Человек или демон

«Четыре времени года символизируют четыре состояния: весна- рождение, лето – процветания, осень – погибель, а зима – это забытьё, когда мир на миг может остановиться в бесконечном ходе времени и отдохнуть. Издревле, именно весну считали символом перехода от смерти к жизни, и рождение детей в эту пору считали благословением и почитали не хуже собственных богов. Что же касалось осени, то она была проклятьем для тех же крестьян, ведь именно осенью красота зеленых лугов превращалась в иссохшее пустынное нечто, а детей, появившихся на свет, нарекали «осквернителями», чьи жизни не стоят и ломтя хлеба. Магия, что таилась в их телах годилась только на разрушения, и нет ни одного артефакта, способного сдержать данную им с рождения извращенную силу. Так продолжалось до тех пор, пока лекари не научились вычислять сроки беременности, давая тем самым женщинам заветную пилюлю, с помощью которой плод безвозвратно погибал. Так «осквернителей» с каждым годом становилось все ме6ньше, пока совсем не исчезли. Те же, кому посчастливилось родиться, стали всеобщими изгоями, помойными крысами под каблуком у простого люда и дворян. Спокойная жизнь. Вот чего добивался народ. Но стоит ли она загубленных душ, которых уже и не соизмерить известными нам с вами числами? Когда-нибудь, будьте, уверенны, нам воздастся за грехи, ведь нет на свете нечего страшней убийства невинного дитя.» -М-да, - книга с глухим звуком захлопнулась, из-за чего пыль, что была на ней поспешила осесть на длинной седой бороде рассказчика. – Это конец. Какие выводы вы сделали для себя? Острый прищур бесцветных глаз прошелся по детям, что небольшой кучкой окружали его. Надутые скучающие лица и стеклянные глаза сказали сами за себя. - Все с вами ясно. А ну бегом домой, скоро будет садиться, не дай бог ваши матери прибегут ко мне с жалобами! Наблюдая за убегающей ребятней, старик не смог сдержать печального вздоха. Это поколение такое же пропащее, как и предыдущие. Не стоит от них ожидать большего. Мужчина и не заметил, как затерялся в своих мыслях, и вскоре все лавочки закрылись, а люди разошлись кто куда. Солнце село на удивление скоро, и ночь накрыла город непроглядным плащом. Небольшую площадь освещал лишь одинокий фонарь, что стоял совсем рядом с лавочкой старика. Плохое предчувствие не отпускало. Расправив плечи, рассказчик стал ждать. И не зря. Глухой звук шагов и вот в считанные секунды перед ним предстала фигура, закутанная в темный плащ с ног до головы. Яркие ясный взгляд зеленых глаз даже с неким сочувствием смотрел на мужчину. -Пришло ваше время, Ведающий. – чуть склонив голову прошелестел незнакомец. Мужчина не стал нечего говорить, лишь слегка пожал плечами. За ним пришли ровно в назначенный срок. Нечего удивительного. Не он ли в свое время предсказал себе свою же смерть. Вот только некоторые дела так и остались недоделанными, а истории - недосказанными. А жаль. В эту тихую спокойную ночь свидетелями гибели последнего Ведающего стали лишь звезды и луна, что даже после смерти продолжали ясными огнями отражаться в темных глазах мужчины. И лишь им было дано знать, как за домами, в темном переулке спрятался трехлетний мальчуган, который до последнего наблюдал за представшей перед ним кровавой сценой, а после убежал, неся в своем сердце воспоминания этой ночи. *** - УУУУУ!У-уууу-ууу! Вой стаи волков не затихал. Жители постарались как можно плотнее запечатать двери, а дети в страхе кутались в одеяла, дрожа и плача от страха. Лунные волки. Так их называют в народе. Стая зверей, пробужденная ото сна луной в четвертый календарный день третьего месяца зимы. После пробуждения, они рыщут в лесу в поисках добычи, иногда забираются в деревни и убивают скот, а если и повезет, детей. Сколько отважных мужчин и женщин погибли в их когтях, однако убить даже одну особь невероятно трудно, что уж говорить о нескольких. Неожиданно, посреди жуткой песни, на окраине леса послышался треск и шелест сухих листьев. Небольшая фигурка медленно вышла под свет луны и стало ясно - это ребенок. Совершенно не обутый, одетый только в потрепанную циновку, из которой на скорую руку сшили что-то на подобии одежды. Однако, казалось, его совсем не волнует невыносимый холод и жуткие звуки, исходящие из леса. Запавшие глаза смотрели только вперед, пока тельце медленно брело в сторону деревни. - Призрак! – жесткие руки отца с силой закрыли рот четырехлетнему малышу, который из любопытства выглянул в окно и увидел одинокую шатающуюся фигуру среди домов. Мать грозно шикнула на непослушного ребенка и поспешила задернуть шторы, пока их некто не услышал. Вой стих. На этот раз ночь прошла без происшествий и люди искренне благодарили богов, за столь ценный подарок. На утро деревня пришла в движение, звеня посудой и шумными разговорами. -Слышь, а ты что здесь забыл?! А ну проваливай! Высокий для своего возраста восьмилетний оборванец начал остервенело пинать четырехлетнего ребенка, который уютно спал, облокотившись на одну из колон на главной площади. Глупо хлопая глазами, малыш лишь замычал, когда пинки настигли его. -Он еще и немой, хахаха, - мальчишка не унимался. Его жесткая ухмылка стала шире, стоило только увидеть чужую кровь на носках поношенных ботиков. Вскоре к нему присоединилась еще парочка парней помладше и побои продолжились с новой силой. Но долго так продолжаться не могло. Стражники опомнились и одним лишь окриком разогнали оборванцев. Но стоило им увидеть, кого они только-что спасли, как отвращение исказило приятные черты лица молодых людей. Сплюнув, один из стражников схватили малыша за шкирку и отшвырнули в переулок, выбросив прямо на мешок с отходами. Бессознательное тельце с чавкающим звуком приземлилось в кашу из овощей и испражнений да так и пролежало до полудня. Чуть приоткрыв глаза, малыш тут же зажмурился от невыносимой боли в покалеченном теле. Слегка пошатываясь, он, как и прежде встал, не проронив ни звука, и побрел дальше, подальше от смеха и гвалда за спиной. Если поспешить, то до захода солнца, он успеет найти себе новое место для ночлега. Желудок ныл и требовал еды, но поблизости не было нечего, что мало-мальски можно назвать съедобным. Лишь крысы, которых надо еще поймать. -Эй, малыш! Ты куда так спешишь? – неожиданно незнакомый голос окликнул мальчика. Бедняга резко обернулся и инстинктивно прикрыл руками живот, защищаясь. Сквозь пальцы второй руки, он продолжил спокойно наблюдать за приближение незнакомца. Перед ним стоял старик. На вид ему можно дать как шестьдесят, так и все пятьсот. Слегка переминаясь с ноги на ногу, он нервно постукивал указательным пальцем по простому серебряному колечку, от которого шел едва уловимый свет. Малыш попятился, из-за чего ткань слишком большой рубахи попалась под ноги, и мальчик рухнул на землю. Старик на это лишь цокнул и слегка покачал головой. -Ну чего ж ты такой непутевый, - большие руки с легкостью приподняли мальчика, однако ставить его обратно на землю не спешил, даже ужасный запах, исходящий от мальчика не смог унять его любопытства. Седые брови все больше и больше сдвигались в гневном жесте, стоило мужчине увидеть следы множественных побоев на теле ребенка и крайнюю степень истощения. Так он некогда не сможет не то что стать достойным магом, даже вырасти не успеет, помрет как пить дать. Слишком тихий, слишком спокойный – его странности могут сделать ребенка главной мишенью для детей постарше, что в конечном итоге приведет к смерти. Своих детей, да и внуков у него никогда не было, да и жил Алар один, так что решение принять ребенка в свою семью не стоили ему ни секунды. Уж больно ему понравился взгляд ребенка. В нем чувствовалась воля, достойная взрослого мага. Сердце екает от мысли о трудностях и лишениях, постигших мальчика в борьбе за жизнь. «Решено». Только сейчас, мужчина заметил, как тело в его руках окаменело. Все это время ребенок не отводил от него взгляда. Черные зрачки с недетским упорством всматривались в лицо напротив, выискивая угрозу. Лишнее движение, и острые зубы вмиг окажутся вонзенными в его руку или шею. Поняв это, Алар улыбнулся. -Ты смышленый малец, не хочешь ли пойти со мной и стать мне внуком? Лицо ребенка не изменилось. Все также же бесстрастный, оно нечего не выражало. Шли минуты. Старик не терял надежды и продолжал тихо гладить малыша по голове. Он ясно видел, как мальчик тщательно прислушивается к чему-то, что ему не дано услышать и терпеливо ждал. Наконец, мальчик чуть качнул головой в знак согласия, отчего старик просиял, буквально душа в своих объятиях ребенка. «Уверен?» - легкий шепот пронесся в сознании мальчика, оставляя после себя теплое ощущение. Невидимый собеседник ясно видел происходящее и вмешиваться не намерен. По крайне мере пока. - А теперь домой, мой дорогой внук. Домой. Две фигуры в мгновения ока скрылись от посторонних глаз среди путаниц переулков, чтобы на время исчезнуть.