачных Глубин. Орден Гусу Лань принял нейтралитет, как и Цинхэ Не. Но на счёт последних нет-нет, да ходили слухи о поддержке Цзянов. Правда или нет-никто толком не знал, но даже если и правда – разве может существенно повлиять на ситуацию полумертвый, лишь когда-то бывший Великим,Орден? И, конечно, самым опасным стало присоединение к армии Старейшины Илина. Численный и финансовый перевес все еще оставался на стороне Цзиней – не смотря на подпорченную шесть лет назад репутацию, у них все еще оставалось достаточно много талантливых адептов, соблазнившихся на золото, которого в их казне было предостаточно. Плюс, как оказалось, последние годы Старейшины усиленно наращивали мощь армии и готовили вооружение, чтобы подавить силой возможные последствия этого переворота. Все же, возмущение Цзянов было вполне ожидаемым. Вэй Усяня в учет никто особо не брал – мало того, что переродился в слабом теле, так еще и в Ордене больше не числился. Более того, все были уверены, что Глава Цзян скорее удавится, чем примет помощь Старейшины Илина. Но Цзян Ваньинь неожиданно для всех согласился и теперь Цзини усиленно приглашают к себе как можно больше адептов, надеясь по крайней мере задавить армию мертвецов числом. Так как Гусу Лань был в твердом нейтралитете, несмотря на то, что супруг второго наследника развлекается на поле боя, заявок на ночную охоту стало гораздо больше. А как иначе, когда два Великих Ордена временно заняты войной друг с другом? Им сейчас точно не до ночных охот. Орден Не в последние годы слишком сильно сдал в силе и возможностях, чтобы покрывать больше, чем свою территорию. И с той, дайте Небожители, чтоб управились. Вся надежда была только на Гусу Лань, да мелкие Ордена. Они едва-едва успевали вернуться в Облачные Глубины, как их тут же посылали проверить новый случай нападения нечисти. Часто не было времени даже отдохнуть с дороги. Их тела захватило постоянное напряжение: они волновались и за Старшего Вэя и за Цзинь Лина, вестей о здоровье которого не было, а слухи ходили одни хуже других. Спустя пару дней Лань Сычжуй и Лань Цзинъи дружно,наплевав на запрет о сплетнях, начали расспрашивать всех и каждого об Учителе и друге. По новому правилу им теперь приходилось ходить группами по десять человек, разделяться было крайне нежелательно. Еще каждый раз им давали целую кучу сигнальных огней-на случай, если они встрянут в очередную стычку между орденами. Сычжуй и благодарил Небеса, что им не довелось ими воспользоваться,и надеялся столкнуться хоть с кем-то знакомым, у кого были свежие новости. В этот раз они справились довольно быстро, но тревога не отпускала совершенно. Ночная охота была плёвой – всего десяток ходячих мертвецов. Они справились с ними менее чем за час и уже было собирались возвращаться обратно – как вдруг мертвецы поднялись вновь. Недоумевая, юноши приготовились сражаться, но мертвецы совершенно игнорировали их присутствие, что было нехарактерно. Более того, мертвецы направились в противоположную от них сторону. - Учитель Вэй… - Прошептал кто-то рядом и было достаточно тихо, чтоб они все это услышали. Все они понимали, что это значит: если эти трупы призвал Старший Вэй, то он сражается где-то совсем рядом! Они переглянулись: если они сейчас пойдут повидаться с ним, они мало того, что подвергнутся опасности и нарушат приказы Главы Ордена, но и могут сильно отвлечь Вэй Усяня. Все же, тот сейчас не на обычной ночной охоте – там все гораздо серьезнее. С другой стороны, они чувствовали, как сходят с ума без информации о происходящем. Как слепые котята – тыкаются по ночным охотам, даже не зная, что происходит. Нужно было срочно принять решение. Вот только какое? Лань Сычжуй вздохнул. Он уже понимал, что это выбор без выбора. Там его отец, пропавший без предупреждения и там они смогут наконец узнать жив ли Цзинь Лин. Вэй Усянь так быстро ушел, не сказав ничего, что Сычжуй невольно чувствовал, как после ссоры Старшего Вэя с Ханьгуань-цзюнем он тоже словно был от них отстранен. Он чувствовал себя… брошенным. Лань Сычжуй коротко кивнул их группе и сказал, что пойдет. Впервые он так открыто нарушал правило, тем более такое важное, но это чувствовалось слишком правильно, чтобы поступить иначе. - Постой! – Донеслось из-за спины, и он обернулся. За ним спешили Лань Цзинъи и еще пара учеников, которые часто ходили с ними и Вэй Усянем на ночную охоту. - Ты же не думал, что мы тебя так отправим, ха! – Лань Цзинъи, самый открытый и улыбчивый Лань, пожалуй, за всю историю Ордена, похлопал его по плечу, невольно напоминая отца. Остальные Лани кивнули. Они разделились – одни пошли в деревню, оповестить о том, что задание выполнено и забрать деньги, а они, выходит, пойдут к Старшему Вэю. Мешать ему не хотелось, как и вляпываться в открытое столкновение Орденов. Но если они не узнают сейчас, то может ли быть потом слишком поздно? Откуда им знать… Они заметно отстали от уже отбежавших на приличное расстояние ходячих мертвецов, поэтому пришлось воспользоваться компасом зла. Стрелка устойчиво показывала на юг, даже не колеблясь. По спине пробежали мурашки. Если стрелка не колеблется – значит, скопление нечисти огромное. Они быстро устремились за стрелкой и в какой-то момент даже нагнали спешащих трупов. Их было даже больше – мертвецы стекались со всех сторон. Слева спешила еще группа, но их было больше десятка. Вероятно, местное кладбище сейчас ходило ходуном… - Слышите? – Спросил Лань Синь, и они вслушались. Тихо-тихо, почти незаметно,можно было расслышать крики и музыку. Это была флейта. - Совсем близко! – Почему-то громким шепотом отозвался Лань Хэпин. По мере приближения звуки становились все громче и громче, пока не стали почти невыносимыми. Звуки флейты, бесспорно, прекрасные, вонзались в голову как железные гвозди, а крики заставляли поёжиться. Они никогда не слышали, чтобы Старший Вэй так играл на флейте. Он мог спокойно призвать пару трупов на ночной охоте с помощью пошлой трактирной песенки, но сейчас играл серьезно. Мелодия, выбранная им, была просто поразительно жуткой, почему-то даже захотелось оглянуться, проверить, стоит ли кто прямо за ними. Наконец, они вышли на поляну и тут же замерли. Изображений Старейшины Илина времен Аннигиляции Солнца было совсем немного и все они изображали кого-то старого и уродливого. Но был один учебник по истории, иллюстрации к которому, как шептались, рисовал сам Ханьгуань-цзюнь. В нем Старейшина был изображен точь-в-точь также, как выглядел сейчас: черно-красное ханьфу, разметавшаяся от ветра накидка, демоническая флейта и жуткая музыка. И самое удивительное – она парил! Парил прямо на черном облаке темной энергии! До этого они были уверены, что с ее помощью летать невозможно, да и Старший Вэй обычно летал на Бичэне вместе с Ханьгуань-цзюнем. И люди, умоляющие о пощаде, которых буквально съедали заживо... Они все кричали. Так громко и так страшно. Они знали, что на войне убивают, но знать об этом и видеть это собственными глазами,видеть, как это происходило...просто невыносимо. Внезапно Лань Синь закричал, и они все вздрогнули, оглядываясь. - Трупы! Они! - но дальнейшие объяснения не требовались – мертвецы взяли их в кольцо. Но не для того, чтобы на них напасть, они стояли к ним спиной и лицами к полю боя. Как будто бы защищали. Видимо, старший Вэй их заметил и принял меры безопасности. Стоит признать, что их сложно было не заметить: на поле боя они выделялись белым пятном на фоне кровавой грязи, трупов и золота одежд Цзиней. Что странно – фиалковых одежд практически не было видно. В пурпурном был только один человек и прямо сейчас он направлялся к ним. С запозданием они узнали в нем Главу Ордена Цзян. - Что вы здесь делаете? – Резко спросил он, опустив приветствия. – Орден Гусу Лань в нейтралитете – вы не имеете права сюда приходить. Почему я не должен убить вас прямо сейчас? Он был холоден и рядом с ним то и дело сверкали фиолетовые молнии Цзыдяня. Лицо было хмурым и грозным. «И этого человека Сянь-гэгэ любит? – С сомнением подумал Сычжуй. – Он выглядит так неприветливо». В защиту Старшего Вэя стоило отметить, что Ханьгуань-цзюнь тоже выглядел крайне неприветливо, но хотя бы скорее безразлично, чем враждебно. Лань Цзинъи мысленно подавил желание нервно хихикнуть: «Кажется, Старшему Вэю нравятся хмурые и неприветливые мужчины.» - Мы, мы хотели узнать все ли в порядке с Цзинь Лином и …- Единственным достаточно смелым для ответа оказался Лань Цзинъи, но даже он в какой-то момент сбился под раздраженным взглядом Главы Цзян. Лань Сычжуй, сделав вид, что этой заминки не было, добавил: - И еще хотели увидеть Учителя Вэя. Цзян Ваньинь вскинул бровь: - Увидели? Теперь проваливайте. Что до Цзинь Лина – он идет на поправку. Впредь лучше отправляйте письма, а не заявляйтесь на поле боя. « - Можно подумать, мы не отправляли, - сжимает кулаки Лань Цзинъи, - Ни разу не получили ответа, гуй подери!» Он развернулся и чуть не отпрянул, столкнувшись нос к носу с Вэй Усянем. - Привет, дети! – Воскликнул он и помахал рукой, словно не он только что убил кучу людей особо жестоким образом. Он не играл на флейте, но трупы все равно нападали. – Что вы тут делаете? - Блядь, Вэй Ин, какого хрена? – С небольшим опозданием вырвалось у Главы Ордена Цзян. – Они не сорвутся, если ты не будешь играть? - Не должны, - пожал плечами Вэй Усянь и тут же словил подзатыльник. Он украдкой улыбнулся, словно ждал именно этого и добавил: - Вы хотели узнать, как Цзинь Лин, верно? – Они кивнули. – Тогда можете отправится в лагерь, пока я не закончу и можем немного поболтать. - В лагерь? – Цзян Чэн злобно усмехнулся. – Опять тянешь к нам кого ни попадя? Сколько еще у тебя чертовых Ланей? Почему они сюда таскаются, как к себе домой? - Ну, если тебя это успокоит, мы точно не в Гусу, - закатил глаза Вэй Ин. Они редко видели, чтоб Старший Вэй так себя вел. С одной стороны, он был открыт так же, как и всегда, но с другой, было в нем что-то новое. Создавалось впечатление, что он наслаждался каждым словом и жестом этого человека, как путник, долго обходившийся без воды и который сейчас, припав к ручью, не может напиться. – И я уже сотню раз сказал, что Лань Чжань больше не придёт. Цзян Чэн вздохнул. - Он и в первый раз не должен был приходить, - он качает головой и словно в никуда делится: - Я словно вернулся в Аннигиляцию Солнца: ты в этих шмотках, куча ублюдков, которых нужно убить и Второй Нефрит, зазывающий тебя обратно в Гусу. Будто и не менялось ничего. Вэй Усянь смотрит странно, но кивает. Он резко напрягается и поворачивается, снова начиная играть. - Давайте, я закончу и договорим, без музыки трудно удерживать контроль над демонами, - Делает секундную паузу он и сразу продолжает играть. Цзян Чэн вздыхает. - Ладно, - он пристально на них смотрит, словно ожидая, что вот-вот кто-то из них окажется замаскированным Ханьгуань-цзюнем, но, видимо, ничего не находит, так что кивает им, мол, идите за мной. Они идут прямо в гущу сражения, но им даже не пришлось обнажать мечи: мертвецы расчищали им дорогу и защищали от нападения в спину, а где не справлялись они – препятствия сметались Цзыдянем. «- Демонами, - крутилась у Лань Цзинъи на языке. Он всматривался в лютых мертвецов и с удивлением обнаружил, что некоторые из них и впрямь являются пусть низшими, но демонами. – Жуть какая, раньше Старший Вэй так не делал...» Лань Сычжуй был слишком погружен в свои мысли, чтоб раздумывать о новых видах нечисти, подконтрольной его отцу. Трудно было не отметить, что и Глава Ордена Цзян, и Старейшина Илин выглядели в сражении как рыба в воде : оба, вытянутые в напряжении, как струны гуциня – тронешь, и по пальцам ударит отдачей. Внимательные и собранные и, напротив, странно расслабленные, дышащие полной грудью. Их же маленькая группа из четырех человек- задыхалась от запаха крови и гари от незнакомых взрывающихся талисманов. От предсмертных криков стыла кровь и перехватывало дыхание. Было страшно, это было им чуждо. « - А ведь Сянь-гэгэ и Глава Цзян прошли через это, будучи в нашем возрасте, даже младше, - подумалось ему. – Как же они справлялись?» В эти мгновения они как никогда сильно чувствовали себя детьми, причём совсем ещё несмышлеными. Их, наконец, настигло запоздавшее осознание того, насколько глупым было заявиться прямо на поля боя. Поставили под угрозу нейтралитет Гусу – если хоть кто-то лишний узнает, что они здесь были – в ход пойдёт уже большая политика. И вот только этого их Ордену ещё не хватало, ну в самом же деле! Стало стыдно. Но чувство стыда и мысли о своих глупых поступках основательно перебивал запах войны. Война пахла не героическими подвигами и победой, походным котелком с похлебкой и вином, нет. Война пахла трупами. Кровью и разложением. Такой до жути сильный запах, который впечатывался в мозг, залетая в черепную коробку через ноздри. Глава Цзян шёл и не морщился. Жуткий человек. *** В лагере было много людей в пурпурных одеждах – разительный контраст с полем боя. Между палаток то и дело сновали адепты Ордена Цзян и только в этот момент они осознают, что Старший Вэй в той страшной бойне сейчас один. Да и до их прихода там было не то, чтобы много людей: Вэй Усянь да Глава Цзян – ни дать, ни взять – два заклинателя на отряд противника в несколько сотен. Переживания подняли голову где-то внутри и медленно, словно для того, чтобы сказать это ему требуется много усилий,Лань Цзинъи спрашивает: - Со Старшим Вэем все будет в порядке? – И ловит откровенно недоумевающий взгляд Цзян Чэна. – Вы оставили его одного на поле боя, - поспешно уточняет он, не понимая, почему говорит очевидные вещи. - С ним-то? – Хмыкает Глава Цзян. – Что с ним будет? Я отправил его порезвиться, чтобы мои адепты отдохнули – там даже тысячи не наберётся, а трупов он насобирал на четыре кладбища. Да и рядом всегда дежурит группа адептов, чтобы помочь, если что-то пойдёт не так. Он не говорит, что там, рядом с Вэй Ином,ошивается ещё и Призрачный Генерал. Если кто-то из мелких захочет увидеться ещё и с ним, Цзян Чэн просто взорвётся. Частично, он не говорит о нем из природной вредности, с присутствием Вэнь Нина в своей жизни ему ещё только предстоит смириться. Вполне удобный ход событий - он делает вид, что не замечает мелькающего повсюду Вэня, но зато за спину Вэй Усяня можно не переживать. Призрачный Генерал умрёт за его брата ещё хоть тысячу раз, если это потребуется. Цзян Чэн почти ревнует к этой их обоюдной преданности друг другу. Они молчат. Учитель Вэй – всегда самый надёжный и сильный. С ним безопасно. Но никогда он не был опасностью для них, никогда они не задумывались насколько же он силен с людьми, которых ненавидит. Ведь Учитель Вэй такой добрый, как бы ни скрывал это. Для доброго и сильного Учителя Вэя, оказывается,не сложно вырезать огромный отряд обученных заклинателей. За своего племянника и для своего не то названного брата, не то бывшего любовника. Учитель Вэй часто казался слабым – перед обвинениями мира заклинателей, перед мечом Цзинь Лина и Цзыдянем Цзян Ваньиня. Его так легко ранить. Но не для каждого, понимают они. Его могут ранить только близкие, его семья и друзья. Входят ли они в этот круг людей? А входит ли в него Ханьгуань-цзюнь? Глава Цзян наверняка входит. В военном лагере пахнет той самой войной о которой слагают легенды и песни – тут и впрямь вкусно пахнет похлебкой и вином. А ещё- доблестью, честью и подвигами. Они ни на секунду не забывают, что пока адепты Ордена Цзян отдыхают, всего в двух километрах от них купается в крови Старейшина Илин. В одиночку стоящий целой армии. Спустя три часа с лишним, которые шли по их общему мнению слишком – слишком – долго, в лагерь возвращается Вэй Усянь. Ему готовят бочку с водой, и Глава Цзян буквально кидает в него чистыми одеждами. Не привычными, черно-алыми, а самого тёмного, почти чёрного пурпура и белые нижние одежды. Цвета Юньмэн Цзян. - Все равно к концу станут красными, - жмёт Вэй Усянь плечами, - но не факт, что равномерно будет. Черно-алые одежды, которые не принадлежали ни одному Ордену, но были фирменным цветом Старейшины Илин, были всего лишь практичностью? Мол, «все рано кровью заляпаю, а чёрный ещё и не маркий». Серьёзно? - Значит, не будешь спускаться вниз и пачкаться, - категорично отбривает Цзян Чэн, - сам запачкаешь- сам и будешь стирать! - Говоришь так, словно занимаешься стиркой моих одежд, - закатывает глаза Вэй Усянь и идёт мыться. Глава Цзян ругает его вслед. Когда Старший Вэй возвращается он больше не пахнет войной – той, которая не подвиги, а грязь и кровь. Тёмный пурпур с белым ему идёт. Только красная лента, как потёк крови разбавляет его невинный, домашний вид. Напоминает он том, что на самом деле, он с головы до пят покрыт кровью. - Вы же понимаете, почему вам не стоило сюда приходить? – Старший Вэй улыбается несколько снисходительно, но понимающе. – Цзинь Лин сейчас в Пристани под охраной, но навестить его выйдет только когда все уже закончится. Но он идёт на поправку, все хорошо! - Ты бы ещё им конфетку за непослушание сунул, - закатывает глаза Цзян Ваньинь. Чтоб никто ни в коем случае не сомневался, что его гости в их лице не радуют. – В их возрасте пора бы понимать, как их действия могут отразиться на Ордене. Он красноречиво косится на Вэй Усяня, чтобы все точно поняли, кто в свое время о таких вещах не задумывался. - Да ладно тебе, Цзян Чэн, - Старший Вэй фамильярно толкает своего шиди локтем. Тот явно ещё не успевший обратно привыкнуть к такому обращению шатается, но возвращает тычок. На его лице написано недоумение: «Почему я вообще это делаю?» - Они выросли в мирное время, это нормально. Тем более, что больше они сюда не заявятся. Не заявятся же? Они дружно кивают. - Со мной тоже будет все хорошо и после войны я буду рад вас видеть в любое время. – Он лукаво щурится и подмигивает. Казалось бы – так правильно и привычно, но в голове все ещё висит картинка разрываемых заживо людей. Они видели те воспоминания и слышали многое от других людей, но никогда это не было для них таким близким. Таким реальным. - А-Юань, - вдруг говорит Старший Вэй, когда они уже собираются уходить. – Можно тебя ненадолго? Лань Сычжуй кивает, и они отходят немного в сторону. Старший Вэй понижает голос: - Как ты? Все хорошо? Вас сейчас, должно быть, заваливают ночными охотами… И внезапно камень, давящий на его сердце падает. Лань Юань подается вперёд, обнимая родителя и чувствует крепкие руки, обнимающие его в ответ. Как будто бы и не случилось ничего. Всё хорошо. Он выдыхает и следующий вдох делает его таким лёгким, что кажется, ещё немного – и от точно взлетит. Вэй Усянь был далёким детским воспоминанием, которое вернулось к нему далеко не сразу, но последние шесть лет он был рядом, был тем родителем, которого ему всегда недоставало. Нет, он искренне благодарен Ханьгуань-цзюню за все, что тот для него сделал, но до появления Вэй Усяня их сложно было назвать семьёй. Лань Ванцзи всегда был несколько отстраненным и скорее напоминал участливого учителя или даже наставника. Но не отца. Отцом для него был Вэй Усянь, в то время как примером для подражания оставался Ханьгуань-цзюнь. Теперь, когда они поссорились… Лань Юань боялся потерять все тепло, которое ему дарили последние годы. - Переживаешь, да? – Его погладили по голове. Ещё одной феноменальной способностью Вэй Усяня было чувствовать то, что у него на сердце. – Мы с Лань Чжанем немного поссорились, и я не знаю, как сложатся наши отношения теперь. Думаю, ты уже заметил, - он неловко хохотнул, подбирая правильные слова. – Но к чему бы это нас с ним не привело – это только наша с ним проблема. Мы оба очень сильно любим тебя, ты же наш сын. Он обнимает его крепче и Лань Юань чувствует предательскую влагу на глазах. - Я очень сильно тебя люблю и буду рад тебя увидеть в любой момент, но сейчас нам опасно видеться. Но ты всегда можешь мне написать! Он копается в рукавах, чтобы найти свое последнее изобретение – парные свитки для связи- и объясняет, как ими пользоваться. - Как раз собирался отправить вам один, хотя с вашим плотным графиком сейчас, вам, наверное не до разговоров, а? Он тайком протягивает ему ещё два – один для них с Цзинъи и один для Цзычжэня. - Для связи с Цзинь Лином, - поясняет он, - так и знал, что вы, ребята, сходите с ума от беспокойства и наверняка скоро нагрянете к нам! Лань Сычжуй уходит с их маленькой группой обратно, к остальным. Но в этот раз почти не замечает ни трупов, ни крови. В нем отчётливо бьется понимание, что все будет хорошо.