Лучший проект.

«Меня зовут Огай... Огай Мори. Всю свою жизнь я просидел в подвале. Но... Я не против. Мне это даже нравится. Ко мне часто приходят два человека с очень... Интересными намерениями... Кстати говоря, эти два человека - Фёдор Достоевский и Осаму Дазай. И они... Мои ëбари. На самом деле, я их очень люблю. Даже несмотря на то, что на днях они разорвали мне очко... Это не важно. Эти два человека прекрасны, они - мой идеал и смысл жизни... » Губокая ночь. Полнейшая тишина. Не слышно ничего и никого, кроме тихого дыхания Огая. Мори, по обыкновению, лежит на холодном полу на цепи в подвале, и размышляет над великолепием Осаму и Фёдора. Кстати говоря, пока никого не было, Мори частенько дрочил на отложившиеся в его памяти образы своих благодетелей - так он называл Достоевского и Дазая. Почему Огай считал их благодетелями? Ответ прост: как-то они спасли Мори от ужасной ноши - быть главой Портовой Мафии, так мало того! Вместе с этим они обеспечили ему место проживания, питание и постоянное удовлетворение его биологических потребностей! Разве не благодетели? Размышления Огая прервали шаги, которые послышались за дверью. Мори прислушался и уже весь сверкал от радости - наконец-то! Он терпеливо ждал этого момента весь день. Через пару секунд шаги прекратились; кто-то остановился подле двери, а после отворил её и вошёл в подвал к Мори. Тот, в свою очередь, сразу же подорвался с места и, словно пëс, на четвереньках подбежал на столько близко к вошедшему, на сколько ему позволяла это сделать цепь. Закрыв дверь изнутри, вошедший подошёл к Мори вплотную. Тот в свою очередь стал тереться очком о его ноги, изгибаясь и стоная при этом. Мори:...Б...б...б...благоде...тель... Гос..господ-дин Д..д.. Достоевский... Аааххх...! Я оч..очень ра-рааад... П....п..прошу... Ах...! Я т..т..так этого... Ж..ж..дал... Весь день... На губах Достоевского заиграла самодовольная усмешка. Он присел перед Мори и своими тонкими, изящными пальцами взял того за подбородок, чуть приподняв его голову, и несколько секунд не отрываясь смотрел в его глаза. Огай тоже, в свою очередь, с невероятным наслаждением смотрел в глаза своего благодетеля, и ожидал его последующих действий. Просидев так ещё совсем немного, Достоевский наклонился к уху Мори и, томно выдохнув, прошептал ему что-то. Фёдор: ты так течёшь от одного лишь моего вида... Мори, удовлетворишь своего благодетеля? Мори моментально закивал, а Фёдор, на это лишь посмеявшись, отстранился и встал в своё былое положение. От вида обнажённого тела Огая у него напрочь сносило крышу, да и, более того, в штанах было тесно ещё до этого. Причиной тому был Дазай, которому приспичило во время работы сесть на колени Достоевского и начать издавать различные... Звуки. А затем просто ушёл под предлогом, что ему позвонил Тори по какому-то неотложному делу. Фёдор расстегнул ширинку своих брюк и снова перевёл взгляд на Мори. Огай же, не теряя ни секунды, наклонился к органу своего благодетеля и заглотил сразу чуть меньше половины. Фёдор томно выдохнул и, взяв Мори за волосы, начал ебать его в рот с большой скоростью, каждый раз входя всё глубже и глубже; Достоевский каждый раз удивлялся тому, насколько глубок может быть рот Огая. После ещë пары таких толчков, Фёдор с глухим стоном кончил в рот Огая, и ослабил хватку на его волосах, а после и совсем отстранился. Мори с жадностью проглотил всю жидкость, что "даровал" ему его благодетель. Достоевский чуть наклонился к Мори и потрепал его по волосам. Фёдор: хороший мальчик... Мори снова начал изгибаться и стонать от ласк со стороны хозяина - так он тоже иногда называл Осаму с Федором, представляя в своих мокрых мечтах себя в роли их пса. Достоевский снова почувствовал прилив внизу живота и как-то странно усмехнулся. Фёдор: что же ты делаешь со мной, Мори... Огай повернулся к Достоевскому спиной и выпятил свой зад, снова начав тереться им о ноги благодетеля. Фёдор усмехнулся, наконец заметив в Мори пробку, которую они с Дазаем вчера вставили в него. Достоевский снова присел перед Мори и, взявшись двумя пальцами за основание пробки, начал подергивать ей. Затем Фёдор начал то совсем практически вытаскивать пробку из Мори, то вводить обратно до основания. Это продолжалось около минуты. Казалось бы, всего минута - зато какое невероятное наслождение она принесла Огаю. Каждый раз, когда его благодетель снова вводил в него пробку, он громко стонал и выгибался в спине. Когда Достоевский всё же вытащил из Мори пробку, он откинул её куда-то вглубь комнаты, а Мори радостно посмотрел на благодетеля. Фёдор улыбнулся и провел пальцем вокруг пульсирующей и покрасневшей дырочки Огая, по которому было видно, что он уже никак не мог терпеть. Тогда Достоевский, приспустив с себя штаны, наконец приставил свой орган к дырочке Мори и довольно быстро и полостью вошёл в него. С губ Огая сорвался очень громкий и пошлый стон, и не дав Фёдору ни секунды к каким-либо действиям, сам начал быстро двигаться, вдалбливаясь своим очком в член Достоевского, и уже с самого начала каждый раз попадая по нужной точке, из-за чего изгибаясь и буквально срывая голос, стоная и крича что-то. Мори:...д..Досто..е..ев...ский... ААаааАааАаааАххх...! Мне п...п.....приятн..но. Оч...ч...ч..ень мхмхах....ускорься...благодетель...прошу.... разъеби мой анус....д..да .... вот так!!! аааАааААахХХхХх!!! Внезапно дверь открылась и в подвал вошёл ещё кто-то. Достоевский оглянулся и на его губах заиграла лёгкая улыбка. Вторым вошедшим был ещё один благодетель Мори - Дазай Осаму. Заметив такую яркую картину, открывшейся его взору, в штанах стало невыносимо узко. Осаму подошёл к Огаю и Фёдору, а после, расстегнув свою ширинку, посмотрел Мори в глаза. Дазай: давай-ка ты удовлетворишь и меня, ждать, пока вы закончите, слишком утомительно... Глаза Мори сверкнули в надежде. Через звуки удовольствия он начал говорить что-то Осаму. Мори: д..да..ахххх... Гос...мхххх... Господин Д...да...з..заааай... Я...я.. О-очень...мх...этого...АааАаахх...х..хо..хочу...МХХХ... Огаю очень нравилось ощущать двух своих благодетелей одновременно, в это время он терял последний рассудок. Заметив такую яркую реакцию на свой приказ, нежели предложение, Дазай, недолго думая, взял Мори за волосы и вошёл в его рот сразу во всю длину, начав довольно быстро двигаться. Мори хоть и чувствовал, что ему уже не хватает кислорода, продолжал делать различные движения своим ловким языком; Фёдор, в свою очередь, продолжал долбить его в зад, а Дазай - в рот. Через несколько секунд они оба кончили и отстранились от Мори. В уретре Огая уже несколько месяцев была специальная палочка, поэтому он не кончал и постоянно хотел ебаться, из-за чего он снова начал бегать на четвереньках около Осаму и Фёдора и тереться о них своим очком. Дазай посмотрел на Мори и, чуть посмеявшись, отвел взгляд на вещи, что он принёс в этот раз с собой, а после прошёл к ним и, взяв в руки бутылку водки, Библию и игрушки, вернулся обратно. Он отдал Достоевскому водку и Библию, а сам, взяв анальные шарики, подошёл к Огаю и снова поставил его раком, начав вводить в него один за другим, пока не ввёл все. Мори же всё это время громко стонал и извивался. Дазай, потянув за колечко, вынул из Мори два последних шарика, а затем резко ввëл. Дазай: так и стой, мой милый Мори... Затем Дазай взял в руки резиновый член и ввëл его в горло Мори, вновь начав жёстко его трахать в рот. Где-то через минуту, отложив резиновый орган, Дазай решил оставить Огая в таком положении, а сам прошёл к Достоевскому. Тот уже сидел за небольшим столом и, разлив водку по рюмкам, открыл Библию. Фёдор посмотрел на Дазая. Фёдор: он готов? Дазай: безусловно. Фёдор начал читать Библию. Мори всё это время внимательно его слушал и готов был кончить от настолько сексуального голоса своего добродетеля, да не мог. Через несколько часов, дочитав последнее слово на последней странице, Достоевский отложил Библию на стол и посмотрел на Дазая. Фёдор: теперь можно. Дазай: отлично. Они взяли в руки стопки и выпили залпом, перед этим сказав: Фёдор: да очистит Бог наши грешные души, аминь! Дазай: аминь! Мори же просто помолился про себя, чтобы души его великих добродетелей были очищены. Хотя Огай и без того считал, что они чище, чем святых. Через несколько минут, выпив ещё по стопке, благодетели подошли к Мори. Фёдор, взявшись за колечко, резким движением вынул все шарики разом, а затем сразу ввёл в его очко заранее приготовленную пробку. Мори вновь громко простонал. Вдруг в дверь кто-то постучал. Дазай вопросительно посмотрел на Фёдора. Дазай: ты кого-то звал? Фёдор: если только... Не дожидаясь, гость вошёл сам. Этим гостем был... Тори. Тори: боже, какое у него тело... Вы его подготовили? Фёдор: конечно. Дазай: можно начинать. Мори не понимал ровным счётом ничего, что просходит. Но после он догнал, что сейчас его будут трахать не его благодетили, а какой-то обортыш дьявола, исчадье Ада. Мужчина подошёл к Мори сзади и, резким движением руки вынув из него пробку, снял свои штаны. Из них выпал огромный камаз. Когда Огай увидел это, он, мягко говоря, ахуел. Пару секунд спустя Тори вставил его прямо в, и без того раздолбанное, очко Мори. Последний ужасно громко закричал, изогнувшись от боли. Но Тори было плевать, он продолжил безжалостно ебать Огая своей машиной. Где-то через два часа Тори все-таки кончил, а Мори упал на пол без чувств и каких-либо других признаков жизни. Тори ушёл. Дазай: неплохо, Тори просто дьявол! Фёдор: именно так, дорогой Дазай, именно так... Дазай: чтож, Мори наказан, теперь можно идти... Благодетили ушли, оставив Мори в подвале и закрыв его там, перед этим не забыв вставить в его очко размером с чёрную дыру огромную пробку. Через несколько часов Мори всё таки очнулся. Мори: аааААААааах, мои дорогие б..благодетели.. Мххх... К..когда же.. Аххххх..!... Когда же о...они... Мм... П..п...прид...АаааАаахх...придут ко м...м..не.... Мори начал бегать на четвереньках по всему подвалу, а затем, подбежав к стене, начал ебать себя через пробку о какой-то выступ в ней, при этом довольно громко стоная. Кстати говоря, его член уже настолько набух из-за того, что ему не давали возможности кончить, что стал размером почти как у Тори. Что же произойдёт с членом Мори?