«Я за всё тебя простила»

После внезапного побега жены друга из ресторана, Коля тоже торопится домой, спешно расплачиваясь за едва тронутый ужин. Он грубо дёргает Катю за локоть, красноречиво намекая, что им тоже пора, а после сталкивается с хмурым взглядом Вани, тут же становясь притворно ласковым. Коля галантно помогает Кате одеться и, спешно прощаясь с Ваней, за талию ведёт свою спутницу на выход. — Коль… — Зачем-то говорит Катя, пытаясь заранее оправдаться, понимая, что в выходке Виталины есть и её вина. Не стоило ей целенаправленно задевать этого ранимого ангелочка, который, как малыш, плачется мужу в плечо по любому поводу. — Ну, она же сама дура, зачем этот спектакль с супом устроила. Коле хочется съязвить, что за «спектакль с супом» Вита будет отвечать перед своим мужем, а не перед Катей, и холодно улыбается, радуясь, что его давняя догадка оказалась правдой. Он мстительно прокручивает в голове мысль, что Виталина едва ли счастлива в браке (в принципе, как и Коля в своих отношениях с Катей), а Костик едва ли ласковый муж. В прочем, он искренне верит, что нежного мужа Вита и не заслуживает. — Коль, — снова зовёт благоверного Катя, замечая, что Коля зависает в собственных мыслях, а стоять на улице становится холодно. От того как резко Коля хватает её сзади за шею, причиняя боль, Кате становится не по себе. Выполнить задуманное её благоверному не помешал даже плотный пуховик, и сейчас его рука до неприятных ощущений сжимает её нежную кожу. А Коля лишь ещё сильнее давит Кате на шею, когда громко спрашивает: — А нахера ты вечно к ней лезешь? Тебе внимания не хватает? Катя в молчании закусывает губу и с тревогой вглядывается в лицо Коли. Тот явно даёт ей время обдумать ответ, но так его и не дождавшись, толкает Катю к машине с многообещающими словами: — Дома поговорим! Кате становится не по себе, но она послушно садится в машину, решая не злить Колю ещё больше. Ей кажется несправедливым, что Вита сейчас спокойно едет домой с Костей и максимум, что её ждёт — это словесный выговор, как во всех типичных семейных парах, а её саму — неизвестность, которая зависит от настроения Коли. — Ну давай, мы не будем ругаться? — громким шёпотом упрашивает Колю Катя уже в подъезде. Ей кажется, что его молчание и холод не сулят ничего хорошего. У двери Катя упирается ладонями Коле в грудь, останавливая его, словно верит, что если они помирятся здесь, то в квартире ничего не произойдёт. — Ну какая разница, что я сказала ей, а она мне? С каких пор тебя волнуют девчачьи разборки? — В Кате что-то ломается, и она сдаётся, отступая от двери. Она не мешает Коле шумно вставлять ключ в замок и медленно прокручивать его в замочной скважине, словно смакуя каждый оборот. — С таких, что уже даже мой друг с насмешкой говорит мне, что я не могу контролировать собственную девушку! — Внезапно громко возмущается он, не до конца осознавая, как его задели слова Костика в ресторане о том, что его Катя болтлива, потому что Коля тряпка и мягок с ней. Конечно же, он трактует слова друга так, как умеет, совершенно не думая, что ошибается, и за столом имелось ввиду совсем не это. Коля грубо толкает Катю в квартиру, захлопывая за ними дверь. Даёт даме минуту, чтобы раздеться, а потом, едва Катя вешает пуховик на вешалку и снимает обувь, жёстко прислоняет её к стене коридора, обманчиво-ласково поглаживая указательным пальцем по щеке. Катя нервно дышит, заранее зная, чем закончится эта «ссора». Это не первый раз, когда Коля применяет к ней силу, и видимо не последний. — Синдром Наполена не мучает, Коль? — Катя резко реагирует на заявление благоверного, не считая себя его вещью, которой тот может распоряжаться, как пожелает. Впрочем, о своих словах она жалеет практически сразу, закрывая глаза. Катя уже не видит, как Коля коротко размахивается, чтобы дать ей резкую, звонкую пощёчину, и с трудом удерживает равновесие, когда удар приходится ей на щёку. Почему-то заплакать сразу не получается, да и боль от пощёчины Катя ощущает только через минуту, тут же прикладывая ледяную ладонь к щеке. Левая половина лица неприятно горит и жжётся, и даже холод руки не помогает Кате избавиться от этих неприятных ощущений. Она давит какой-то горький ком в горле и молчит, справляясь с обидой внутри себя. Но хуже всего не это, хуже всего взгляд, которым Коля её награждает. Он смотрит на Катю с плохо скрываемым отвращением, заставляя её запоздало дёрнуться и беззвучно заплакать. — Избавь меня от своего нытья, пожалуйста. — деланно-равнодушно просит Катю Коля. Грубо хватая её за запястье, он силой опускает руку Кати вниз и придирчиво рассматривает её левую щёку, пытаясь определить на глаз, не останется ли на лице его девушки, которой завтра идти в университет, яркий синяк. Лишние вопросы им ни к чему. Катя дёргается от прикосновений Коли и пытается вывернуться из его рук, понимая, что сейчас Колина близость ей больше, чем неприятна. Она её душит. — Интересно, а Виталина хоть раз получила за наши «разборки», или только я должна отвечать за её острый язык? — язвит Катя, пытаясь сохранить свою гордость хотя бы частично и не молчать, соглашаясь с пощёчиной Коли. — Не переживай, — хмуро бросает Коля, не испытывая угрызений совести. Он равнодушно встряхивает рукой, отмечая, что ладонь слегка печёт, и ухмыляется. — Зная характер Кости, Вита стопудово выхватывает у него чаще, чем ты. — И тебе наплевать? — Катя не знает, зачем это спрашивает, учитывая, что Коля не торопится извиняться за пощёчину даже перед любимой девушкой. А любимой ли? Идеальная картина мира, где мужчины не бьют своих женщин, ломается в мыслях Кати давно, где-то между первым ударом Коли и последующими, но какая-то хрупкая надежда, что мужья хотя бы делают это редко, ещё теплится где-то внутри. Она не понимает, как Коля может не осуждать друга, который, возможно, обижает жену чаще, чем следует, и более того радуется этому факту. — Да. — подтверждает он, про себя добавляя, что ему больше, чем наплевать. Ему хочется, чтобы это было правдой. — Иди умойся, на твою потёкшую тушь смотреть противно. Коля недвусмысленно громко хлопает ладонью по стене рядом с лицом Катерины и скрывается в спальне, намереваясь ложиться спать. Эта разборка ни о чём порядком его задолбала. Коля твёрдо уверен, что если Катя вновь начнёт цепляться к соплячке Костика, одной пощёчиной она не отделается, и мало ей не покажется. Ему остаётся только надеется, что Катерина это понимает тоже. А Катя с трудом собирается с силами и закрывается в ванной, наконец-то, позволяя себе громко расплакаться. Она сползает на пол и обнимает колени, не стирая с лица ни слёзы, ни тушь. Пытается всхлипывать чуть-чуть потише, словно боится, что Коля разозлится ещё сильнее, и звонит маме, заранее зная, что вместо поддержки от самого близкого человека она услышит заезженные фразы в стиле: «сама виновата», «зачем довела мужика», «терпи, все через это проходили». И теперь отчаянные всхлипы сдержать в себе не получается. Когда маме дозвониться не выходит, Кате приходит в голову безумная мысль, и она пишет длинное сообщение Виталине, в котором искренне просит у той прощения за все свои обидные слова, не подозревая, что уже слишком поздно. Вита отвечает почти мгновенно, пишет «ничего страшного, Кать», и Катерина грустно улыбается. По иронии судьбы она никогда не догадается, что если бы промолчала в ресторане, оставив все колкие комментарии при себе, то спасла бы не только себя, но и Виталину. Отчего-то Катя пишет ей ещё одно сообщение: «Вит, тебя не бьёт Костя?», но так и не решается его отправить, стирая текст так же быстро, как его и набирает. Все подозрения кажутся ей глупыми и беспочвенными, поэтому она с трудом заставляет себя встать с пола, отложить в сторону телефон и выполнить приказ Коли — смыть с лица потёкшую тушь и остудить горящую щёку ледяной водой. Однако в спальню зайти Катя так и не решается, намереваясь провести остаток ночи на кухне, обнимаясь в большой чашкой ромашкового чая и наедине с собой.