первое правило книжного клуба - никому ни слова о книжном клубе!

День Х

      Слава не мог представить, что этот день вообще настанет. Всё время, как только он приближался к разгадке, перед ним возникали барьеры. Около двух недель он подробно рассказывал план штурма клуба, либо по телефону, тем, с кем не мог увидеться лично, либо в собственной квартире. Естественно, Фёдоров об этом совсем не подозревал. Любая его догадка – крах всего плана.       Всё, как ему снилось. Серёжа Стариков в качестве посетителя приходит в клуб по специальному билету, наблюдает за всей тусовкой, по телефону передаёт ситуацию. Женя мониторит и слушает происходящее вокруг, подаёт сигналы. Юра, Андрей отправляются в правое крыло клуба, обходя вип-комнаты, Слава с Федей отправляются в подсобку, где с большей вероятностью, хранятся документы.       Единственное, что напрягло Мирона, это когда все работники разом отпросились на совместную тусовку. Не сказали куда и зачем, но держались уверенно. По внимательному взгляду как Славы, так и Мирона читался взаимный поединок. Сегодня всё решится. Вечер, около девяти часов       Клуб открылся, из-за угла за ситуацией наблюдали четверо парней. Серёжа протянул билет секьюрити, тот что-то отметил в своем листе и пропустил посетителя. Парень немного растерялся. Не то чтобы он раньше не был в клубах… Но в таких дорогих, вряд ли.       — Женя, всё чисто, пока никаких подозрений, — аккуратно ответил он в телефон.       — Пройди все залы, если заметишь хоть кого-то подозрительного, маякни, — проговорила Муродшоева.       Серёжа хотел действовать по плану, но в уборную хотелось больше. Потому ненадолго он отключил камеру, которая была встроена в его сумку. Не успев приступить к делу, его отвлёк какой-то тип в рубашке и джинсах.       — Товар интересует? — крайне тихо спросил он.       — Что, прости? — Серёжа правда не услышал, что он говорил, потому переспросил.       Парень, закатив глаза, достал из кармана два мешочка с сомнительным содержимым.       — А что тут? – спросил он, заинтересованно.       — Ангельская пыль, за границей популярная штука, ну тут еще есть авторский ингредиент. Брать будешь или нет?       — Да, что по цене?       — Один пакетик – тридцать штук.       Серёжа вздохнул, достал из кошелька ровно тридцать тысяч. Это была его месячная зарплата. Вдруг на сумке запикала камера, то ли он её повредил, когда отключал, то ли было мало заряда. Эти звуки не прошли мимо дилера.       — Что это, блять, за звук? Что ты задумал?       — Я просто хочу купить товар. Я не слышал никаких звуков.       Он еще раз посмотрел на покупателя пренебрежительным взглядом, забрал деньги и сказал на прощание:       — Больше не попадайся мне на глаза. Как только он остался один в уборной, он тут же отзвонился Жене.       — Я купил порошок, парень, что его продал что-то заподозрил. Он слышал звук камеры. Это плохо. Я боюсь всë идëт немного не по плану. Женя вздохнула устало. Прокашлявшись и обдумав что делать дальше, она продолжила разговор:       — Следи за ним. Если он донесёт кому-то главному, то нам не жить.       Серëжа решил побыть наблюдателем и остался у бара. Слава с Федей уже битый час стояли у нескольких закрытых дверей и пытались понять как они смогут тихо попасть внутрь.       — Надо выбивать. Больше выхода не вижу, — предложил Карелин. Федя окинул его саркастичным взглядом. Мол, это настолько очевидно, что даже не похоже на журналиста.       — Я поговорю с Андреем. Он знает абсолютно всё, кажется. Может, найдëт лучший способ этой загадки.       — Блять, какие загадки, Федос? Тут дело гибели нескольких людей. Маньяк может быть замешан. Для тебя это шутки?       — Не душни, Славян. Я ответственно отношусь к такому делу. Выбивать дверь, когда вокруг столько народу — это бред.       Слава хотел пробубнить что-то ещё. Важное, что могло им помочь, но Федя скрылся из виду, оставляя его наедине с собой. Только длилось это не долго...       Дверь скрипнула, Славу схватили за шиворот и затянули внутрь. Сначала Карелин увидел то, о чëм мечтал. Куча листов, в которых скрывались махинации Фëдорова. Чуть позже, буквально мгновение спустя, перед ним предстал виновник торжества. Его взгляд испепеляющий, а каждое действие спланированное.       — Слишком просто... Мне было интересно наблюдать. Серьёзно, человек десять на один клуб?       Мирон стал медленно подходить. Он и до этого был слишком близко, когда направил в это помещение Славу насильно.       На столе стояла пустая бутылка алкоголя. Карелин, не теряя времени, разбил еë об стол, делая знакомую розочку. Он поднëс еë к чужому горлу, взглянул вопросительно. Мирон был настолько спокоен, что казалось, в мире этом его уже ничего не удивит.       — Что же будет дальше?       Проговорив выразительно, Мирон наклоняет голову, пока самодельное орудие направлено на него.       — Тюрьма, насилие, бессонные ночи в попытке оправдать себя. Никакой свободы лет десять-пятнадцать точно.       На лице Карелина сверкнула ядовитая ухмылка. Он, простой журналист, расследует дело с самого начало. И вот — он здесь. Угрожает богатому мужчине, имеющему связи, отобравшему у него редакцию, хорошего товарища по расследованию, вносящему хаос в его размеренную жизнь.       Запах одеколона дурманил, напоминал статус того, кто стоит перед ним. Дальше лишь неизвестность.       — О, как вы любите морализировать. Вы слишком подкупили меня своим желанием сделать Питер лучше. Я так пытался вам помочь, что пришлось на неопределённый срок прилететь сюда, в Россию.       — Вы хотите сказать, что ваши подачки являются вашей благодарностью?       — Вячеслав, переведите дыхание. Я хочу сказать, что даже по бумагам чист. Проверьте архивы, залезьте в мой дом, кабинет, да даже в клуб... Криминальный Петербург не моя заслуга. Пожар в этом клубе тоже.       Журналист сводит брови, не понимая последней фразы. Захотелось уточнить.       — Какой пожар? Я изучил всë, но пожара не было.       Мирон глупо рассмеялся. Зазвенели датчики пожарной тревоги. Выбив из чужой руки острое стекло, он чуть различимо ответил:       — Эта кривая дорожка навсегда для меня закрыта. Здесь есть один документ, благодаря которому вы действительно можете оставить меня без всего. Уничтожите мою репутацию. Только вот дым уже на трëх этажах. Вы можете остаться, рискнув погибнуть смелым журналистом, а можете просто пойти со мной. Что выберете?       — Идите к чëрту... — ядовито выплюнул Слава. Он готов лишь к победному исходу.       — Ваше право, оставлю вас здесь.       Фëдоров быстро покидает помещение. В чуть не закрытую дверь проникает серое облако. Карелин начинает кашлять, закрывает нос толстовкой. Начинает очень быстро проверять все полки, заглядывает даже в специально открытый для него сейф. Когда становится слишком душно, а дышать невозможно, Слава выходит.       Перед глазами плывëт, он смутно видит какие-то предметы декора, голова начинает тяжелеть. Ноги еле плетутся к выходу, звук оповещения о тревоге раздаëтся противно.       Он точно не понимает происходящего... Видит перед собой высокого мужчину. Ещё одна прелесть галлюцинаций. Как только тот попадает в поле его зрения, мужчина поворачивается.       — Кашин... — из последних сил шепчет Слава и отключается.       Просыпается он уже дома. Рядом с ним сидит Федя и Андрей.       — Я его видел... — первое, что вспоминает из бурного вечера он.       Федя с Андреем переглядываются, не понимая о чëм идëт речь. Замай включает телевизор, чтобы показать подвиги Карелина хотя бы через экран, однако...       Сенсационная новость. Только что мы получили данные о том, что популярный битмейкер, музыкант и создатель познавательного блога, Данила Кашин погиб при загадочных обстоятельствах. Ходят слухи, что он помогал спастись людям из одного известного закрытого клуба. Неописуемая потеря для близких и фанатов творчества. Выражаем искренние соболезнования.       — Мне срочно нужно в редакцию, — почти кричит обессиленный журналист и уже хлопает дверью. Друзья не успевают отреагировать на такой эмоциональный всплеск, но уже отправляются следом за ним.       Дорога у Славы занимает полчаса. За это время он переосмысливает каждый временной отрезок в клубе. Ему надо скорбить о друге, но мысли его теперь занимает не он и расследование, а самый настоящий преступник Фёдоров.       Он влетает в кабинет к Мирону. Видит, что тот внимательно смотрит новости. На его лице нет сожаления, нет радости. Прежднее спокойствие.       — Вы ведëте себя как нейросеть. Она тоже большую часть происходящего не вдупляет. Если вы хоть раз будете честным, то планета взорвëтся.       — Просто сядь, — знакомым тоном говорит начальник, а он повинуется. В его руках белый свëрток бумаги. Он отдаëт его в чужие руки.       — Читай внимательно.       Слава с недоверием пробегает по тексту и замирает. Он слишком много переживает в эти несколько минут. Раз за разом, проходясь по строчкам.       Это началось в середине десятых. Я тогда в первый раз съездил в Питер, почувствовал свободу, которой мне так не хватало. Я быстро переехал, наскрëб как-то деньги на билет... И дальше началось как у всех, наверно... Долго думать я не мог о моëм предназначении в жизни, ведь мне нужны были бабки. Работал я много где, но дольше всего я задержался в шиномонтажке своего приятеля. Приехал к нам однажды какой-то лысый мужчина, агрессивный такой, по телефону с кем-то болтал. Как я тогда понял, он владелец какой-то кампании, важная шишка, в общем. На другом конце телефона, видимо, был его сотрудник, который отказался ехать в рейс, чтобы доставить какую-то вещь или продукт... Причём за баснословные деньги.       Я и спросил, мол, может я попробую? Он долго меня взглядом сверлил, но всё же кивнул, видимо дело срочное. Объяснил он мне, что в ящике специальные электронные чипы всякие, и, что ящик нельзя открывать, потому что из-за сильной влажности что-то может перегореть. И, да, бинго, я отправился в путь. Меня чуть не задержали тогда. Я как-то умудрился объехать пост ДПС, да ещё в дороге чуть машину не потопил, но об этом потом, может, расскажу.       Последнее моë дело... Клуб. Знал бы ты, что многие твои подозрения были верными... Я втëрся к тебе в доверие. Нет мне оправдания. Я перевозил вещества. Среди них и те, от которых умерли эти люди. Когда попал в аварию, то думал всë... Долго был в больнице, под действием иных препаратов. Кстати, это уже дело рук Фëдорова. Он не хотел, чтобы я и шаг сделал.       Как же долго он пытался попросить у меня прощения... Ещё ты приехал. Я знаю, что ты учил немецкий ради меня. Одна болтливая медсестра рассказала, когда очнулся. Спасибо, что даже несмотря на то, что я полный урод, ты хотел помочь.       Имеешь право знать правду. Пожар был спланирован мной, Мирон о нëм узнал за несколько минут до начала. Это не какой-то крутой ход, мне просто надоело скрываться. Я могу погибнуть, а могу выжить. Если ты держишь это письмо, а не болтаешь со мной, то сможешь догадаться: жив ли я?       Это всë лирическое отступление. Дальше - больше. Учись на своих ошибках. А о чужих ошибках спрашивай у Фëдорова. Ты сможешь получить полноценный репортаж. Рад, что работал с тобой. Не ссы, всë будет хорошо. (Когда-нибудь)