Умирая в тысячный раз

Вернуться к Цзян Чэну было просто. Точнее, все стало проще, когда он вернулся. Сам процесс возврата был пиздецки тяжёлым. Нужно отметить, что заявляться в Пристань Лотоса, чтобы проведать раненого племянника – не было одним из тех правильных официальных визитов, с которыми он приходил сюда ранее. Странно, что все, что потребовалось, чтоб Цзян Чэн принял его обратно – это прийти без своего супруга и вести себя максимально невыносимо. Ооо, он нарушил все правила хорошего тона, какие только мог, когда ,даже не запыхавшись, влетел в Пристань Лотоса, пробивая приличную дырищу в защитных барьерах. Потом, конечно, сам их и чинил, - ставил новые и получше. - Моральный ущерб, - обозвал это Цзян Чэн, выпинывая его наружу, к барьерам. – За то, что меня дёрнули посреди ночи из-за нападения, гуй тебя подери! Да я чуть не поседел! Тут Вэй Усянь был уверен, что Цзян Чэн прибедняется, - в свои сорок один он выглядел все так же молодо и никакой седины даже не намечалось. Сильное золотое ядро, хах. Но барьер он все же поставил, гораздо лучше той развалюхи, которую с Аннигиляции Солнца никто толком не трогал. Крайнее убожество, как сказал бы Лань Чжань. Вэй Ин готовился к тому, что к племяннику придётся прорваться чуть ли не боем, но его никто не сдерживал. Ему приносили еду и наполняли бочку с водой. Цзян Чэн выделил ему его старую комнату, но когда он случайно заснул рядом с Цзинь Лином – никто его не погнал. Только разбудили, чтоб не спал на холодном. С Цзян Чэном он виделся редко и сначала ему даже показалось, что его избегают, - но нет. Цзян Чэн готовился к войне. - Я тоже буду воевать! – Заявляет Вэй Усянь и готовится к долгим дебатам. Которых не было. Ему кивнули и велели защитить Пристань получше, ведь Цзинь Лин остаётся. Цзян Чэн внешне не изменился и это правда, - только волосы отрасли и слегка заострились черты лица. Но внутренние изменения были слишком большими. Вэй Усянь никогда не думал, что попадёт в ситуацию, где будет вынужден сказать, что не знает Цзян Чэна. Но он не знал. Точнее, знал, но не полностью. Во время тех опостылевших визитов вежливости многого не узнаешь. Сплетни приходилось делить на тридцать, но он все равно расспрашивал ненароком всех и каждого, чем живёт Пристань Лотоса и её неизменный Глава. Тогда он радовался каждой крупице информации. Сейчас – этого ему ничтожно мало. Для Вэй Ина прошло шесть лет, что уже немалый срок. Сколько же прошло для Цзян Чэна? Девятнадцать? Да это же больше половины всей его жизни! Проведённой в живом состоянии, разумеется. Спас ситуацию, как ни странно, Лань Чжань. Он тоже явился в Пристань без приглашения, вот только в отличие от своего супруга громить чужие барьеры ему было нельзя. Да и не вышло бы, после всего времени, которое Вэй Ин на эти барьеры убил. Вэй Усянь вышел к нему сам и они, смешно сказать, вновь разругались. Разругались так, как никогда прежде, даже во времена Аннигиляции Солнца их перепалки были как-то более…мирными. И Вэй Ин не сдержался. Они оба наговорили всякого, Лань Чжань даже, кажется, на него кричал, но уже к середине ссоры Усянь осознал к чему все идёт. А шло все к разводу. Мало того, что заключать брак с мужчиной было непринято, так ещё и разводиться после этого… Это легло бы несмываемым позором на них обоих. Ещё большим, чем уже есть, учитывая его дерьмовую репутацию и брак. Возможно, будь обстоятельства другими, или будь у них время для более взвешенных решений, все обернулось бы по-другому. Но в итоге Вэй Усянь содрал с запястья чужую налобную ленту и буквально швырнул её в Ханьгуань-цзюня. Яснее жеста не придумаешь. Как только Вэй Ин вернулся под защиту барьеров – он обозначил свое самое сильное на тот момент желание – выпить. С хорошей выпивкой в Пристани Лотоса никогда не было проблем. В юности он часто говорил, что лотосовое вино прекрасно, но с Улыбкой Императора ему не сравниться. Он все ещё был с этим согласен, но увидь он Улыбку Императора прямо сейчас – она немедля полетела бы в стену. Хотя бы из-за человека, с которым она у него ассоциируется. Лань Чжань ему нравился, правда нравился. Какое-то время он честно считал, что у них все получится. Все же, Лань Чжань пронес свои чувства к нему сквозь столь долгое время, был таким заботливым и внимательным – что ещё, гуй задери нужно, для счастливых отношений? Оказалось, этого мало. Быть может и прав Лань Чжань, ревнуя его к Цзян Чэну. Он, как законный супруг, имел на это права – ревновать и злиться, зная, что сердце его мужа было отдано другому человеку. Но чем дальше – тем отчетливее эта ревность вставала между ними. И ревность, и сожаления и недопонимания. Разные характеры, разное виденье брака. Они оба так или иначе отдавались сожалениям, хотя давно поклялись оставить оные позади. Не вышло. Цзян Чэна позади тоже оставить не вышло. Ни ему, ни Лань Чжаню. Его, видимо уже бывший ,муж, мог простить ему какое угодно прошлое, если в настоящем и будущем он изменится. А он, вот такой, необучаемый, не изменился. Застрял в своём на девятнадцать гуевых лет устаревшем прошлом – вечно пьяный тёмный заклинатель, влюблённый в своего больше-даже-не-брата. Жалкий. На этой стадии Вэй Усянь осознал, что допил уже третий кувшин и решил, что ему мало. В дверях он столкнулся с Цзян Чэном. Тоже слегка пьяным и со свежими кувшинами вина. - Так и знал, что тебе понадобится, - усмехается он и заходит. Вэй Ин замирает. Возможно, из-за алкоголя, возможно, придя сюда, Цзян Чэн лично разломал какой-то барьер между ними, но бывший шиди больше не казался таким уж далёким. Вот же он – рядом. Только руку протяни. И он протягивает, касается чужой руки. И его притягивают в объятья, мягко, но крепко держат, гладят по голове, как маленького. А Вэй Ин вдруг обнаруживает себя на полу, хватающимся за Цзян Чэна, как за последний талисман на ночной охоте. Чувствует чужие пальцы на щеках и запоздало понимает, что плачет. Цзян Чэн держал все в себе тринадцать лет, но отпустил ещё тогда, шесть лет назад, в Храме Гуаньинь. Он не злился, не отстранялся, не ненавидел. Просто ждал, пока он придёт. И когда он наконец это сделал – просто принял обратно, не требуя ничего взамен, не объявляя условий. «Все это время я мог просто прийти.» Эта мысль добивает его и он плачет-плачет-плачет, как никогда ещё в жизни не плакал. Цзян Чэн его не ненавидит. Молча баюкает на своих коленях и обнимает бережно, будто сокровище какое. - Я, кажется, развёлся, - говорит Вэй Ин по ощущениям какую-то глупость. Сверху раздаётся смешок: - Кажется? Да ты кинул ему его лобную ленту прямо в лицо! - Прямо в лицо? – Вэй Ин сполз ниже с отчаянным стоном. – Я не хотел чтобы так получилось… На мгновение Цзян Чэн сжимает руки чуть крепче, но сразу же расслабляется. - Если ты захочешь сохранить этот брак, то, думаю, он пойдёт тебе навстречу. - Не хочу, - буркает Вэй Ин невнятно. – Без него дышится легче. Говорит это и понимает, что это правда. - Тогда можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Сердце прошивает удар. Сколько раз он мечтал вернуться в Пристань Лотоса? Поначалу – в ту, из его детства и юности. После – уже грезил о новой, той, которую выстроил и поднял из пепла Цзян Чэн. И вот – он может. Ему можно. Он поднимает голову так, чтобы видеть чужое лицо. Цзян Чэн говорит это как бы невзначай – его лицо расслабленно, а глаза пьяно сверкают. В юности он часто смеялся, что глаза Цзян Чэна становятся ярче, когда он выпьет. Сейчас его глаза светились не от алкоголя. Значит, это не было пьяной необдуманной фразой, о которой пожалеют на утро. Не зная, что ответить,Вэй Ин целует. Ему отвечают так легко и просто, как будто бы и не было всех этих лет, прорубивших пропасть между ними. Подается навстречу, лаская его губы своими, но быстро отстраняется, когда Вэй Ин тянется к вороту его ханьфу. - Не сегодня, ты слишком пьян, - «Не хочу, чтоб ты пожалел об этом», - Никогда тебя таким пьяным не видел. - У этого тела есть лимит алкоголя, - скорбно вздыхает Вэй Ин и ловит чужой смех губами. Они целуются и разговаривают весь вечер, всю ночь. Про первые шаги А-Лина, о том, как вырос А-Юань,о том, что происходило за все эти годы, про то, как они скучали. Утром Вэй Ин просыпается не один и впервые за долгие годы чувствует себя действительно счастливым. *** Когда в Пристань Лотоса наведывается Не Хуайсан, Вэй Ин, признаться честно, не удивлён. Было у него предчувствие, что старый приятель не пожелает пройти мимо намечающейся заварушки. Между ними не было долгов: что ещё в совсем юные годы они сразу расплачивались друг с другом за разного рода услуги, что теперь. С возрастом услуги стали объемнее, но долгов между ними по-прежнему не было: Вэй Усянь получил свой второй шанс, Не Хуайсан получил свою месть. Долгов между ними не было, но была какая-то странная связь, которая не позволила Вэй Усяню спустить достойное погребение прошлого Главы Не на тормозах. И которая не позволила Не-сюну остаться в стороне сейчас. Между ними было так мало и так много одновременно – почти со всеми его знакомыми сейчас так. Непонятное, подвешенное состояние, когда не знаешь жив ли твой старый знакомец, и живёт ли в старых местах. С Не Хуайсаном все было немного сложнее: забавный товарищ по развлечениям, а после – опасный игрок, обдуривший Цзинь Гуаньяо. Хотел бы Вэй Усянь знать, какие отношения их связывают теперь. Вместо деловой собранности Не-сюн улыбается и протягивает вино. Не Улыбку Императора, хотя та стала бы прекрасным напоминанием об их былых деньках. « - Уже пронюхал, - усмехается про себя Вэй Ин. Гуя в мешке не утаишь, а надеяться, что проницательный Глава Не еще не прознал об их с Лань Чжанем распрях дураков нет.» Вино оказывается прекрасным, не уступающим даже упомянутой «Улыбке». Они сидят втроём и Вэй Ин чувствует как щемит сердце от уже почти забытых, но каких же сладких воспоминаний. Они кажутся совсем неуместными на фоне надвигающейся войны и все ещё спящего под целительскими талисманами Цзинь Лина. - Значит, война, - констатирует Не Хуайсан, касаясь сложенным веером подбородка, когда они уже обменялись всеми возможными светскими темами для разговора. Этот этап у них не затягивается и на половину времени, надлежащего по этикету. - Война, - отзывается эхом Вэй Ин. - Ордена Не она не коснётся, - твёрдо говорит он. Такой непривычно уверенный тон для человека, прозванного Незнайкой. – Но не официально - моя поддержка у вас в цянькуне. Чего вам не хватает? Снабжения? Зная Вэй-сюна, с людьми проблем быть не должно. - Снабжения, - кивает Цзян Чэн, - у нас всего в достатке, но для мирных времен, войны не ожидал никто. На первое время нам всего хватит, но если война затянется, то придётся прибегнуть к помощи Главы Не. Они обсуждают поставки какое-то время и Вэй Ин не особо вникает в этот процесс – и без него договорятся. Но было у него одно предложение, которое он всё не мог решиться высказать вслух. - Вэй Усянь, - устало говорит Цзян Чэн, - говори, что хочешь, у тебя такое лицо, словно ты сейчас взорвёшься. Вэй Ин недоуменно потрогал свое лицо, как бы спрашивая «правда что ли?» Тяжёлая ладонь ударилась о лоб Главы Цзян в позабытом жесте, пропустил смешок Не Хуайсан. - Есть одно предложение для вас обоих, - говорит он и все вмиг становятся серьезнее. – Цзинь Лин. - Цзинь Лин? – Недоумевающе переспрашивает Цзян Чэн. - О, - Не Хуайсан стучит веером по ладони, знаменуя свою догадку, - Ты хочешь тайно переправить его в Нечистую Юдоль, чтоб если вдруг барьеры Пристани прорвут, или здесь есть шпион, он оставался в безопасности? Я в деле. - Да, - кивает Вэй Ин и смотрит на Цзян Чэна. Сейчас решение за ним. Но Цзян Чэн смотрел в этот момент вовсе не на него. - С чего бы тебе так подставляться? – Спрашивает он прямо, даже не пытаясь завуалировать вопрос. – Если кто-то узнает, что Цзинь Лин был под защитой Ордена Не, могут напасть и на вас тоже. В первую очередь они ведь нацелены на него. Не Хуайсан не торопится с ответом. Он говорит медленно, вдумчиво взвешивая каждое слово: - Благодаря Вэй-сюну душа моего дагэ ушла на перерождение раньше времени, а ведь я даже не просил об этой услуге. Он вздыхает, решаясь. - В прошлый раз, я почти не вмешивался – попытался поговорить с дагэ, но смирился, заслышав отказ. И пожалел. – Они вдруг понимают, что Не Хуайсан имеет ввиду время перед осадой Луаньцзан. – Есть в Поднебесной вещи, которые не вписываются в понятие долга. И я хотел бы их вернуть между нами тремя. - Тем более, - он странно усмехается, сводя на нет весь эффект, - юный Глава Ордена Цзинь тоже в каком-то смысле мой племянник, через узы побратимства! - А ведь точно, Не-сюн! – Хлопает глазами Вэй Усянь. – Если так подумать, то Лань Чжань тоже приходится ему дядей! - Только сейчас понял? – Фыркает Цзян Чэн отстраненно. Все его мысли сейчас о возможных рисках. Идею он ему подкинул, пусть хорошенько обдумает. - Значит, узы дядя-племянник через брак более не актуальны? – Подкалывает Не Хуайсан. " - Подло! Как же подло! "– Возмущённо думает Вэй Ин. - Не-сю-юн, - страдальчески тянет он, - я старый больной человек на грани развода, как ты можешь шутить над подобным? Если так подумать – то самый старый из них вовсе не он, а сам Не Хуайсан. Но выглядит тот все так же юно и изящно, как прежде. Как статуэтка, вылепленная из тончайшего фарфора. « - Что-то он темнил, когда рассказывал о тренировках, - качает головой Вэй Усянь, размышляя про себя. – Не может слабое золотое ядро так хорошо сохранить молодую внешность.» Он отпивает вина и, ещё допивая первый кувшин, начинает чувствовать лёгкое опьянение. « - Да уж, у этого тела есть предел, - усмехается он в мыслях. Вкусное вино и приятная компания сняли с него напряжение, что витало в Пристани в последние дни. Предвоенное, давящее. Противное и вскрывающее старые, не зажившие толком, раны.» - Будете как-то официально объявлять об этом? – Спрашивает Не-сюн, не отвечая на его стенания. - Да чего там, - отмахивается Вэй Усянь и прикладывается к вину, - у меня же толком приданного не было, разве что посчитать за него мои разграбленные записи после Осады. И то, большую часть прикарманил себе Ланьлин Цзинь. Контракт не составляли – в Ордене я не состоял, поиметь с меня, кроме меня самого было нечего. Даже свадьбу не играли – просто отвесили три поклона. Вот и выходит, что вернуть налобную ленту хватило бы. По-хорошему бы ещё ритуал отречения в Храме предков провести, но у Ланей и то не так важно, как лента. Можно считать, что формально я уже разведен. - Только воскрес, а уже успел и побыть примерным семьянином и развестись, - Не Хуайсан прикрыл улыбку веером, - А ты не теряешь хватку, Вэй-сюн! - Зато вы двое даже женаты не были! – Заявляет он, задирая нос, как в далекой юности. - Ну, это как раз таки не сложно исправить, - усмехается Цзян Чэн и Вэй Ин почему-то краснеет. Наверное, от алкоголя, не иначе. Лицо Главы Цзян как бы говорило: «Хватит на сегодня важных обсуждений, давайте просто выпьем.» Он решительно взялся за чашу с вином. - Думаешь, Цзян-сюн? – С сомнением тянет Не Хуайсан, - твое-то имя в чёрном списке как бы не каждой свахи! - Мне все ещё любопытно, что он делал с бедными девушками, чтоб они так от него шарахались, - бормочет себе под нос Вэй Ин и без обиняков притягивает к себе уже не чашу, а сразу кувшин с вином, отпивая с горлышка. - Ха, ещё увидишь, я женюсь раньше, чем ты! – Горячо утверждает Цзян Чэн. Не Хуайсан лишь кротко улыбается в ответ. « - Формулировки, Цзян-сюн, - мысленно качает он головой, - жениться раньше меня тебе ну никак не светит. А вот выйти замуж…» Они пьют, болтают и подкалывают друг друга так же, как и в далёкой юности. Это будит приятные воспоминания. Уже напившись и разойдясь по своим покоям, Цзян Чэн вдруг спрашивает, шепча Вэй Ину куда-то в шею: - Как думаешь, ему стоит довериться? Вэй Усянь на мгновение замирает, а потом прижимается к брату всем телом. - Думаю, да, - после паузы говорит он наконец. Чужая рука чувственно проводит по его спине и Вэй Ин даже щурится от удовольствия. Ему так не хватало этого – близости именно с Цзян Чэном. Он прижимает брата ближе, обвивая руками. Рядом с ним так тепло. - Мне кажется, - говорит он, уже засыпая, - что Не-сюн тоже соскучился, но не знает, как это показать. - Тогда хорошо, - Цзян Чэн тяжело вздыхает и утыкается носом в растрепанный хвост. Стягивает с него ленту, распуская волосы, чтобы лучше спалось. – Когда Цзинь Лин проснётся. - Когда проснётся, - кивает Вэй Ин и засыпает. Сквозь сон он чувствует, как мягкие губы прижимаются к его виску. Он засыпает с улыбкой. *** Цзинь Лин как чувствует - просыпается уже утром. К ним стучатся ни свет ни заря, но даже Вэй Усянь не дуется из-за столь ранней побудки, когда узнает, что племянник наконец очнулся. Нет, он знал, что тот идёт на поправку и его состояние было не столько обмороком, сколько целительским сном, но тревога все равно разъедала его изнутри. Цзинь Лин растерянно смотрит на дядю и… дядю. Видеть их вместе и не ссорящимися для него удивительно. - Ты пока что отправишься в Цинхэ вместе с Главой Не, - говорит Цзян Чэн, когда уже пересказывает все события после случившегося покушения, - Когда мы прочистим Цзиней, тогда уже будем думать как лучше поступить, а пока лучше, если ты будешь в безопасности. - Но я тоже буду сражаться! – Вскидывается Цзинь Лин. Раненый, измученный предательством и винящий за все это самого себя. – Это мой Орден и мои ошибки – мне их и исправлять! - Не будешь, - возражает Цзян Чэн и слышит ещё один голос рядом, говорящий тоже самое. - Сейчас все мечи направленны на тебя, - говорит Вэй Усянь, - битва идёт не столько за Орден, сколько за оскорбление и покушение на тебя. Если тебя ещё раз ранят, или, не приведи Небожители, убьют – все будет бесполезно. - Мы не хотим, чтобы ты проходил через войну, когда в этом нет необходимости, - подхватывает эстафету Цзян Чэн. Только рвущегося воевать племянника им не хватало, - да и слишком мал ты для этого… - Мал? Мне уже двадцать один, дядя! – Почти кричит Цзинь Лин. « - Какой кошмар, - отстраненно думает Вэй Усянь. - Если подумать, то мой племянник всего на семь лет меня младше.» - Вам с ним, - он резко ткнул пальцем в грудь растерявшегося Вэй Ина, - было всего по восемнадцать, когда вы сражались против Вэней! И ничего! Вдвоём укладывали целые отряды а после ещё и… « -…Предавались страсти прямо рядом с трупами» - хотел сказать он, припомнив то самое воспоминание из талисмана, но вовремя успел опомниться. -…пытали выживших, - скомкано говорит он вместо этого, но тут же вновь вскидывается, подстегиваемый своим возмущением. Незадавшийся Глава Цзинь чувствовал себя таким бесполезным! Не передать словами как сильно. Он оказался столь слеп, что умудрился проворонить самый настоящий переворот прямо у себя под носом. Позволил себя ранить и едва не умер. А теперь его дядя объявил войну некогда дружественному Ордену, чтобы отстоять его, Цзинь Лина, наследие. Адепты Ордена Цзян будут умирать за него, а дядя будет рисковать своим политическим положением, а может даже и жизнью, опять же ради него. Даже Вэй Усянь, и тот прискакал чуть что и явно захочет вмешаться во все это. Неизвестно, как сильно это затронет Орден Лань. …Даже странно, что его, словно породистого щенка, сейчас пристраивают не Ланям, а Не. - В самом деле, я уже не ребёнок! Цзян Чэн вздыхает. - Да, не ребёнок. Уже не ребёнок, хотя для него Цзинь Лин, наверное, навсегда таковым останется. По-хорошему, стоило бы и впрямь заставить его разгребать все это дерьмо самостоятельно. Стоило бы отругать за то, что дал старейшинам слишком много власти в руки, что не попросил его о помощи с самого начала. Чисто в воспитательных целях стоило бы бросить его в самый центр Бездонного Омута и дальше лишь приглядывать, чтоб выплыл. Так, как в свое время барахтались они с Вэй Ином, а ведь за ними никто даже не приглядывал – все делали сами. И именно поэтому он никогда бы не допустил, чтоб его племянник прошёл через то же самое. Цзинь Лин вырос в мирное время, без нависшего грозовой тучей Ордена Вэнь над головой. Ему не нужно было переживать крах прежней жизни, чтобы после долгие годы выстраивать её обратно. Не нужно было убивать людей и привыкать к этому, как к дрянной походной похлебке, или холодной земле под спиной. Он уже взрослый, но сравнивая его с восемнадцатилетним Цзян Чэном – он ещё ребёнок. И как любящий, правда любящий, дядя, он ни за что эти остатки детства у него бы не отнял. Не так, только не так. Ему и так пришлось иметь дело с порчей репутации, хоть благодаря Цзян Чэну и гуевым Старейшинам все последствия удалось свести к минимуму. Ублюдок Цзинь Гуаньяо передал Цзинь Лину Орден в прекрасном состоянии – все дела уже были налажены. Единственное, что племяннику нужно было сделать – это удержать власть, с чем он не справился. « - Ну и пусть, - думает Цзян Чэн, - и нормально.» Ему самому пришлось отстраивать Орден, да, но зато не пришлось грызться за власть со своими же. Просто по той причине, что выживших «своих» практически не осталось, а те, что были - побоялись выступать против него, покуда за его спиной стоял жуткий тёмный заклинатель в лице его брата. А со временем всех недовольных получилось убрать или заткнуть. Цзян Чэн был не таким гениальным заклинателем как брат, но в отличие от тёмных тварей в борьбе с учетными книгами он преуспел. Шутка ли, за пару лет восстановить сожженный к гуям Орден? Цзинь Лину рассказывали об этих «подвигах» с детства. И про восстановленный Орден, и про Черепаху-Губительницу, которую сразил тогда-еще-не-Старейшина-Илин. Тот заслушивался этими сказками и сам стремился стать таким же. Если ночная охота – то лез к тварям, не используя сигнальные огни. Если управление Орденом – то все в порядке и помощь дяди ему не нужна. С ночных охот его он вытаскивал с завидной регулярностью, в самый последний момент успевая защитить беспокойного племянника от ран или смерти. Даже Вэй Ин уже успел оценить резвость Цзинь Лина, пока вытаскивал мальчишку из передряг раз за разом. Вот и сейчас, как по старой сложившейся традиции, он будет вытаскивать ребёнка из проблем. Ничего не изменилось. Цзинь Лин не понимал, что все «подвиги», которые его дяди совершали раз за разом, были продиктованы не поиском славы, а скорее отчаяньем и желанием выжить. Цзян Чэну бы выпустить его на поле боя, позволить ему, такому порывистому, совершить свой долгожданный подвиг. Но Цзян Чэн слишком боится, что подвиг будет посмертным. Трусость, даже низость – лишать свершений ребёнка его сестры, которая шла с ним в военные походы рука об руку – готовая помочь и поддержать, руководящая поставками,и следящая, чтоб они, ещё совсем юные оболтусы, не ходили голодными и не позорили Орден своим внешним видом. И его отца, под стать своей жене, сбежавшего из дома с небольшим отрядом, чтобы присоединиться к войне. Цзян Чэн боялся, стыдился своего страха и находил его отголоски в глазах Вэй Ина. Тот был любителем учить методом погружения, но даже он боялся погружать племянника во все это. И если это не было показателем, то что вообще было? « - Пусть будет не самым лучшим заклинателем, - думает Цзян Чэн, - стреляет он отлично, в бое на мечах тоже неплох. Уже хорошо. – Пусть и наделает ошибок как Глава Ордена, гуй с ним, с тем Орденом, если что – есть ещё Орден Цзян. Даже если умудрится угробить оба и каждый мой предок влепит мне пощёчину за такого наследничка – плевать. Главное, пусть будет живым.» Все это время он растил не наследника Великого Ордена – он растил любимого племянника. И пусть, что он его безбожно разбаловал – живой, счастливый и хорошо. - Ты уже не ребёнок, Цзинь Лин, ты прав, - говорит Цзян Чэн улыбаясь и использует запретный, низкий прием: - Но твою смерть я просто не переживу. Он смотрит на, Небожители, уже мужчину, напротив и видит только глаза сестры. - А ещё, мне понадобится твоя помощь в руководстве Пристанью Лотоса, пока нас не будет. Ты же справишься? Комнату освещает выглянувший из-за набежавших облаков солнечный луч. Цзинь Лин разрывается между несправедливостью и обидой. Между пониманием и смирением. Он дуется, какой же ещё все-таки ребёнок, в самом деле, но отвечает «Конечно справлюсь!» Цзян Чэн давит облегченную улыбку. *** Почему-то казалось, что снова вспоминать как сражаться против людей будет сложно. Но это едва ли не самое лёгкое за последние годы. Во что же их превратила та, предыдущая война, что убийство себе подобных стало одним из самых больших их талантов? Вэй Усянь шесть лет как жил мирной жизнью, но выйдя на поле боя он не почувствовал ни толики сомнений. В какой-то мере он всегда был довольно простым человеком: если можно было помочь – он помогал. Вэням после сожения Пристани Лотоса помочь было нельзя, так же как и Цзиням, после покушения на его любимого племянника. Они уже были трупами, просто еще не знали об этом. Вэй Усянь умел ненавидеть и в войну с Вэнями он с головой потонул в этом чувстве. Когда случилась осада на Луаньцзан и предшествующая ей бойня в Безночном городе, ним скорее двигало отчаянье и желание умереть, чем злоба. Если только бессильная, на свою собственную дурость. Сейчас он не чувствовал сильных эмоций, сейчас его толкала на убийства только голая необходимость. Тот самый деловой подход, который ему пытался привить Цзян Чэн ещё когда-то давно. В прошлой жизни. Сейчас его возможности ограничены слабым телом и отсутствующей Тигриной Печатью. Не то, чтобы он не мог сделать новую, - как раз это сложности не составляло, - но наступать на те же грабли откровенно не хотелось. Осаду Пристани Лотоса праведными заклинателями он допустить никак не мог. Если раньше он мог с лёгкостью контролировать тысячи мертвецов – то теперь несколько сотен стало его пределом. Но Вэй Ин не унывал. Если не получалось взять количеством – он брал качеством. - Ты ещё долго над мертвяками будешь медитировать? – Недовольно спрашивает Цзян Чэн. Его любимый шиди никогда не отличался терпением. - Уже почти, - откликается Вэй Усянь. Адепты Цзян косятся с подозрением – ещё бы! Злобный Старейшина Илин творит свои страшные тёмные ритуалы. Как тут не напрячься? Но в отличие от ланьцев – молчат и кланяются благодарно после каждого боя. Хорошо же их выдрессировал Цзян Чэн, что по одному его слову те готовы привечать даже Старейшину Илин. Отсутствие собак себе так компенсировал, наверное. …он старался не думать, что за четыре месяца с Цзянами он получил больше уважения, чем за шесть лет в Ордене Лань. Как ни старался Лань Чжань – против Лань Цижэня и Старейшин он был бессилен. Так что гадостей, - правдивых и не очень, - за это время он выслушал предостаточно. - И что ты делаешь вообще, - слышит Вэй Ин вопрос уже ближе. Если случится порыв ветра, то он даже сможет почувствовать своей спиной полы чужого ханьфу. - Пытаюсь сделать из лютого мертвеца – низшего демона, - послушно отвечает он. - Нихуя, - присвистывает Цзян Чэн и Вэй Ин понимает его реакцию. Лютый мертвец мог доставить заклинателю существенные неудобства, да. Но на одного демона, даже если низшего, нужно собирать небольшой отряд заклинателей. - А удержишь? – Вэй Ин чувствует, что к нему подошли совсем вплотную и нагло опирается спиной о чужие ноги. Ему и так пришлось сидеть на голой земле столько времени – он заслужил некоторые удобства. Цзян Чэн тихо, почти беззвучно фыркает, но позволяет. Его рука ласково приглаживает выбившиеся из прически волосы. Приятно. - А то! – Хмыкает Вэй Ин. – Без печати я не удержу тысячу лютых, как тогда. А вот если сократить количество, но усилить, то пойдёт хорошо. Тело это, - эх! Он страдальчески вздыхает. Тело мешало. За эти шесть лет ему толком не приходилось выкладываться на полную и сверх того. Лань Чжаню не нравилось, когда он подолгу уходил на ночные охоты и он вечно настаивал, чтобы он шёл с ним, или хотя бы брал с собой ланьский молодняк, в качестве обучения. Вэй Ину нравилось учить ланят, но иногда хотелось просто сходить, проверить свои силы. Лань Чжаню не нравились эти его порывы. Сейчас, когда ему нужно было выжимать из себя максимум, он наконец в полной мере прочувствовал насколько слабым он был. Нет, тело Мо Сюаньюя он развил вполне прилично, даже сумел кое-как сформировать золотое ядро. Не такое мощное, как было в прошлом, но получить ядро в таком взрослом возрасте уже считалось невозможным. Грех жаловаться. И все же, все же… Он не мог не сравнивать. Старое тело было крепче и выносливее. Менее чувствительным и с куда более развитыми меридианами. То, на что в прошлой жизни он тратил час-два от силы, сейчас занимало его на добрые пол-дня. Конечно, это его удручало. - Закончишь здесь и хватит на сегодня, - вырывают его из мыслей слова брата. – Мы собирались устроить вечером облаву на один из цзиньских лагерей – но лучше перенести это на завтра. - Ты не можешь просто брать и отменять планы, лишая нас эффекта неожиданности, только из-за того, что мне нужен отдых, - буркает недовольно Вэй Ин. Больше всего в жизни он ненавидел, когда делали скидку на слабость. Последнее, чего бы ему хотелось это получить её в свой адрес. - Почему нет? – Мягко спрашивает Цзян Чэн. – Мои люди почти не задействованы благодаря твоим мертвецам. Это не Аннигиляция Солнца, Вэй Ин, все зависит не от одного тебя. Если на нас нападут – мы в состоянии отбиться и даже победить. Ты не должен тащить все на себе, как тогда. - Они живые, - тихо проговаривает Вэй Ин, - если я могу посылать на бой мертвецов им не придётся сражаться и умирать. Цзян Чэн вздыхает как-то особенно тяжко и наклоняется вниз, обнимая его со спины. - Ты тоже живой, - шёпотом на ухо, - и ты мне куда дороже, чем кто бы то ни было. Твои мертвецы очень полезны и ты уже спас многих. Но всех не спасти. - Всех не спасти, - эхом повторяет Вэй Ин. И правда. Кто бы сказал ему это в прошлой жизни. *** Лань Чжань появляется неожиданно. Если так подумать - было закономерно, что после ссоры в Пристани Лотоса он пришёл как-то разрешить конфликт между ними. Вот только, Вэй Ин этого отчего-то совершенно не ожидал. " - Когда я последний раз думал о нем? - Он вдруг теряется от этого с виду простого вопроса." Выходило, что ещё в Пристани Лотоса, удовлетворяя любопытство Не- сюна на счёт их размолвки. " - Я был замужем за Лань Чжанем шесть лет, - он крутит эту мысль так и эдак. За шесть лет брака - невозможно не привыкнуть к человеку, не узнать его по-настоящему. Короткий срок для заклинателя, но все еще достойный. - И я не вспомнил о нем ни разу." Если раньше у него и оставались какие-то сомнения о том, стоит ли расходится - сейчас они пропали окончательно. - Вэй Ин, - Лань Чжань ни капли не изменился: все то же прекрасное, словно вытесанное из нефрита лицо, идеально белая одежда и золотые, искрящиеся чувством глаза. Но было в нем сейчас нечто хрупкое, надломленное. - Лань Чжань, - говорит Вэй Ин ровно и улыбается, словно и не было между ними никакой ссоры. - Вэй Ин, - повторяет Ханьгуаньцзюнь вновь, - Вернись со мной в Гусу. Вэй Усяня вдруг накрывает сильнейшее чувство дежавю. Он догадывается, что в нем он сейчас не одинок - Цзян Чэн отошёл не настолько далеко, чтобы совсем их не слышать, а Лань Чжань вряд ли уже позабыл военные годы. - Нет, - просто отзывается Вэй Ин. Это оказывается легче, чем он думал. Внутри шевелится нервное напряжение, но с плеч будто спадает тяжеленный булыжник, - таким лёгким он себя сейчас чувствует. Как долго он носил эту тяжесть в себе? Вэй Усянь не умел отказывать близким людям - это факт. Стать его близким человеком было довольно легко, - та же Вэнь Цин умудрилась занять особое место в его сердце за считанную неделю. Четыре дня она лечила Цзян Чэна и следующие три совершала пересадку ядра, что, будем откровенны, было самой извращенной пыткой, которую ему доводилось пережить. Это конкурировало разве что с его смертью. Этого хватило ему потом, чтобы бросить все, ради защиты её людей и возврата Вэнь Нина. Он редко когда жаловался на что-то всерьёз. Все его нытье было сосредоточено только на ничего не значащих пустяках. И ещё хуже он умел с кем-то ссорится. Только не с близкими. За это время Лань Чжань стал ему действительно близок. Что-то подсказывало Вэй Ину, что приди Ханьгуань-цзюнь хотя бы месяц назад - и Вэй Ину стало бы гораздо сложнее ему отказать. Смог ли бы он вообще это сделать? Все же, после того, что сказал Лань Сичень был в нем какой-то неприятный осадок из-за отказов и просьб "проваливать". Когда Лань Чжань дал ему время остыть и успокоиться, он наверняка не думал, что Вэй Ин действительно остынет. К нему, к их отношениям. Когда они разговаривали в последний раз, - переругивались, разговором это было сложно назвать, - Вэй Ин был на грани истерики. Оказывается, даже в нем была та самая высшая точка кипения и тогда он сумел её достигнуть. Наверное, так бывает, если долго держать все негативные эмоции в себе. С Цзян Чэном было по-другому. С Цзян Чэном можно было переругиваться, обмениваться тычками и даже подраться. Даже к этому, повзрослевшему и изменившемуся Цзян Чэну он сумел найти ключик, повернув который, брат словно возвращался в их юные годы. Если с Цзян Чэном он мог сразу выплеснуть свои эмоции не боясь, что его поймут неправильно - то с Лань Чжанем постоянно приходилось себя сдерживать. Больше всего на свете, Лань Чжань желал увидеть его вновь живым и, казалось, готов был взамен мириться со всеми его недостатками. Но отчего-то постоянно выходило так, что подстраиваться приходилось именно Вэй Ину. Все требования Лань Чжаня были разумными и правильными, как такие оспорить? Пить много - вредит здоровью. Не ходить одному на ночные охоты, ведь Лань Чжань беспокоится. Разрешать осмотр своей мастерской, ведь Старик Лань все так же продолжал его подозревать во всех смертных грехах, а Лань Чжань совсем не хотел портить отношения с дядей. Создавалось впечатление, что он попросту пытается его перевоспитать, а Вэй Ин, - тёмное пятно позора на белом ханьфу Лань Цижэня, - оказался совершенно безнадежен. В Облачных Глубинах надлежало вести себя пристойно – никаких шалостей и развлечений, только суровая благопристойность. Вэй Ина от неё тошнило, но он правда пытался. Если так подумать, то единственное, в чем у них с Лань Чжанем никогда не было ограничений – так это сексуальная жизнь. Но даже та со временем стала приедаться. Лань Чжань часто был чрезмерно груб, чего Вэй Ину не всегда хотелось и его настойчивость порой сильно утомляла. Казалось глупым ставить в вину Лань Чжаню то, что тот упорно не желал меняться ролями в постели, но все же. Вэй Ин не был девицей, чтобы его беспрестанно иметь – он тоже был мужчиной. Это немного уязвляло, что муж хотел только брать, но не был готов отдаваться ему взамен. Говорят, для счастья нужна эта самая благопристойная праведность. Нужен надёжный, красивый и богатый муж. Великий Орден заклинателей за спиной, который обеспечивал влияние в Поднебесной. Любая девушка умерла бы на месте, предложи ей такое счастье. А Вэй Ин уставал. Запирался все чаще в мастерской, раздражался по пустякам и чувствовал себя таким скованным гуевыми ланьскими правилами, что не пошевелиться. Лань Чжань не наказывал его за их нарушение – просто смотрел укоризненно. Лань Цижэнь его не выносил, как и многие другие адепты Ордена. Все это…давило. После того скандала, у него наконец появилось время все обдумать. Мысленно отстраниться от всех тех чувств, что вызывал в нем Лань Чжань. Тот был все таким же хорошеньким и праведным. Он правда ему нравился и ему было ужасно жаль Лань Чжаня за то, что тот пережил по его вине. Но больше так продолжаться не могло, иначе в этот раз он шагнет со скалы вполне самостоятельно – никакой Вэнь Чао не понадобится. Попав в Пристань Лотоса, Вэй Ин как будто пробудился ото сна. Чем дольше он был вдали от Лань Чжаня и Гусу, тем меньше ему хотелось туда возвращаться. И эта неприязнь, невыносимость одной лишь мысли о возвращении давила на него так сильно, что проступала внутренняя молчаливая истерика. - Нет, Лань Чжань, - повторяет он уверенно, - я не вернусь с тобой в Гусу. - На самом деле, - добавляет он чуть погодя, - после войны я хотел бы пройти с тобой через ритуал отречения. Так редко он видел яркие эмоции на лице своего мужа. Беспомощное отчаянье не было той из них, которую он хотел бы на нем увидеть. - Вэй Ин! – Восклицает он, - Но почему? - Я обещал попробовать тогда, - Вэй Ин глубоко вдыхает, собираясь мыслями, - но с тобой мы слишком разные, так больше не может продолжаться. - Ты мог бы пока остаться в Ордене, - пытается Лань Чжань. Его лицо безупречно, но голос дрожит. - В Ордене меня терпеть не могут и ты это знаешь, - фыркает Вэй Ин. - А-Юань… - А-Юань все ещё мой любимый сын и я обязательно свяжусь с ним. Нам не обязательно для этого быть в одном Ордене. - Вэй Ин! – Видимо в край отчаявшись выкрикивает Лань Ванцзи, не зная, как ещё донести до него свои чувства. Он подается вперёд, желая схватить его закованное в наручи запястье. Перед Вэй Ином словно из-под земли вырастает Цзян Чэн и на них вновь непроизвольно накатывают воспоминания о давней встрече на Почтовой Станции. Некоторые ситуации имеют свойство повторяться. - Ханьгуань-цзюнь. – Чеканит Глава Цзян, пока Вэй Ин теряется от переполняющих его чувств. При всем своём желании он не смог бы их идентифицировать. - Глава Цзян, - в глазах Лань Чжаня застывает лёд. Вэй Ин невольно ёжится. О, он терпеть не мог, когда на мужа нападало это ледяное, отдающее сталью настроение. - Не подскажите, чего вы так настойчиво пытаетесь добиться от адепта Ордена Юньмэнь Цзян? Он вскидывает насмешливо бровь и смотрит пристально. - Он адепт Ордена Гусу Лань, - цедит сквозь зубы Ханьгуаньцзюнь. - Правда? – Цзян Чэн делает удивленное выражение лица, - тогда где же его налобная лента? « - Цзян Чэн, ты чего творишь! – Мысленно хватается за голову Вэй Усянь. Напоминать о том способе, которым он вернул ленту владельцу было…не лучшей идеей.» Из уст Лань Чжаня вырывается самый настоящий рык, когда он хватается за меч. Рядом искрится фиолетовой молнией Цзыдянь, выдавая раздражение хозяина. - Тих-тих-тих, - шипит Вэй Ин испуганно. Он не верит, что это поможет их угомонить, но становится между ними, пытаясь успокоить. Только драки тут им не хватало! Если Цзини объединятся с оскорбленными в лучших чувствах Ланями, они могут эту войну и не вытянуть… Лань Ванцзи вдруг успокаивается и опускает руку. - Когда он убьёт тебя в тысячный раз – приходи, я буду ждать. Он резко разворачивается и улетает, практически на ходу заскакивая на меч. « - Тот раз, когда мы ругались, - вдруг вспоминает Вэй Ин. – Перед тем, как покинуть Облачные Глубины.» Кажется, тогда он сказал: « …Цзян Чэн – это Цзян Чэн. Он может убивать меня хоть еще тысячу раз – это ничего не изменит.» Кажется, Лань Чжаню слишком сильно запомнились эти слова. - Убью в тысячный раз? - Переспрашивает Цзян Чэн. - Не обращай внимание, просто глупости, - Вэй Усянь улыбается. Ему искренне жаль Лань Чжаня и он не хочет обрекать его на вечное ожидание. Но тем не менее… Он точно знает, что не придет. *** Цзян Чэн на все возможные сто процентов терпеть не может Вэнь Нина. Даже зная, что произошедшее на тропе Цюнци было несчастливым стечением обстоятельств, он все равно никак не мог угомонить свою ненависть. С годами она сгладилась, стала не такой открытой, но она все так же теплилась у него в груди. Он не поднимает тему Призрачного Генерала ни разу за все то время, что вернулся Вэй Ин. Запретная тема, тема-табу. Но Призрачный Генерал заявляется к ним самостоятельно и Цзян Чэн чувствует разрушительную волну ярости, поднимающуюся внутри. Как только посмел? О, он собирается как следует поговорить с Вэй Ином об этом. Вот чего он стерпеть рядом не может, так это существо, оставившее его племянника без отца. Заставившее его сестру плакать. Невольно он улавливает чужой разговор и что-то дергает его сперва подслушать. Не самое благородное занятие для Главы Великого Ордена, но и он не из Ланей, чтобы быть ослепительно-благородным. - …Сын Девы Цзян? - Да, он идёт на поправку, тебе не стоит переживать. Он сейчас с Не Хуайсаном. « - Ещё за ручку его к Цзинь Лину проведи, - он медленно вскипал от всего: и от того, что причина бед его племянника смеет заявляться и спрашивать о нем и от того, что Вэй Ин делится секретными в общем-то сведениями с потенциальной, - уже подтвержденной, - опасностью.» - Вам нужна помощь, молодой господин Вэй? - Когда-нибудь ты начнёшь звать меня по имени и Поднебесная точно схлопнется. - Тогда не стоит приближать её смерть, - издает странный хмыкающий звук Вэнь Нин. Цзян Чэн никогда не обращал на это внимание, но из-за мёртвого тела и нерабочих лёгких, разумный мертвец говорил странно, будто с цинхийским акцентом. Хотя, что при жизни, что сейчас, за Не он не сошел бы при всем желании. Впрочем, было в нем небольшое сходство с Хуайсаном. Раньше, ещё при жизни. – О вас и так ходит множество нелестных слухов. - Многие из них – правда, ты же знаешь. Не мне жаловаться. - Молодой господин Вэй… - М? – Отозвался Вэй Ин в ланьской манере. Нахватался у них за шесть лет. - Могу ли я что-нибудь для вас сделать? « - Все, что мог – ты уже сделал, - злобно фыркает про себя Цзян Чэн, - Куда тебе ещё?» - Если со мной что-то случится, - вдруг говорит Вэй Ин и сердце Цзян Чэна замирает, пропуская удар, представив ещё одну смерть брата. Перед глазами невольно встаёт та, уже свершившаяся, свидетелем которой он стал. Тогда Вэй Ина разрывали, съедали заживо. А тот жмурился от боли и улыбался. Так, словно загадал свое самое заветное желание и оно вот-вот исполнится. - Ты же присмотришь за А-Лином и А-Юанем? Вэй Ин смотрит серьезно, пристально, а Призрачный Генерал склоняет голову в поклоне: - Вам не нужно об этом просить. Для меня будет честью, если вы доверите мне это. Вэй Ин хлопает мертвеца по спине, чтоб тот разогнулся и притягивает в однорукое объятие. - Мне так жаль, - хрипящим шёпотом говорит Вэнь Нин. – За то, что я не умер тогда вместо молодого господина Цзиня. - Мне тут недавно сказали, - нервно прыскает Вэй Усянь, - что всех не спасти. Это не твоя вина. - Дева Цзян была прекрасна в свадебном ханьфу… - Да, Шицзе самая красивая. - Так похожа на сестру. - Ооо, поверь, в их характере было мало общего. Хотя, они одинаково сильно любили своих братьев. Вэй Ин оседает на землю все так же с Вэнь Нином в обнимку. Брат гладит мертвеца по спутанным волосам и рассказывает какую-то ерунду. Про Цзян Янли, про то, как они с Цзян Чэном воровали яблоки и лотосы, про то, что озера в Юньмэне самые тёплые, а девушки самые ласковые. Мертвец содрогался плечами, со странным, непропорционально искореженным скорбью лицом. Его глаза были сухими. « - Мёртвые не могут плакать, - понимает Цзян Чэн, - он не может выплеснуть эти чувства как бы не хотел.» Он разворачивается и уходит, стараясь быть как можно тише. « - Заставили меня красться как вора, на собственной территории. – фыркает Цзян Ваньинь про себя, но уже как-то беззлобно, - В их духе.» « - Мне так жаль, что я не умер вместо молодого господина Цзинь.» Злость медленно затухает. В конце концов, он тоже… О многом жалеет. *** Старейшина Цзинь нервно отбрасывает отчёт с линии фронта. - Не станет помогать Главе Цзян, а если и поможет – то в слабом теле и без Тигриной Печати Преисподней его легко будет одолеть. Ну конечно, как только так сразу. Многие надеялись, что своего жуткого муженька сможет приструнить Ханьгуань-цзюнь. Надежды оказались тщетными – Вэй Усянь сбежал под крылышко к Цзян Ваньиню, а Лань Ванцзи, в странной пародии на Аннигиляцию Солнца околачивался рядом и зазывал свою зазнобу обратно в Гусу. По последним донесениям – безуспешно. Говорят, что Вэй Усянь даже потребовал у Ханьгуань-цзюня развод – но правда то или сплетни, пока неизвестно. …Возможно, если Лань Сичень достаточно разозлится за поруганную честь брата, у них будет шанс заключить союз с Ланями? Еще бы он вышел из уединения… Пока Орденом Лань правит лояльный к своему мужу-не-мужу Лань Ванцзи, союз им не светит. После десятка отказов, Старейшина Цзинь более не питал иллюзий на этот счёт. Их отряды громили один за другим, словно они состояли не из талантливейших заклинателей Поднебесной, а из новорождённых щенков. Цзяны и Вэй Усянь мало того, что ополовинили их армию, так ещё и не понесли из-за этого особых потерь. Гуев Вэй Усянь и его армия мёртвых! Из последних донесений вышло узнать, что теперь тот руководит ещё и демонами. Достойная замена Тигриной Печати, чем дальше – тем хуже. - И Глава Цзян такую помощь не примет в любом случае… Так они говорили? Гуй задери. Внезапно вспомнилось, что всю войну Вэй Усянь прошёл без печати, использовав её лишь три раза за жизнь – при взятии Безночного Города, после казни Вэньских псов и во время Осады Луаньцзан. И то, в последний раз, сила печати обрушилась не на них, честных заклинателей, а на самого Вэй Усяня. Они думали, что Небожители уберегли и воздали тёмному отродью по заслугам. Теперь он уже не был так в этом уверен. Больно хорошо Вэй Усянь контролировал тёмную ци, когда ему это было нужно. Или, когда это было нужно Главе Цзян. Старейшина вдруг замирает, внутренне похолодев: « Цзян Ваньинь возглавил осаду.» Он не хотел в это верить, но что, если их объединённая армия не была разбита только потому, что Вэй Усянь не посмел всерьёз идти против Главы Цзян? Старейшина судорожно выдыхает прикидывая, куда он мог бы спрятаться и переждать все это мракобесие. …если единственное, что способно остановить Старейшину Илин – это Цзян Ваньинь, то они обречены. *** Цзинь Лин хотел исчезнуть. Или хотя бы заставить исчезнуть гуев стол с бумагами. Ему не привыкать к работе Главы Ордена, он был Главой целых шесть лет! …и только сейчас он понял как много работы было на Старейшинах. Как много было работы, которой он касался лишь мельком и к которой его и вовсе не подпускали. Не удивительно, что его вышло так легко обдурить – о многих нюансах он попросту не знал. А от помощи дяди, который мог бы все объяснить и подсказать – отказывался сам, помня о наставлениях Старейшин. Не хорошо, мол, обращаться за помощью к другому Главе Ордена, посмотрите на Главу Не, и на то, что стало с его Орденом. Цзинь Лин, наслушавшийся сказок о «Закате Цинхэ Не» послушно кивал и о помощи не просил. Придурок. К слову, об Ордене Не – когда дядя его «обрадовал» тем, что ему придётся отправится в Нечистую Юдоль, Цзинь Лин, признаться, ожидал увидеть здесь разруху. О неумелости Незнайки ходили байки по всей Поднебесной и даже сам Цзинь Лин относился к Главе Не с некоторым пренебрежением. Каким же было его удивление, когда он обнаружил, что Орден Не процветает, а в землях Цинхэ проблем практически нет. Да даже если и были, ситуация всяко обстояла лучше, чем у прохлопавшего Орден Цзинь Лина. Что до осознания своей неумелости как Главы… Что ж, это была катастрофа. Дядя, конечно, даже с линии фронта умудрялся отдавать основные приказы, направляющие Орден по верному курсу. Но зато все детали и поставки свалились на голову бедного Цзинь Лина как снег в июле. Странным было то, что ему ещё ни разу не встречались списки поставок для армии. Даже если та на добрую половину состояла из нежити, ей все ещё были необходимы лекарства, продукты, оружие и одежда. Таких запросов не было и Цзинь Лин пребывал в недоумении. Он разбирал нужды каких-то приграничных, никому не нужных деревень, а действительно важные вещи, касающиеся войны в глаза не видел. Он поначалу обижался, думая, что дядя разбирался этим в обход него, боясь, что он ошибется. Позже, перерыв все отчётности он осознал, что нет, дело не в этом. Ресурсы Ордена Цзян оставались незыблемыми. Спрашивать не хотелось. Было в Цзинь Лине упертое желание хоть в этот раз дойти до всего самому. И такой шанс ему представился совсем скоро. Увидев небольшую группу адептов в пурпурных одеяниях – Цзинь Лин не раздумывая рванул вниз. На середине пути он успел успокоить первую, паническую мысль, что что-то случилось – было бы что-то срочное, ему бы послали весточку через зачарованные свитки Вэй Усяня. Так быстрее. К идее использования зачарованных листов, как мгновенного способа связи между людьми, Цзинь Лин отнёсся скептически. При всем гении Вэй Усяня – самым удобным способом последнее столетие были Цзиньские бабочки-вестники, да письма голубями. Шесть лет ни о каких изобретениях слышно не было, хотя в вооружение Ланей каждый прохожий вглядывался так, словно от этого зависела чья-то жизнь. А-ну как, следующий талисман окажется какой-то подлой тёмной пакостью от Старейшины Илина? Или хуже, если пакость окажется ещё и полезной, что являлось вершиной подлости, доступной лишь Вэй Усяню. Никаких пакостей – ни полезных, ни подлых не было, как бы не вглядывались самопровозглашенные стражи мира и порядка. Даже Цзинь Лин, с неохотой, почти против воли, верящий в Вэй Усяня, с разочарованием сдался спустя три года. « - Может, весь изобретательский запал выдохся ещё в прошлой жизни, - подумал тогда Цзинь Лин и забросил эти мысли.» Редко когда заклинатели изобретали больше одной-двух вещиц за всю жизнь. В своей прошлой жизни, Вэй Усянь этот план перевыполнил в три раза, изобретя альтернативный метод заклинательства, который ничем не уступал традиционному. Да и флаги для призыва нечисти и компасы зла, могли использовать даже те, кто ни разу не прикасались к тёмной энергии. Уже за это Вэй Усянь заслуживал немалого уважения. Цзинь Лин не знал, почему он ждал от своего вроде-как-дяди чего-то нового. Уже ведь не маленький и в чудеса верить не привык. Какое-то противоречие всколыхнулось в нем, когда Лань Цзинъи, слава Ланьской непереносимости алкоголя, спьяну сболтнул, что Старший Вэй в последнее время крайне раздражен и большую часть времени проводит в своей мастерской. « - Конечно раздражен, - покачал головой Лань Сычжуй, - Учитель Лань снова изъявил желание ее осмотреть.» У того с устойчивостью к алкоголю проблем не было, будто и не Лань вовсе. Цзинь Лин какое-то время всерьёз предполагал, что он на самом деле сынок самого Вэй Усяня. Не зря же его почти-дядя так с ним носится, да и Ханьгуань-цзюнь принял Сычжуя по слухам как родного. Ну, по ланьским меркам. У тех всегда были странные методы выражения привязанности. Один раз Цзинь Лин даже сболтнул о своих подозрениях своему старшему дяде, который Цзян Чэн. Тот посмотрел на него в расстройстве, выразительно закатив глаза, как делал каждый раз, когда «мой племянник ляпнул нечто глупое». « - Не приведи Небожители, - буркнул он в ответ и прихватив вино и лотосовые благовония пошёл в Храм Предков. Жаловаться. На него, Цзинь Лина, да его же собственной матери! Цзинь Лин был твёрдо уверен, что что бы там дядя на него не наговаривал – мама все равно была на его стороне. Но после того, как дядя уходил, - пьяный и расстроенный, - тоже прошмыгивал в Храм Предков. Со свежими цветами, которые, по рассказам дяди, так нравились маме, и извинениями. Просто на всякий случай! Цзинь Лин знал, какие цветы любила мама. Как истинная дочь Ордена Цзян, она благоволила лотосам. По давней традиции, принятой в Башне Кои, Главы Орденов Цзинь высаживали любимые цветы своей избранницы в центральном саду. Его дедушка, Цзинь Гуаншань несколько…испоганил эту романтичную, в общем-то традицию, приказывая слугам высаживать новые саженцы пионов, некогда любимых его женой, после каждой своей измены. Его отец же, Цзинь Цзысюань, оказался куда большим романтиком и потому, собственноручно разбил прекрасный пруд с лотосами в самом сердце садов Башни Кои. Спрятанный за беседками и диковинными деревьями, пруд был довольно уединенным местом, в которое Цзинь Лин часто наведывался, чтобы побыть в одиночестве. Любуясь бледными лепестками лотосов, он представлял, что его мама сидит рядом с ним и рассказывает о своём детстве и юности в Пристани Лотоса. Дядя говорил, что мама была прекрасной, скромной, но умела настоять на своём. Даже прикрывала дядю и Вэй Усяня от гнева его бабушки – грозной Юй Цзыюань! В Башне Кои о маме знали мало, а об отце говорили лишь какие-то общие, поверхностные вещи, да досужие сплетни, которые сильно ранили его бывшее чувствительным в детстве сердце. Невольно складывалось впечатление, что в Башне Кои никто не знал его родителей, никто по ним не скорбел. Частично это стало той причиной, из-за чего Цзинь Лин так рвался к дяде, в Пристань Лотоса. Несмотря на сварливость и напускную строгость, тот знал и рассказывал куда больше. Вот только часто недоговаривал истории до конца. Только спустя годы после возвращения Вэй Усяня, когда дядя сумел отпустить груз прошлого он наконец узнал то самое «большее», о котором мечтал все детство. Неожиданно, эти подробности задели и Вэй Усяня. Так скупое, «твоя мама любила лотосы, твой отец даже лично разбил для неё пруд, немного в отдалении от центра, чтоб она могла насладиться тишиной и предаться размышлениям.» Превратилось в «…мы с Вэй Усянем воровали для неё лотосы на озере Старика. Вэй Усянь звал его «Лотосовым Демоном», за что не раз был бит шестом. Мы набирали всегда много, целую лодку, чтоб потом ещё натрясти семян, главное было проследить, чтоб Вэй Усянь не сожрал все по дороге и не раздарил лотосы девицам с полей. Но если это было для сестры – он никогда не растрачивался попусту, мы оба ее обожали. Твоя мама готовила самый вкусный в Поднебесной суп со свиными рёбрышками и корнем лотоса, а мы чистили семена. Ещё, несколько цветов она ставила в вазу на обеденный стол. Даже мама улыбалась украдкой, когда видела эти цветы, хоть и делала недовольный вид. Она не одобряла увлечение сестры готовкой, но даже так не смела критиковать ее шедевры.» « - Какой кошмар, - думал Цзинь Лин, переживая острый приступ скрутившей его зависти, - наследник Великого Ордена и первый ученик воруют лотосы, а потом точно слуги кашеварят на кухне!» Ни за что на свете он бы не признался, что тоже жуть как хотел: и лотосы, и семена, и суп. Даже гуевого Лотосового Демона! И, конечно, маму. Ту самую – самую ласковую и добрую, из дядиных рассказов. Даже зная, что она пожертвовала собой ради Вэй Усяня, он не мог отделаться от необъяснимой даже ему самому обиды. Казалось, словно Цзян Янли выбирая между сыном и младшим названным братом, выбрала последнего. Куда проще было, когда Вэй Усянь был чёрным пятном на истории Поднебесной. Чистое зло, хуже Вэнь Жоханя. Вэй Усянь был весь каким-то непонятным и противоречивым: вроде и нравился ему, пусть и совсем немного! По крайней мере, Цзинь Лин признавал его заклинательское мастерство. Но эти замашки обрезанных рукавов и вообще… После тех воспоминаний из гуевого талисмана, он даже не мог высказаться против обрезанных рукавов! Уж точно не после того, как узнал, что его дядя делил ложе все с тем же Вэй Усянем. « - Вечно везде этот Вэй Усянь, - хмыкал Цзинь Лин, - Незнайка, вон, тоже не женат и учился вместе с ним в Облачных Глубинах. Что дальше? У него тоже виды на Вэй Усяня?» Не смешно стало, когда накануне войны в Пристань Лотоса наведался Глава Не и с ним же, в Нечистую Юдоль, отправили Цзинь Лина. Ладно бы ещё Лани, но каким там боком Не? Сейчас, наслушавшись сплетен, Цзинь Лин уже знал, что Ханьгуань-цзюнь и Вэй Усянь то ли на грани развода, то ли уже развелись – гуй его знает. Спрашивать было неловко. « - А ведь Лань Ванцзи тоже разбил для Вэй Усяня пруд с лотосами, - со странной, печальной ностальгией промелькнуло в его мыслях. Словно дети Пристани Лотоса не умели жить без этих цветов. – А теперь у них… вот так.» От этих мыслей неприятно кололо в среднем даньтяне. Возможно, давали о себе знать отголоски его детской чувствительности, но в памяти то и дело всплывали давние сплетни о том, что его родители не всегда ладили. Даже дядя бывало отзывался об отце не иначе, как о переборчивом Павлине, который долго не видел своего счастья. В голову лезли совсем страшные сценарии о том, что когда-то однажды, его мама тоже могла устать от Башни Кои, как Вэй Усянь от Облачных Глубин. Уехала бы в Юньмэнь, к брату и своим любимым лотосам, а Цзинь Лин бы сейчас метался прямо как Лань Сычжуй – разрываясь между двумя родителями, его долгом и его сердцем. Видел Цзинь Лин эти осторожные расспросы Сычжуя о том, все ли в порядке с Вэй Усянем и не обижает ли его Глава Цзян. Обижает! Да это за Вэй Усянем нужен глаз да глаз, чтоб он не обидел его дядю! Сначала возвращается в Пристань Лотоса, а потом у него какие-то непонятные связи с Главой Не! Да пусть только попробует! Глава Не был уже внизу, рядом с прибывшими в Нечистую Юдоль адептами Цзян. Он черкал что-то тушью на подозрительно знакомом листке, авторства Вэй Усяня. Не смотря на все его сомнения, свитки для связи прекрасно работали. Цзинь Лин даже как-то стыдился своих давних мыслей, мол зря дядя так безоговорочно верит в Вэй Усяня. « - Если его мастерскую осматривают и ничего не находят, значит, там есть что найти, - пожимал плечами Цзян Чэн, - погоди какое-то время и этот придурок тебя ещё сильно удивит.» Цзинь Лин только кривил губы в сомневающейся ухмылке, - новых открытий от своего вроде-как-дяди он больше не ждал. И тут на тебе – эдакое приспособление для связи. Ничего подобного в Поднебесной ещё не видели! У самого Цзинь Лина уже лежала целая стопка таких – для связи с дядей, управляющим Пристанью, Лань Сычжуем и Лань Цзинъи и даже с Оуян Цзычжэнем. Хотя с последним они не виделись уже пол-года, Цзинь Лин был приятно удивлён, что наследник Оуян расспрашивал о нем и волновался. И Лани так ждали от него новостей, что даже заявились к его почти-дяде на поле боя. Нарушили правила! Ради него! Даже вредный Лань Цзинъи, и тот как бы невзначай спрашивал о его ранах. А Лань Сычжуй прислал ему какую-то крутую мазь, не оставляющую шрамов. Рецепт ему рассказал Призрачный Генерал, приходившийся братом самой Вэнь Цин, еще при жизни прозванной «Золотые Руки». Сперва Цзинь Лин здраво поостерегся мазать на себя что-то, к чему приложил руки Вэнь Нин, но дядя разрешил, так что и Цзинь Лин отбросил сомнения. Мазь и впрямь действовала как надо – рана затягивалась с пугающей скоростью. Спустя несколько дней Цзинь Лин уже уверенно вставал с постели и для работ с документами, медленно, но уверенно добирался до выданного ему в Нечистой Юдоли кабинета. Глава Не что-то скомандовал адептам Цзян и те начали загружать коробки с цянкунями в телегу. - Глава Не, - вежливо поклонился Цзинь Лин, приветствуя. - Ах, Цзинь Лин! Какое совпадение! – Не Хуайсан враз изменился в лице – вот перед ним стоял уверенный и собранный Глава Ордена, а через мгновение уже раскрывает перед лицом веер Незнайка. От такой резкой перемены у Цзинь Лина зарябило в глазах. Он глупо моргнул, пытаясь прогнать наваждение. – Я как раз собирался передать тебе письмо! Скомкано поблагодарив, Цзинь Лин тут же вскрыл письмо, точно то жгло ему руки. Да, нарушение этикета, но… Он бы не дотерпел до своих покоев. Ожидаемо, в нем оказались новые свитки для связи, его почти-дядя ещё не придумал, как сделать их бесконечными, но обещал решить это после войны. А пока – вся болтовня и подробности все так же приходили в письмах. Свитки были для экстренных новостей, или же если Цзинь Лину требовался совет от дяди – любого из них. Так выходило, что Вэй Усянь часто влезал в их с дядей разговор, так что листы Цзян Чэна заканчивались быстрее. Сам Цзинь Лин, если ему требовалась помощь Вэй Усяня, тоже не хотел писать ему напрямую. Выходило, что дядя был неким перевалочным пунктом между ними, сохраняющим их общение, но не заставляющим их переступать через себя, обращаясь на прямую. Цзян Чэна это ужасно бесило, но в какой-то момент он вроде-как почти смирился. По крайней мере, вслух он недовольство высказывать перестал. Как человек, хорошо выучивший повадки своего дяди, Цзинь Лин убедился в том, что тот не против. Пробежавшись взглядом по ровным строчкам, изредка разбавленным куриным почерком Вэй Усяня, Цзинь Лин уверился в том, что ничего срочного там нет. Он ещё перечитает это письмо у себя в покоях по меньшей мере раз десять, как это было с предыдущими. Сейчас же он нехотя сложил его обратно в конверт и сунул за пазуху. - …Вэй-сюн сказал, что мечей им не надо, трофейных насобирали столько, что хоть завались – все запасники доверху, хоть перепродавать начинай. - Есть такое, - отзывается адепт Цзян, он неловко улыбается, не зная, как отвечать на такое явное панибратство со стороны Главы Великого Ордена. - Я приказал положить побольше бумаги для талисманов и продуктов, так что аккуратнее в дороге с верхними цянкунями, - Не Хуайсан хлопнул веером себя по ладони, будто только что вспомнил нечто важное. Его лицо озарилось яркой улыбкой: - Лекарства в левых ящиках, большая часть не в цянькунях, не разбейте! - Так точно! – Вежливо отзывается адепт и вновь сгибается в поклоне. – Глава Цзян говорил, что вы договорились за переправку раненых… Адепт замялся, думая как лучше сформулировать предложение. « - Наверняка дядя сказал какую-то гадость, которую сложно передать в цензурой форме. – Вздыхает про себя Цзинь Лин. Его дядя – он такой.» - Конечно-конечно! – Легко отзывается Не Хуайсан, - Раненые должны были прибыть только завтра вечером, но среди вас есть кто-то, нуждающийся в помощи уже сейчас? - Э, - адепт невольно оглянулся на Цзинь Лина, но тот и сам пребывал в ступоре от нехарактерной для Незнайки проницательности. – Да, именно так. Хао Мин получил серьезное ранение в живот и сложный перелом ноги… - Тогда чего же мы все её стоим! – Восклицает Глава Не, подзывая к себе своих ближайший адептов, - доставьте-ка этого молодчика к целителям, ему срочно нужна помощь. Адепт Не, здоровый крепкий мужик, с виду состоящий из одних только каменных мышц, почтительно кланяется своему Главе и спешит исполнить приказ, подхватывая Хао Мина на руки. Рядом с Главой Ордена этот безымянный, Цзинь Лин прослушал, как к нему обратился Незнайка, адепт выглядел карикатурно огромным. Хрупкий, звонкий Не Хуайсан, ни разу на памяти Цзинь Лина не трогавший сабли, казался изящной птичкой, порхающей вокруг огромного дикого кабана. Точь-в-точь такого, как изображен на флаге Не. Расписанный цветами пестрый веер только дополнял этот образ. - Есть ли новости от Вэй-сюна? – Щебечет Глава Не, обмахиваясь веером. – Кажется, он задолжал мне письмо… - Точно! – Чуть ли не вскакивает адепт Цзян. Он резво бежит к телеге и зарывшись на пару мгновений в дорожную сумку достаёт ещё одно письмо. Не глядя кивая на извинения забывчивого адепта, Глава Не тут же распечатывает письмо. Адепт кланяется и спешит в лазарет, за своим раненным товарищем. Они остаются наедине. - Его почерк ничуть не изменился, поверить не могу, - качает головой Не Хуайсан. Всматривающийся краем глаза в лист бумаги Цзинь Лин, тоже идентифицирует куриную пропись, как почерк своего почти-дяди. Жаль, что издалека не разобрать, что написано! Эти корявые иероглифы даже вблизи поди-разбери. Своего рода шифр. Глава Не вчитывается в письмо и, кажется, не нуждается в расшифровке. Слишком легко его зрачки перебегают со строчки на строчку. - Щедро, щедро, Вэй-сюн, - Глава Не складывает письмо, видимо, прочитав самое главное, - Я и забыл о том, как приятно иметь с ним дело… Он делится этим, как бы невзначай, обращаясь в сторону Цзинь Лина. - Какие новости? – С деланым безразличием спрашивает Цзинь Лин. Судя по снисходительной улыбке Главы Не, получилось к него так себе. Цзинь Лину плевать, он сейчас взорвётся от бешенства и обиды за дядю. Да, это не его дело и что с того? Его дядя сейчас так одинок и с таким усталым теплом вспоминает Вэй Усяня, что добавив воспоминания из талисмана, не сложить два и два не смог бы даже умственно отсталый человек. Если сейчас, едва вернувшись в Пристань Лотоса, Вэй Усянь сразу свалит в Цинхэ, в объятья Главы Не – Цзинь Лин не знает что сделает! Одно он знает точно – это не дядя должен тосковать по гуевому Вэй Усяню, а Вэй Усянь убиваться по его дяде! Цзинь Лин и так едва смирился с тем, что у его дяди и почти-дяди были когда-то своего рода… отношения. Прошёл уже почти год, но это все ещё сложно укладывается в голове. Единственное, что заставило его принять все эти запутанные отношения обрезанных рукавов – это его дядя. Цзян Ваньинь не вёл себя как Мо Сюаньюй, или Вэй Усянь, который умудрился сделать и без того бесстыдного ублюдка его дедушки ещё более бесстыдным. Все эти шуточки и косметика – будто сошли из народных баек про обрезанных рукавов. При всей своей гениальности, порой его вроде-как-дядя становился столь невыносимым, что Цзинь Лин против воли начинал сочувствовать Ханьгуань-цзюню. Вэй Усянь словно испытывал границы терпения своего мужа, будто добиваясь какой-то определённой реакции и не получая оную, становился ещё более невыносимым от раздражения. Вот, казалось бы, зачем его дяде такое счастье? А тут ещё и Не Хуайсан с этими непонятными письмами и разговорами о «Вэй-сюне»! Ещё бы поцеловались прямо перед дядей, гуй задери! - Ты возможно заметил, что практически все снабжение армии Цзян на себя взял Орден Не? – Цзинь Лин застыл, словно ему в лицо плеснули ледяной водой. Заметил. Но потом слишком быстро переключился на странные игрища между Вэй Усянем и Не Хуайсаном. Вот и была его разгадка, почему Пристань Лотоса не пахала сейчас на износ, пытаясь обеспечить армию. С трудом, Цзинь Лин припоминает давние уроки дяди: Ланьлинь обеспечивает Поднебесную рисом и зерном. В Юньмэне земледелие развито не так сильно. Конечно, в последние годы, дядя увеличил количество рисовых полей, но даже так, большую часть приходилось закупать у Цзиней. Цзинь Лин же сам подписывал договора о поставках риса в Юньмэн. Если сейчас, начавшаяся война аннулировала все соглашения между этими двумя Орденами, то по Юньмэну это ударило бы с приличной силой. Мало того, что армию, пусть и состоящую по большей части из нежити, нужно кормить, так и после войны, истощенные от непрерывной работы долго не смогут оклематься. « - Может начаться голод! – Понимает бывший Глава Цзинь, только сейчас осознавая насколько на большие жертвы пошёл ради него дядя.» А вот Орден Не… Мало того, что по слухам стоял на грани полнейшего разгрома, так ещё и не был земледельческим Орденом. Не славились своими мехами, не рисом. Скажи ему кто, что Орден Не спокойно обеспечивает всю юнмэньскую армию, чтобы дяде не приходилось тянуть лишнее у народа – Цзинь Лин бы плюнул этому человеку в лицо. Если так припомнить, то не так уж и часто Не закупали у Цзиней продовольствие. Цзинь Лин списывал эту скромность на бедственное положение Ордена и невозможность купить лишний мешок риса. Каким же высокомерным он был! Но выходило, что либо Не Хуайсан развил земледелие в скудных на черноземы землях Цинхэ. Либо нашёл способ закупить продовольствие в обход Ордена Цзинь. Что первое, что второе, говорило о его дальновидности, как Главы Ордена. А ещё его опасности, как политика. Впервые, Цзинь Лин припоминает шутливые подколки дяди и Вэй Усяня, что Не Хуайсан не так уж и прост. Тогда, он лишь смеялся, сейчас смешно уже не было. Глава Не казался каким-то пугающим – застывшая улыбка, легкомысленное выражение лица и равномерное покачивание веером. Странная мысль, но почему-то Цзинь Лин был уверен, что с такой же улыбкой, не достающей до пустых, поблекших глаз, Глава Не может пройти по трупам своих врагов. Прямо так, рассуждая о том, как он боится заляпать свое прекрасное новое ханьфу. - Заметил, - сдержанно, уже по-настоящему сдержанно отвечает Цзинь Лин. В его голове теперь бьется только одна мысль «чем же Юньмэну обойдётся эта помощь?» - Мне, да и Цзян-сюну нужно будет отбить эти растраты, - расстроенно склоняет голову к плечу Глава Не, словно уже представляя будущий объем работы, - допустим, чуть позже, когда Орден Цзинь восстановится достаточно, можно будет использовать его ресурсы. Но на это уйдёт несколько лет, - цокает недовольно Не Хуайсан, - Вэй-сюн и Цзян-сюн сметут там все подчистую… « - Сметут подчистую, - эхом прокатывается у Цзинь Лина в голове. Он знал, знал, что дядя собирается устроить массовую чистку его Ордена, но… Но не думал, что вообще останется от его Ордена после этого.» « - У Цзиней нет поставок от Не, - медленно прокручивает он, - Значит, все ресурсы, на огромную, живую армию, Старейшины сейчас тянут со своих же земель.» Мысль о том, что после смертей тысяч заклинателей, после отдавших последнее, для нужд армии, земледельцев, голод скорее настигнет плодородный Ланьлин, казалась невероятно ироничной. Вероятно, заденет еще и сидящих в нейтралитете Ланей, у которых ещё со времен правления Цзинь Гуаньяо было прилично соглашений об обмене продовольствием, которые шли в минус Цзиням, но были уж больно выгодны Ланям. Много получал Лань Сичень от своего названного брата, много. Кто бы что не говорил. « - Хотя, возможно, Лани даже ничего и не заметят, с их-то рационом. И так скуднее некуда…» – Какая удача, что некоторое время назад, я озаботился альтернативными путями закупки риса, но пусть это пока что побудет нашим маленьким секретом, - Не Хуайсан хитро ему подмигивает и в нарочитом смущения прикрылся веером. - А дальше нам поможет Вэй-сюн, - продолжает Незнайка. Хотя, какой из него Незнайка? Страшный, страшный человек. Но, кажется, он на их стороне и не желает им зла. – Видишь ли, когда мы выпивали в последний раз, он поделился, что за последние годы он изобрёл изрядное количество полезных вещичек. И бытовых, и для заклинателей. Некоторыми могут пользоваться даже простые люди. На такое всегда будет спрос, - поясняет он, заметив вытянувшееся выражение лица Цзинь Лина. « - Если его мастерскую осматривают и ничего не находят, значит, там есть что найти.» « Погоди какое-то время и этот придурок тебя ещё сильно удивит.» Удивил. Удивил! - А Лани? – Хрипло спрашивает Цзинь Лин. - Какая жалость, - притворно тянет Глава Не, - кажется, в Ордене Лань не знают ни об одной из этих разработок. « - Вот тебе и закончился изобретательский запал, - охреневше думает Цзинь Лин. Кажется, его дядя-не-дядя просто не хотел, чтоб его мозгами пользовались так же бесцеремонно, как в прошлый раз. Не то, чтобы Вэй Усяня хоть кто-то спрашивал, желает ли он делиться своими изобретениями. Цзинь Лин давно привык к флагам, компасам зла и знаменитым классификациям Старейшины Илина, что толком не раздумывал, а хотел ли Вэй Усянь, чтобы все это стало общедоступным? Даже если и хотел, вряд ли в его мечтах это знаменовалось его смертью и разорением его логова.» - Моё дело маленькое, - скромно потупил глаза Глава Не и с истинным наслаждением проговаривает: - Найти покупателей и распространить новости о чудо-талисманах моего старого друга. Таким образом, мы сможем восстановить финансовое положение достаточно быстро. « - И правда, - понимает Цзинь Лин, - просто и изящно. Пока мир заклинателей колотит война и кризис, лучше наживаться на тех, кто сможет заплатить – хоть рисом, хоть золотом, раз уж Глава Не нашёл себе новых поставщиков. – Всегда остаются простые люди, которых заклинатели, с присущей им легкомысленностью часто списывают со счетов. С такими придумками не стыдно обратиться и к Императору...» За всю жизнь Цзинь Лин встречал лишь нескольких людей, которые думают о простых людях как о равных. Для дяди – они скорее объект защиты, к которому он относится с неизменным уважением. « - Они нас кормят, а взамен мы из защищаем, - говорил он ему когда-то в детстве, - заклинатели – не заклинатели, относится нужно хорошо.» Такое человеколюбие от дяди казалось Цзинь Лину странным. По-правде сказать, ко многим заклинателям, дядя относился гораздо хуже, чем к обычной работнице на полях. В Пристани Лотоса грань между заклинателями и простолюдинами была стерта, что началось ещё при Цзян Фэнмяне, его дедушке. Простой люд часто приносил съедобные подарки прямо к воротам Пристани Лотоса, а адепты Ордена Цзян часто бесплатно помогали с нечистью, даже если письма с просьбой о помощи в Орден Цзян не приходило. Цзинь Лину это нравилось. Редко в каком Ордене царила такая гармония и взаимопомощь. В ту же Башню Кои ни один простолюдин не пришёл бы с подарком. Разве что, с отравленным, но это было ещё даже хуже. Даже сейчас, в военное время, дядя не пытается забирать у людей последние крохи, чтобы прокормить армию, хотя, Старейшины Цзинь делали ровно это. Вторым таким человеком был Вэй Усянь. Ещё в городе И, Цзинь Лин подметил, как тот восхищается простотой и изящностью решений, которые придумывают простолюдины. Простота и изящность – это было неким негласным девизом его не-дяди. Он пытался добиться результата как можно скорее, стараясь не нагромождать для этого кучу действий. « - У простых людей есть чему поучиться даже нам, заклинателям, - его глаза горели от восхищения, словно этот высоченный порог на выходе из морга был чем-то гениальным, - им недоступны наши методы и тем ценнее их придумки. Они, как правило, всегда простые и довольно действенные!» Да, Вэй Усянь действительно восхищался людьми, перенимал у них интересные идеи и заботился о них взамен. Сколько раз он выручал кого-то просто так, не беря за это денег? Воистину, воспитанник Пристани Лотоса, если то, что дядя продолжает политику дедушки правда. И сейчас, он нашел способ адаптировать те же бытовые талисманы для простых людей. То, о чем мало кто бы подумал. Глава Не… Как оказалось был далеко не простым человеком. Хитрый и, вопреки своей репутации довольно умен. Все они имели репутацию прямо противоречащую их сути – жадный и жестокий Саньду Шэншоу, был самым честным и любящим дядей на свете. Иногда даже слишком чувствительным и ласковым и это с теми, кто этого совершенно не заслуживает! Старейшина Илин, жуткое чудовище, похищающее невинных дев – такого только убивать. Преступно не проходил мимо нуждающихся, любил детей (не есть, а нянчить, в отвратительной пародии на мамашу) и был в добавок обрезанным рукавом со странными взглядами на романтику. Незнайка Не Хуайсан, неожиданно знал слишком многое. Был продуманным и вполне себе хорошим Главой Ордена не смотря на все слухи. « - Возможно, это неплохая уловка, - думает Цзинь Лин, - никто его не подозревает, никто не боится. У него нет врагов или завистников – чему завидовать? Разоренному Великому Ордену с глупым Незнайкой во главе? Даже сейчас, когда Не Хуайсан помогает Ордену Цзян почти в открытую, разве что не трубя об этом – никто не воспринимает это всерьез. - И сев в кресло Верховного Заклинателя, он направлял Ордена в нужную ему сторону очень окольными путями.» Верховным Заклинателем он стал скорее методом исключения, чем действительно по избранию. Никто бы не доверил власть Цзиням, не после Цзинь Гуаньяо. Лани остались без своего Главы, Ханьгуаньцзюнь и Учитель Лань были заняты Орденом и пошатнувшейся после связи со Старейшиной Илин репутацией. Глава Цзян был бы идеальной кандидатурой, но тот неожиданно заявил, что слишком занят. И выставил взамен кандидатуру Не Хуайсана. Тот, недоверчиво хлопая глазами согласился. Великие Ордена слишком не желали выпускать власть из своих рук, а Ордена поменьше, не имели в своих рядах достаточно весомых кандидатур, чтобы оспорить, пусть незадачливого, но Главу Ордена. Формальный, марионеточный Верховный Заклинатель устроил всех. Кто же знал, кто же знал. « - Вероятно, знал дядя, - когда предлагал этого человека на пост. - Ещё, наверняка, знал Вэй Усянь.» И Не Хуайсан тоже тяготел к простым людям. Писателям, поэтам, художникам. Часто одевался по моде, распространенной у смертных, но считающейся экстравагантной или неудобной в мире заклинателей. Глава Не перенимал у простых людей уловки, учился у них умению вести политику. « - Если так подумать – не удивительно, что они водили дружбу, - думает Цзинь Лин, - чем-то эти трое похожи.» - Об этом пока не стоит никому знать, хорошо? – уточняет Не Хуайсан, засовывая письмо от Вэй Усяня в свой рукав. – Не переживай за Цзян-сюна и Вэй-сюна, у них уже все схвачено. Глава Не уже собирается уходить, как вдруг Цзинь Лин подается вперёд и кланяется: - Глава Не, могу я попросить вас о наставлениях для меня, как для Главы Ордена? Он выпаливает это как на духу и почти физически чувствует, как нагреваются его щеки от красноты. « - Просить о помощи Незнайку, - крутит у себя в мыслях Цзинь Лин, - какой стыд… Но если он научит меня, дядя, наконец, посмотрит на меня как на равного!» - Почему не попросишь своего старшего дядю? – Цзинь Лин разгибается из поклона, чтобы успеть заметить искреннее удивление в чужих глазах. - Чисто формально, - бормочет Цзинь Лин, - мой старший дядя, через узы побратимства, это вы. Глава Не тяжко вздыхает, явно подавляя рвущееся из самого его нутра крик «Я ничего не знаю!» « - Кажется, назвав тогда его своим вроде как племянником, я сам себя случайно проклял, - меланхолично думает Не Хуайсан.» - Что тебе не понятно? Давай зайдём в твой кабинет и разберемся. В рукаве огнём горело письмо от Вэй-сюна. « Давай двадцать процентов и ты поучишь Цзинь Лина своим штучкам, а, Не-сюн? Твой способ вести дела больше подходит Ордену Цзинь, Цзян Чэн слишком честный и прямолинейный, чтобы учить как противостоять цзиньским гадюкам. У тебя же, Не-сюн, в этом деле раскрылся недюжинный талант!» « - Комплимент засчитан, Вэй-сюн, посмотрю, что смогу сделать, - на весу черкает кистью ответ Не Хуайсан, прямо по свитку мгновенной связи – пора бы уже придумать им нормальное название. Что-то звучное, чтоб цеплялось за язык, а не как это обычно бывает у Вэй Усяня. Что-то такое же зубодробительное, как «Тигриная Печать Преисподней», он не переживёт. В ответ ему прорисовывается корявая ухмыляющаяся рожица. – Ничуть не изменился, - думает Глава Не.» Цзинь Лин как раз забегает во двор, направляясь к адептам Цзян. Впервые Не Хуайсан рассматривает племянничка всерьёз. « - Есть над чем поработать, - прикидывает он, - Сделаю из тебя второго Мэн Яо, мальчик. – Он сам невольно содрогается от этой мысли. Не настолько, не настолько. Цзянские корни дадут ему то, чего не было у того ублюдка. Он вновь тяжко вздыхает, корча улыбчивое лицо: «- Дагэ, Вэй-сюн… Подкинули же вы мне работёнки.»