inteyvat

Люмин отодвигает чёлку с глаз — давно пора подстричь, — разглядывая почти бесцветное отражение в поверхности окна. — Чего ты там высмотреть пытаешься? — окликает её странник, появляясь в отражении рядом. Ненастоящее солнце обители греет его голые плечи, шляпа валяется где-то позади. Он недовольно, — а может и нет, путешественница редко видела на его лице иное выражение, — хмурится. Она пыталась высмотреть, где же на её лбу написано «Сдавайте всех мелких, раздражающих и непокорных в мои руки — перевоспитаю». Но сколько бы не смотрела — не находила. Но других причин, почему прямо сейчас недалеко от недавно посаженных радужных роз разминался Лоэн, а затылок ей сверлил Аян Люмин не находила. Как и причин сжимать в руке привычный эфес меча. Варка — да и весь отряд рыцарей за его спиной — смотрел на неё очень жалобными глазами, в которых читалась мольба о помощи. Вся в мыле, с Кли и Дурином подмышкой, с нервно дёрнувшимся веком и бурлящим под кожей негодованием Люмин смотрела на бравых рыцарей города свободы с презрением. Возможно, ей пора снова вспомнить одно из тысячи прошлых имён и взять отпуск на неопределённый срок, чтобы напомнить, как было до её появления. Потому что Люмин искренне сомневалась, что хоть кто-то в Тейвате действительно помнит, как было до того, как она одинокой звездой надежды на светлое будущее упала на землю. Но пока что она выдохнула, сдала малышку Кли Джин, оттащила Дурина к алхимикам и решила, что пора менять ландшафты в обители, а то все, кому не лень, уже успели нарисовать карты. Но держа мысль об отпуске от почётных титулов в голове, странница смотрела на зажатый в руках меч и вспоминала былое. Холодный ветер в лицо, причитания брата под ухом, как болели ноги от изнурительной дороги. Как свистел рассекаемый пером воздух, тепло древка в руке, тяжесть копья за спиной. Меч возвращается на стойку, бликуя ей солнечным зайчиком на прощанье. — Копьё? — усмехается вице-капитан. — Я слышал, что Почётный Рыцарь Мондштадта страшна с мечом в руке. — Ты закончил? — перебивает его Люмин. — Тогда — на позицию. Аян снова что-то шепчет себе под нос, обходя Лоэна по широкой дуге. Они напоминали путешественнице двух котов, которые шипели друг на друга, но только с безопасного расстояния. Как бы Лоэн не любил азарт — возможно, ей всё же стоит написать Тарталье, это было бы эффективнее, — бросать открытый вызов Аяну он не спешил. И как бы сильно странника не раздражал вице-капитан ордена — тот огрызался, но в драку не лез. Но всю нервную и раздражительную энергию нужно было куда-то девать, а монстры и Фатуи в Мондштадте всё же не бесконечные — поэтому Люмин решила совместить не очень приятное с очень полезным и сыграть роль груши для битья. На пробу покрутив в руке копьё, примеряясь к весу и тому, как оно лежит в руке, странница подняла взгляд на противников. Аян радости не испытывал, но и отрицать тот факт, что ему тоже нужна физическая, а не только умственная, нагрузка не мог. Лоэн же почти вибрировал в предвкушении. — Не поломайте мне забор, — Люмин выдохнула и завела копьё за спину, пригибаясь к земле. — Или вместо оздоровительной потасовки будете осваивать искусство плотников. Странник бросил взгляд за спину, прикидывая расстояние до маленького огорода, Лоэн даже не сделал вид, что услышал. Первую атаку она отбивает с трудом — слишком долгое время пользовалась только мечом, совсем отвыкла. Но чем больше ударов наносит рыцарь, тем легче ей защититься. Лоэн в своей хвалёной непредсказуемости оказывается весьма понятен. Лоэн дерётся как рыцарь. Лоэн защищается как рыцарь. Люмин рыцарем не была. Поэтому она даёт ему подойти достаточно близко, чтобы захваченная с земли горсть песка точно попала в глаза. Когда он плюётся, не успев закрыться — пинает в грудь, отбрасывая назад. Парень летит по красивой дуге, вероятно, больно ударяясь затылком. Чувство стихий улавливает летящий на неё поток воздуха за секунду до того, как Аян попытается сбить её на землю. У неё есть время, пока Лоэн не придёт в себя, но со странником та же схема не сработает. Во-первых — из-за ветра, во-вторых — Аян уже не раз видел, как она дерётся, в-третьих — он не даст к себе подойти. Не то чтобы Люмин запрещала себе использовать стихии в этом дружеском поединке, но всё же ей хотелось бы оставить от обители хоть что-то, поэтому силы приходилось тщательно контролировать. Краем глаза заметив, как вице-капитан пытается подняться с земли, путешественница отходит назад. В целом, она может использовать импульсивность Лоэна в своих интересах. К тому же — чем дольше он будет восстанавливаться от полученных травм, тем дольше он не сможет создавать проблемы. Варке стоило трижды подумать, прежде чем сдавать одного из самых лучших сотрудников на её милость. Возможно её кровожадная улыбка выдаёт пришедшую в голову идею, но Люмин быстро берёт себя в руки, разворачиваясь к Лоэну спиной и считая шаги. Один — увернуться от выпада Аяна. Два — метнуть в его сторону молнию. Три — ложная атака для сокращения дистанции. Четыре — уйти в сторону и наблюдать, как Аяна сшибает с ног Лоэн, не рассчитывающий на то, что она знает, что происходит за спиной. Пять — Лоэна отбрасывает ветром в сторону. Шесть — в странника летит кинжал. Семь — первое оскорбление, за ним второе. Восемь — Люмин опирается на древко копья и готовится объяснять магистру, почему у его вице-капитана сломана рука и пара рёбер. Всё же стоит написать Тарталье. Ему точно понравится такой досуг.