Память времени

      Летние каникулы стремительно подходили к концу. Эти две недели в поместье Уэйнрайтов Энни провела в спокойствии и умиротворённости, постепенно восстанавливаясь после сложного магического ритуала. Конечно, все её мысли были заняты вопросами о трёхлетнем ожидании для нового прыжка во времени, но Фергус и Терранс разбавляли своим обществом тягостные переживания. Вспоминая, как два брата облепили её тем же вечером, когда вернулись, и со всей детской любознательностью расспрашивали о ней всё что можно, Энни не могла сдержать улыбку. Новую гостью они не испугались: во-первых, если Редмонд позволил ей остаться, значит, она не опасная преступница, во-вторых, Энни сама по себе оказалась очень приятной собеседницей. Ловко избегая каверзные вопросы и стараясь не проколоться в присутствии молодых версий дедушек, она была мила и доброжелательна.       Прошлым утром все обитатели дома, включая Энни, отправились закупаться в Косой переулок, чтобы приобрести все необходимое к новому учебному году. Редмонд, который за эти две недели почти отсутствовал дома по причине важных дел в Министерстве, отправился с ними, чтобы дети не накупили ничего лишнего. Скрягой он не был и не имел привычки экономить на любимых детях, но и не позволял себе их излишне баловать.       Энни как шпионку он больше не воспринимал. Наслушавшись хвалебных отзывов от детей, Редмонд смягчился и теперь относился к ней как к гостье и как к девушке, попавшей в трудное положение. Что больше её удивило, так это то, что все расходы на школьные принадлежности и учебники он взял на себя. Нет, Энни прихватила с собой приличную сумму денег и не находилась в трудном финансовом положении. Но разве такой джентльмен, как Редмонд, будет её слушать? Энни согласилась на его щедрость и внимательность с одним условием: одежду она покупает себе сама.       Она не заметила, как пронеслось время, и, проснувшись утром первого сентября, не могла поверить, что сегодня вновь вернётся в Хогвартс. Редмонд написал письмо нынешнему директору Хогвартса полторы недели назад. В письме он указал, что дочь его хорошей знакомой, находившаяся до этого на домашнем обучении, желает отучиться в Хогвартсе на седьмом курсе и сдать ЖАБА. Энни сама предложила умолчать о том, что она беженка из Европы, тем самым избавляя себя от массы расспросов в будущем. Редмонд предложение принял и согласился с тем, что идея не лишена смысла. Только вот… Какие родители не отправят своего ребёнка в школу волшебства, чтобы тот получил хорошее и качественное образование? И магловская фамилия не давала ей абсолютно никаких преимуществ. Придумать легенду о матери-волшебнице и отце-магле, который запрещал отправлять ребёнка в сомнительную, по его мнению, школу-интернат? Что может быть лучше? Только вот притвориться глупой с такой любовью к магии будет очень трудно.       Энни с нетерпением ждала ответного письма от директора Диппета, которое Редмонд получил спустя двое суток. И каково было счастье девушки, когда он написал, что примет Энни Уоллес на седьмой курс, предварительно проведя личную беседу с будущей студенткой по её прибытии.

***

      — Этот год обещает быть весёлым, — держа в руках «Ежедневный Пророк», произнёс Фергус.       — Что, по твоему мнению, это значит? — поинтересовалась София, махнув рукой отцу на прощание из окна Хогвартс-экспресса, который вот-вот должен был тронуться.       — Не могу сказать, но у меня предчувствие. А вот плохое оно или хорошее, мне не понять.       — Говоришь прямо как наш отец.       Энни расслабленно смотрела в окно и не могла совладать с чувствами. При взгляде на счастливых родителей, юных студентов, которые возвращаются либо впервые едут в школу волшебства, ей становилось тошно. Вся эта радостная суматоха и мельтешение перед глазами вызывали чувства, ранее неизвестные ей. Это была зависть, несправедливость и потерянность. Она поморщилась от отвратительного ощущения в груди и перевела взгляд на свои колени.       — А ты, Энни?       Она повернулась на звук собственного имени. Увидев, что все смотрят на неё, чуть нахмурилась, не понимая, что от неё хотят.       — Что, прости? Я задумалась.       — На какой факультет ты хочешь попасть?       Терранс с видимым любопытством уставился на Энни, которую этот вопрос поставил в тупик. Нельзя сказать, что Энни не задумывалась над этим. Если шляпа отправит на Когтевран, она будет очень этому рада. А если нет, то Мерлин с ним. Истязать себя мыслями, что её распределят не туда, она не собиралась. Повторное перемещение во времени шло впереди всех забот. А всё остальное не так важно.       — Я не имею представления, чем друг от друга отличаются факультеты в Хогвартсе. Поэтому не могу ответить на твой вопрос, Терранс.       — Мы с братом учимся на Гриффиндоре. София учится на Слизерине.       Пока младший говорил, Энни удивлённо приподняла брови и метнула взгляд на Софию, которая доедала круассан и на немой вопрос лишь пожала плечами.       — До сих пор помню реакцию отца на то, что в семье потомственных гриффиндорцев родился слизеринец, — закончил Терранс и вытянул сладости из коробки, которая находилась на коленях у Софии.       Она недовольно скрестила руки на груди и произнесла:       — Что плохого в Слизерине?       — Взять хотя бы твоих однокурсников Лестрейнджа и Розье. От них самодовольством несёт за версту. — На юношеском лице Фергуса, который решил вставить слово, промелькнуло что-то вроде отвращения. Он скривился и отвернулся к окну. — Вспомни, как они издеваются над маглорождёнными в школе. Им сходят с рук даже такие оскорбления, как «грязнокровка». Что неприемлемо в адекватном магическом обществе.       — За открытые оскорбления они получают отработки от Слизнорта и старосты. Так что не всё им сходит с рук, как ты думаешь.       — Твоя правда. Я не собирался тебя переубеждать. Это бесполезно, я уже понял.       — Твоя личная неприязнь не значит, что весь факультет поголовно плохой! Меня ты тоже считаешь подобной им?! — София вскипела и теперь, нахмурившись, пилила взглядом брата. Ей определённо было неприятно слышать эти слова от родного человека.       — Ты преувеличиваешь, Софи, — процедил Фергус.       — Закрыли тему. Я не намерена продолжать этот бессмысленный спор!       От строгого голоса старшей сестры Фергус поник и, поёрзав на сиденье, отвернулся от неё. Энни и Терранс, наблюдавшие за их спором, лишь переглядывались между собой. Энни впервые видела, как эти двое ссорятся. Было понятно, что разногласия у них случаются только на почве конфликта двух факультетов. В конце концов, дома они же находили общие точки соприкосновения и сосуществовали вполне мирно! В голове Энни неожиданно промелькнула мысль, что зельеварение сейчас преподаёт Слизнорт. От неё стало не по себе. Как она будет смотреть в глаза преподавателю, которого бесцеремонно обокрала ради своего желания? Пусть сейчас это не тот профессор и все её действия останутся в будущем, ей сделалось дурно.       Весь остальной путь братья о чём-то весело перешёптывались, а София не отрывала взгляда от окна. Казалось, она оцепенела после ссоры с братом и не реагировала ни на какие внешние раздражители. Лицо превратилось в холодную маску, смутно знакомую, но где Энни могла её видеть, она так и не вспомнила. До школы они добрались, как обычно, лишь к вечеру. Энни, предчувствуя скорую встречу с директором Диппетом, нервно подрагивала и сжимала замёрзшие от осеннего холода пальцы. Она была рада, что преждевременно переоделась в тёплую мантию и сейчас мёрзла не настолько сильно, как остальные студенты. До школы ещё предстояло добраться на каретах, и съёживаться и трястись от холода не было желания.       Энни потрясённо застыла, когда увидела перед собой нечто. Существо напоминало скелет лошади, обтянутый чёрной кожей. Огромные крылья, кожистые и перепончатые, напоминали крылья летучей мыши. Волшебное существо не дёрнуло белыми широко открытыми глазами, даже когда Энни обошла карету, чтобы рассмотреть его.       — Не бойся, — глухо произнесла София, встав рядом с девушкой. — Я тоже начала их видеть после смерти мамы. Это фестралы. Их видят только те, кто познал смерть. Чувствовал её рядом с собой. Это так грустно и одновременно удивительно, правда?       Ничего не ответив, Энни направилась прямиком в карету. Смерть она и правда чувствовала и почти физически ощущала её дыхание за своей спиной, когда сражалась в битве за Хогвартс. Прочувствовала всю её горечь, когда погибли родители. Встреча с таким существом заставила всплыть в памяти загнанные глубоко внутрь сознания воспоминания. Они снова царапали душу, и поникшая на глазах Энни могла лишь отрешённо смотреть куда угодно, но не кому-то в глаза. Она закусила губу, стараясь унять дрожь в теле и остановить непрошенные слёзы. Неужели каждое воспоминание о той самой ночи будет так сильно отражаться на её физическом состоянии?       София любезно вызвалась проводить её к кабинету директора, на что Энни оставалось лишь поблагодарить её, хотя помощь ей была и не нужна. Теперь девушки спешно шли по коридорам, стараясь успеть до начала распределения первогодок и следующего за ним ужина. Дойдя до знакомой горгульи, София неожиданно остановилась и сказала, что подождёт её здесь. Энни лишь пожала плечами и шагнула на лестницу, которая почти сразу же пришла в движение. Встав перед дверью, она застыла и всё не решалась поднять руку, чтобы постучать.       — Дверь открыта, юная леди. Вы можете войти.       Она вздрогнула, когда услышала спокойный, хриплый старческий голос за дверью, явно не ожидав, что её нерешительность заметят. Энни покрутила головой, будто стараясь избавиться от неприятных мыслей. Если её трусость всплыла наружу уже сейчас, то что будет, когда она в открытую начнёт лгать и изворачиваться при таком человеке?       Армандо Диппет сидел за своим столом и внимательно следил за Энни, которая, стыдливо прикрывая румянец на щеках густыми кудрявыми волосами, чуть поклонилась и подошла поближе.       — Присаживайтесь, мисс Уоллес.       Он медленно провёл сухой морщинистой рукой перед собой, указывая на стул. Энни повиновалась и села ровно, стараясь скрыть свою нервозность.       — У нас не так много времени, мисс. Поэтому перейду сразу к делу. Мистер Уэйнрайт слегка озадачил меня своим письмом, когда просил от лица некой хорошей знакомой из Европы зачислить вас в Хогвартс и позволить сдать такой сложный экзамен, как ЖАБА, в конце учебного года. Я не сомневаюсь в Редмонде и в его круге общения. Он рассказал о вашей ситуации со строгим отцом-маглом и матерью-волшебницей из Франции. Я всерьёз обеспокоен лишь вашими знаниями предметов, изучаемых в Хогвартсе. Что вы на это скажете?       Энни после каждого слова, сказанного директором, сжимала края мантии всё сильнее, рискуя порвать прочную ткань. Пальцы болели и ныли, но она лишь сосредоточенно впивалась взглядом в старое морщинистое лицо, стараясь подобрать слова, которые смогут избавить от сомнений такого древнего волшебника.       — Да, мой отец действительно запретил мне отправляться в Хогвартс по причине своего недоверия. Но вы можете быть спокойны за мои магические и умственные способности. — Энни старалась говорить ровно и чётко, не проглатывая окончания слов. Произвести впечатление глупой, необразованной, ничего не смыслившей в магии девушки она не желала. — Моя мать занималась со мной, сколько я себя помню, и доходчиво объясняла материал.       — Программа Шармбатона несколько отличается от материала, изучаемого в стенах этой школы, мисс Уоллес.       — Она занималась со мной по программе Хогвартса, сэр. Покупала свежие книги, и, я не стесняюсь этого признать, я изучала их от корешка до корешка.       Волшебник чуть наклонился вперёд и теперь рассматривал Энни из-под густых седых бровей. Было видно, что он сомневается, и девушка это отлично понимала. Её несколько оскорблял этот недоверчивый взгляд. Она чистокровная волшебница из древнего рода, и теперь ради учёбы ей приходится это терпеть и притворяться полукровкой. Собственные мысли о несправедливом отношении к ней как волшебнице немного придали ей уверенности, и теперь Энни буравила взглядом старого мага. Она больше не дрожала, глаза перестали бегать. Никогда девушка из её семьи не будет лишена чувства собственного достоинства. Родители не воспитывали из неё мямлю, неспособную постоять за себя. Стыдливый румянец пропал, и к её лицу вернулась привычная бледность.       Что-то неуловимо изменилось во взгляде директора, через пару секунд он разорвал зрительный контакт с Энни и откинулся назад на спинку кресла. В воздухе чувствовалось повисшее напряжение. Зайди сюда любой другой человек — и он смог бы потрогать, ощутить его на своей коже. Неожиданно директор слегка улыбнулся, отчего кожа на старом лице ещё больше сморщилась.       — Вы зачислены, мисс.       Энни пару раз моргнула, пытаясь осознать, не послышалось ли ей.       — Желаете пройти распределение прямо сейчас или вместе с первокурсниками?       Он повёл рукой, Энни перевела взгляд и заметила находившуюся на полке Распределяющую шляпу.       — Я не хочу сегодня стать эпицентром внимания студентов, директор Диппет. Поэтому, если позволите, я бы прошла эту процедуру сейчас.       Диппет удовлетворённо кивнул и лёгким взмахом руки левитировал шляпу ей на голову. Наблюдавшая за всем действием Энни удивлённо вскинула брови, когда шляпа с лёгким шорохом опустилась ей на голову. Волосы защекотали щёки, но девушка никак не среагировала, ожидая знакомый скрипучий голос в своей голове.       — Что тут у нас? Как необычно. Творческая натура, вы довольно умны и индивидуальны. Вам подошёл бы Когтевран.       Энни незаметно облегчённо выдохнула, думая, что шляпа вот-вот подтвердит свои мысли для директора и отправит её на родной факультет.       — Но и большая часть вашего характера и мировоззрения наполнена огромными амбициями, целями и стремлениями к результату. Вы сообразительны и знаете, чего хотите. Хитрость и умение добиваться своих целей. Вам бы идеально подошёл Слизерин.       — Нет, нет, — донёсся до шляпы её тихий шёпот.       — Нет? Хм, почему?       — Когтевран. Я хочу на Когтевран.       Только успокоившаяся Энни почувствовала, как в кабинете стало нестерпимо жарко. Шесть лет назад она слышала эти же слова. Тогда она смогла переубедить старую шляпу не отправлять её в Слизерин. Возможно, у неё получится и сейчас. Энни и на секунду не могла представить, что будет учиться и жить вместе с будущими Пожирателями Смерти. Это невозможно. Лично для неё.       — Я не изменю своего решения, мисс. Те качества, которые вы так упорно в себе отрицаете, сильнее любых перечисленных качеств когтевранца. Итак, Слизерин!       Выкрик Распределяющей шляпы раздался как гром среди ясного неба. Не имея никакого желания вести диалог с шляпой дальше, Энни с трудом подавила желание скинуть её с себя и отправить в мерно горящий камин за спиной директора, вовремя вспомнив, что находится в кабинете не одна.       «Мордред раздери! Это чушь какая-то!»       — Поздравляю, мисс Уоллес. Ступайте на ужин.       Всё ещё ошарашенная, Энни отрешённо кивнула и вылетела из кабинета под удивлённый взор директора Диппета. Злость и непонятная обида заполнили сознание и не позволяли трезво оценивать ситуацию. Она нетерпеливо ждала, когда лестница спустит её вниз, нервно одёргивая края мантии. Никто не знал, каких титанических усилий ей стоило не сбежать прямо сейчас из школы. Трансгрессировать в поместье и забыть про Хогвартс навсегда.       Она вылетела из проёма, напугав при этом спокойно стоявшую Софию.       — Эй! Ты куда?       Энни резко остановилась, чуть покачнувшись и едва не свалившись вперёд.       — Куда тебя распределили?       Услышав заинтересованные нотки в её голосе, Энни сжала руку в кулак и сквозь зубы проскрежетала:       — Слизерин.       Реакция Софии не заставила себя ждать, и та на радостях бросилась ей на шею. Но Энни не разделяла её непонятного и чуждого счастья. Она зажмурилась, пытаясь остудить голову.       — Это так здорово! Мы будем жить и учиться вместе!       Казалось, плохое настроение Софии испарилось, лопнуло, как мыльный пузырь, не оставив и следа. В голубых глазах искрилась радость от этой новости, и теперь она выглядела такой же счастливой, как в вечера, когда они собирались всей семьёй, чтобы провести время вместе.       Энни глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь избавиться от чувства тяжести в груди. В какой-то степени это помогло немного остудиться и прийти в себя. Круговорот мыслей в голове внезапно стих, и воцарилась пустота. Ей было хорошо знакомо это чувство опустошённости. Оно пришло в момент осознания смерти родителей. Когда принимаешь неизбежное, то, что уже случилось, и ты не в силах это «что-то» изменить. Слизерин так Слизерин. В конце концов, не все выпускники этого факультета были тёмными волшебниками и приверженцами Тёмных искусств.       Опомнившись, София неожиданно схватила её за руку и потянула за собой, почти сразу же переходя на бег. Выкрикнув что-то наподобие «мы опоздаем», София повела её по коридорам за собой.

***

      Главный зал кипел своей жизнью, вмещая в себя и студентов, которые не виделись всё лето и теперь громко делились впечатлениями от проведённых каникул, и растерянных первокурсников, которые под руководством профессора Дамблдора стояли обособленной массой в ожидании директора Диппета с Распределяющей шляпой. Энни растерянно замерла, когда увидела живого и более молодого Дамблдора — сейчас ещё профессора. Убитый от руки Снейпа директор стоял живой и в добром здравии перед первокурсниками, успокаивая их одним своим присутствием.       — Ты чего? — София проследила за взглядом девушки и понимающе кивнула. — Да, это тот самый Дамблдор. О нём и в Европе наслушались хвалебных речей?       — Скорее нет, чем да.       Энни отмерла и увидела стол когтевранцев. Тоскливо осмотрев студентов с сине-бронзовыми галстуками, она качнулась и позволила Софии утащить себя за слизеринский стол. Первым, кто из студентов обратил на них внимание, был блондинистый юноша. Он переводил удивлённый взгляд то на Энни, то на Софию.       — София, ты кого-то украла?       — Очень смешно, Абраксас.       София усадила за стол Энни и приземлилась рядом. Задавший вопрос юноша вопросительно смотрел на Софию, которая улыбалась так, словно съела коробку любимых круассанов и не поделилась.       — Это Энни Уоллес. Она была на домашнем обучении, а теперь будет учиться вместе с нами.       — Уоллес? Не слышал такой фамилии раньше… — пробормотал он и хмуро оглядел Энни, которая всеми силами старалась сохранять спокойствие и невозмутимость.       — Она моя кузина. Вопрос закрыт?       — Но у тебя нет… — Абраксас замолк от удара по колену. — Я понял.       София удовлетворённо хмыкнула. Радость от предстоящего учебного года не отпускала её, поэтому она игнорировала косые взгляды остальных студентов факультета.       — Мерлин, она выглядит как луговая овечка, — произнёс кто-то справа, после чего за столом разнеслось сдавленное хихиканье.       — Луговая овечка? Серьёзно, Лестрейндж?       «Это про него Фергус упоминал в поезде? — подумала Энни. — Так быстро дать оценку человеку по внешнему виду? И вот с ему подобными мне придётся учиться?»       Девушка скривилась и кинула на него хмурый взгляд. Неприятный тип. Однозначно.       — С каких пор в Слизерин принимают грязн…       — Силенцио!       Энни метнула взгляд в сидящую рядом Софию, которая умудрилась выхватить палочку и кинуть заклинание, не дав студенту договорить. Лестрейндж на её выпад что-то недовольно промычал, но София осталась непреклонна и снимать чары не собиралась.       — Научись манерам и только потом заводи разговоры с людьми, идиот.       — Я скучал по этому. — Абраксас усмехнулся и посмотрел на Энни не враждебно, а скорее с лёгким интересом.       Она мысленно хлопнула себя по лбу, вспоминая что-то, от чего моментально покраснела. Как она могла забыть?       — С тобой всё хорошо? — София обеспокоенно прижала тыльную сторону ладони к её лбу.       — Да, всё в порядке. Не волнуйся.       Дверь открылась, впуская в Главный зал директора Диппета, у которого в руках находилась Распределяющая шляпа. За ним зашла ещё пара учеников, но на них Энни не обратила внимания, буравя взглядом причину своих будущих несчастий.       Первокурсники оживлённо проходили распределение один за другим, а затем радостно убегали за столы назначенных факультетов. Первогодок, отправленных в Слизерин в этом году, было немного, и те под скромные аплодисменты присоединялись к столу, знакомясь со старшими учениками. Когда процесс распределения подошёл к концу, директор встал со своего места для того, чтобы произнести приветственную речь. Энни старалась особо не вникать в смысл его слов, улавливая одним ухом то, что ей рассказывала София, и одновременно слушая директора. Его речь не произвела на дурно чувствующую себя Энни никакого впечатления. Она показалась ей слишком монотонной и отстранённой. Он сухо сообщил о всех предстоящих мероприятиях и, пожелав удачного учебного года, вернулся на своё место.       Сонливость, накрывшая Энни, прибавляла невнимательности, отчего она и не обращала внимания на заинтересованные взгляды слизеринцев, которые потеряли интерес к новому лицу на их факультете, когда на столах появился ужин. Зевнув в ладонь, Энни прислонила голову к плечу Софии, которая сейчас переключилась на Малфоя, с которым у неё завязалась увлекательная беседа. Столы пустели один за другим, что немного взбодрило Энни, которая, казалось, из-за навалившейся усталости рисковала заснуть прямо здесь, на плече Софии. Студенты ровными колоннами покидали главный зал. Пришла очередь её нового факультета идти по гостиным, и София вовремя схватила её за руку, чтобы увести за собой.       Энни не могла похвастаться высоким ростом, поэтому не видела, что происходит впереди. Их странная компания, состоящая из неё самой, Софии и Абраксаса, плелась в конце. Для Энни было странно идти в подземелья, и ей оказалось трудно свыкнуться с мыслью, что теперь путь в башню Когтеврана для неё закрыт. Энни поникла и опустила карие глаза вниз. Трудности её не пугали. В конце концов, друг в лице Софии у неё уже имелся. За проведённое вместе время Энни успела немного её изучить и прийти к выводу, что София своих друзей в обиду не даст. Это немного успокаивало. Но полагаться лишь на Софию не стоило. Энни обязана уметь постоять за себя в случае чего, ведь подруги может не оказаться рядом. А любительнице ночных прогулок стоило обзавестись в арсенале Дезиллюминационным заклинанием.       — Абраксас, задержись.       До слуха донёсся чей-то холодный голос. Абраксас моментально отделился от их компании. Следом притормозили и девушки. Энни развернулась, чтобы посмотреть на причину резкой остановки. В нескольких шагах от них остановился один из студентов. Энни хмуро оглядела начищенные ботинки говорящего, постепенно поднимая голову. Когда в поле зрения попал слизеринский галстук и значок старосты школы, она резче, чем нужно было, подняла глаза, чтобы завершить осмотр студента. Юноша, стоящий перед ними, был настолько привлекательным, что у не до конца опомнившейся Энни невольно приоткрылся рот.       Тёмные глаза внимательно смотрели на Абраксаса. Худое лицо казалось идеальным. Он был выше самой Энни примерно на голову, отчего в её глазах выглядел ещё более статным. Невероятно. Даже если перероет память вдоль и поперёк, она не сможет назвать ни единого человека, кто был бы настолько симпатичным, как этот юноша.       — Да, Том?       До этого момента расслабленно шедший Малфой внезапно выпрямился и застыл. В его фигуре сквозило напряжение, но понять, в чём его причина, Энни оказалось не под силу.       — Первогодками займёшься ты и Уэйнрайт.       От собственной фамилии Энни едва заметно вздрогнула, но затем поняла, что говорили совсем не о ней.       — Понял.       — Хорошо, Том.       Прозвучавшие в разнобой голоса Софии и Абраксаса слегка отрезвили Энни, и она с изумлением заметила, что теперь всё внимание старосты переключилось на неё. На секунду их взгляды встретились, и Энни поняла, что не может отвести глаз от этого красивого лица. Внутри всё на секунду замерло, а затем сердце сорвалось на бешеный темп.       — Энни Уоллес, я полагаю? Директор Диппет проинформировал меня о новой студентке на Слизерине, зачисленной на седьмой курс.       Энни прищурилась от странной и почти моментальной смены тональности в его голосе.       — Моё имя Том Реддл. Я староста школы и факультета.       Он сложил руки за спиной и теперь рассматривал, нет, оценивал новую персону, которую занесло на его факультет. Энни поёжилась от пробежавшей по спине дрожи. Что с ней сегодня происходит?!       — София проводит тебя и покажет гостиную. Если возникнут вопросы, можешь обращаться ко мне.       Он резко развернулся и отправился в противоположную от них сторону. Напряжение в воздухе исчезло само собой почти сразу. Со стороны Малфоя послышался облегчённый вздох, он попрощался и быстрым шагом ринулся за ушедшими вперёд первогодками. София покачала головой и направилась за ним. Никто не обратил внимания на оставшуюся позади Энни, которая всматривалась вслед удаляющейся высокой фигуре.       «Том Реддл. Где я могла слышать это имя прежде?»