«Я за всё тебя простила»

Бессонная ночь не проходит для Кати даром, и наутро она встаёт с трудом да с больной головой. Зевая, она выползает из кровати и первым делом отправляется к зеркалу, где долго и придирчиво рассматривает себя. К нраву Коли она привыкает быстро. К тому, что порой остаются видимые следы — нет. Катя разочарованно выдыхает, замечая на лице яркий синяк. Осознание, что сегодня ей придётся не раз объяснять это в университете, вынуждает её проснуться без кофе и отправиться на кухню к Коле. — Какого хрена ты натворил, придурок? — с порогу спрашивает Колю она, не в силах совладать со своими эмоциями. Катя демонстрирует благоверному синяк так, словно забывает, за что вчера его получила. Видя, что Коля не реагирует, продолжая пить свой противный три в одном, она отбирает у него чашку дрожащими пальцами и делает большой глоток обжигающего напитка, тихо матерясь сквозь зубы, едва понимает, что кофе совсем не успел остыть. — За языком следи, — приказывает Кате Коля. — А то что? — язвит Катя, впрочем делая пару шагов назад. Чашку она по-прежнему держит двумя руками и прижимает к себе, как трофей. — Второй, для симметрии, нарисуешь? Коля встаёт со своего места слишком резко, и Катя вздрагивает, отступая ещё на шаг. Однако благоверный совершенно не заинтересован в ней, и поднимается со стула только для того, чтобы заварить себе новый кофе, обильно заливая порошок чуть остывшей водой из чайника. — Если через пятнадцать минут ты не оденешься, я увезу тебя в универ в этой пижаме, — предупреждает благоверную Коля, отмечая, что полуэротичная пижама Кати явно не то, в чём её пустят в учебное заведение. — Нехуй просыпать все будильники, дорогая. А вот это, — он показывает пальцем на след на лице Катерины. — Тоналкой замажь. — Она его не замажет! — возмущается Катя, шумно оставляя чашку с кофе на столешницу, не понимая, как благоверный может регулярно пить эту дрянь. Этот кофе кажется ей фальшивым, как и вся их «любовь» с Колей. — Тогда придумай легенду поправдивее, обо что ты ударилась своим прекрасным личиком по пути в универ, — советует благоверной Коля, кидая взгляд на время на телефоне. — Кстати, у тебя осталось двенадцать минут до выхода. Решай, в каком виде пойдёшь в универ — так, — Коля вновь кидает хищный взгляд на хрупкую Катину фигуру в пижаме, — либо одетой. Катя съёживается под его взглядом, чувствуя себя совершенно голой, и не знает, что ей такого сказать, чтобы Коля сменил гнев на милость, хотя бы с утра. — Милый, ну, можно я не поеду? У меня сегодня нет никаких важных пар, — умоляюще начинает Катя, опуская глаза в пол. — Если тебе всё равно, что о нас подумают, то мне нет. Коля закатывает глаза, совершенно забывая и про время, и про свой кофе. — Значит в пижаме, — заключает он, замечая, что угроза не действует, и Катя не спешит оставлять благоверного одного, отправляясь в спальню в поисках одежды или тонального крема. Катя не может сдержать эмоции, не в силах поверить, что после бессонной ночи, когда она проревела практически до утра на полу в ванной, Коля даже не пожалеет её, не то что уж извинится; и шепчет сквозь зубы: — Блять, почему ты такая сволочь? Просто, за что? Коля реагирует обманчиво мягко, когда вновь встаёт со стула, чтобы на этот раз подойти к Кате, а после хватает её за руку, удивительно не причиняя той ни капли боли. Он подталкивает Катерину к раковине и разворачивает её к ней лицом. По инерции Катя упирается двумя руками в столешницу, не понимая, чего от неё хочет Коля. — Да что за херня с тобой сегодня случилась? — не на штуку пугаясь, спрашивает она, едва сдерживая панику в голосе. Да, Коля может её ударить. Но редко, и никогда два раза подряд меньше чем за сутки. Катя напряжённое смотрит, как благоверный на минуту скрывается в ванной, а после возвращается на кухню с простым мылом в руках, находу распаковывая бумажную упаковку. Мыло противно пахнет лавандой, отчего Катерина морщится и изо всех сил старается не вдыхать этот запах. Коля игнорирует Катин вопрос, тоже подходя к раковине, а после включает кран, обильно вспенивая кусок мыла в руках, и про себя удивляется, что благоверная до сих пор не осознаёт его намерения. Когда мыло по его мнению достаточно пенное, Коля выключает воду и подчёркнуто спокойным голосом приказывает Катерине: — Рот открой. Катя от удивления едва не подчиняется, но вовремя прикусывает губу, отрицательно качая головой. Она не понимает, что должна сейчас чувствовать, теряясь в собственных мыслях. Мыло — какое-то странное извращение из СССР, совершенно не вяжется с их семейной жизнью с Колей, где есть насилие, но нет воспитательного лейтмотива. Благоверный благосклонно даёт Кате с минуту подумать о том, что её ждёт, напряжённо наблюдая, как с мыла стекают капли пенной воды и с шумом бьются о дно раковины. — Советую тебе без выебонов открыть рот, — таким же спокойным голосом вещает Коля. — Или тебе действительно не поможет тоналка. Катя старательно отводит глаза от мыла и упирается взглядом куда-то в стену. Она понимает, что мыло, наверное, лучше, чем вновь получить по лицу, а затем ехать в университет к Дашке, сдерживая слёзы и замазывая на ходу следы на лице. К тому же, скорее всего, в перерывах между парами она, по закону подлости, столкнётся и с этой проклятой Виталиной, из-за которой всё и случилось! Катя с самым мрачным видом забирает у Коли из рук кусок мыла, не намереваясь унижаться ещё сильнее, и сама засовывает его в рот. Интуитивно она догадывается, что мыло ей придётся удержать во рту без помощи рук, поэтому, пересиливая своё отвращение, Катя закусывает кусок зубами и опускает руки вниз. Коля, кажется, остаётся доволен. Он оставляет Катю у раковины одну, а сам возвращается за стол, намереваясь допить свой кофе. И теперь, ощущая отвратительный до тошноты вкус мыла во рту, три в одном не кажется Катерине противным. Она прикладывает все свои силы, чтобы удержать мыло во рту и интуитивно не проглотить мыльные слюни. Рот быстро начинает щипать, а Катя плакать от противного вкуса на языке и, в целом, от унижения. Она ненавидит себя за безропотность и беспомощность, когда сгорает от стыда, понимая, как жалко и отвратительно выглядит сейчас, стоя у этой раковины и роняя в неё мыльные, вязкие слюни под внимательным взглядом Коли. Катя не решается ни стереть стекающие по лицу слёзы, ни вытереть подбородок от мыла, лишь сильнее стискивает зубы, чем делает себе только хуже. Когда ей кажется, что ещё минута, и её стошнит, Коля вновь подходит к раковине и опускает туда свою пустую чашку из-под кофе, а затем вытаскивает мыло у Кати изо рта, бросая его в кружку. — Умойся, — тихо приказывает Катерине Коля. — И не ной. Ещё раз попробуешь поговорить со мной таким образом — я для тебя советское хозяйственное припасу. Угроза выходит реалистичной, и Катя тут же молча кивает, сплёвывая остатки мыла. Она вытирает губы рукой и прежде, чем включить, наконец, воду и прополоскать рот, произносит: — Извини. Коля только довольно кивает и уходит из кухни, оставляя благоверную наедине с собой, чтобы Катя без стеснения могла умыться и вымыть остатки мыла изо рта.

***

В универ они, конечно, безбожно опаздывают, и Коля не упускает шанса грубо подколоть Катерину, напоминая, что это её вина. И когда Катя сбегает в свою аудиторию, оставляя благоверного позади, то испытывает облегчение. На паре она старательно молчит, не отвечая на расспросы Даши и упираясь рукой в замазанный тональным кремом синяк, чтобы подружка точно ничего не заметила. Однако Даша поразительно прозорлива, и замечает, что с Катей что-то не так. Наконец, Даша не выдерживает и спрашивает то, что интересует её больше всего: — Ты Виталину видела сегодня? Катя пренебрежительно жмёт плечами в ответ, испытывая раздражение. Откуда она может знать, где эта европейская Костина принцесса, когда они учатся на разных факультетах? — Новую подружку себе нашла? — яростным шёпотом подкалывает Дашу Катя. А после психует, находя лекцию скучной, а Дашку надоедливой и вредной. Катерина резко встаёт со своего места и выходит из аудитории. Препод недобро смотрит ей вслед, говоря, что в нынешнее время студенты совсем обнаглели. Они не только опаздывают, но и с лекций уходят, когда захотят! Кате даже хочется в будущем отчислиться, но пока она просто выходит без куртки на крыльцо учебного заведения и достаёт из кармана своих узких джинс пачку тонких, вишнёвых сигарет и зажигалку. Медленно подпаливает конец одной сигареты, а после глубоко затягивается, мечтая расслабиться хотя бы так. Но едва ей удаётся выкурить четверть сигареты, как Катю вновь находит Даша, выходя на крыльцо, и смотрит на подругу своим самым неодобрительным взглядом. — Так ты её видела или нет? — вновь допрашивает Катерину Даша, не замечая, что подруга не настроена на разговор. Катя докуривает сигарету и тут же начинает новую, пытаясь не сорваться на подружку детства сейчас, но не выдерживает, восклицая: — Ну, что ты приебалась ко мне? Я за ней слежу что ли? Даша на секунду теряется, внимательно рассматривая Катю, а потом отвечает: — Нет, просто мой Ваня полночи мотался по городу с Костей. И уехал спонтанно… сказал, что переживает за его девку. Мне как-то обидно, что парень решил мне что-то не договаривать! Катя смотрит, как Даша начинает психовать, и вдруг осознаёт, что между ними пропасть. У Дашки прекрасный парень, который точно никогда не поднимет на неё руку и не запихнёт мыло ей в рот, и из переживаний только одно — беспочвенная ревность. Ваня настолько добрый, что Даша действительно ничего не понимает. Зато Катя убеждается в своих догадках, но всё-таки думает, что Костя лучше, чем её Коля. По крайней мере, тональным кремом Виталина, которая явно не красится, не пользуется никогда. Некоторое время она курит в тишине, успокаиваясь, а потом самым убитым голосом говорит Даше: — Я спала сегодня от силы полтора часа, Даш. Мне плевать, что он с ней делает, и где она. Подруга удивлённо смотрит на Катю, замечая, как та дрожит и, кажется, вовсе не от холода на морозе, и, наконец, замечает синяк. Раньше чем Даша успевает открыть рот, Катерина сама начинает этот разговор и со странной иронией в голосе спрашивает: — Тебе когда-нибудь мыли рот с мылом?