inteyvat

— Так кто ты всё-таки? Люмин отставляет пиалу с тихим стуком о циновку. Лимонные глаза отрываются от небытия, вспоминая, что в гостиной она не одна. Странник держит в руках тёмную керамическую пиалу и даже не морщится, хотя чай, притащенный из долин, — кто-то там за что-то там её поблагодарил, — на редкость горький. Ещё бы, держать его в кипятке три минуты. Он не отводит взгляд, когда Люмин выныривает из мыслей и с налётом удивления смотрит на него. Путешествинница склоняет голову набок, хмурясь. — Что? — он вздыхает, кривясь. — Кто ты на самом деле? — девушка лишь снова хлопает ресницами. Тонкая рука — о, он знает, что это просто обманка, не демонстрирующая её истинную силу, — заправляет светлую прядь за ухо. — Ты не человек, верно? — Сколько людей на твоей долгой памяти смогли противостоять Архонту и выжить? — улыбка, немного едкая и снисходительная, расползается по её губам, и он делает глоток горького чая, чтобы смыть противный привкус с языка. — Хорошо, не человек, — ворчит странник. — Тогда что? — Невежливо называть живое существо «что», — Люмин щурит глаза, — Аян. Имя всё ещё кажется ему чужим, хотя и отдаёт странной теплотой в груди. Путешественница подгибает под себя ноги в лёгких кюлотах, ткань шуршит знакомым звуком сумерского рынка. Непривычно видеть её в чём-то кроме белого платья и шарфа. В тёмных штанах и свободной кофте, с пиалой с ветками миндаля на стенках она смотрится странно по-домашнему. Пускай именно он пришёл в её обитель и молча разлил ей найденный на кухне чай, — не спросив разрешения, если честно, — но по позвоночнику ползут неприятные мурашки, словно его вызвали на ковёр к начальству. — Ты… похожа на Бога, — выдавливает Аян, крепче стискивая края несчастной пиалки. — На Бога? — усмехается Люмин. — И каков же по-твоему Бог? Он замолкает на пару мгновений. Первой на ум приходит Райден, но он тут же отметает эту мысль в самый дальний угол. Потом в памяти возникает властный и вкрадчивый голос Царицы. Затем — глаза Нахиды. Чувство всевластия собственной попытки стать божеством. — Прямая спина, — начинает он. В таверне темно. Полумрак пожирает углы, в которых уже опустили головы на деревянные столы пьяницы. Менестрель в полупьяном бреду всё ещё дёргает струны, но никто даже не делает вид, что слушает его завывания. — Ещё стакан одуванчикового вина! — Венти криво салютует стоящему за стойкой Дилюку пустым стаканом. — Хватит тебе, — хмурится хозяин. — Иди проспись. — Ну, хозя-ик-ин, — бард обворожительно — как ему кажется — улыбается, — не обижай посетителя. Дилюк тяжело вздыхает, смотря на едва опирающегося на стойку шатающимися локтми менестреля. Он переводит на неё уставшие глаза, и Люмин молчаливо придерживает Венти за воротник, пока бармен вырывает у него из рук кружку. — Собранность, — продолжает странник. — Господин Чжун Ли! — Ху Тао скачет вокруг, указывая то на один, то на другой камень. — А это что такое? А это? А здесь? Как красиво переливается! Консультант вальяжно чеканит шаг по плитке площади, придирчиво оглядывая предложенный товар. Цепкие глаза внимательно рассматривают каждую трещинку на поверхностях. — Это… — он замирает у одного из прилавков. — Это нефрит. Пиалы для чая кажутся путешественнице красивыми, прожилками разрезая массив. Красиво, но не функционально. Поставить на полку и любоваться, разве что. Вполне в духе Чжун Ли. Люмин застаёт момент, когда женщина за прилавком поверженно выдыхает и называет окончательную — весомо ниже — цену. Чжун Ли едва уловимо улыбается. — Ах, — тёмные брови в удивлении поднимаются, — я забыл кошелёк. Путешествинница, ты не могла бы… — Да ты совсем совесть потерял, дед?! — Паймон рядом с Люмин взрывается чередой ругательств, пока странница протягивает продавцу мору. — Сосредоточенность… — Сёгун-сама? — Кокоми склоняет голову вбок. — Ох, — Райден выныривает из глубин своего разума, оглядывая стопку на покрывале, — я отвлеклась. Чья очередь? — Ваша, — Аято старается скрыть улыбку за веером карт, но довольный прищур выдаёт, насколько ему весело. — О, точно, — Эи немного слепо окидывает взглядом собственные карты, потом те, что уже разыграны, снова свои… Её взгляд стекленеет. Люмин откладывает карты под смех Яэ и Аято. Аяка закатывает глаза, пихая брата локтем. Путешественница складывает игру в коробку. — Давайте просто прогуляемся. Погода чудесная. — Осмысленность… — Какая милая у вас двоих дочка! — Люмин поднимает глаза от прилавка со специями. — Прямо копия — мама! Пожилая женщина смотрит куда-то в район её юбки, за которую путешественницу настойчиво тянут маленькие руки. Нахида с интересом смотрит на товары, но с её ракурса видно достаточно мало. Аль-Хайтам со вздохом поднимает властительница на руки, она тут же цепляется за его плечи и с искрами в глазах смотрит на специи. — А глаза-то папины! — продолжает торговка, умиляясь. Люмин не совсем понимает, зачем её позвали на тестирование нового изобретения Академии, если под личиной иллюзий ходит только Нахида, но терпеливо и с улыбкой выслушивает, как же хорошо они с Аль-Хайтамом смотрятся. Слушает уже в седьмой или восьмой раз. Так что это уже порядком надоедает и ей, и секретарю, но Нахида, кажется, искренне довольна положением дел, когда они отходят от прилавка с несколькими покупками. — Признай, ты просто пользуешься ситуацией, чтобы покататься на руках, — ворчит Аль-Хайтам. — Ну у меня же такой добрый папа, который хочет выслужиться перед мамой за то, что опять накосячил, — с не по-детски лукавой ухмылкой парирует Нахида. — Как я могу отказаться от такой возможности? Люмин закатывает глаза, отрываясь на пару шагов вперёд. Аль-Хайтам послушной собачкой следует за ней с несмолкающей Нахидой на руках. — Спокойствие в любой ситуации… — А-а-а, я не успеваю! — Фурина снова откинула в шкатулку брошку. — Это всё не то! Люмин скучающе обвела взглядом гостиную в десятый раз. Нёвилетт рядом лениво крутил в руках бокал воды и, казалось, досыпал с открытыми положенные часы. Перед выступлением Лини и Линетт было ещё достаточно времени, но главная звезда Фонтейна вызвала их обоих раньше, чтобы путешественница и юдекс помогли ей выбрать наряд. Помощь, правда, как оказалось, совсем не требовалась. Точнее, Фурине она была не нужна. Она, вроде бы, и интересовалась их мнением по поводу фасона, цвета, ткани, но в итоге ей ничего не нравилось и цикл повторялся. Последние полчаса в голове Люмин крутилась мысль о том, что если они оба сейчас уйдут — Архонт и не заметит. Вокруг в хаотично-абстрактном порядке валялись вещи, которые Фурине не понравились, на маленьком столике у дивана, на котором они сидели, оказались разбросаны аксессуары, где-то в углу одиноко лежала улетевшая шляпа. — Волосы ровно лежат? — великая актриса обернулась на задремавших спутников. — Восхитительно выглядишь, — зевнул Нёвилетт. — Мы можем идти? — Ты не понимаешь! Всё должно быть идеально! — она топнула каблуком, звякнули колокольчики на одном из платьев, оказавшимся на полу под её ногами. — При всём уважении, — Люмин приоткрыла один глаз, — не ты героиня сегодняшнего спектакля. Конечно, к тебе будет прикованно большое количество взглядов, но мы идём на выступление Лини и Линетт, может, стоит выбрать что-то, что не будет забирать у них внимание зрителя? Фурина сосредоточенно нахмурилась, сложив руки на груди. — Да, ты права, — она снова развернулась к шкафу, и Люмин услышала недовольное ворчание Нёвилетта. — Не стоит отнимать лавры у начинающих звёзд… Я точно знаю, что мне нужно! Нёвилетт уронил голову на руки, а за окном от грозовых туч посерело небо. — Гидро дракон, не плачь, — слабо улыбнулась путешественница, сочувственно погладив его по волосам. — Через полчаса можно просто вытащить её за дверь, иначе мы опоздаем. — Статус… — Мавуика, ты чем думала?! Крик Шилонен было слышно издалека. Даже не крик, а разъярённое рычание. Архонт с понурым, но ничуть не виноватым видом сидела рядом, ковыряя землю ногтем.Вокруг в неясном, но красивом порядке валялись куски некогда красивого и быстрого мотоцикла, который в данный момент грозился присоединиться к павшим к войне против Бездны. Шилонен метала глазами молнии не хуже Электро Архонта, сжимая и разжимая руки с появившимися на них когтями в попытке не кинуться на главу нации, хотя ей этого, очевидно, очень хотелось. Тихая ярость исходила от нее осязаемыми волнами, шерсть на хвосте встала дыбом, а уши воинственно топорщились. Мавуика криво улыбнулась, надеясь сгладить углы чужой злости, но судя по тому, как кузнец топталась на месте и раздражённо хлестала по ногам хвостом — выговор ей собирались устроить жёсткий. — Я… — Не хочу слышать, — резко вдохнула Шилонен, массируя виски. — Брысь с глаз моих. Люмин прикрыла рот рукой, сдерживая смешок, пока самый сильный боец Натлана шустро скрывался с поля проигранного боя против ярости кузнеца. — Ты подходишь под эти критерии, — странник ставит пустую пиалу на подставку. Путешественница хмыкает, поднимаясь с дивана. За окном светит ненастоящее солнце обители, слабый ветер качает листву на деревьях. — Я — не Бог, — выдыхает девушка. Она поворачивается к нему, сверкая глазами, и Аяну кажется, что через два лимонного цвета омута на него смотрят миллионы вселенных. Золото волос сверкает ореолом над её головой, звёздными зайчиками разбегаясь по стенам комнаты. — Пойдём, — Люмин манит собеседника за собой к двери. — Посмотрим, в состоянии ли не бог противостоять несостоявшемуся Архонту.