Пластыри на сердце

      Не раз в погоне за эмоциями Дзёно вожделел задеть своего напарника. Чего только стоили его извечные фразы о бесполезности Тэтте, частые шутливые предложения найти другую работу, ведь «Тэтте-сан, тебе не подходит столь утончённая специальность, а без своей грубой силы ты — никто». Легко было играть на чувствах холодного к колкостям самурая, а затем невольно делать шаг за широкую спину и рассчитывать на острый клинок Суэхиро.       Но это не Тэтте бесполезный, вовсе нет. Это Дзёно нагло занимает слот в непобедимом отряде Ищеек, уступая коллегам во много раз. Это Дзёно пора бы подыскать другую работу.

***

      День солнечный и тёплый, приятный, обволакивающий топлёным молоком. Подобная жара туманит голову и путает мысли, но именно такой погоде зачастую и хочется покориться. Дзёно не желает становиться предметом перешёптываний и смешков, выйдя на улицу греться под нежным солнцем, поэтому и остаётся задыхаться от высоких температур в комнатушке. Всем, на самом деле, и вовсе до лампочки, вот только как вбить это в расчётливо-холодную голову Сайгику? Предвзятость к коллегам остаётся неизменно твёрдой его позицией. Сайгику знает, что другие будут на него смотреть, пристально, изучающе, как и смотрят все окружающие. Как порой смотрит Тэтте и вымораживает его своим тонким и одновременно тяжёлым взглядом вплоть до самых костей.       Бесконечно быть заложником своего тела, кромешной темноты невидящих глаз и чувствовать на себе чужие взоры исподтишка — это мерзко. Эспер не переваривает даже ненавязчивую компанию одного человека, уверенный, что любой всегда наблюдает за его мимикой, настроением, читает мысли, будто те крупными иероглифами пишутся прямо поверх белёсых полупрозрачных ресниц. Всё это отвратительно, он бы хотел, чтобы каждый в его присутствии закрывал глаза. И не смотрел.       Извращённая привычка во время пыток начинать с выкалывания глаз жертвы стала панацеей.       Но к этому не приучишь других Ищеек, не лидер он как ни крути. Просьбе может повиноваться лишь Тэтте, но Дзёно скорее пошлёт его за километры от себя, чем вытерпит его будничное присутствие рядом. Хотя порой Дзёно сам себе не верит в подобных умозаключениях — напарник разом вызывает множество противоречивых чувств; с преобладающими отвращением и раздражением, конечно.       Белокурый сладко тянется по утру в маленькой комнате, в затёкшие даже после недолгого сна мышцы вливается энергия, растягивает сухожилия и это так невероятно чувствовать, что Дзёно почти искренне улыбается, заламывая сухие губы. Его так измотали предыдущие миссии, от которых организм ещё не успел оправиться, что получить, наконец, недельный перерыв было полнейшей усладой.       Дзёно не может в зеркале оценить свой внешний вид, но отчётливо ощущает, как запали от усталости глаза и как осунулось лицо. Щёки огрубели. Продолговатый шрам запёкся у уха — вооружённые проклятыми клинками одарённые, с которыми пришлось столкнуться накануне, застали его врасплох своим фехтовальным мастерством. Пора бы заняться собой.       В приоткрытое на скудную щель окно веет лето: красочное, сладким нектаром оседающее на нёбе. Сразу понятно, что дождя можно не ждать в ближайшие дней пять. Многие годы минули с тех деньков, когда ещё зрячий Дзёно ребёнком вскакивал с постели и мчался с друзьями на обширные рынки в поисках вкусных ароматов и новых приключений. Только и воздух был чище, и лето встречало радушнее, и жажды признания не было. Сейчас изменилось абсолютно всё, перевернулось с ног на голову. Главное, работу Дзёно ценит, будучи уверенным, что она являлась бы причиной гордости его родителей.       Наощупь проверяет горшочные растения — и скудные, будто обыкновенные дикие травинки, и пышные, наверняка налитые яркой зеленью подрастающие кустарники. Дзёно любовно гладит листья, пусть и знает, что это многим из них может пойти во вред. Но всё равно так хочется трогать что-то живое, медленно дышащее. Хочется чувствовать и себя живым.       Тэтте однажды назвал его крошечный садик милым, заявившись на пороге его комнаты с очередным поручением от главы отряда. «Твои растения очень милые, Дзёно-сан» — прямо так и сказал. Хрипло и нескладно, бурча себе под нос и, скорее всего, в волнении потирая рукоять запрятанной в ножны катаны, словно знал, что в ответ прилетит скептическое хмыканье и совет быть расторопнее. Теруко также искренне хвалила его увлечение, а когда они с Суэхиро отлучались на длительные совместные задания даже присматривала за растениями, поливала и рыхлила маленькими грабельками почву. Поразительно, как она совмещала это со своей постоянной жаждой крови.       И всё-таки ёмкие комплименты Тэтте запомнились гораздо лучше. Пожалуй, потому что Дзёно его чересчур ненавидит и ищет любой удобный способ сказать в ответ недоброе слово.       Листья шелестят в руках. Приятные, чуть влажные, живые такие. Такие, какие и нужны Дзёно для поиска толики умиротворения ранним утром.       Чуткий слух улавливает смешанные голоса где-то из западного крыла, оттуда, где в штаб-квартире Ищеек находится столовая. Затем к беспечной какофонии добавляется лязганье тарелок, скрипящие задвигивания стульев. Двух, кажется. Друг от друга голоса отделить не выходит без полной концентрации, но зато теперь Дзёно точно знает — на завтрак он сходит позже, когда товарищи разойдутся каждый по своим делам. Хочется начать день спокойно, ничем его не испортив, выпить пару кружек карамельного латте и подумать о своём, а не разругаться с тем же Тэтте и потом чувствовать за его подавленную ауру ковыряющие уколы вины.       Дзёно облачается в повседневную одежду: чёрную, дотошно отпаренную рубашку да брюки по талии, широко уходящие в пол. Не с первого раза попадая в штанину, эспер недовольно щурится — что сложного может быть в ежедневной рутине, которая у любого отточена до механических инстинктов? Сущая мелочь распаляет фитиль его внутреннего достоинства, заставляет кровь ядовитой лавой течь по венам. Сайгику сжимает бледные ладони в кулаки, всего на секунду длинными чистыми ногтями впиваясь в мягкую кожу. Свирепый всплеск эмоций отступает, лунки от ногтей остаются краснеть, а сам Дзёно, тушуясь, поправляет неидеально примятый ворот рубашки.       Опять вспылил без причины.       Больше окружающих его людей Дзёно терпеть не может чувство собственной вины и бесполезности своих действий. Свою слабость.       Но Сайгику ведь не слабый, не жалкий и далеко не немощный.       Противники зачастую относятся к нему с пренебрежением, заранее получив подробнейшие отчёты, несомненно включающие в себя слепоту эспера, вот только вкупе с мертвенной расчётливостью Тэтте, живыми от их дуэта могут уйти лишь благословлённые богами единицы. Дзёно слышит малейший неровный вздох врага, если Суэхиро не сильно шумит, то он улавливает и каждое колебание пульса, с медицинской точностью предугадывая новый выпад и шквал ударов. Насмешки над заурядностью противника уже вошли в его повседневную рутину — топот ног такой тяжёлый и предсказуемый, ножи рассекают воздух перед его лицом неумело и скрипят противно, совсем не так как безукоризненно и симметрично делит пространство катана Тэтте Суэхиро. В отличие от лучшего мечника Ищеек, эти отбросы заслуживают быть лишь высмеяны клоунами в цирке.       Столкнувшись со слепотой Дзёно мало что потерял, напротив, он обрёл незаменимую способность остро читать окружающий мир по звукам, запахам и чужим, невидимым для него, телодвижениям.       Так что, когда рассредоточенный и сонный Дзёно попадает в глупые бытовые ситуации вроде этой, оставаться равнодушным из ряда вон трудно. Ведь он профессионал, а не случайный доходяга!       Забывшийся в ненужных размышлениях Дзёно не замечает, как машинально чёркает какой-то человеческий силуэт в подвернувшемся под руку листке бумаги. Рисование на удивление хорошо помогает ему справляться со стрессом, пусть он даже и не видит, что выходит из-под незаточенного карандаша. Дзёно глубоко и шумно выдыхает, обходит комнату, стоит у окна некоторое время, приводя мысли и чувства в безупречную идиллию, его личную гармонию. Из комнаты выходит уже надменной статной походкой, практически бесшумно ступает по тёмным половицам, придавая собственной фигуре изящество дикой кошки засчёт сложенных за спину рук. Если уж на долю Сайгику выпадают постоянные чужие взгляды, так пусть смотрят на него с благоговением и видят его невозмутимым.       Отточенности его движений нет равных среди остальных Ищеек. Фукучи показывает себя исключительно грузным, вульгарным и нелепым, лишённым понятия прекрасного; Тачихара — нескладный юнец с красивой способностью; Теруко несомненно хороша, но слишком далека от непоколебимого идеала Дзёно; а Тэтте… Тэтте просто бесит своей несуразной расхлябанностью и грубостью в отношении любого поручения. Полное фаталити наступило бы, если бы Суэхиро ковырялся со своим оружием, как с поломанной зубочисткой. Однако в искусности владения мечом он превосходит многих, даже самого Сайгику. Демон с катаной.       — Утра, Дзёно-сан.       — Тэтте, мать твою, Суэхиро! — белокурый эспер лишь на секунду теряет своё напускное превосходство, едва успевая схватить его рассыпанные крупицы в обе руки. Тэтте — чёртов ниндзя или до вступления в Ищейки был профессиональным заказным убийцей. Пусть иногда он и ведёт себя подобно киллеру на пенсии, всё же его появления из ниоткуда заставляют поджилки Дзёно трястись, а дыхание сбиваться. На мгновение.       Тэтте насуплено молчит, недоумевая, чем он в этот-то раз заслужил такое пламенное пожелание доброго утра. Неискушённый ничем извне он и подумать не может о том, что только что застал врасплох самого Сайгику, короля непоколебимости и холода.       Именно поэтому по утру не хочется сталкиваться с глупым Тэтте и становиться свидетелем его куриного интеллекта. Утром Дзёно беззащитнее муравья под ногами. И ответные грубости никакие в голову не лезут (Дзёно даже не берёт во внимание факт того, что это ребячество и единственный, кто заслуживает дерзкого парирования, — лишь сам Сайгику).       — Ребята уже ушли, ты можешь позавтракать в тишине, — доверительно говорит Тэтте. Как будто Дзёно настолько бесполезен, что и сам этого не знает!       — Не опекай меня, придурок.       Тэтте издаёт неопределённый утвердительный звук, переминаясь с ноги на ногу. Ему до посинения хочется ухватиться за нить беседы, несмотря на то, что Сайгику вновь не настроен на неё. Дзёно славится острым языком и крайне разговорчивой натурой, вот только последнее его достоинство быстро растворяется в воздухе, когда в радиусе десяти метров появляется «Тэтте, мать его, Суэхиро». Оставался лишь яд персонально для него и набор заводских фраз: «умри уже, пожалуйста». Тэтте находит привлекательным то, что его напарник даже в подобных стычках остаётся культурным.       — Хочешь, посижу с тобой? — прямолинейно интересуется Тэтте, склонив голову набок.       У Сайгику снова закипает кровь.       — Разумеется, нет! — озлобленная гримаса быстро перетекает в ненастоящую, накладную улыбку. — Или ты думаешь, Тэтте-сан, я иду в столовую позже всех лишь за тем, чтобы насладиться кофе наедине с тобой? Отвратительно! Ты же опять нальёшь в свою чашку соевого соуса или барбекю и будешь шумно наслаждаться этим гадостным вкусом!       Дослушав тираду, Суэхиро с усмешкой фыркает. Ненавистнические речи Дзёно по отношению к нему почти всегда лишены его обыкновенной расчётливой логики, но это нравится ему в эспере больше всего — почему-то именно с Тэтте белокурый слепой становился в разы оживлённей и больше не напоминал бледную шарнирную куклу с ограниченными настройками эмоций. Ради этого тёплого ноющего ощущения под рёбрами Тэтте может даже не добавлять соусы в свой латте и ограничиться двумя кубиками сахара.       — Уйди с дороги, Тэтте-сан.       Дзёно показательно взмахивает рукой в тончайшей белой перчатке, отгоняя Суэхиро будто назойливую муху. Мечник послушно отступает на шаг назад, хотя и понимает, что нынешнее его положение никак не помешало бы Дзёно пройти мимо. Ну если ему так комфортнее…       — И поменяй свою одежду, грязнуля, — Дзёно кривит нос, не поворачивая в сторону шатена головы. — Я ещё в комнате учуял эту вонь, всё думал: от кого же!       Лукавит. И всё же Сайгику усмехается, довольный, что последнее слово остаётся за ним, а Тэтте с присущей наивностью тем временем оторопело принюхивается к себе. Неужели пахнет насколько плохо?       «У Дзёно слишком чувствительное обоняние, форма-то совсем новая… Пойду переоденусь», — заключает Суэхиро, бодро шагая за угол.

***

      Оставшись в одиночестве, Дзёно действительно надеется на покой. Однако не проходит и десяти минут, как на пороге брезжит новое сердцебиение, новое дыхание. Ровное, но давящее своей стойкой тяжестью. Покой белокурого тревожит сам Фукучи Очи.       — Чем могу быть полезен? — благосклонно щебечет Дзёно, отпивая очередной мизерный глоток свежего латте. Пьёт неспеша, растягивая любимый насыщенный вкус.       — Дзёно-кун, для тебя задание, — без обидняков начинает глава, опираясь всем весом на казённую столешницу Ищеек. Сайгику тут же смекает что к чему и чуть не теряет притворную улыбку. Снова треклятые миссии! — Через двадцать минут на северном проспекте должен появиться особо опасный эспер с крадеными из Центрального банка артефактами. Вещицы занятные, но явно не предназначенные для преступных рук. И правительство заинтересованно в его задержании. Потрудись хорошенько.       Дзёно неудовлетворённо хмурится, кривая складочка ломается меж тонких белых бровей. Что-то он не услышал конкретики в полученном поручении, но что ещё хуже — не услышал никакого упоминания имени своего напарника.       — Задание «для меня», говорите? Значит ли это, что Тэтте Суэхиро останется в штаб-квартире?       Фукучи заливисто хохочет, придерживая живот. Странности главы Ищеек невозможно пересчитать по пальцам, вот и сейчас, Дзёно не понимает, что комичного он успел сказать за эти несколько минут. А Фукучи смеётся, как от самого бомбезного в мире анекдота, вульгарно прихрюкивая в нос.       — Всё верно, — вдоволь насмеявшись, говорит глава. И голос его полон серьёзности, как и прежде, Дзёно воротит от столь резкой смены настроения. — Малец сегодня обязался помочь вымыть полы во всём корпусе, а твоё дело не требует отлагательств. Уверен, Дзёно-кун, ты справишься. Собирайся и дуй на задание!       — Но-       Не проходит и секунды, как след Фукучи пропадает, оставляя за собой лишь неудовлетворительное количество информации и смутное, неприятное ощущение. Расклад событий совершенно не устраивает Сайгику, он чувствует себя домашним котёнком, которого бережно, но всё же безжалостно выпнули на улицу, обрекая на страдания. Отставляя недопитый кофе, Дзёно поднимается на ноги, отряхивая полы длинной рубашки от мнимых пылинок и торопится к себе за необходимым снаряжением.       Как ни крути, а игнорировать приказы лидера невозможно.       Совсем скоро Дзёно несётся близ лесополосы к обозначенному Фукучи месту, поднимая за собой пыль и еловый сор. Будь с ним Тэтте, то типично для себя разворошил бы всю дорогу, оставляя под ногами безобразные рытвины. Но сейчас Сайгику на одиночной миссии и, наконец, может побыть аккуратным, ловким и, что самое главное, бережным к природе.       Даже на бегу удаётся различить шум колёс подъезжающей издалека машины, и Дзёно ускоряется, решая встретить беглеца раньше обговорённого времени. Сайгику нравится пунктуальность. Испытывая подсознательное уважение к оппоненту, он чувствует себя подобно всепрощающему, милостивому Божеству.       Чёрный Mitsubishi уже совсем близко, Дзёно улавливает резвое сердцебиение своей цели. Пульс почти бешеный, ненормально сбитый, будто грабитель сидит не в комфортабельном салоне, а сам скачет галопом по автостраде. Сайгику усмехается и притормаживает, берясь за рукоять меча с намерением застать легковушку с краденым врасплох. Разумеется, как Тэтте с его-то способностью располовинить автомобиль не выйдет, но вспороть шины на полном ходу эспер точно способен. Главное идеально просчитать траекторию замаха, и…       Сайгику не успевает даже прикинуть цифры и шумы, как противник удивляет его своим следующим ходом. Пока Дзёно думал, что держит на мушке несмышлёного вора, не способного даже заметить слежку, тот давно уже смекнул что к чему. И жуткое сердцебиение ещё за несколько сотен метров тому звоночек — Дзёно засекли уже тогда и воспринимали как потенциальную угрозу.       Эспер просто выпрыгивает из автомобиля на полном ходу, с гулким стуком каблуков приземляясь неподалёку от Сайгику. И усмехается. Бледные брови невольно выгибаются в удивлении: ни при каких нормальных обстоятельствах человек не приземлился бы столь легко, покинув движущуюся легковушку. Очевидно, его сверхчеловеческие силы поспособствовали.       Автомобиль с грохотом ухает с обрыва, сопровождая столкновение с землёй оглушительным мощным взрывом.       — Какой симпатичный коп пришёл по мою душу, — воркует мужчина. Голос неприятный.       Высок, чуть ли не на голову выше самого Дзёно, но физически не силён, достаточно худощав и нескладен. Очень взбудоражен, возможно, даже чуть пьян, всё судя по тому же быстрому сердцебиению. Пропах потом и золотом, но лишь косвенно, вероятно, золото и купюры не крал — лишь неизвестные артефакты, о коих вскользь оговорился Фукучи, не копаясь в подробностях.       Дзёно сжимает ладони в кулаки, раздражается своими недостаточными знаниями о способности оппонента. Она определённо не заключается в физическом усилении тела, иначе бы Сайгику давно почуял опасность, и также сомнительно, если способность его завязана на чём-то отвлечённом от драк. Вряд ли бы грабитель ринулся в бой, не обладая козырями, скорее бы попытался угнать подальше в надежде на успех.       Дзёно чувствует едкий запах ржавого металла. Меч, ножи или пистолет — что-то из этого. Проверять на себе, если честно не хочется, и Дзёно интуитивно отпрыгивает в бок, а на том месте, где он только что стоял, свистит лезвие. Ну, что ж, обыкновенный нож в не самых умелых руках вряд ли причинит Ищейке непоправимый вред. Сайгику торжествующе улыбается и принимает стойку, готовый нападать.       — Да что ты мне сделаешь, с моей-то невидимостью? — потешается враг, снова замахиваясь продолговатым ножом в сторону белокурого мечника.       «Для меня каждый человек по умолчанию обладает невидимостью, тупица», — проскальзывает в голове. Он молчит, но всё-таки самоуверенность этого мужчины находит презабавной.       — Рад, что мы оба находим наслаждение в сражениях! Широкая улыбка на твоём лице ясно говорит мне о профессионализме. Об опыте. Я счастлив!       Дзёно кривится в презрении. Судя по всему, перед ним ещё один девиантный преступник с тягой к сражениям. Встречаются же неугомонные люди! Если бы ему предложили попрокрастинировать месяц-другой, Сайгику согласился бы без раздумий, но у него серьёзная работа, он сильнейший и должен спасать жалких.       — Камешки останутся у меня, с твоего позволения.       — Не позволю!       Дзёно единым лёгким взмахом достаёт катану, направляя острие в сторону скопления пульсирующего тепла. Исходя из услышанного, способность противника заключается в невидимости. Если это единственная сложность, тогда для Дзёно нынешнее сражение легче обыкновенной потасовки с гражданским. И как только Фукучи не совестно было отправлять Сайгику на такую пустяковую миссию? Лучше бы послали болвана Тэтте помахаться с невидимкой.       Не теряя больше ни секунды, Сайгику слаженным шквалом ударов подступает к мужчине, атакуя на фехтовальный манер. Бедолаге в любом случае прилетит, так почему бы не размяться и не вспомнить приёмы из детства? У Дзёно всегда получается лучше всех. Как и ожидалось, один из ударов всё же настигает грабителя и мажет вскользь по одежде. Отчётливо слышится расхождение тканей, рвутся ниточки.       — Играться со мной вздумал?       Сайгику мысленно цокает от такого нахального тона. Ему очень не нравится, когда кто-то позволяет себе разговаривать с ним с угрозой в голосе. Раньше он бы не упустил возможности помучить жертву изнуряющим боем, в особенности пока Тэтте не с ним, но сейчас Дзёно отчего-то на взводе. Он покончит с жалким насекомым в момент, плевать, что миссия состоит в захвате, а не в уничтожении. Плевать даже если мужчина работает на интересующую Фукучи организацию и тот хотел бы выпытать информацию. Смерть пешки всегда можно спихнуть на вынужденную меру. На несчастный случай.       Не чувствуя опасности, Дзёно точным выпадом разрезает пространство перед собой, уверенный в том, что оппонент ещё мгновение назад находился в радиусе полуметра. Но Сайгику просто мажет по воздуху. В ту же секунду с него сбивают фуражку — чужой нож буквально из ниоткуда плашмя проходится по козырьку, опрокидывая головной убор за спину эспера. Дзёно кажется, что меры его терпения не рассчитаны на подобную дерзость. Он сам не замечает, как сильнее стискивает меч и как неаккуратно рубит лезвием воздух. Сайгику бесит чувство собственной беспомощности и он как никогда чувствует себя подобно слепому котёнку. Сердцебиение противника оглушает его, кажется словно он постоянно в одном лишь шаге от Сайгику, но сколько бы тот не шинковал воздух, меч не натыкается на цель.       — Что за способность такая? — рявкает Дзёно в пустоту, принимая стойку.       Надо отдышаться и передохнуть. Как бы физически он не был натаскан моральное раздражение выматывает быстрее всего. Если так и дальше пойдёт, то он провалит задание. Что может быть хуже? Сайгику изо дня в день должен доказывать своё превосходство над другими, а тут он один на один несчастного воришку поймать не может.       — Почему ты спрашиваешь? — задумчиво отвечают вопросом на вопрос где-то позади.       Дзёно в приступе паники оборачивается на голос.       — Упс. Так ты меня вообще не видишь? Даже сейчас? Неужели за государственной ценностью стоимостью в миллиарды отправили какого-то слепого щеночка? Мне даже жаль самого себя…       — Заткнись!       — …и тебя. Тебя тоже жаль.       Дзёно замахивается снова и снова, успевает наносить удары вокруг всего периметра, и всё равно к успеху не приходит. Это настоящий позор. Сиплый, как у гиены, смех противника уверенности не вселяет и лишь сильнее выводит из себя — он слышится постоянно чуть ли не над ухом.       — Какой ты весёлый, — доносится из темноты.       Острие ножа пренеприятно впечатывается в правую голень белокурого эспера; на миг Сайгику теряет координацию и чуть ли не падает. Он даже не успел защитить своё тело.       — Очень больно? Извини.       Дзёно зашуганной мышью стоит посреди дороги, окружённый чужим ритмом пульса и голосом. Вся миссия уже кажется бесполезной и невыполнимой, сам Сайгику с ужасом осознаёт свою немощность перед лицом врага. Что за организация владеет столь полезным эспером? Смог бы с ним разобраться Тэтте, если бы был сейчас рядом?       — Ладушки, не паникуй так, — предлагает голос над макушкой, — мне, знаешь ли, пора по делам, ты и так меня немножко задержал. Бывай!       Сайгику наивно хватается за воздух в попытке остановить беглеца, но в конце концов лишь кончиком пальца задевает подол его плаща.       Этот тип левитирует.       Дзёно не слышит шагов, не слышит ничего, кроме отдаляющегося сердцебиения. Именно поэтому мужчина не пострадал, выпрыгнув из машины — перед самым столкновением с землёй он воспользовался способностью. Атаки Дзёно не могли достать его из-за той же способности. Он был одновременно везде и умело запутывал Ищейку, водя его за нос действительно как малого щенка.       Это первая за шесть лет проваленная с крахом одиночная миссия.

***

      — Как всё прошло? — улыбчиво интересуется Тачихара, всё это время возившийся в саду.       Сайгику не отвечает ему ни слова, грозовой тучей проплывая в штаб-квартиру. С тучей его сравнивает не только внешнее сходство: неопределённо понурый вид и дорожка крови. Главным образом их роднит желание в любой момент бессильно разрыдаться, не имея в себе никаких возможностей сдержать порыв проливного дождя.       Фукучи же знал. Определённо знал всё про противника и послал Дзёно сражаться с пустотой именно поэтому. Оставались бы у Дзёно физические силы и был бы он психологически не истощён — он бы несомненно предъявил командиру всё своё неудовольствие. Ведь не проблемно же было отправить с ним тех же Тэтте или Тачихару, которые благодаря своим способностям без проблем достали бы врага. Сайгику злится. Сайгику хочет испариться, так и не дойдя до комнаты. Это такой позор. Провал. Он не представляет, как будет составлять отчёт, как потом его будут читать вышестоящее управление. Как о его провале узнает Суэхиро и наверняка позлорадствует втихомолку.       Раненая нога немеет и зудит в месте прокола, но Дзёно планирует заняться ей позже. Сейчас он может только рухнуть лицом в постель и выжать из себя тщательно скрываемые эмоции. Когда Сайгику осознает, что беззвучно плачет в одеяло он думает, что теперь-то хуже ничего не будет.       Будет.       В дверь несколько раз несильно стучат.       — Кто бы там ни был, пусть тебя черти уносят подальше отсюда, — мычит из-под одеял Дзёно.       — Тачихара сказал, что ты уже вернулся и ты не в лучшем расположении духа. Я пришёл помочь.       — Он всё верно сказал, поэтому тебе уж точно лучше уносить ноги, Тэтте-сан.       — Открой дверь, Дзёно.       Это последняя капля. Раненый эспер в два счёта оказывается у двери, яростно распахивая её на себя. Да, у Дзёно разводы слёз видны и Тэтте необязательно быть величайшим в своём роде детективом, чтобы сложить два плюс два и вывести очевидный результат — Сайгику разрыдался после неудачной миссии, однако сейчас его это не останавливает. Пусть Суэхиро увидит, потом Сайгику его запугает до чёртиков и он никому не рискнёт рассказать об инциденте.       — Рад, что ты действительно открыл.       — Придурок Тэтте!       Дзёно со всей силы ударяет напарника в грудь, и тут же отдёргивает запястье, как ошпаренный. Что-то крошечное и металлическое вспороло низ мизинца, в конец добивая разбитого Сайгику. Он колотит Тэтте как боксёрскую грушу — так ему самому кажется, однако шатен даже не отстраняется. Даже пятилетний ребёнок мог бы побить его болезненней. Единственный ущерб, который Тэтте получает от Дзёно — это расплывающиеся по форме кровавые пятнышки. Благо на бордовом бордовое не так видно.       — Дзёно, успокойся, пожалуйста.       — Я ненавижу тебя, — канючит эспер уже совсем по-детски, глотая злые слёзы. Он так измотан. — Почему ты, болван, вообще в рабочей форме?       — Глава рассказал о твоей миссии. Я ринулся за тобой, но ты вернулся быстрее. Извини.       — Не нужен ты мне.       — Ладно, — просто соглашается Суэхиро. — Давай лучше зайдём внутрь.       Дзёно, обессиленный последним ярким всплеском чувств и, наконец, жалобно умостивший руки на груди напарника, позволяет Суэхиро запереть дверь и провести себя обратно до кровати. И только тогда Дзёно чувствует, как отвратительно саднят раны.       — Ты безобразно пахнешь кровью, — честно говорит Тэтте, опускаясь перед Дзёно на одно колено.       Ловкие пальцы так быстро расшнуровывают ботинки, что Сайгику не успевает даже воспротивиться этому.       — Не смей мне помогать! От тебя мне точно ничего не нужно!       — Мне позвать Тачихару? Его помощь будет приятней?       Голос Тэтте настолько взволнованно искренний, что даже пуленепробиваемое сердце Дзёно как-то неприятно и виновато колет. Столько раз он говорил Суэхиро о том, что он чуть ли не последний человек в Ищейках для него, и столько же раз Тэтте принимал это за чистую монету. И даже сейчас…       — Просто делай, что хочешь, — выдыхает Дзёно. Сдаётся.       Шатен незамедлительно стягивает тяжёлую обувь, бережно будто обращается со всемирно важным сокровищем, а не с телом какого-то нервного напарника. Его руки приятно тёплые на голой коже ног. Тэтте подворачивает насквозь пропитанную кровью штанину и с сочувствием смотрит на колотое ранение. Выглядит не очень.       — Твои нюни ни к чему здесь, — тихо напоминает Дзёно. Тэтте согласно кивает, но, спохватившись, угукает в нос.       — У тебя есть аптечка?       — В тумбе, нижняя полка.       Незамедлительно слышится незначительная возня, шелест пакетов и медикаментов, а спустя ещё полминуты Суэхиро возвращается с каким-то пузырьками, ватой и рулоном бинтов. Больше ничего не спрашивая, Тэтте вновь опускается перед незрячим и с осторожностью касается его ноги. В комнате вдруг пахнет спиртом. Суэхиро несколько раз промакивает ватку и прикладывает её к шву раны, обтирая грязь и подсохшую кровь. Дзёно шипит, прикусывает нижнюю губу, но не жалуется. Знает, что сам бы и вовсе промахнулся, сделав себе куда больнее.       А потом Тэтте-придурок-идиот-сволочь-Суэхиро заботливо дует на больное место, свободной рукой поглаживая острую щиколотку. Теперь, думает Сайгику, пришла его очередь распускать нюни. Потому что на месте Тэтте, выслушивая столько лет унижения и подшучивания, Дзёно скорее всего отгрыз бы себе ногу, отомстив. А этот несмышлёный бережен с ним, как с хрустальным украшением.       — Очень больно? — Дзёно с отвращением вспоминает аналогичный вопрос от противника, ранившего его с теми же словами. Противная ехидная насмешка в его тоне вызвала только обречённую злобу, но ласковый голос Суэхиро влияет на Дзёно совсем иначе.       — Не очень.       — Хорошо, — Тэтте почти мурлычет, обхаживая раненого.       Через какое-то время на Сайгику уже красуется ровно повязанный бинт.       — Рана небольшая, зашивать не надо. Позже лучше обратиться к врачу, хоть я и нанёс какую-то обезболивающую мазь, и всё же-       — Холодит.       — Чего?       — Средство. Немного охлаждает кожу. Приятно. Спасибо.       — Не за что, — отвечает Тэтте и в словах его сквозит улыбка.       Он аккуратно перехватывает ладонь белокурого стратега, по которой уже спустилась дорожка крови. Царапина, не более того, но наверняка тоже болит. Тэтте даже не подозревал, что цепочки на его груди могли сотворить такое. Осторожно ощупывая себя, эспер натыкается на неровно торчащий кончик, похожий на острие чернильного пера. Не заметил.       — Я скоро вернусь, — бросает Суэхиро через плечо, когда уже обработал кровоточащую руку.       Дзёно хочет съязвить что-нибудь, но по итогу отвечает только сиплое «Давай» и остаётся сидеть на одном месте.       Мысли так спутаны и хаотичны, так неприятен осадок от собственного поражения, но преимущественно все волнения затмевает сладкое послевкусие нежных рук Тэтте. Он странный, какой-то нелепо большой и угловатый, но всё-таки чертовски деликатен с ним, с позором всего элитного отряда Ищеек. А на вопрос «Почему?» скорее всего хмыкнет и скажет что-то вроде «Просто так надо» или процитирует пафосную глубокую фразу прямиком из самурайского кодекса.       — Это я.       В этот раз Тэтте присаживается рядом, на краешек кровати и невозмутимо забирает себе побледневшую руку Дзёно. Момент — и липкое нечто оказывается плотно приклеено на кожу. Ранку любезно прикрывает пропитанная чем-то тягучим ватка.       — Это пластырь?       — Да, из моего любимого выпуска. С картинками гусей.