Память времени

      «Для проведения ритуала потребуется биологический материал перемещаемого — кровь. Волшебник должен вписать кровью своё имя и дату перемещения на последней странице книги и оставить отпечаток ладони на ей предшествующей. Запомните: сначала имя и дата, потом отпечаток. Порядок действий не должен быть нарушен ни в коем случае! Это послужит нерушимым якорем для того, чтобы магия смогла удержать волшебника во времени, ведь книга является не только первоисточником, но и мощным артефактом.       Чтобы тело выдержало все взаимодействия, выпейте кровь золотого быка ре-эм непосредственно перед ритуалом. Заклинание (см. страницу 40) должно быть произнесено правильно, чётко и громко, дабы не стать жертвой времени, которое капризно относится к тем, кто играет и пренебрегает его силой. Вы должны быть уверены в том, что делаете. Я не могу заверить вас в том, что вы останетесь в живых.       М. Р. Уэйнрайт, 1940 г.».       Энни утомлённо откинулась на спинку кресла и устало потёрла переносицу. За окном разразилась настоящая буря, но закрытые окна и горящий камин не давали холодному ветру проникнуть в поместье. Зачитавшись, она не заметила, как стемнело, и теперь сидела одинокой фигурой в свете одной-единственной горящей свечи. Глаза слипались и требовали отдыха, но девушка с завидным усердием вчитывалась и запоминала каждое слово в книге. Ошибёшься — жестоко поплатишься и не будет права на ошибку. Эта мысль не давала покоя, пугала и могла заставить сомневаться любого, но не Энни. Решение идти до конца она приняла в тот момент, когда решилась выкрасть кровь. Назад дороги нет и не будет.       — Фили! — громко позвала Энни домового эльфа.       — Да, хозяйка? — Домовик с тихим хлопком появился справа от девушки и с видимым беспокойством посмотрел на последнюю представительницу древнего рода.       — Ты сделал то, о чём я просила?       — Да! Фили подготовил место и убрал всё лишнее из комнаты. — Его голос дрожал, и казалось, что домовик вот-вот заплачет от произнесённых им же слов. То, что последний человек, которым он дорожил, собирается провести почти самоубийственный ритуал, он узнал сегодня утром, когда Энни вернулась после посещения Лютного переулка.       — Благодарю, Фили.       — Не говорите так, мисс! Как же так…       — Я всё решила, — перебила его девушка. — И никто не сможет меня переубедить. Ты об этом отлично осведомлён, Фили. Ты служишь нашей семье более ста пятидесяти лет, и я думаю, что мама и папа были дороги тебе не меньше, чем я.       — Хозяйка…       Слёзы всё же сорвались с его больших выпуклых глаз, но эльф тут же стёр их своими худощавыми ручками. Большие уши были грустно опущены, а губы поджаты. Энни знала, что семья Уэйнрайтов была особенно дорога этому старому эльфу. Они не были похожи на другие чистокровные семьи и с добротой обходились со слугами. Эльф, в свою очередь, носился с членами семьи как курица с яйцом и любил их самой неподдельной любовью.       — Если… если я погибну. — Энни запнулась на последнем слове, попытавшись проглотить ком в горле. Она нервно заправила волосы за уши и, прокашлявшись, продолжила: — Если я погибну, то ты будешь свободен. Потому что… последний потомок рода будет мёртв. В моей комнате на комоде ты найдёшь два письма. Первое — маме с папой, если те вернутся без меня. Второе — если никто не вернётся через трое суток, то откроешь его сам. Ты исполнишь мою просьбу?       Домовик буравил её взглядом, не находя слов, чтобы ответить. Ему было тяжело осознавать, что молодая хозяйка может погибнуть и он абсолютно ничего не может с этим сделать. Магия, связывающая домового эльфа с семьёй Уэйнрайтов, запрещала нарушать приказ хозяина.       — Фили всё сделает, хозяйка! Фили не подведёт юную мисс!       На губах девушки мелькнула улыбка, и она, поблагодарив домовика, встала с кресла, потянулась, разминая затёкшие конечности.

***

      Дождавшись следующего вечера, поев и приняв ванну, Энни принялась готовиться к предстоящему прыжку во времени. Долго и скрупулёзно изучив книгу вдоль и поперёк, она заучила заклинание — так, что, разбуди её среди ночи, она повторит каждое слово. Для своих действий Энни выбрала одну из гостевых комнат, которая силами домовика была избавлена от мебели.       Действие ритуала заключалось в том, что волшебник отправляется в прошлое ровно на три года. Ей будет доступно ровно три года, чтобы изменить прошлое и спасти родных. Тысяча девятьсот девяносто пятый и последующие года были наполнены страшными событиями для Магической Британии, и прятаться придётся не только от знакомых ей волшебников, но и от всем известных Пожирателей Смерти. Не хватало ей ещё и с Лордом Волдемортом встретиться лично! Книга по тёмным искусствам была кинута в рюкзак без раздумий, как и всевозможные зелья по типу экстракта бадьяна и крововосполняющего.       Оставался открытым вопрос: почему именно три года? Для чего такой большой промежуток времени? Ответа Маргарет в книге не давала, но это было единственным шансом вновь обрести семью. Поэтому времени думать не было, и ругать себя за спешку Энни не стала. Ей предстоит прожить три года. Прятаться и скрываться ото всех. Она представляла возможность покинуть Англию и отсидеться в той же Ирландии, к примеру, но решила, что будет действовать по обстоятельствам.       Попрощавшись с плачущим домовиком, Энни открыла дверь гостевой комнаты и уверенно вошла внутрь. Дыхание перехватило, и потребовалась пара минут, чтобы восстановить его. Ладони вспотели от волнения, а пальцы мелко задрожали. Разложив на полу трясущимися руками всё необходимое в виде часов, пера, флакона с собственной кровью, непосредственно книги, крови золотого быка и рюкзака с вещами, она уселась поудобнее и внимательно перечитала важные фрагменты. Затем раскрыла книгу на последней странице и окунула перо во флакон с кровью.       Когда имя и дата были вписаны, Энни вылила остатки крови на руку и оставила отпечаток на предшествующей странице. Пока ничего необычного не происходило, но она подавила желание впасть в панику. Энни продолжила и теперь поднесла пузырёк с кровью ре-эм к губам и залпом осушила его, сморщившись от неприятного послевкусия. Здесь куда лучше подошло бы Зелье Удачи, а не эта противная на вкус дрянь. Надев на руку обычные магловские часы с чёрным кожаным ремешком, она приступила к главной части ритуала — заклинанию. Но слова слетали с губ легче, чем предполагала Энни. Попутно закинув на плечо рюкзак, она привстала и села на корточки, при этом стараясь держать руку на книге, не отрывая её, чтобы ничего не испортить.       Длинное и сложное заклинание было произнесено до последнего слова, и Энни удивлённо моргнула, когда поняла, что ничего не произошло. Тело вмиг похолодело, и она на негнущихся ногах встала вместе с книгой в руках. Она ничего не чувствовала. Абсолютно. В голову закралась мысль, что весь этот абсурдный ритуал лишь насмешка Маргарет над будущим поколением. Психовать и нервничать было рано, и Энни терпеливо ждала, считая каждую секунду. Она вновь заглянула в книгу, пытаясь найти оправдание долгому ожиданию, и замерла, когда в поле зрения попали наручные часы. Стрелка с огромной скоростью крутилась вокруг своей оси, грозясь сломать хрупкий механизм. В следующую секунду пространство с громким хлопком разбилось, и всё поглотила абсолютная тьма.       Последним, что она запомнила, была яркая вспышка света и обжигающая боль во всём теле.

***

      — Может, ей плохо?       — Нужно осмотреть её! Возможно, она ранена.       — Как она вообще очутилась в нашем доме?        Энни лежала на спине и не могла пошевелиться. Голоса, доносившиеся откуда-то сверху, проходили словно сквозь вату. Тело, ещё будто немое, постепенно возвращало чувствительность, а за ней и жгучую боль. Казалось, вся кожа плавилась в кислоте и горела одновременно. Тяжёлый стон сорвался с губ девушки, и она сделала попытку перевернуться, не замечая, что голоса стихли.       — Нет-нет, юная леди! Вам нельзя двигаться! — Кто-то аккуратно тронул её за плечо, останавливая и возвращая тело на спину. — София, принеси экстракт бадьяна! Нужно помочь девушке!       — Хорошо, папа! — Тонкий девичий голос растворился вместе с удаляющимися шагами.       — К… кто вы? — выдохнула Энни, с трудом размыкая губы.       Мысли путались и не давали сосредоточиться, чтобы понять, где она и в каком времени. Приоткрыв веки, Энни попыталась рассмотреть сидящего перед ней на корточках мужчину и удивлённо ахнула. На неё смотрел её… отец. Но и одновременно было в нём что-то чуждое и другое. Мерлин, даже та же морщинка между бровей, голубые глаза и тёмно-каштановые волосы, которые причёсаны так же!       — Я Редмонд Уэйнрайт. И поскольку вы каким-то чудом оказались в нашей гостевой комнате, при этом разгромив половину мебели, это я должен задавать вопрос «кто вы».       Чёрт! Прямо перед ней сидел её прадед по отцовской линии.       — Какое сегодня число, мистер Уэйнрайт? Кажется, я сильно ударилась головой и мало что помню.       — Двенадцатое августа тысяча девятьсот сорок четвёртого года, мисс.       Стоп. Какого гоблина?! Не обращая внимания на боль и скованность в движениях, Энни вскочила и тут же со стоном рухнула обратно. Нещадная боль прострелила рёбра, и теперь она лежала и пыталась дышать короткими рваными вдохами и выдохами. Энни задалась вопросом: что было бы, не выпей она кровь ре-эм? Если даже с кровью золотого быка перемещение во времени наносит такой тяжёлый урон телу человека, то без крови её бы расщепило на атомы от взаимодействия с такой сильной магией. И наконец, почему она попала в сороковые, чёрт возьми?!       «Чёртова неудачница. Почему, почему, почему?..»       Энни хотелось кричать от безысходности, но всё, что она могла сделать, — это всхлипнуть, потому что заливаться рыданиями перед кем-то не могла и не хотела. Будь он хоть трижды её родственником! Но хозяин поместья воспринял её слёзы по-другому и поспешил оправдаться:       — Вы можете не бояться нас. — Редмонд аккуратно погладил девушку по плечу, стараясь не делать ей больно. — Ты в безопасности.       От такой знакомой нежной интонации захотелось выпрыгнуть в окно, потому что именно так говорил её отец, Уильям. Мерлин, от их схожести ей было почти физически больно и невыносимо. И в чём был смысл его последних слов? Какая такая опасность грозила волшебникам в этом времени? Точно, сейчас в Европе зверствовал другой тёмный волшебник. Вот почему они так спокойно отреагировали на попавшую к ним в дом волшебницу. Раздумья Энни прервал торопливый топот.       В комнату ворвалась София, её двоюродная бабушка, но сейчас совсем юная и, возможно, ещё учившаяся в Хогвартсе. Блондинистые волосы слегка растрепались, и пряди выбились из сложной причёски на голове. Она быстро отдышалась и присела около неё. В руках у Софии была зажата миска с водой и какая-то белая ткань.       — Сможешь помочь обработать раны? Я провёл поверхностную диагностику и не нашёл серьёзных внутренних повреждений. Лишь ушибы, которые смогу залечить после обработки ран, чтобы избежать заражения крови.       На вопрос отца София уверенно кивнула и попросила того выйти, на что Уэйнрайт-старший что-то неразборчиво промычал и удалился из комнаты, закрыв за собой дверь.       — Я, как ты поняла, София. Могу я узнать твоё имя? — вежливо поинтересовалась девушка, попутно помогая Энни избавиться от одежды, которая будто оплавилась и теперь кусками прилипала к ранам на руках и ногах.       Через какой ад ей пришлось пронестись, чтобы так расплавить одежду? Но Энни, как назло, не могла вспомнить то, что было после начала перемещения. Прошипев что-то нечленораздельное сквозь сжатые зубы, она сняла брюки и теперь предстала перед Софией почти нагой, но даже не думала смущаться или краснеть в присутствии постороннего человека, потому что нужда получить срочную колдомедицинскую помощь пересилила смущение и стыд.       — Я Энни. Энни Уоллес.       Фальшивую фамилию придумать было не так сложно, и Энни решила, что попади она в ситуацию, подобную этой, то понадобится другое, менее приметное имя. Но имя оставить вполне возможно, а вот над фамилией пришлось подумать.       — Тебя прямо как мою маму зовут, — пролепетала София, но, увидев недоумевающий взгляд новой знакомой, пояснила: — Её тоже звали Энни.       Не будет же она говорить, что назвали её в честь прабабушки!       — Спасибо, что помогаете. Я благодарна, что вы не вышвырнули меня за порог сразу же.       — Брось! Мы никогда бы так не поступили с человеком, будь он даже обычным маглом!       София сосредоточенно смывала засохшую кровь на целых участках кожи. Светлые голубые глаза бегали по оголённому телу и искали наиболее глубокие раны. Она закусила губу, видя, что кожа в некоторых местах обуглилась настолько, что ожог грозит остаться шрамом.       Во время всех манипуляций Софии с кожей Энни находилась в предобморочном состоянии. Похоже, ритуал не только воздействовал на неё физически, но и отнял бо́льшую часть магической энергии, отчего Энни стало страшно до дрожи коленках. Что, если она больше не сможет колдовать?       София выхватила палочку и направила её на наиболее глубокие раны. Энни не видела всего процесса, но почувствовала, как кожу щекочет от успешной регенерации тканей, и облегчённо выдохнула, когда София объявила, что кровотечение она остановила. По прошествии часа лечение было почти полностью закончено. Редмонд постучался в дверь, когда Энни надевала свою новую одежду в виде лёгкого летнего платья. Софии удалось залечить повреждённые рёбра самостоятельно, за что она получила огромную благодарность от Энни и совет не зарывать талант к колдомедицине.       — Всё в порядке? Нужна моя помощь? — Редмонд обеспокоенно осмотрел тело девушки и перевёл удивлённый взгляд на дочь. — Ты не говорила, что у тебя такие хорошие познания в колдомедицине, София!       На слова отца она смущённо улыбнулась. Пожелав скорейшего выздоровления, София покинула их.       — Наш домовой эльф подготовил для тебя другую гостевую комнату. Там ты можешь отдохнуть и перевести дух.       Энни поблагодарила хозяина поместья, и Редмонд, не желая мучить девушку расспросами, попросил её пройти за ним.

***

      Утро следующего дня не принесло ничего нового, кроме мучительной головной боли, которая начала преследовать Энни со вчерашнего вечера. Стоило бы попросить зелье от головной боли, но чувство стыда мешало брать что-то у этой семьи после разгромленной гостевой комнаты. Фили, который, кстати, сейчас выглядел намного моложе привычного морщинистого и старого эльфа, вчера вечером принёс ей сменную одежду и проводил в ванную комнату. Поместье почти не отличалось от своей версии в будущем, которая претерпела лишь ряд изменений, внесённых отцом Энни Уильямом. По пути из ванной комнаты Энни встретила Софию, которая шла из библиотеки к себе в комнату. Домочадцев она не видела, и встреченная по пути София объяснила, что два её брата гостят у своих школьных друзей и вернутся завтрашним вечером, то есть уже сегодня. Также оказалось, что Софии семнадцать и следующий учебный год в Хогвартсе станет для неё последним. Она была слегка расстроена этим фактом, чем и поделилась с Энни. Такая открытость Софии слегка удивляла и приводила в замешательство. Возможно, она действительно не видела в Энни злого человека либо сказывался недостаток общения со своим полом.       Энни подумала, что будет интересно взглянуть на молодого дедушку Фергуса и его младшего брата Терранса. Сколько им сейчас? Насколько она помнила, Фергус был младше Софии года на два и сейчас должен будет перейти на пятый курс обучения в Хогвартсе. Следовательно, ему пятнадцать. Терранс был самым младшим и имел разницу в возрасте со старшим братом в три года. Оба молоды и живы. Драконья оспа унесла жизни многих волшебников, и братья не стали исключением, скончавшись в молодом для волшебника возрасте. Энни была ещё совсем малышкой, когда это случилось, и могла запомнить лишь лицо отца, после похорон превратившееся в застывшую маску. Помнила, что тогда Уильям не покидал свой кабинет двое суток, а Эдит могла лишь тяжело вздыхать, потому что знала о нелюбви мужа к утешениям с её стороны.       Голову Энни также отягощали мысли о провалившемся ритуале. С одной стороны, ритуал нельзя назвать неудачным. Она в прошлом. Но почему промахнулась на пятьдесят три года? Об этом стоило подумать, когда Энни полностью оправится и сможет проанализировать свои ошибки. За размышлениями о своём подвешенном состоянии она не услышала робкий стук в дверь. Очнулась, лишь когда в комнату заглянула София, чтобы узнать о её самочувствии.       — У нас запланирован завтрак через двадцать минут. Спустишься или Фили принесёт его в комнату?       Энни рассматривала девушку и удивлялась её способности выглядеть потрясающе с самого утра. Блондинистые волосы были красиво уложены, а платье сидело на ней идеально и лишь подчёркивало стройную фигуру. Вещи, которые ей одолжили, были явно взяты из её гардероба. Бодрый вид показывал, что проснулась София ранним утром.       — Спущусь. Невежливо будет, если я абстрагируюсь от людей, которые меня спасли.       — Брось! Отец поймёт твоё состояние! — София полностью зашла в комнату и присела рядом с Энни на кровать. — Как твои раны? Боли не беспокоят?       — Всё отлично. Только голова болит. Но, думаю, это неудивительно после всего того, что со мной произошло. — Энни была растрогана её заботой и теперь расслабленно улыбалась.       — Тебе стоило попросить зелье от головной боли! Не молчи, если что-то тебя беспокоит! — Строгости в голосе юной Софии позавидовала бы сама профессор Макгонагалл.       — Извини, не хочу быть вам в тягость. — Энни стушевалась и отвела глаза, лишь бы скрыться от возмущённого взгляда.       — После завтрака я дам тебе зелье. И попробуй только не выпить!       Для пущей убедительности София пригрозила ей пальцем, и выглядело это скорее комично, чем угрожающе. Ангельская внешность шла вразрез с её напускным серьёзным видом и напомнил Энни маленького котёнка, который умел шипеть и царапаться.       — Поняла.       Энни подняла руки, приняв капитуляцию, и получила в ответ лишь довольный кивок. Затем София встала с кровати и удалилась из комнаты, сказав, что будет ждать Энни в столовой на первом этаже.       Уже с лестницы Энни почувствовала запах горячего хлеба и мятного чая — его она любила и взяла с отца привычку пить его по утрам. Она привела себя в порядок: умылась, переоделась, причесалась — и чувствовала себя куда лучше, чем час назад. Головная боль немного отступила, но, когда Энни вспомнила о намечающемся «допросе» от прадедушки Редмонда, почувствовала, что от волнения виски снова начинает сдавливать болью.       — Не стесняйся и проходи завтракать!       От громкого басистого голоса мужчины зависшая в своих мыслях Энни подпрыгнула и схватилась за сердце. Робко заглянув в столовую, она тихими шагами прошла к столу, где София уже уплетала запеканку, а Редмонд пил мятный чай. Так вот откуда пошла особенная любовь представителей её семьи к этому напитку.       — Твои родители в курсе, где ты находишься? — поинтересовался мужчина и перевёл взгляд на Энни, которая моментально выпрямилась. Редмонд смотрел на неё серьёзно, но не враждебно.       Энни отрицательно помотала головой. С кем ей связываться? У неё никого нет ни в прошлом, ни в будущем. Почему только сейчас пришло осознание, что она осталась совершенно одна? Здесь нет ни Луны, ни других её знакомых. Но подумать над незавидной ситуацией, в которую она попала, не дал голос Редмонда:       — Можешь взять нашу сову. Я думаю, твои близкие должны знать, что ты в безопасности.       Мужчина допил чай и намеревался встать, чтобы закончить затянувшийся завтрак.       — Почему вы помогаете мне, мистер Уэйнрайт? — прямо спросила Энни.       — А почему не должен? — удивился Редмонд. — Нет, конечно, я не считаю своим долгом помогать каждому волшебнику, попавшему в беду. Но ты, видимо, неместная. Это можно определить по твоей одежде и внешности. И София сказала, что никогда не видела тебя в Хогвартсе. Следовательно, ты родом откуда-то из Европы, которая переживает не самые лучшие времена.       — Вы правы, сэр. — Энни понуро опустила голову, и сказать ей было нечего.       — Поэтому я вправе как прогнать тебя, так и предложить остаться.       Энни поблекла ещё больше. Чёрные вьющиеся волосы обрамляли лицо, а бледная кожа и синяки под глазами добавляли мрачности образу. В голову ей неожиданно пришла мысль отправиться в Хогвартс и закончить учёбу. Неплохая идея. Так она избежит лишних вопросов со стороны Редмонда, сможет учиться и жить в школе. А потом нужно будет прожить ещё два года. Но у неё впереди будет целый год, чтобы обдумать, куда отправиться. А потом, когда сама магия перестанет удерживать её здесь, она перенесётся в 1995 год, как и планировала.       — Откуда ты родом? — поинтересовался Редмонд, попутно отпивая чай из кружки.       — Из города Лион. Это во Франции.       Оттуда была родом мать девушки, Эдит. Там они с отцом и познакомились, когда Уильям преследовал один из старинных артефактов.       — У тебя совсем нет акцента. — Редмонд прищурился, будто пытался прочесть мысли Энни и понять, врёт она или нет. — Странно всё это: твоё появление, раны и то, что родители смогли отправить своего ребёнка так далеко в одиночку…       — Хватит! — Неожиданно вмешавшаяся София вскочила и теперь буравила взглядом отца. — Она просто девочка, которая попала в беду! А ты готов уличить её чуть ли не в шпионаже!       — Ты меня неправильно поняла, Софи. — Он попытался успокоить разбушевавшуюся дочь, пока та не начала громить фамильный сервиз. — Ты же в курсе, что Гриндевальд давно тянет свои руки к Британии. А я, как мракоборец, не могу позволить этому произойти!       Энни перевела взгляд на Софию, которая, казалось, разгорячилась настолько, что должна была начать метать молнии из глаз, но Редмонд был крепким орешком и на истерики дочери не вёлся.       — Ты же видишь, что она не шпион, не убийца. Позволь ей остаться и встать на ноги. Прошу тебя!       — Могу я попросить вас отправить меня в Хогвартс после каникул? — неожиданно и с надеждой в голосе спросила Энни, вглядываясь в лицо мужчины, пытаясь считать любую промелькнувшую эмоцию.       Редмонд лишь удивлённо моргнул на её слова и принялся внимательно слушать.       — Я хочу сдать экзамены и остаться в Британии. Думаю, небезопасно будет возвращаться во Францию, пока идёт война с Гриндевальдом. Родители отправили меня сюда намеренно, чтобы обезопасить, но идти мне некуда.       Опешив от собственной наглости, Энни ждала ответа, которого так и не последовало. Немного осмелев, она постаралась сделать максимально жалостливый вид — с таким обычно дети просят новую игрушку у родителей. Редмонд нахмурился, и теперь уже он рассматривал сидевшую перед ним Энни.       — Я не буду мешать вам здесь, обещаю! После окончания учёбы вы обо мне больше не услышите!       — Успокойся, — мягко произнёс мужчина.       Черты его лица слегка разгладились. Редмонд сам по себе имел довольно грозное лицо. Густые чёрные брови приподнялись. Он слегка улыбнулся и продолжил:       — Тебя никто не собирался выгонять. Ты стремишься закончить учёбу, и это похвально. Оставайся сколько хочешь. Думаю, моя дочь будет только рада новому обществу — не сидеть же весь остаток лета в компании мужчин.       — Благодарю вас, сэр.       — Наконец-то! — София радостно взмахнула руками. Весь её мрачный и грозный вид как ветром сдуло. — А то в вашем обществе холостяков и женоненавистников бывает настолько скучно, что умереть можно!       — Ты сейчас меня обижаешь, родная. И с каких пор мы женоненавистники?!       На губах Энни заиграла улыбка, когда отец и дочь начали шуточно переругиваться между собой. Она была бесконечно благодарна за то, что ей разрешили остаться. Энни была для них, по сути, никем, но доброта и взаимовыручка, взращиваемые в её семье с рождения, сделали своё дело. Прадедушка, по рассказам отца, был человеком жёсткого нрава, мракоборцем. Но это не мешало ему любить своих детей и внуков. Да, он редко шёл на поводу их капризов, но, когда волшебник просил его о помощи лично, он не имел привычки отказывать, если имел возможность помочь.       Энни успокаивала себя тем, что частично не обманывает этих людей. Но когда для неё стало привычным лгать и выкручиваться из ситуаций посредством лжи? Под давлением обстоятельств люди могут меняться, и не всегда в хорошую сторону.       Она пытается спасти себя и родителей. Что в этом может быть плохого?