Война Маллиган

Тихий океан. Недалеко от архипелага Рук Айленд… Бушующие волны с рокотом бились о прибрежные скалы. Ветер задувал с нечеловеческой силой, подгоняя и без того несущиеся облака. Удаляющаяся гроза с раскатами грома и вспышками молний, черная на темно-сером небе, оставляла после себя холод и ощущение опустошенности. Ярость отступала, ярость, сметавшая, ломавшая и перемалывавшая всех и вся на своем пути… Здесь, вблизи побережья бухты одного из множества тропических островов, как нигде можно было видеть следы этой природной ярости. Обломки двух столкнувшихся судов прибило к берегу. Развороченные, искореженные, они были лишь малой частью того, что всего пару часов назад поглотил этот чертов океан. Тела погибших плавали среди обломков, ничем не отличаясь от окружающего их мусора… их прибивало к берегу, выбрасывало на скалы, ломая мертвые кости, и на песок, валяя в морском мусоре и водорослях. Казалось, океан продолжал глумиться над ними. Чайки с дикими криками-рыданиями кружились над берегом, высматривая свежую добычу. Парочка особо ретивых уже опустилась на песок в паре метров от одного из тел. Товарки, перекрикиваясь и подпрыгивая, приблизились к руке, покрутили головами, пару раз клюнули… Пальцы трупа резко сжались, ухватив одну из чаек за шею. Послышался хруст. Вторая птица взлетела с отчаянным криком. Резкое биение крыльев, и чайка замерла. Пальцы медленно разжались. Тонкая, с виду женская рука дернулась и неожиданно отшвырнула дохлую птицу. Женщина распахнула голубые глаза, закашляла, перекатилась на бок, трепыхаясь и сотрясаясь всем телом. Когда-то русые волосы, теперь потемневшие от воды и грязи, сосульками свесились на ее лицо. Женщина попыталась сделать глубокий вдох, но ее вывернуло. Закашлявшись, она стала выблевывать все, что было в желудке, весь скудный завтрак, которым ее попотчевали. Краем уха она улавливала ор чаек и бушевание волн. Неужели жива… Боли не было. И это настораживало. Откашлявшись, она вытерла рот тыльной стороной ладони и снова перекатилась на спину. Солнце… она могла поклясться, что видит солнце. Не тусклую лампочку под обшарпанным потолком трюма, трещавшую и словно бы издевательски ей подмигивавшую… нет. Это было солнце. Женщина следила, как его силуэт вырисовывается сквозь тучи… следила, как оно пробивает себе путь. Луч упал на ее глаза и, прежде, чем она успела крепко зажмуриться, ослепил, обжег, отпечатал на сетчатке свой силуэт, причиняя боль и в то же время даря замерзшему, израненному телу живительное тепло. Вместе с теплом возвращались ощущения… возвращалась боль. *** Неизвестно, сколько времени она так провалялась. В голове был какой-то туман, то ли дрема, то ли явь. Она была не против. Лежать так спокойно под теплыми лучами и слушать рокот волн было пиком блаженства. За такое можно было бы продать душу. Ветер постепенно сменился на прохладный морской бриз, не имевшим ничего общего с холодным и жестоким ветром, предвещающим бури, а значит и несчастья. Она вздохнула, пошевелилась. Одежда на ней совсем высохла. Ей не требовалось открывать глаза, чтобы понять, что солнце стоит в зените, и уже далеко не такое ласковое. Теперь оно жгло глаза даже сквозь зажмуренные веки. Только сейчас она поняла, как невыносимо хочется пить. Открыла и закрыла пересохшие, потрескавшиеся губы. Твою ж мать… за глоток воды отрезала бы себе ногу или руку… «Надо вставать» - зудело где-то в мозгу. «Или решила так и подохнуть?» - чей-то внутренний голосок, тонкий и противный. «Отвали ты. Нет сил» - мысленно отмахнулась она. Но голосок нарастал, становясь все назойливее, и наконец, она ощутила его, даже не его, а их – рой голодной мошкары. Фыркнув и отмахнувшись, женщина перевернулась на живот. Тело сразу же капризно заныло. Раны нещадно зудели и щипали. Да она вся в каком-то дерьме… смеси морской соли, водорослей, грязи и песка. В спутанных волосах, кажется, что-то ворочается. Она тряхнула головой. На песок приземлился крошечный краб. Женщина скривилась. Ну уж нет, не пировать тебе сегодня, зараза. Она отшвырнула паразита и, напрягшись, выждав пару секунд, попыталась подняться на ноги. Ноги подкосились, она снова рухнула на песок. Твою мать… Ну ничего, с первого раза мало у кого выходит, так дети учатся ходить. Женщина зашипела от боли. Попытка номер два. Уже лучше. Постояв пару минут и оглядевшись, она побрела напрямик к куче обломков, с трудом переставляя ноги… сейчас предстояло примерить на себя новую роль… роль мародера. Конечно, поживиться здесь было чем. У этих ублюдков корабль был битком забит всякой всячиной, плюс оснащен, если не по последнему слову техники, то совсем-совсем неплохо. Жаль, что большая часть добра отправилась на дно. Вторым судном, вероятно, была моторная яхта, обломки которой теперь, кроме прочего, окружали ее со всех сторон… Мертвые тела были тут же. На берегу, в воде… Она внимательно оглядывала побережье, с каким-то ненормальным удовольствием убеждаясь в том, что все мертвы. Все те, с кем она находилась на борту. Удивительно, что ей удалось выжить, даже серьезных травм нет. Не иначе Господь уготовил ей новые испытания. Отыскав вещевой рюкзак, она шла по берегу, присматривая что-нибудь полезное. Что поможет ей не сдохнуть здесь в ближайшее время. После примерно часа поисков в ее распоряжении была аптечка, сильно помятая, и фонарь, который, правда, намок и включался через раз. - Это не вселяет оптимизма…. – постучав фонарем по ладони, проворчала она. Замигав, он потух. – Сволочь. Краем глаза у кустов слева ей показалось какое-то движение. Резко повернув голову, она заметила отползавшего человека. Очень знакомого… вот же сука! Их разделяло метров триста, и откуда только силы взялись, но преодолела она это расстояние практически бегом, спотыкаясь и падая, хотя можно было бы и не торопиться. У этой гниды переломаны обе ноги… далеко бы он не смотался. Вот только злость дала о себе знать. Да такая, что в глазах потемнело, когда она со всей силы обрушила на него подхваченный по пути камень. Послышался треск и вопль. Попала по хребту, как пить дать. Он дернулся всем телом, как марионетка на ниточках. Ее по инерции потянуло вниз, и она рухнула на ублюдка вслед за камнем. А может просто ноги отказались слушаться. - Ах ты ж блядь такая! – он шипел и извивался. Мог двигаться, значит, позвоночник она ему не переломала. Дерьмово… нужно было срочно отползти в сторону или она рисковала быть придушенной могучими ручищами. На глаза попалась фляга, висевшая у него на поясе… Очень знакомая. Вспомнилось, как он играл с ней, давая воды из этой самой фляги только после того, как получал, что хотел… Сорвав флягу, она отползла в сторону и, открутив крышку, жадно припала к горлышку израненными губами. - Я убью тебя, сука! – взревел этот ублюдок. - Не смей! Она нехотя оторвалась от фляги и то только потому, что заметила резкое движение. Он был уже далеко не так ловок, но все же в его состоянии двигался на удивление быстро. Подполз к ней, выбросил руку, но промахнулся, ухватив вместо нее воздух. Женщина быстро перекатилась в сторону. Тело заныло. Но ей было плевать. Прикрутив крышку на место, она отшвырнула флягу в сторону и поискала глазами что-нибудь потяжелее камня. Он понял, что эта тварь задумала, глаза его округлились и наполнились кровью. Резко схватился за кобуру, но вспомнил, что этим утром снял ее и положил на стол в трюме, прямо перед тем, как принялся в последний раз избивать и насиловать ее. Она вернулась через несколько минут, таща в руках нехилую арматурину. Жилистые руки дрожали, она, кажется, держалась из последних сил, того и гляди свалится. Но он как никто другой знал, какой она была на самом деле. Недели издевательств и побоев было слишком мало, чтобы сломать ее… зря они не прикончили эту мразь… Она могла вот так дрожать и почти терять сознание, но в глазах неизменно горел этот злой, яростный огонь. Он видел его и сейчас. Она приблизилась. - Последнее желание, Бык? - Чтоб ты сдохла, сука, Сол тебя из-под земли достанет, освежует и разрежет на куски, а потом скормит своим псам. Слышишь меня, сука конченная! Ты уже труп! – он брызгал кровью и слюной… точь в точь как бешеное животное. На ее лице появилась искаженная гримаса, очень отдаленно напоминавшая улыбку. Поджившие было губы снова треснули, из ранок проступила кровь. - Я давно уже труп, и только Всевышнему известно, как я жажду встречи с Солом, ну а ты друг мой… - она с огромным усилием подняла арматуру и занесла ее над головой, - передавай привет дьяволу, скоро мы с ним увидимся… - Нет, погоди! – он попытался закрыться от удара. – Чтоб ты сдохла, су… Громкий хруст, и его череп раскололся пополам, как спелый орех. Брызнувшая кровь, которой оказалось не так уж и много, все же заляпала ее руки, одежду и лицо. Женщина тряхнула головой и, вытащив арматуру из плоти с громким чавкающим звуком, отбросила ее в сторону. Странно, ей казалось, что справиться с ним было гораздо тяжелее, она даже была разочарована. Палач и мучитель, какая разница, теперь это была лишь куча мяса. Всего лишь мяса. Она склонилась над телом и стала обыскивать его. К ее разочарованию, практически ничего ценного, разве что нож и… да! Есть! Портативная рация… хоть бы работала. О большем пока и мечтать нельзя. Повернув ручку регулировки громкости, она попыталась ее включить. - Ну давай же, падла! Давай, мать твою! Раздался характерный «би-бип». - Отлично! – усмехнулась женщина, мысленно поздравив себя. Если рация работает, возможно, что-нибудь и сможет получиться. Она принялась регулировать звук и переключать каналы… …через пять минут стало понятно, что все напрасно. Из спикера доносилось только шипение. Больше ничего. Подумав несколько минут, она засунула рацию за ремень штанов, подхватила флягу, в которой еще порядком было воды и, даже не взглянув на изуродованное тело Быка, продолжила поиски. Рация была включена и постоянно шипела, как свернувшаяся в клубок змея. Иногда за этим шипением проступали какие-то звуки. Вероятнее всего, здесь она просто не ловит сигнал. Возможно, здесь нет ни единой живой души, и этот остров просто-напросто необитаем… нет, не катит, ее же не на край земли везли. Эти места хорошо освоены контрабандистами, пиратами и еще всякого рода отребьем, и все они пользуются одними и теми же давно проложенными морскими путями… Вероятность того, что кто-то да появится, была не самой призрачной. Думай же, думай… Солнце неспешно проходило свой путь, давно миновав зенит, когда она перебралась к очередному телу. На этот раз телу женщины. Она лежала лицом в песке, неловко раскинув руки. До этого уже довелось обшманать ее товарищей. Все были молоды, не старше тридцать лет. Похоже, судя по одежде и их горе-судну, детки богатых родителей. Детки, которых ждут дома… Она перевернула тело, оглядела и вдруг замерла, остановившись взглядом на лице, отмечая их странное сходство с погибшей. У девушки были очень короткие темные волосы. Припухлые губы и аккуратный носик, теперь сломанный в нескольких местах. Один глаз вытек, видимо от удара о твердый предмет. Второй, голубого цвета, был широко распахнут и сейчас казался ненастоящим, словно сделанным из стекла. В голове завертелась какая-то назойливая мысль. Обыскав покойную, она нашла документы. «Элисон Хоуард» - гласила надпись в удостоверении. – «25 лет. Гражданка США. Калифорния». И впрямь миленькое личико, действительно сходство есть, и немалое, правда, девушка помоложе будет. Но это не суть. Девушка мертва, а она жива, и что-то подсказывает ей, что рано или поздно на этот остров высадятся дружки Быка, потому как на связь ни он, ни остальные головорезы не выходят, а это значит, их станут искать. Прочешут весь остров, каждый его уголок, сунутся в самые темные щели и непролазные чащи, она в этом не сомневалась. Их будут искать и найдут… их трупы, Быка и ее, сильно обезображенные, поеденные местной живностью, но все же… для нее это отличная возможность. Она закрыла глаза, покачав головой. Хороши выдумки, но купятся ли люди Сола? Купится ли он сам? Об этом можно было только мечтать. Если бы только мечты могли стать реальностью, она вмиг бы оказалась на материке, рядом с Дэнни, и тогда ни одна скотина не посмела бы их разлучить. А в жизни какие у нее шансы? Да никаких. Уж точно никаких шансов на их встречу. - Оставь ее, - прошипел кто-то из-за спины. Она резко обернулась, готовая к чему угодно, даже получить пулю в лоб… но прогадала. Это был молодой парень, почти пацан. Один из приятелей девушки, кто же еще… Увидев ее лицо, он простонал: - О, Господи… вы… почему ты как она…? Он лежал на песке в паре метров от нее, привалившись спиной о здоровенный валун. Такой бледный, что раньше, бросив на него взгляд, она подумала, что он мертв. На его груди была очень нехорошая рана. Кровь стекала на белый песок, которую тот словно бы жадно впитывал. Не нужно быть гением, чтобы понять – долго он не протянет. Она поднялась на ноги и, неотрывно следя за парнем, стала стягивать с себя одежду. - Что? Что ты де… лаешь? – простонал он побелевшими губами. Она молчала. Просто делала свое дело. Сняв с девушки ее вещи, нацепила их, стараясь гнать подальше лезущие в голову нехорошие мысли. Затем надела на нее свои вещи. - Почему… почему ты… помоги… - слышала она голос парня, слабый, похожий на шелест травы. В небе над их головами кружили орущие чайки, ожидая своей очереди. И впрямь, почему? Внутри нее поднялась волна злобы. Почему… наверное потому, что она понимала, что так нельзя, что эти люди невиновны, они просто оказались не в то время не в том месте… у нее тоже было масса этих почему. Например, почему именно ей, ради всего святого, выпадает это бремя? Какого черта ей приходится все это делать? Она знала, что убьет его. Не потому, что он был виновен в чем-либо, наоборот, не появись он со своими друзьями у берегов этого острова на своей дорогой яхте, возможно, она бы сейчас не была свободна… зато он и остальные ребятишки плыли бы себе домой вполне довольные своим существованием. И их линии никогда не пересеклись бы. Так почему одним даруется жизнь, а другим смерть….. ведь она заслуживает смерть гораздо больше, чем он… но умрет он. Умрет сегодня. Она убьет его. И не только потому, что он свидетель, который и так долго не протянет и вряд ли успеет кому-то наболтать. Оставлять его умирать вот так мучительно она не могла, а возиться с ним тем более. Закончив с телом девушки, она подошла к парню. - Что… что тебе нужно... Кажется, он начинал понимать. В глазах, выражавших боль, она увидела догадку. Камень подходящих размеров валялся поблизости. У нее было чувство дежавю. Еще бы. Только теперь убивать абсолютно не хотелось. - Прости, парень… - Нет… нет-нет-нет-нет, - он попытался поднять руку, защитить себя, но даже на это у него не было сил, - пожалуйста… Его мольбы оборвались… резко. Наступила какая-то звенящая, давящая, почти невыносимая тишина, или это она оглохла? Выронив окровавленный камень, она повернулась к телу девушки и, подхватив за ноги, потащила к прибрежным камням. Разве не этого они хотели, истерзать, разрезать ее на кусочки, переломать ей все кости? Подняв тело на руки, она вошла по колено в воду и опустила его меж торчащих валунов. Ее движения были осторожными, почти ласковыми. Все выглядело так, как если бы человека выбросило на камни во время шторма. Выпрямившись и еще раз оглядев берег, она почувствовала дурноту. Но не от усталости или ран. Прежде она не убивала, а спасала. Теперь же…. Самое не подходящее время, чтобы раскисать. Она дала себе слово уже давно, что когда все закончится, а все это дерьмо рано или поздно непременно закончится, она сделает все правильно. Она заплатит за свои поступки. Но сначала… сначала заплатят они. Заплатят сполна...