Память времени

      В отличие от урока Зельеварения, Трансфигурация и ЗоТИ прошли более спокойно и размеренно: Энни никто не задирал, сидела она рядом с Софией, да и вообще всё шло куда лучше, чем она предполагала. Определённое впечатление на неё произвела преподавательница по ЗоТИ, Галатея Вилкост. Несмотря на свой преклонный возраст, женщина вела урок вполне уверенно, задав седьмому курсу бешеный темп в подготовке к ЖАБА. Появлению Энни она была не удивлена и задала пару-тройку сопутствующих вопросов по ходу занятия. Результатом проверки знаний стали заработанные баллы для факультета и одобрительный тычок под бок от Софии. Вопросы были не самые сложные и входили в программу третьего курса.       Куда более трудно было удержать себя на уроке Трансфигурации в присутствии профессора Дамблдора. Энни было непривычно, во-первых, наблюдать волшебника в роли преподавателя, а во-вторых, видеть его живым после всех тех событий, что произойдут в далёком 1997 году. Неспособность предупредить о грядущей смерти от руки человека, которому он доверял, тяготила и нагоняла уныние в и так загруженную голову Энни. То, как он доносил предмет до учащихся, вызвало волну воодушевления в её сердце. Она даже пообещала себе, что непременно возьмётся за изучение Трансфигурации с бо́льшим усердием, — нужно же вынести хоть какую-то пользу из её пребывания в этом времени? Дамблдор в роли преподавателя был лучшим средством получения знаний.       Библиотека стала для неё отдушиной от мрачной гостиной Слизерина, в которую ей совершенно не хотелось возвращаться. Здесь она могла уединиться со своими мыслями и решить, что она будет делать в будущем. От Софии Энни слышала, что многие заинтересовавшиеся ею студенты факультета хотят познакомиться и узнать получше странную новенькую, которая так старательно избегает любого внимания. Но их интерес Энни не разделяла, предпочитая общество книг и конспектов лишней болтовне. У Софии получилось натолкнуть остальных студентов на мысль, что домашнее обучение не могло не оставить следов в поведении Уоллес и та стала довольно замкнутым человеком. Что, по сути, полуправда. Ей в самом деле было тяжело налаживать контакт с другими людьми. Даже в своём времени ей хватало общения с одной лишь Луной.       Как обычно заняв свой тёмный угол в школьной библиотеке, Энни принялась выполнять дополнительные задания по Трансфигурации, которыми её засыпал Дамблдор, оправдываясь, что эти теоретические знания помогут ей при сдаче экзаменов через две недели. Спустя пару часов она почувствовала, что глаза начинают слипаться, а спина предательски затекла из-за почти неподвижного состояния. Энни не заметила, как студенты поставили книги на место и, задвинув за собой стулья, покинули помещение. Такое абстрагированное состояние привело к тому, что она посмотрела на часы и удивлённо ахнула, увидев, что комендантский час начнётся через пять минут. С трудом, на затёкших ногах, Энни с завидной ловкостью и скоростью поставила книги на место, собрала все принадлежности и поспешно выбежала из библиотеки.       Её дыхание сбилось уже на третьем этаже, а колющий бок заставил остановиться, чтобы отдышаться. Подумав, что не зря отец ругал её за равнодушие к упражнениям на выносливость, Энни медленно побрела вниз на трясущихся ногах. Внезапно её голову посетила мысль, что староста школы уже должен начать вечерний обход школы. Это заставило её ускориться — не хватало ещё попасть в руки Реддла в первый же учебный день.       Выпрямленные утром с помощью заклинания волосы снова приняли первоначальный вид и теперь пушились вокруг лица, а кудрявая отросшая чёлка закрывала обзор. Раздражённо смахнув её в сторону, Энни тяжело вздохнула. Подождав, пока движущаяся лестница примет правильное направление, она поспешила спуститься вниз.       — Ещё чуть-чуть. Ты справишься, — успокаивала она себя, а сама тем временем бегло осматривалась по сторонам, нервно прижав сумку к груди, чтобы не издавать лишнего шума.       В коридорах на подходе к подземельям было тихо и пусто, лишь портреты недовольно бурчали в сторону нарушительницы порядка и правил. Приглушённый огонь в факелах неплохо освещал дорогу, но Энни до дрожи в коленках было жутко находиться здесь в такое время одной. На третьем этаже, где она была парой минут ранее, неожиданно раздался какой-то шум, и Энни рефлекторно повернулась и запрокинула голову, чтобы посмотреть, кто стал его причиной. Звук опрокинутых доспехов и последовавший за ним громкий смех дали понять, что это всё проделки полтергейста Пивза. На губах непроизвольно расцвела улыбка от чего-то привычного и знакомого, что вызвало чувство ностальгии в её сердце. Ведь этот обитатель Хогвартса отлично помог при обороне школы в её времени, бросая на головы Пожирателей Смерти плоды цапня, отчего отвлечённые маги становились лёгкими мишенями в сражении.       — Решила устроить ночную прогулку перед сном, Уоллес?       За спиной Энни раздался холодный и одновременно насмешливый голос, тем самым отвлекая её от действий Пивза наверху. Улыбка на губах медленно померкла, а сердце пропустило удар и в следующую секунду забилось как ненормальное. Кто вообще мог сомневаться, что она попадётся? Энни медленно развернулась. Перед её взором предстал школьный староста. Она с лёгким восхищением осмотрела его идеальный внешний вид. Казалось, Реддл не может выглядеть уставшим даже в такое время. Волосы идеально уложены, форма чистая и без изъянов. Энни показалось, что здесь отдалённо чувствуется перфекционизмом.       От всей этой ситуации её нервы начали понемногу сдавать.       — Я, кажется, задал вопрос.       — Я вспомнила про комендантский час за пять минут до его начала. — Энни старалась говорить ровно и без заминок, чтобы он, не дай Мерлин, не заметил её нервозное состояние в его присутствии. — И почти дошла до гостиной, но меня отвлёк шум на третьем этаже.       В подтверждение её слов Пивз снова явил себя и теперь, судя по звуку разбитого стекла, принялся громить и вазы. Реддл машинально поднял голову и чуть прищурился, что заставило Энни вцепиться взглядом в его лицо и не отводить глаз до тех пор, пока он не перевёл внимание обратно на неё. Она почувствовала, как щёки начинают гореть от смущения.       — Это не отменяет того, что ты так безответственно нарушила правило школы, Уоллес.       Похоже, надоедливый полтергейст и стоящая перед ним Энни медленно, но верно лишали его терпения. От раздражительности в его голосе она чуть дёрнулась, но виду не подала.       — Если ты пропустишь меня в спальню, я буду тебе очень благодарна. Могу пообещать, что такого больше не повторится, — со всей серьёзностью заверила его Энни, при этом молясь, что честный голос и вид провинившегося щенка убедят его. И… конечно, она не собиралась исполнять собственное обещание.       В своё время Энни не раз нарывалась на отработки за прогулки после отбоя. Что может поделать ребёнок, которому интересен каждый уголок волшебной школы? Что, если этого ребёнка никогда не ограничивали в свободе родители? Даже когда получали письма от руководства школы о её поведении, они не ругали Энни, а лишь просили быть более осторожной в своих ночных похождениях. А сейчас, когда школа ещё не претерпела изменений, когда многие скрытые кабинеты были открыты, она тем более не собиралась отсиживаться в спальне.       — Ты в курсе, что не умеешь лгать? — насмешливо спросил Реддл, и в уголке его губ появилась чуть заметная усмешка.       Энни пару раз похлопала глазами и попыталась мило улыбнуться.       — С чего ты взял, что я вру?       Шум разбитого стекла послышался уже на втором этаже. Видимо, Пивз решил оторваться сегодня по полной, раз не останавливался на одних доспехах и вазах.       — Говоришь, тебе было интересно, что это за шум? — чуть сощурившись, странным тоном спросил он. — Иди за мной! Разберусь с тобой позже.       «Это что, был приказ?»       Но каким-то шестым чувством Энни поняла, что если она ослушается его, то автоматически приравняет себя к существу с полным отсутствием какой-либо мозговой деятельности. А ведь Реддл и так её в этом подозревает. Она засеменила следом, едва успевая за его быстрым темпом ходьбы.       — И я не говорила, что мне интересно, — пробурчала себе под нос Энни, поправляя душивший её галстук — утром она затянула его слишком сильно.       Энни в компании старосты настигла разбушевавшегося полтергейста в тот момент, когда он запрокинул над головой очередной фонарь, чтобы разбить его. Она удивлённо моргнула, когда Реддл молниеносным движением выхватил палочку и направил её в Пивза.       — Арресто Моментум!       Вспышка заклинания угодила точно в цель, и призрак замедлился, вытаращив чёрные глаза, а на широко раскрытых губах медленно растаяла злобная улыбка.       — Ты мне порядком надоел, Пивз. Не хочешь угомониться?       Староста левитировал фонарь из его рук на место, а на лице полтергейста вновь начало проявляться задорно-злое выражение. Энни стояла чуть поодаль и не видела лица Реддла в этот момент, но по ауре вокруг стало понятно, что радости от подобной встречи он не испытывает — как и она сама от всей этой ситуации. Ведь после Пивза настанет её очередь готовиться к оценке умственных способностей и знаний школьных правил.       — Мистер Реддл!       С другой стороны коридора к ним приближалась фигура незнакомого ей мужчины. Подбежав поближе, незнакомец удивлённо осмотрел весь причинённый вред.       — Мордред, Пивз! Замдиректора отправил тебя уничтожать сорняки в саду! Чем тебе не угодили вазы и фонари?       — Мне стало скучно! Кому нужны эти сорняки, когда можно ломать мебель и разбрасывать рыцарские доспехи? — То, что по его лицу успела пробежать еле заметная глазу судорога, показало, что мужчина не знал о проделках полтергейста этажом выше.       — Прошу прощения, мистер Реддл, что отвлекаю от вечернего обхода. — Он перевёл взгляд на старосту, который всё ещё удерживал Пивза заклинанием. — Я собираюсь вернуть его обратно в сады. Благодарю за помощь.       — В мои обязанности входит забота о безопасности школы, завхоз Прингл, — невозмутимо напомнил ему Реддл и опустил палочку вниз, тем самым выпуская собравшегося удрать призрака.       Мужчина взмахом палочки снова заключил призрака в оковы и наложил «Силенцио» на взбешённого таким отношением Пивза.       — Сегодня вы совершаете обход один? Обычно мистер Малфой или Лестрейндж составляют вам компанию.       — Я сегодня не… — Реддл обернулся и удивлённо вскинул брови.       Энни Уоллес, которая терпеливо и смиренно должна была ждать, пока он закончит с чёртовым полтергейстом, под шумок бесцеремонно удрала. Он недовольно поджал губы и, не попрощавшись с завхозом, развернулся и скрылся за поворотом.       Энни тем временем, тяжело дыша, бежала обратно в гостиную Слизерина. Она постоянно оглядывалась, подозревая, что Реддл заметил её внезапное исчезновение и теперь идёт следом. Забежав в гостиную, которая по сравнению с обществом старосты школы сейчас выглядела более презентабельным вариантом для времяпровождения, она попыталась отдышаться.       — Энни? За тобой что, мантикоры гнались?       Сидевший напротив камина Абраксас повернулся на шум и теперь оглядывал запыхавшуюся девушку с ног до головы.       — Почти… Я спать. — Энни махнула рукой и побрела на ватных ногах в спальню, где ей ещё предстояло выслушать от Софии тысячу и одно правило Хогвартса и то, что нарушать их было нельзя. — Я сбежала от старосты, пока он разбирался с Пивзом.       Лицо Малфоя непроизвольно вытянулось и приняло выражение глубочайшего шока.       — Ты что? — вдогонку ей удивлённо выкрикнул Абраксас, но Энни, которая с каждой секундой чувствовала, что если в ближайшие минуты не доберётся до своей кровати, то вполне останется удовлетворена и местом в коридоре между спальнями девочек.       В последнее время сонливость накатывала слишком быстро, и повышенная утомляемость стала привычным спутником её физического состояния. Оставив размышления на завтра, она зашла в комнату и заметила, что София уже забылась сладким сном. Прямо в форме Энни рухнула на кровать и последовала примеру соседки.

***

      Проснувшись рано утром, Энни успела принять душ и почистить форму перед новым учебным днём. Щебетавшая о чём-то своём София укладывала волосы с помощью магии и порхала по комнате, ища свои всевозможные резинки и заколки. На неё Энни почти не обращала внимания, обдумывая вчерашний поступок. И в своём времени её ловили во время комендантского часа, но ни разу она не сбегала прямо из рук старост и завхоза Филча. Представляя, что с ней сделает Реддл, Энни рухнула на подушку лицом вниз и застонала от собственной глупости. Звук вышел приглушённым и походил на вой, отчего даже София встрепенулась и перевела внимание от собственного отражения в зеркале на лежащую на кровати Энни.       — Если будешь так лежать, то задохнёшься, — предупредила соседка.       — Я не против.       София не тяготила Энни своим вниманием. На душе становилось теплее от её едва скрытой заботы и, если так можно сказать, наставничества. Да, она иногда говорила с Энни, почти не замолкая, до самой ночи что в родовом поместье, что здесь, в школе, но темы были интересные, как и сама София. Вчера во время Трансфигурации Абраксас поделился мыслью, что впервые видит, чтобы София проводила столько свободного времени с кем-то. Вместо радости Энни почувствовала, как внутри всё сжимается. София строила планы на будущее, не замечая, как с каждым словом мрачнеет подруга. Через три года она исчезнет, оставив позади эту недавно зародившуюся дружбу и связи, которые опутали их. Как бы тяжело ей ни было, Энни сделает то, чего желает больше всего на свете. Она не принадлежит этому отрезку времени. Она не должна влюбляться, дружить и опутывать себя чувствами к этим людям. Всё, что её здесь держит, — книга, ритуал и странная временная магия. Больше ничего.       — Мы опоздаем на завтрак, — бросила София, уже накидывая на плечи слизеринскую мантию, тем самым прерывая поток мыслей в голове подруги.       Энни последовала её примеру и через пару минут они покинули слизеринскую гостиную.       — Мисс Уэйнрайт! Мисс Уоллес! Доброе утро!       На подходе к главному залу, в одном из тихих коридоров замка, сзади послышался голос профессора Слизнорта. Девушки обернулись, и Энни замерла, чувствуя, как сердце совершает кульбит. Рядом с профессором шествовал Реддл с невозмутимым и довольным лицом. У волшебницы пробежали мурашки по коже от его вида и того, как он на неё посмотрел. Не станет же он приступать к расправе над ней при профессоре или Софии? И почему Слизнорт не спешит кидаться в неё упрёками насчёт вчерашнего происшествия? Реддл не рассказал ему?       — София, дорогая, не могли бы вы мне помочь с одним очень важным делом? — заговорщицки проговорил профессор. — Это не займёт много времени. Обещаю отпросить вас на весь урок по предстоящей у вас Травологии.       — Конечно, профессор Слизнорт! Как я могу вам отказать? — София, казалось, была только рада неожиданному предложению, и теперь естественная улыбка украшала её красивое лицо. Но она померкла, когда София кинула взгляд на Энни. — Вам нужна только я? Энни может пойти?       — Бросьте, София! Я наслышан о любви мисс Уоллес к Травологии! Кем я буду, если выдерну её с урока?       София неловко улыбнулась Энни и со словами «Я попыталась» прошла мимо неё. Компания, состоящая из Слизнорта и Уэйнрайт, удалилась, оставляя молчавшего до этого старосту и Энни наедине.       Энни напряжённо пилила взглядом пространство перед собой. Глаза на Реддла она поднимать не спешила, и вряд ли ей бы сейчас хватило на это смелости. Время, казалось, приостановило свой бег в этом тихом коридоре, где даже в такой час никого не было. Удивляться было нечему. Все нормальные студенты сейчас спокойно завтракают, а не бродят по Хогвартсу.       — Я заметил за тобой странную вещь. — Его голос разрезал затянувшуюся тишину между ними. Видом он не выказывал ни раздражительности, ни злости на Энни, которая сейчас смотрела на него исподлобья. — Хочешь знать какую, Уоллес?       Но ответа он так и не дождался.       — Ты сумела удивить даже меня своими глупыми поступками и неумением держать язык за зубами.       Отрицать глупость вчерашнего побега Энни не станет. Она понимала, что стоило с отвагой принять свою участь, а не убегать при первой появившейся возможности.       Реддл своим невообразимо прекрасным видом вызывал ранее незнакомые ей чувства. Им можно было любоваться напрямую, либо скрытно подглядывать за ним на уроках — бросать косые взгляды и быстро прятать глаза, когда он замечал слежку. Энни старательно запихивала все чувства глубоко внутрь, переводя их в раздражение и некую отчуждённость по отношению к старосте.       Она успела понять, что за красивой личиной заботливого старосты прячется далеко не прекрасный характер, ведь Энни успела понаблюдать за ним на уроках вчера. Ни один из других учеников не получил и кривого слова в свой адрес. Почему из всех остальных студентов большего внимания удостаивался именно он? Почему она так выделяет Реддла из остальной толпы? Чем он так отличается от других?       Реддл щёлкнул пальцами перед её лицом.       — Я с тобой разговариваю.       — Делай, что должен. Я сейчас здесь, перед тобой, и в твоей власти послать меня чистить совятник либо намывать туалеты после уроков, — неожиданно безразлично произнесла Энни. Её глаза смотрели так же равнодушно. — Я готова. Давай.       — В самом деле? Как примитивно ты мыслишь, Уоллес!       Он, казалось, разочаровался и теперь с видимым насмешливым презрением оглядывал чуть опустившую хрупкие плечи девушку. Ростом она и так не блистала, а теперь совсем походила на коротышку.       — Выпрямись и не позорь Слизерин своей чудовищной осанкой.       Энни продолжала слушать высказывания в свой адрес со всей сдержанностью и вниманием, на которые была способна. Внутри зажёгся огонёк возмущения, но был задушен в зародыше. Пусть говорит что хочет. Она не будет обращать на это внимание даже под прицелом палочки. Спустя пару лет она исчезнет и оставит позади и нравоучения Реддла, и этот чёртов год, проведённый бок о бок с Пожирателями смерти. А сейчас пусть выговорится и отправит её чистить туалеты после уроков. Морально она уже подготовилась.       — Учитывая твою недалёкость, которая свалилась на факультет тяжёлым грузом, я сделаю тебе первое и последнее предупреждение: не нарушай правила. Иначе жестоко пожалеешь.       Энни удивлённо застыла от того, как менялась интонация голоса, пока он говорил. Она с опозданием поняла, что во все глаза смотрит на старосту, а руки снова начинают мелко подрагивать. Сейчас, чувствуя себя беззащитной и жалкой в его присутствии, она невольно попятилась назад.       Но Реддл останавливаться не собирался. Энни видела, что ему доставляет особое удовольствие измываться и блистать своим умственным превосходством. Она понимала, что сама виновата, и собственноручно выставляла себя недалёкой, как он выразился, особой. На какой промежуток времени ей хватит сил и терпения, чтобы позволять говорить в свой адрес слова, которые унижают её гордость и достоинство? Долго выставлять себя дурочкой Энни не могла. Ангельским характером и сдержанностью она не отличалась и раньше, но определённые обстоятельства смогли вынудить её вести себя иначе. Прямо как сейчас. Нельзя было вызывать подозрений. Почему ей так везёт каждый раз натыкаться на этот колючий взгляд?       — Тебя не спасёт ни Уэйнрайт, ни декан, — отчеканил староста. — Я не буду терпеть пренебрежительного отношения к правилам школы, Уоллес. Что было бы, попадись ты в руки кому-то из преподавателей? В первый же учебный день ты смеешь нарушать правила и…       — Я говорила тебе, что не хотела! Я не собиралась нарушать какое-либо из правил! — Самообладание начало подводить Энни, и та, потеряв терпение, вспыхнула и посмела перебить Реддла.       Она видела, как на чётко очерченных губах старосты появляется лёгкая улыбка. Но глаза… Эти тёмные глаза пронизывали, заставляли всё внутри Энни похолодеть и сжаться на уровне груди. Она тихо набрала воздуха в грудь, силясь прогнать неприятное чувство.       — Слизерин принадлежит мне. Все его студенты обязаны подчиняться мне. Ты либо вписываешься в него, либо становишься изгоем, с которым никто не будет церемониться. Выбирай, Уоллес! Что тебе предпочтительнее?       Смысл его слов Энни поняла с опозданием. Реддл решил так тонко намекнуть на её место? Что полукровке из магловского мира не будут рады на факультете, где преобладает чистая кровь.       Ей вдруг захотелось горько рассмеяться ему в лицо от собственного бессилия и невозможности сказать этому человеку всю правду. Ситуация не позволяла выдать себя и свою принадлежность к одному из чистокровных родов Британии и Франции. Отцу несказанно повезло встретить в очередном приключении девушку из древнего французского рода. Полюбить и влюбить её в себя так, что та даже покинула собственную семью и страну, несмотря на возмущение родителей.       «В моём времени всё было иначе. Никогда и никому я не позволяла себя унижать. Куда подевалась моя гордость?»       — Благодарю за предупреждение. Я свободна?       Дождавшись утвердительного кивка, Энни выдохнула. Она разорвала зрительный контакт, и ей потребовалось пару раз моргнуть, прийти в себя и собраться с силами, чтобы пройти мимо старосты. В груди после его слов образовался неприятный комок, состоящий из ненависти к самой себе, разочарования в притянутой за уши гордости и в человеке, с которым она только что вела не самый приятный диалог в своей жизни. Этот год нужно просто пережить.       Тряхнув головой, она поджала губы. Глаза защипало от слёз, но она со злостью потёрла веки. Энни не могла заметить взгляд тёмных глаз, которые с нескрываемым подозрением впились в её спешно удаляющуюся в коридоре фигуру.       — Что значит «в моём времени»? — разрезал воздух тихий вопрос.