Воины Красной Армии: Служим Трудовому Народу!

Штаб Оперативного командования.

В дверь кабинета маршала Тихонова постучали три раза. Маршал тихо встал из-за стола и устало, но чётко произнёс "Войдите". Дверь приоткрылась, и в комнату вошла начальник отдела связи Наталья Строганова. — Здравствуйте, Виктор Андреевич. Вы не заняты? — Спросила она. — Нисколько. Что-то случилось? — Ответил тот. — Первая разведывательная группа вышла на связь. Они передали, что установили контакт с жителями деревни Кода, но так как она находилась в опасности из-за объявившихся в округе бандитов, Леонид Константинович при согласии командира Котова приняли решение сопроводить её жителей в наш Штаб. Ориентировочно, они прибудут завтра днём. И ещё... Чизмару кое-что пообещал беженцам. — Интересно, что же мог такого пообещать Леонид, чтобы это было значимо дня нас? МКС с орбиты им подарить? — Хохотнул Тихонов и присел обратно в кресло. — Докладывай. — Как бы правильнее сформулировать... — замялась Наталья. — Леонид Константинович пообещал им бесплатную еду, воду, жильё, медицинскую помощь и образование детей. И всё это абсолютно бесплатно. Маршал чуть нахмурился. — Странно, что ты так это преподносишь. Так, будто если бы не обещание Леонида, то мы бы с них деньги за всё это начали бы требовать. Но, так или иначе, это самовольство, которое, к сожалению, товарищу Чизмару присуще. Он привык действовать самостоятельно, как он делал это много лет, сражаясь бок о бок с бойцами ИРА и Action directe... И его бы переучить, но как к нему подступишься? Я ему не отец, чтобы учить, а приказов он пока не нарушает, чтобы в выговор это засунуть. — Тихонов закрыл глаза и недолго сидел молча. — Значит так, передай Охлобыстину и Костину мой приказ, чтоб организовали в лагере какую-никакую гражданскую инфраструктуру. В запасе у них полтора дня. Пусть приступают немедленно. И да, Наташ, ещё: есть ли данные по концентрации вражеских войск? — Пока нет, товарищ маршал, но самолёты заметили на дальних рубежах передислокацию войск противника. Там есть то, что мы у врага раньше не видели: стационарные баллисты, скорпионы, передвижные деревянные, но окованные железом, укрепления. Это не сильно им поможет, но не учитывать такое нельзя. — А насколько дальние эти рубежи? — Поинтересовался Тихонов. — Италика, товарищ маршал. И другие крупные города, но этот ближе всех. Они укрепляют точки обороны. — Доложила Наталья. — Пускай пока укрепляют. Против нашей артиллерии и авиации им ничего не поможет. — Потянулся Виктор Андреевич. — Но хорошо бы захватить Италику без боя - этот город очень важен, через него проходят торговые связи, и в нём много жителей. Но об этом будем позже думать. Спасибо, Наташ, это всё. Можешь идти. — Хорошего дня, товарищ маршал. — Попрощалась начальник отдела связи и закрыла за собой дверь. Маршал молчал. Что-то его беспокоило. Он взял со стола рацию и включил её: — *Приём, Верхонян? Скажи, все ли трупы в окрестностях холма были убраны?* — *Нет, товарищ маршал. Ещё не убрали.* — *Забудь про уборку, Сергей. Собери огнемётчиков - пусть сжигают всех оставшихся нахрен. Конец связи.*

Тем временем.

Прошло уже больше часа, как "Тигр" командира Дмитрия отделился от общей группы советских машин, сопровождавших телеги жителей из деревни Кода к Арнусу. Попрощавшись с боевыми товарищами, командир группы в сопровождении медиков Алексея и Вероники, пулемётчика Аркадия и водителя Ивана, а так же их "глаз и ушей" - Леонида, направил транспорт прямо к пепелищу - на юг, как и сказал пилот. — Как думаете, товарищ командир, что же там такого сгорело? — Поинтересовалось у командира Вероника, надевая на свой АК-12 новенький коллиматорный прицел. — Не знаю, Вероника, да и думать не хочу. — Устало вздохнул Дмитрий. У него такое иногда случалось - ничего особенного не сделал, но всё равно устал. — Спроси лучше у Лёни, он то точно что-нибудь надумал. — А что тут мне думать? Я ведь это место в глаза не видел! Я убийца, а не художник по описанию. — Буркнул комиссар и продолжил перебирать патроны от своих S&W 500. — Как это - убийца? Я думала, вы комиссар НКВД. — Вероника опасливо отодвинулась от него. — Ну да, комиссар. А комиссар не убивает? Приходится. Тем более, я не комиссаром НКВД был, когда партизанил по североирландским городам, французским улицам и боливийским лесам. Я был убийцей, и тогда, и сейчас. — То есть сражаясь в рядах героических эскадронах Че Гевары, ты тоже убивал? — Спросил Алексей. — Конечно, а что ещё я мог делать? Все, кто убивают - убийцы. Солдаты, чекисты, партизаны... Героические или нет - это уже второстепенное, я ведь не об этом. — Фыркнул Леонид. Их путь меж тем пролегал по дороге, обычной просёлочной, грунтовой, изъезженной повозками. Военные машины потряхивало на кочках и ямках, колеях от колёс. Те двигались, и вскоре начали въезжать в лес, а по мере приближения заметили дым, поднимавшийся где-то дальше по тракту. Что-то тлело впереди. Ветер доносил до солдат лёгкий запах гари и пепла. Проехав ещё с полкилометра, взору красноармейцев предстала жуткая картина: чёрное выжженое пепелище и руины полусгоревших, с подкосившимися стенами и пробитыми крышами, деревянных домов. — Мать честная... Что здесь произошло? — Ошарашено пробормотал Алексей, выбираясь из машины и ступая на покрытую пеплом землю. — Что-то мне подсказывает, что это точно не лесной пожар... — Дмитрия передёрнуло. — Внимание! Быть готовыми к боевому столкновению. Идём вперёд, обыскиваем местность. Бойцы рассредоточились по пепелищу. — Лёня, как думаешь, тут есть выжившие? — Спросил командир Леонида, зорко осматривавшему местность. — Если и есть, то я пока их не вижу. Да и не чую - всё перебивает запах гари. — Бросил он, с силой втягивая в себя горячий воздух. — А кто тут жил? — Спросил он сам себя и тут же энергично зашагал к ближайшей кучке угольков, приближавшем рассмотрении оказавшейся обугленным телом. — Дима, поди посмотри. Дмитрий поспешил узнать, что же такого необычного комиссар увидел в изжаренном человеческом теле, но подойдя и присев на корточки рядом с Леонидом, он сразу понял, что того так заинтересовало. У ног двух офицеров лежало ничто иное, как обугленное тело эльфа. Остроконечные уши точно давали понять это. Из-за сильного обгорания определить, было это тело мужчиной или женщиной, было почти невозможно, как и установить другие признаки. По факту, перед офицерами был скорее уголёк в форме эльфа, чем сам эльф. — Эх... — Вздохнул Леонид, поднимаясь на ноги. — За эльфа волнуешься? — Удивился Дмитрий. — Нет, не за него самого. Я не узнаю, как они пахнут. Дмитрий вкинул бровь. — Это так важно? — Чрезвычайно. — Комиссар повернулся к нему спиной. — Человек, как и любое животное, обладает отличительным запахом. По нему я способен определить не только то, где этот человек находится, но и даже то, что он ел на обед. И если я найду здесь живого, или хотя бы не сгоревшего эльфа, то я смогу чуять и их. А это, я думаю, сможет нам помочь. Тем же временем, остальные члены отряда обследовали остатки деревни. По всей видимости, это была именно она, поскольку были найдены обугленные развалины деревянных домов, от которых остались лишь дымящие деревяшки, а так же смутные очертания улиц и дорожек. — Кто мог учинить такое? Это же ведь не лесной пожар? — Недоумённо спросил Аркадий. — Сюда случаем не наносили удары из "Солнцепёка"? — Никак нет. В этой области мы ничего не делали. — Покачал головой Алексей. — Значит, это сжёг кто-то из местных... — Заключил грузный пулемётчик. — О, видишь, Лёша? Это следы! Следы копыт! Алексей подошёл к товарищу и взглянул на землю, туда, куда взволновано указывала морщинистая рука Аркадия. И действительно, на мягком, усыпанном пеплом грунте были слабо видны вереницы отпечатков. — И правда... И почему я только раньше не заметил? Они же тут везде. — Сказал Алексей, осматривая поле и находя взглядом всё новые и новые линии следов от копыт. —Это потому что ты человек городской. Вот мы, деревенские, сразу найдём следы лошади даже на самом плохом грунте, и много чего сможем по ним узнать. — Назидательным голосом ответил Аркадий. — Ты хоть лошадь в глаза видел, Лёш? — Нет... — Замялся тот. — Но я много читал о них и фильмы смотрел документальные, Елисеева и Дроздова например. — Ну, это не то. Вот поживёшь рядом с ними пару лет, поработаешь с ними - поймёшь. Не понимаете вы, городские, что теорией одной сыт не будешь. — Усмехнулся пулемётчик. — Ну так и примени свою практику сейчас, и скажи, что тут произошло. — Раздражённо бросил Алексей. Аркадий лишь пожал плечами на раздражение собеседника и склонился над следами. — Копыта подкованы, значит не деревенщины, у них как я помню не хватило бы денег, да и не нужно. — Размышлял пулемётчик-следопыт, рассматривая отпечатки. — Скорее всего, тут прошлись кони военные, тем более, что следы вдавлены глубоко, значит лошадь несла что-то тяжёлое. Например, седока в броне. Тем ещё более, что тут следы... — Так может это наши следы? — Спросил его Алексей. — Да нет. Ты видишь узор на берцах? Эти следы плоские. Тут ходил кто-то до нас. Моя догадка - это имперские солдаты. — Но зачем им сжигать свою же деревню? — Воскликнул Алексей. — Много зачем. Может, деревенщины отказались давать им еду и припасы, может не решились выдать мужчин в рекруты. А может, тут что-то другое.. — Помрачнел вдруг Аркадий. — Надо доложить командиру. Двое отправились к Дмитрию. Он вместе с Леонидом неспешно прогуливалась вдоль чёрт знает каким макаром уцелевшего заборчика. Комиссар расслаблено проворачивал по окружности саблю, легонько касаясь деревянных колышков, оставляя на них зарубы. На его фоне Дмитрий хоть и выглядел куда более мускулистым, всё равно казался подростком, идущим рядом со взрослым человеком. — Товарищ командир, разрешите обратится. — Произнёс Аркадий, подойдя на метровое расстояние и отдав честь. — Разрешаю, что такое? — Мы нашли следы копыт и следы сапог. Предполагаю, что здесь были солдаты Империи. — Доложил пулемётчик. — Отпечатки свежие, примерно день-два назад их оставили. — Спешно добавил он. Леонид от такой новости расплылся в улыбке. — Думаю, товарищи, никого я не удивлю, предположив, что и за поджог деревни ответственны именно они. — Да, я тоже думал об этом. — Согласился Аркадий. — Дима, помнишь, о чём мы говорили минуту назад? — Комиссар наклонился к Дмитрию. — А, да. Бойцы, слушайте приказ. Обыщите развалины, ищем выживших людей и... и эльфов. — Громко произнёс он, запнувшись лишь на последнем слове. Остальные, в прочем, не особо удивились тому, что в другом мире могут быть эльфы, лишь Аркадий тихо задал пару вопросов Алексею, на которые он с радостью, как фанат фэнтэзи, ответил. — Им что, ни разу не удивительно, что тут живут эльфы? — Они люди молодые, в поп-культуре разбираются, так что это не стало для них открытием. — Пожал плечами Леонид. — А ты почему не удивился? Бледное, как белый песок крымских побережий, лицо Леонида выразило даже некоторую грусть. — Разучился. — Чуть помолчав, ответил комиссар.

Некоторое время спустя.

— Ну, и как идут поиски? Нашли что-то? — В третий раз допытывался Дмитрий до подопечных. — Никак нет. — Фыркнул Аркадий, отбрасывая в сторону деревяшку обваленной крыши домика. — Ничего не нашли. Так ещё и комиссар наш жалуется, что не слышит и не чует нихера. — Я не жалуюсь. — Возразил Леонид, в очередной раз поворачивая голову в сторону и прислушиваясь к окружению. — Просто из-за запаха гари ничего другого не уловить. А ещё мне бы очень помогло в прослушивании местности, если бы ты, Аркадий, перестал громко матерится при каждой удобной возможности. Или хотя бы делал это потише. — Ладно-ладно. — Не стал спорить пулемётчик, продолжив разгребать завалы. — Товарищ командир, подойдите сюда, пожалуйста! — Донёсся с противоположной стороны голос Вероники. — Мне кажется, тут что-то есть. Дмитрий поспешил к младшему лейтенанту, как и Леонид, оторвавшись от прослушивания той части пепелища. — Ну, что тут у тебя? — Спросил командир, поравнявшись с девушкой. — Я заметила, что у этого дома нет следов копыт и сапог, как у остальных. Думаю, хоть и этот домишко и обвалился, его никто особо не трогал. Так что... — Объяснила Вероника. Леонид подошёл поближе и наклонился к развалинам, как вдруг вздрогнул. Вздрогнул, а затем усмехнулся. — Что такое? — Насторожился Дмитрий. — Я слышу биение чьего-то сердца из-под этих деревяшек. А как я помню, древесина сердец не имеет. — Вкрадчиво ответил комиссар. Дмитрий и Вероника тут же бросились разбирать руины, как по команде. Леонид тоже помогал, но чем дальше углублялись они в переплетения сухой горелой древесины, тем больше он переходил в наблюдение. Наконец, из-под обломков жилища показался чей-то зелёный рукав. Дмитрий аккуратно вытащил и поднял на руки молодую стройную девушку, и по ушам понял, что это тоже эльфийка. Положив её на носилки рядом с Вероникой, которая стала с присущим ей профессионализмом осматривать пострадавшую, командиру удалось повнимательнее рассмотреть её. Эльфийка была и правда очень стройная и утончённая, даже по меркам советских девушек, что признавались мировыми модными журналами одними из самых красивых в мире. Её белокурые волосы были длинными и спускались до поясницы. Одета она была в странно короткое платье-безрукавку зелёного цвета, чей бело-зелёный подол расходился, как лепестки, а так же широкие рукава, подвязанные на коричневые повязки чуть выше локтя. На ногах у неё были высокие зелёные чулки, странные по своему виду, и туфельки-босоножки на каблуке. Из мелочей можно было отметить красный шарф на шее и голубое кольцо на мизинце. Благодаря Лёше и Толкиену Дима знал, что эльфы живут много тысяч лет и очень медленно стареют, так что этой эльфийке может быть и под сотню лет, но он всё равно не дал бы ей больше шестнадцати. Закончив разглядывать спасённую девушку, Дмитрий заметил, что Леонид тоже с интересом исследовал эльфийку. Правда, Вероника тоже закончила осмотр и отметив, что не обнаружила серьёзных ран и что эльфийка скорее всего потеряла сознания от нехватки кислорода под завалами, поднесла к носу девушки баночку с нашатырным спиртом. Как только испарения достигли носа эльфийки, её лицо сморщилось и она, широко распахнув большие голубые глаза, с милейшим чихом пришла в себя. — К-кто вы такие? — Испуганно прошептала она, осматривая людей вокруг неё. — Не бойся, девочка, мы тебя не тронем... — На ломаном латинском произнесла Вероника, поглаживая эльфийку по плечу. — Как тебя зову... ой, товарищ комиссар, что вы делаете? Леонид, не спросив абсолютно ничьего разрешения, бесцеремонно наклонился к эльфийке и... тщательно её обнюхал. Закончив сей процесс, комиссар спокойно отстранился и довольно произнёс: — Образцы обонятельной сигнатуры эльфа получены. Теперь я смогу учуять других эльфов. — И как же пахнет эльф? — Спросил Дмитрий. — Скажем так... — Леонид выдержал паузу, вдыхая воздух и подбирая слова, как будто он пытался описать запах не живого существа, а дорогого вина. — Это похоже на человеческий запах, но с примесью запахов мёда, цветов и древесины, может дикой пихты. — Ого... — Только и мог, что ответить командир. — Ах да, Ника, ты кажется хотела спросить у нашей пострадавшей, как её зовут? — Улыбнулся Леонид на хмурый взгляд девушки. — Да-да, мне тоже было бы интересно. Эльфийку уже окружили все члены отряда, в том числе и подошедшие Аркадий, Алексей и даже водитель Иван. — Эм, ну... — Девушка очень волновалась. — Меня зовут Тука... Тука Луна Марсо... я жила в этой деревне до того... до того как её не стало. — Тихо произнесла она. — Тука? Очень приятно. А что здесь произошло? — Задал следующий вопрос Леонид. Говорил он, быстро переходя с русского на латинский, что немного успокаивало девушку. Хоть его тон был безразличным, но в голосе так же промелькнула нотка сочувствия. — Пришли солдаты... ничего не сказали, не потребовали, просто начали убивать и жечь... Папа спрятал меня здесь, а сам... сам пошёл с другими взрослыми защищать деревню... — Понятно. Ты знаешь, куда направились эти солдаты? — Нетерпеливо прервал её комиссар. — Лёня, не напирай на неё. — Бросил Дмитрий товарищу. — Ничего, я в порядке... — Слабо возразила Тука. — Тут рядом есть ещё одна наша, эльфийская деревня, и думаю... думаю они пошли туда. — Ага, значит нам нужно её проведать... — Себе под нос пробурчал Леонид. — Это ещё зачем, Лёнь? — Не понял Дмитрий. — Если эти солдаты - остатки имперской армии, в чём я почти уверен, то оставлять их просто так нельзя. — Отозвался комиссар. — Как минимум, они могут начать партизанить по лесу и устраивать диверсии, а я что-то не горю желанием их отлавливать и насаживать на вертели, когда эти черти подожгут пару наших грузовиков. Так что лучше раньше, чем позже... — Извините, а что будет со мной?.. — Вклинившись в разговор, осторожно спросила Тука, явно обращаясь к Леониду, приняв того за главного. — Не бойся, Тука. Мы отвезём тебя на Арнус, и там о тебе позаботятся. — Мягко, не дав сказать комиссару, ответила Вероника. Впрочем, Леонид и не собирался отвечать эльфийке, совершенно потеряв к ней всякий интерес. Поднявшись с земли и потянувшись, он обратился к Дмитрию. — Я предлагаю опять разделиться. Мы с тобой пойдём по следу имперцев, а остальные могут остаться здесь с эльфийкой. — Хорошая идея, я согласен. — Пожал плечами на это командир. — Лёха, давай с нами. Аркаша, Ваня и Ника - вы оставайтесь здесь, приглядите за Тукой и по возможности поищите ещё что-нибудь ценное в завалах. — Как скажете, товарищ командир! — Хором отозвались они. Кто-то с энтузиазмом, а кто-то устало. Алексей же пристроился к другу по правую сторону и, когда остальные члены группы оказались достаточно далеко, тихо спросил Дмитрия. — Дима, а что будет, если мы наткнёмся на этих солдат, что здесь были? Нас же всего трое, а врага, судя по всему, целая центурия, если не больше. Что делать тогда будем? Командир лишь молча кивнул на Леонида, идущего рядом. Тот, явно слышавший слова Алексея, демонстративно извлёк из ножен его гигантские, в сравнении с обычными их экземплярами, сабли и покрутил в руках, как бы намекая на незавидный исход тех несчастных, что попадутся ему под руку. Алексей намёк понял и облегчённо вздохнул - даже если дойдёт до боя, лично он может и не убивать, всю работу выполнит профессионал.

Немного позже.

Трое бойцов уже больше получаса осторожно двигались по лесу. Леонид шёл впереди, постоянно давая знак остановится, после чего принюхивался и прислушивался, желая уловить что-то в чаще леса. Дмитрий же с Алексеем шли позади него и изрядно напрягались и покрепче сжимали свои АК-12 каждый раз, как комиссар вскидывал полусогнутую руку вверх. В один момент, Леонид привычно остановился и припал к земле, принюхиваясь к чему-то. Друзья тоже остановились и опустились на одно колено, вскинув автоматы и вглядываясь к заросли вокруг. Дмитрий опустил на глаза прибор ночного видения, закреплённый у него на шлеме - в вечернем полумраке леса плохо что было видно. — Кого-то учуял, Лёнь? — Спросил он, посмотрев на комиссара, который к тому времени уже перестал внюхиваться и встал в полный рост, издав привычный для того щелчок языком. — Двое людей... нет, эльфов. — Быстро исправился Чизмару, повернув голову вправо, в направлении крупного дерева. — Слышу и чую. У них быстро колотятся сердца, видимо напуганы. Ступайте тише, я не хочу их пугать... ещё больше. Леонид направился к дереву, и Дмитрий с Алексеем, решив не отставать, поспешили за ним, стараясь издавать как можно меньше звуков. Получалось у них, конечно, скверно: под ногами постоянно трещали сухие ветки, шуршали листья кустарников и гремело обмундирование. На фоне это Леонида можно было назвать поистине бесшумным: когда два товарища замирали, а комиссар продолжал движение, создавалось впечатление, что он абсолютно не издаёт звуков. Конечно, это было не так: язычки молний на его плаще иногда тихо позвякивали, а под сапогом иногда похрустывала веточка, но Дмитрий готов был биться об заклад, что никогда бы не услышал и не заметил бы Леонида, стоя на посту. Он не знал, за счёт чего достигалась такая бесшумность комиссара: быть может, это из-за жесточайшего контроля за каждым движением мускулов и плавностью шага, присущая мутанту, а может из-за особой походки - Леонид, наступая на ногу, как-то по особенному переносил центр тяжести, и потому создавалось впечатление, что походка его виляла. А может, была и другая причина. Дойдя до широченного древнего дуба, чьи выступающие из земли корни были похожи на окаменевшие щупальца гигантского осьминога, Леонид обошёл его и опустился на корточки перед кустарником, укрывавшим своими ветками пространство у ствола, и прошептал что-то, после чего протянул руку и откинул ветвь. Дмитрий и Алексей к тому моменту успели обойти дерево с двух сторон и встать за спиной комиссара. И хоть первый и понимал, что эльфы не смогут при всём желании причинить вреда солдатам, всё равно снял автомат с предохранителя, на всякий случай. В ту же секунду, как Леонид убрал лиственную завесу, глазам командира предстала пренеприятнейшая картина: два маленьких эльфа, мальчик и девочка, в грязной и в паре мест порванной эльфийской одежде, жались друг к другу и полными ужаса глазами разглядывали советских солдат. Только сейчас Дмитрий задумался, насколько странно, а иногда и жутко, выглядят они для местного населения: люди в зелёной одежде, масках и шлемах и со странными агрегатами в руках - да у того же Димы на шлеме установлен ПНВ, а для средневекового человека это может легко сойти за рога. Но Дмитрию подумалось, что больше внимания маленькие эльфы сейчас уделяют не его шлему, а огромному бледнолицему желтоглазому чудищу в чёрном, нависавшего над ними. — Смотрите, кто тут у нас притаился... — Хитро оскалившись, произнёс Леонид, разглядывая эльфийских детей. — Может, расскажите, что с вами произошло? Девочка задрожала ещё больше, уткнувшись к плечо эльфа, а тот, тоже едва сдерживая слёзы, сбивчиво ответил: — К-кто вы т-такие? — Мы бойцы Рабоче-крестьянской Красной армии, малыш. Мы воюем с Империей Садера, так что мы на вашей стороне. — Не без гордости в голосе отчеканил комиссар. а затем сдвинулся чуть вбок. — Это же из-за них вы... в столь незавидном положении? Дмитрий подошёл чуть ближе и только тогда окончательно понял, что имел ввиду Леонид. Босые ноги этих эльфийских детей были закованы в кандалы из чёрного металла, что говорило лишь об одном - они были порабощены. Да и когда командир пригляделся, то и на их шеях он обнаружил рабские ошейники, плотно прилегавшие к коже. Дмитрия передёрнуло. О рабстве он знал только из курса истории и фильмов, и хотя прекрасно знал, что это мерзкое явление всё ещё существует, в том или ином виде, в некоторых странах капиталистического мира, всё равно это явление казалось ему чем-то далёким и нереальным. Логично, в Советском Союзе любая эксплуатация человека человеком, будь то проституция или наёмный труд, считалось возмутительным варварством и каралась по закону. Но здесь, в ином мире... — Правда? В-вы против них? — Дрожащим тоненьким голосом произнесла девочка. — Правда. — Ответил ей Леонид. — А теперь расскажите, что произошло? Как вас зовут-то хоть? Оба эльфа немного помялись. — Меня зовут Гильраэн, а её - Куэ, она моя сестра. — Представил себя и эльфийку мальчик. — Мы... в нашу деревню пришли имперские солдаты, потребовали у старейшины сдаться. Когда он отказался, солдаты убили его, и приказали сдаться уже его жене. Она согласилась. Взрослых мужчин убили, а женщин и детей пленили, заковали и посадили в клетки. Хотели продать в рабство местным бандитам. — Голос маленького Гильраэна сорвался. — Мы не знали, что с нами будет... — Но как же вы смогли спастись? — Сузил зрачки Леонид. — Солдаты разбили лагерь, вон в той стороне, начали пить и... развлекаться.. — Ответила куда сдержаннее брата Куэ. — Один из них схватил Анвэн, мою подругу, и вытащил их клетки, но забыл закрыть дверцу. Мы сидели рядом и успели выползти до того, как солдат заметил и запер клетку. Из-за шума никто не заметил нашей пропажи. — Это тогда. — Добавил Гильраэн. — Думаю, имперцы уже опомнились и ищут нас! Пожалуйста, заберите нас отсюда! — Взмолился он. Леонид повернул голову и встретился взглядом с Дмитрием. В его глазах был немой вопрос. — Конечно, мы их заберём! Ты за кого меня держишь? — Возмущённо воскликнул он. — Кто тебя знает. — Пожал плечами комиссар, вставая. — Тогда берите их и несите к "Тигру", а я... — Я понял тебя. — Кивнул Дмитрий, протянув руку Леониду. — Доброй охоты. — Taing, broer. Tuvean y gloir!¹. — Ответил комиссар и поднял сжатый кулак в жесте , развернулся и двинулся вглубь леса, туда, где, по словам маленькой эльфийки, располагался лагерь имперцев. — Куда он направился? — Спросила Куэ у Алексея, когда товарищи помогли эльфам встать и подняли на руки. — В лагерь к солдатам, я думаю. — Хмыкнул он. — Как? Совсем один? — Испуганно спросил Гильраэн. — Не беспокойся. Он... стоит сотни простых людей. — Глядя вдаль, на удаляющуюся фигуру комиссара, произнёс Дмитрий.

Спустя ещё какое-то время.

Леонид вышел к лагерю имперцев спустя примерно семнадцать минут. Его сложно было не заметить: яркий свет от костров и фонарей проникал сквозь листву деревьев и был отлично виден в условиях отсутствия яркой городской засветки, ставшей привычным делом для Земли. Солдаты и правда что-то отмечали. Отовсюду с поляны раздавались пьяные возгласы, чей-то плач, звон оружия и лат. И никто не заметил лёгкое движение пригнувшейся двухметровой фигуры в лесных зарослях. Леонид быстро посчитал количество бойцов в лагере - около ста человек. Заметил он также пару рыцарей, стоявших возле лошадей. Комиссар на время приглушил свечение своих глаз - они ему понадобятся позже. Пригнувшись к земле, он тихой поступью обошёл лагерь по окружности. Проходя рядом с очередной клеткой, наполненной дрожащими эльфийскими детьми и девушками, у Леонида сжалось сердце - имперец вытащил очередную эльфийку и потащил к товарищам. Казалось бы, какое ему до этого дело? Но у комиссара сжались кулаки. Он поклялся защищать простых людей от несправедливости с оружием в руках, вести тайную войну против мироедов... но сейчас он почему-то ощутил беспомощность. Леонид мотнул головой, прогнав излишнюю сентиментальность, и направился к месту начала кровавого пиршества. Он собирался вырезать их, всех до единого. Перебить с максимальной жестокостью, чтобы сполна отомстить за все страдания, которые эти убийцы принесли невинным. Выйдя из-за шатра, комиссар осмотрел свою первую жертву: имперский легионер громко смеялся со своими братьями по оружию, держа в руках бутылку какого-то пойла. Стоял он спиной к границе лагеря, что помогло Леониду подкрасться к нему незаметно и выпрямиться в полный рост у него за спиной. Друзья солдата, увидев, как позади сослуживца вырастает двухметровая фигура с ярко горящими жёлтыми глазами, тут же изменились в лице и наперебой начали, на сколько позволял запутавшийся от алкоголя язык, предупреждать товарища. Солдат, рассмеявшись ещё больше от криков сослуживцев, всё же удосужился развернуться и посмотреть назад. Но прежде чем его глаза успели округлиться от ужаса, а из рта вырваться испуганный крик, горло имперца сдавили стальные пальцы в чёрных кожаных перчатках. Леонид поднял трепыхающееся тело над землёй и с большой силой швырнул в землю. Тушку солдата смяло, как при столкновении с внедорожником, а все кости, судя по тому отчётливому хрусту, в миг переломались. Друзья убитого громко закричали, поднимая тревогу, выхватив гладиусы. Но размашистым хуком комиссар проломил череп одному солдату, а грудная клетка второго была проломлена быстрым ударом сапога промеж рёбер. Третьего же солдата, решившего тактически отступить после моментальной смерти своих друзей, Леонид схватил за плащ и оторвал голову имперцу. Чизмару особенно любил этот приём, но никому не удосуживался объяснить, почему так сложилось. Имперцы, переполошённые криками своих товарищей, уже были готовы к битве, обнажив мечи, выставив вперёд копья и закрываясь по возможности щитами. Леонид же в свою очередь обнажил сабли и молниеносно атаковал. У простых людей не хватило бы ни реакции, ни достаточной прочности, чтобы отбить удар. Комиссар на полной скорости влетел в стан врага и, попутно разрубив напополам пару солдат, начал свой танец смерти. Запах крови опьянял его, вводил в боевое безумие, выводя его рефлексы, и без того нечеловеческие, на новый уровень. Он рубил, колол, дробил и разрывал на куски имперских солдат, уже полностью забыв о надобности уклонятся - выпады мечей и копий просто не успевали за метаниями мутанта. Стиль Леонидовского боя чем-то напоминал вихрь - непрерывный полёт клинков он только направлял, целясь преимущественно в шеи, но доставалось и груди с коленями, а из-за энергии, вкладываемой комиссаром в каждый удар, враги часто лишались конечностей. Притом Леонид никогда не стоял прямо, а постоянно двигался от одного противника к другому, пригибаясь и выписывая пируэты. Уже с половиной имперцев было покончено, когда один центурион, желая спасись от неминуемой расправы, заслонился от комиссара эльфийкой. Но даже с пеленой боевого куража на глазах, Леонид не хотел убивать ни в чём неповинную рабыню. Воткнув саблю в недобитого легионера, лежавшего на земле, мутант молниеносно выхватил из кобуры револьвер S&W 500, и пуля калибром 12,7мм оставила в голове центуриона дыру. Даже не проследив за тем, как тело рухнет, Леонид достал второй револьвер и устроил пальбу, после которой имперская армия недосчиталась ещё девяти солдат. Остатки же центурии, поняв наконец, что здесь их ждёт лишь смерть, пустились наутёк. Но у Леонида был чёткий план: отпустить лишь одного солдата, чтобы когда дело дойдёт до допроса, картина произошедшего из-за страха бойца была максимально искажена. Поэтому комиссар низко пригнулся, заведя клинки сабель за спину обратным хватом, и бросился на спасавшихся бегством имперцев. Добежать до лесной границы смог только один - остальные были с показательной жестокостью растерзаны мутантом. Закончив кровавое пиршество, Леонид вернулся в лагерь. В нём стояли сильные запахи крови и страха. Но если кровью пахло от трупов имперцев, то вот ужасом веяло от клеток: перепуганные до смерти эльфы жались по углам мобильных темниц подальше от человека в чёрном плаще. Леонид слышал, как маленькие дети тихо спрашивают старших, кто этот человек и убьёт ли он теперь их, когда покончил с имперцами. — "Не стоит подходить к клеткам раньше времени. Если открою сейчас, эльфы начнут разбегаться кто куда, или попробуют дать отпор... а я могу и не сдержаться." —Думал комиссар. В ноздрях всё ещё стоял сладкий запах крови, а на лбу колотила вена, отбивая боевой ритм и как бы призывала продолжить танец. Ему нужно было успокоится. Леонид достал из кармана тряпочку и протёр лезвия своих карабел, чтобы назойливый запах быстрее ушёл, после чего сунул их обратно в ножны, отошёл подальше от трупов и присел на колени, восстанавливая дыхание. Так он просидит до утра, когда окончательно придёт в себя и сможет освободить этих рабов. Но до этого момента он будет сидеть и ждать.

Чуть позже. Город Италика.

Принцесса Пина изрядно притомилась за день. Притом она не могла точно сказать, что именно вымотало её: тяжёлая дорога от столицы до Италики, занявшая несколько дней, или обстановка при дворе Формальской графини. Италика располагалась очень близко к Вратам, и с каждым днём угроза нападения вышедшей из них армии на город росла. Солдаты, спасшиеся во время боевых столкновений с врагом, рассказывали леденящие душу истории о том, как огонь лился с неба, как целые когорты пехоты падали замертво, скошенные ураганом невидимых стрел, и что ни броня, ни щиты не спасали солдат от смерти. Все эти слухи порождали панику как среди военных, так и мирных людей. Во время бесед с солдатами и разведчиками Пина несколько раз задавала вопрос о том, видели ли они врага в лицо. Все отвечали отрицательно. Всегда бойцы противника были далеко, так что нельзя было точно сказать, кто они. Хотя бойцы, сбежавшие через Врата ещё раньше, после неудачного похода в другой мир, утверждали, что они люди, притом вполне стандартные для Империи, разве что чуть бледнее. Но то были скорее гражданские, а именно солдат никто близко рассмотреть не мог. До недавнего времени. — Ваше высочество, там... вас просят об аудиенции. — Произнесла вошедшая в гостевые покои дворца Гамильтон, молодая семнадцатилетняя девушка в лёгких доспехах, бывшая пажом принцессы. — Кто? — Коротко и устало спросила Пина. — Солдат, ваше высочество. Утверждает, что на их лагерь в окрестностях напал некий человек, и уверен, что он боец врага. Принцесса резко встала с дивана. Это было очень хорошей и одновременно очень плохой новостью. Хорошей она была потому, что наконец может стать известно, кто эти люди вблизи, а плохая... — Если это произошло, стало быть враг уже близко к городу? — В пустоту спросила Пина. — Хорошо, я готова его выслушать. Веди меня к нему. Гамильтон повела принцессу в казармы, где и приходил в себя солдат. Войдя в солдатскую постройку, в ноздри императорской дочери ударил резкий запах крови. По нему могло создаться впечатление, что Пине предстоит встретиться не с живым легионером, а с плохо прожаренной отбивной. Но заглянув в одну из комнат, взору принцессы предстал вполне живой, правда очень сильно дрожащий солдат, весь в крови, видимо чужой, сидящий на койке и смотрящий в пол - молодой парень, которому можно было бы дать не более двадцати двух лет, если бы не почти полностью седые волосы. — "Что же могло так напугать его?" — Задалась резонным вопросом Пина. — "Надо быть с ним помягче..." Принцесса подошла поближе и уселась перед легионером на стул, стоявший рядом. — Здравствуй, боец. — Здравствуйте, ваше высочество.. — Пустым голосом ответил он, не поднимая головы. — Как твоё имя? — Спросила Пина. — Гай. — Расскажи мне, что произошло в твоём лагере. — Попросила она Гая. — Мне нужны любые подробности, какие только сможешь вспомнить. — Хорошо, ваше высочество. Но если честно, то я бы хотел поскорее забыть всё это. — Сглотнул солдат. — Мы отступили после нашего поражения под Арнусом и прибились к бандитам. Наш центурион посчитал, что это хорошая идея. Первым же делом мы пошли в деревню эльфов, что была неподалёку от тракта. Потребовали выдать нам женщин и детей - они отказались, тогда мы сожгли их дотла. Пошли в другую деревню - они уже согласились. Деревню потом, правда, тоже сожгли. Главарь бандитов и центурион хотели продать эльфов работорговцам, но прежде сказали нам развлекаться... я пил с товарищами, когда мы услышали крики и з-звуки борьбы. А потом появился он... — Кто он? — Взволновано спросила Пина. — Как он выглядел? — Это был человек... он был огромен! Метра два с половиной, или всё же три?... Не помню. У него были глаза, прямо как у кошки, я не вру! Жёлтые, с узким зрачком, да ещё и светятся! Одежда? Он был в чёрном плаще, будто из кожи, был без шлема, и дрался двумя огромными мечами... — С этими словами Гай поднял взгляд на принцессу. На его глазах были слёзы. — У него кривые мечи, принцесса, кривые мечи! — Погоди, он что, был один? — Изумлённо воскликнула Гамильтон. — Да... нас была целая центурия, не меньше ста человек, но он убил их всех, один! Он двигался быстрее ветра, разрубал щиты и тела напополам, отрывал головы и руки, а сам держал удар копий так, как будто это были булавки! Он зарубил бы и меня, если бы я не сбежал. — Солдат закрыл лицо руками. — Ты уверен, что это был воин врага, а не какой-то неизвестный апостол? — Подозрительно спросила паж. — Да! Я... я видел его раньше, кажется. — Замялся Гай. — Помню, после битвы при Арнусе, я был в сопровождении разведчика, который с подзорной трубой наблюдал за полем недавнего боя. И в один момент мы заметили, как из ворот крепости на холме вышел отряд, во главе которого и был этот человек. Он и тогда показался нам слишком высоким по сравнению с другими людьми. И он командовал ими, указывал куда-то руками - нам тогда показалось, что это они нас заметили, и быстро ушли. — Значит, он один из офицеров... — Задумалась Пина, после чего положила руку на плечо солдата. — Спасибо за информацию, Гай. Твоя помощь неоценима. А теперь отдыхай, ты заслужил. — Спасибо, принцесса... — Слабо отозвался он. Девушки вышли из казармы и дошли до дворца в тишине, и лишь на лестнице Гамильтон не выдержала. — Как?! Разрубать щиты! Отрывать головы! Игнорировать удары копий! Это невозможно! — Взорвалась она. — Что-то я не верю ему, ваше высочество. Ну не может простой человек такое вытворять! — Он не врал, Гамильтон. По глазам его видно. И волосам. — Покачала головой Пина. — Простой человек и в правду не может, но откуда мы знаем, какие монстры могут быть в стане нашего врага. — В таком случае, мне страшно. — Вздрогнула паж, представив, кто ещё там может быть. — Что будем делать, ваше высочество? — Я не знаю. — Произнесла принцесса. — В очередной раз, не знаю.

На утро.

Исилиэль всю ночь не могла сомкнуть глаз. Ещё бы, когда тебя собираются продать в рабство, сложно взять себя в руки. Но она не могла поступить иначе. В противном случае её и её людей ждала бы смерть от рук обозлённых имперских солдат. Той ночью Исилиэль уже не верила, что их может кто-то спасти. Но теперь она смотрела на разорванные трупы солдат и бандитов через прутья решётки и спрашивала себя: неужели это то самое спасение? Под ночь в лагере раздались крики. Сначала это были крики боли, а затем - ужаса. Имперцев что-то убивало. Человек в чёрном, так его решила назвать Исилиэль, бил быстро, точно и всегда окончательно. Он орудовал двумя саблями, как танцующие с клинками, но ни один из них не способен двигаться настолько быстро. Однажды Исилиэль наблюдала за движениями апостола Эмроя, и точно могла говорить, что этот человек по скорости сравним с Рори Меркури. Но если жрица бога смерти была маленькой и юркой, то человек в чёрном был поистине огромен, даже на фоне довольно высоких эльфов. Он вырезал имперцев одного за другим, иногда даже целыми группами. А когда закончил, то просто... сел неподалёку и замер. Сказать, что эльфы были в ужасе, это не сказать ничего. Ещё никто на памяти Исилиэль не убивал с такой эффективностью. Дети в страхе жались друг к другу и к взрослым, дрожа всем телом и стараясь быть как можно дальше от этого человека. Эльфы просидели в напряжении целую ночь и просидели бы ещё неизвестно сколько времени, если бы в тот момент, когда первые лучи рассветного солнца прорезали кроны деревьев и осветили поляну, человек неожиданно поднялся с земли. Пару раз глубоко вздохнув, он подошёл к дверце клетки, стоявшей ближе всего, и взял в руку висячий замок. Исилиэль секунду разрывалась между тем, чтобы начать кричать ему отойти от её людей, и тем, чтобы сказать, что ключи могут быть у одного из офицеров. Но по прошествии этой секунды она поняла, что человеку не нужны были ключи. Он просто сжал в руке замок, и он погнулся, как будто это была не сталь, а трухлявая древесина. Дёрнув дверцу, человек открыл клетку и смерил взглядом прижавшихся к противоположной решётке эльфов. Он стоял в пол-оборота к Исилиэль, так что она смогла рассмотреть его лицо. Немигающие жёлтые глаза с вертикальным зрачком, как у кошки или змеи, не выражали ничего. А вот лицо... На лице человека в чёрном на секунду отразилась глубокая обида и грусть, такая, какая бывает у ребёнка, чью доброту и помощь не оценили строгие родители. Но человек проявил эмоцию в лице всего секунду, спрятав потом за ничего не выражающей маской. — Извините, вы пришли нас освободить? — Робко задала вопрос Исилиэль, когда человек подошёл и открыл её клетку. — Да. — Сухо ответил он. — Вы свободны. Можете выходить, я не причиню вам вреда. Эльфы стали постепенно выходить из клеток, разминая затёкшие спины. — Господин, я даже не знаю, как вас отблагодарить... — Обратилась Исилиэль к их спасителю. Тут на вдову старейшины что-то нашло, и она упала в ноги к человеку. — Мы обязаны вам жизнью! Спасибо вам, господин, мы ваши слуги вплоть до... Подняв голову, эльфийка вдруг умолкла, ощутив сталь клинка у горла. Человек смотрел на неё сверху вниз, и на лице у него читалось презрение. — Встань. — Процедил он сквозь зубы. Исилиэль вскочила на ноги. — Не смей называть меня так. Я не шучу, иначе прольётся эльфийская кровь. Ни "господином", ни "сэром", ни "месье", ни "вашем благородием, святостью, преосвященством, честью, высочеством, величеством" или как-нибудь ещё. Тебе понятно? — Д-да. — Выдавила из себя эльфийка. — Славно. — Буркнул он и убрал саблю в ножны. — Я ненавижу, когда меня так называют. Воротит. Я не для того вас освободил, чтобы вы падали предо мной ниц! — Но вы же спасли нас... — Попыталась возразить Исилиэль. — И что? Это мой долг, как бойца Рабоче-крестьянской Красной армии и комиссара госбезопасности! Вы мне ничем не обязаны. Вы свободны, так что нет больше над вами господ. Разве так сложно понять? — Всплеснул руками человек. — Вы... вы случайно не из тех, что пришли из Врат? — Именно из них. Эльфийка чуть помолчала. — Но вы же наверное из знатного рода, разве нет? — Осторожно поинтересовалась она. — ЧТО?! — Буквально взвыл человек. — Я сын сапожника! Да с чего вы это только берёте? — Ну, у вас такая дорогая одежда... и целых две сабли. — Замявшись, объяснила Исилиэль. — А, ну тогда вполне логично. У вас, наверное, кожа и сталь очень дорогие... — задумался он. — Так всё же, как к вам обращаться? — Леонид, комиссар или товарищ комиссар, если хотите официально. — Протянул ей руку человек. — Официально? — Вопросительно наклонила голову Исилиэль, осторожно пожав руку в чёрной перчатке. — Разве "товарищ" не означает "друг" или "приятель"? — Да, всё так. — Кивнул Леонид. — В нашей стране обращение "товарищ" установлено как стандартное и общеупотребительное. В Советском Союзе человек человеку друг, товарищ и брат. И вы тоже будете. Если примите нашу помощь, конечно. — Помощь? В чём она заключается? — Подозрительно спросила эльфийка. — Всё прозрачно. Я вызову транспорт и вас доставят в наш штаб на холме Арнус. О нём вы наслышаны, я думаю. Там вам будут предоставлены питание, кров, медицинская помощь и программы детского обучения. — Разложил все карты комиссар. — Предвижу вопрос - всё это абсолютно без-воз-мез-дно. — Последнее слово он прочитал по слогам. — "А не слишком ли щедро для только что освобождённых рабов? Эх, была не была..." — Пронеслись тревожные мысли в эльфийской голове. — Я согласна. — Чудненько. — Впервые за долгое время улыбнулся Леонид, доставая из кармана маленькое устройство чёрного цвета. — *Приём, штаб? Это Чизмару. Вышлите мне... три транспортных грузовика или более, нужно забрать пострадавших эльфов. Да, эльфов! Нет, вы не ослышались, сержант, мы в другом мире, тут есть эльфы! Пошевелите мозгами, ради всего святого! Да, спасибо, сейчас вышлю координаты. Конец связи.*