Моя драгоценность

Холодное осеннее утро. Солнце уже давно греет теплом своих лучей холодную сырую землю, что успела достаточно остыть после лета. Один из непослушных лучей всё пытается пробиться в окно огромного поместья, дабы разбудить людей, что всё ещё не проснулись и не видели чудесный солнечный день, что так редко бывает в середине октября в обычно очень дождливой Корее. Но как на зло, тяжелые темно-красные бархатные шторы, что плотно закрывали окно, не имея даже малейшей щелочки между собой, никак не давали проникнуть внутрь просторной комнаты. `````` Феликс медленно открывает глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету за окном. На удивление это дается очень сложно. Глаза, как на зло, всё стремятся вновь закрыться и продолжить смотреть прекрасный сон, но сила воли берет верх и глаза открываются полностью. Вокруг все кажется слегка размытым, будто взор затмевает белая пелена. После сна руки и ноги настолько затекли, что стали больно покалывать, вызывая табун неприятных мурашек по-всему телу. Было чувство, будто парнишку кто-то приковал к кровати, и, тот так и пролежал всю ночь напролёт в самом неудобном положении, не имея возможности расслабиться и как-то сменить положение. Поймав себя не мысли, что запястья как-то странно ноют – мысли о продолжении сна ушли на второй план. Резко повернув голову вправо, Ликс испугался того, что увидел. Внутри всё похолодело, а чувство тошноты подобралось куда-то к горлу, оставаясь там неприятным комком, от которого хотелось избавится как можно быстрее, но это было тщетно. Сердце стало выбивать странный ритм в темпе “allegro vivace”, остающийся в ушах ужасным звоном, который мешал адекватно оценивать ситуацию. Его крохотные руки были прикованы к изголовью кровати железными наручниками, по обе стороны от его головы. Холодный метал натер тонкую кожу запястья, оставляя красные следы, что очень выделялись на фоне бледной кожи. Ноги были привязаны так же, только какой-то плотной шершавой веревкой, что тоже ужасно натирала кожу. Лишние движения вызывали лишь жгучую боль на потертой коже. Как, почему и зачем? Эти вопросы крутились в голове светловолосого, ответа на которых найти было невозможно. И только в это момент парнишка заметил, что находится далеко не в своей уютной комнате в центре шумной столицы. Стены в этом помещении были намного темнее, почти черные, из-за чего солнце и било так по глазам. Большинство мебели сделано из темного дерева, что было красиво залакировано и блестело от ярких лучиков. Окно, из которого лилось слишком много солнечного света –сделано из пластика, с оправой чуть светлее, чем цвет мебели. Оно было не очень большим, но вид с него по истине прекрасен. Там, за окном простиралась огромная поляна, на которой все ещё где-ни-где была зеленая трава. Это всё слегка прикрывала полупрозрачная легкая шторка, что открывала окно лишь на половину. Ликс постарался разглядеть комнату как можно лучше, на сколько это позволяла его поза. Около него стояла прикроватная тумбочка, на которой разместился светильник. Рядом расположился большой письменный стол, с множественными полочками, на которых стояло пара книг. Разглядеть их названия было невозможно. По правую стену от кровати, развёрнутый как раз к ней, стоял диван. Он выглядел очень красиво. Темный цвет дорогой эко кожи красиво смотрелся, особенно в сочетании с парой подушек, что лежали на нем. Сам парень лежал на мягкой, скорее всего двуспальной кровати, что была застелена белыми простынями, которые очень контрастировали с темным оформлением комнаты. Красиво резбленные изголовья, к которым был безжалостно прикован Феликс, так же выполнены из темного дерева, и отлично сливались с остальной мебелью. Тело ужасно болело после долгого лежания, в особенности лопатки, что казалось, будто иглами прокалывали, после каждого неудачного движения. Голова безжалостно болела от роя мыслей, что кружились вокруг и будто уже разбегались по комнате в поисках ответов. Вообще, Ли не припомнит чтобы у него были враги, способные на такое. Обычно этого солнечного мальчишку, до ушей обсыпанного поцелуями-веснушками все любили, даже те, кто казалось не был способен на такое чувство. Кто же мог на столько его возненавидеть, чтобы так подло украсть и приковать к этой кровати, так ещё и оставить одного с этими надоедливыми мыслями? Времени, чтобы подумать обо всём этом было предостаточно, прежде чем тяжелые двери открылись, впуская холодный воздух вместе с темным силуэтом, из-за которых по телу пробежались мурашки. Парень, что вошёл в комнату был довольно высоким, и кажется уверенным в себе и своих действиях. Это выдавала осанка, что была идеальной, и походка. Парень держался уверенно со вздёрнутым вверх подбородком. Волосы были у него очень светлые, кажется даже белые, и довольно длинные. Некоторые пряди касались его достаточно больших, накаченных плеч. Этот незнакомец закрыл за собой дверь, медленно подходя к кровати. Его движения были размеренными, гармоничными и неспешными, словно он танцевал в движении. Это почему-то вызвало симпатию со стороны Феликса, но он быстро отдёрнул себя от этих мыслей, вспоминая, что именно этот человек украл его непонятно для каких целей. -Драгоценность, ты уже проснулся? - томный ласковый голос разлился мелодией по всей комнате, отбиваясь от стен и окутывая Ли чем-то странно-теплым. Похититель сел на край кровати, около головы Ликса и… ПОГЛАДИЛ ЕГО ПО ВОЛОСАМ! Теперь всё стало ещё более запутаннее. Он нежно гладил волосы парнишки, зарываясь в них своими длинным пальцами, иногда перебирая светлые прядки длинных волос. Сказать, что Феликс был в шоке – ничего не сказать. Даже больше. Он был возмущён. Его украли, подло, ночью, пока он ничего не подозревал; приковали к кровати наручниками и веревками, которые ужасно натирали кожу и не давали поменять положение, и что теперь?! Его называют драгоценностью и гладят по волосам, как самого любимого кота. Что за? Кровь в венах вскипала, лицо стало гореть красным румянцем, а тело резко обдало жаром. Страх отошёл на задний план, и единственное что сейчас было ощутимо – чертову злость и возмущение. Не выдержав этого всего, Ликс чуть ли не на крик сорвался, поддаваясь своим эмоциям. -Ты украл меня, приковал к кровати и теперь называешь драгоценностью?! Ты совсем больной? Нервы сдавали уже конкретно. Желание вмазать по этому красивому личику напротив становилось только больше, но сделать это мешали по-прежнему прикованные руки. И это, мать его, бесило еще больше. Пускай он только отпустит Ли, ему не поздоровится. И парнишка не посмотрит на то, что этот чокнутый на пол головы выше. Это не помешает оставить пару ласковых с правой за такое представление. Но на всё это странный парень лишь тихо посмеялся, после чего встал с кровати и пошёл к выходу. Нет, ну что наглость?! К нему тут обращаются, а он уходит посмеявшись. `````` Спустя несколько безумно скучных часов в одиночестве этот парень вновь вернулся, но на этот раз в его руках была тарелка с едой. Он закрыл за собой двери на замок, пряча ключ в карман темных джинсов. Обойдя кровать, тарелку поставил на прикроватную тумбочку, после чего повернулся к Ликсу, миловидно улыбаясь, показывая идеальный ряд белых зубов. -Я надеюсь, моя драгоценность проголодалась, и я не зря так старался над едой. – ответа не последовало. -Только давай договоримся. Я тебя развяжу, но ты не будешь брыкаться. Хорошо, Ёнбоки? – с данными словами этот ненормальный сел на край кровати, снова погладив Ликса по волосам. Кто он мать его такой и откуда знает настоящее имя Ли? Но думать над этим вопросом юноша не стал. У него появился шанс вмазать по этому чудесному личику, ну и возможно сбежать. В этот момент ему развязали ногу. Холодный воздух прошёлся по натёртой коже, из-за чего парнишка прошипел, разминая щиколотку. Когда этот странный парень начал отстёгивать последнюю руку, Ликс замахнулся, ударяя кулаком прямо в челюсть. Видимо, соперник этого не ожидал, ибо пошатнулся назад, хватаясь за место, которое жгло от удара. Парниша застыл, сам себя не понимая. У него как раз появилась прекрасная возможность предпринять хоть какие-то пробы побега. Но тело как на зло застыло, не давая сделать ни одного движения. Парень напротив медленно перевел взгляд на юношу. И казалось, что его и без того тёмные глаза потемнели от злости еще больше. Они стали почти черные. От этого взгляда пробежали мурашки вдоль позвоночника. От него хотелось спрятаться, а еще лучше – убежать. Звонкая пощечина. Звук удара ладошки о щеку быстро заполняет комнату. После идут звуки всхлипов. Белокурый парень явно не оценил непослушание парнишки, за что тому и прилетело. Приковав назад одну из рук к кровати, он просто вышел из комнаты, оставляя всхлипывающего от жгучей боли на щеке юношу одного. Феликс и не думал, что этот больной такой сильный. По накаченным рукам можно было догадаться, вот только было некогда, ибо злость кипела в крови, затмевая все нормальные мысли. Примерно через минуту парень вновь вошёл в комнату, на этот раз не закрывая ее на замок. Он подошел к кровати и снова сел около головы Ликса, на что тот лишь обернулся в другую сторону, обижено дуя щеки. -Драгоценность, прости меня. Мы же договаривались, что всё будет мирно. – он погладил обиженного юношу по плечу, пытаясь легонько повернуть того лицом к себе. Но на это действие последовало сопротивление, а всхлипы стали только громче. -Ты либо сейчас поворачиваешься ко мне и кушаешь сам то, что я готовил для тебя, либо я кормлю тебя насильно. – голос стал звучать очень грубо и низко. Фраза была сказано громко, от чего тот, кому она предназначалась, дернулся, задрожал, но все-таки повернулся. Всхлипы резко прекратились, а слегка красные от слез глаза испуганно устремились в чужие, напротив. -Вот так-то лучше. Нужно было сразу накричать, чтобы ты слушался? – парень хихикнул, укладывая свою руку на покрасневшую от удара щеку, поглаживая её. -Я так понимаю ты у нас не особо разговорчив. Ну ничего. У нас ещё достаточно времени, чтобы узнать побольше друг о друге. А пока – можешь приступать к еде. Ой, я ж ведь не представился. Меня зовут Хван Хенджин. Свое имя можешь не называть. Я и так его знаю, Ли Ёнбок. Или Ли Феликс тебе нравится больше? – довольствуясь удивлением младшего, Хван еще раз потрепал того по волосам и вновь покинул комнату, запирая ее за собой на замок. `````` Так прошло долгих два дня. Все это время Хенджин приходил чтобы принести еду, и после забрать грязную посуду. Феликс был 'освобожден от оков', как он называл наручники, еще в первый день. Ведь ему все еще, как человеку, требовалось ходить в ванну и ухаживать за собой. Нет, Хенджин вполне мог носить каждый раз Ликса на руках в ванную, когда тому это требовалось, но он чаще всего был занят чем-то неизвестным для Феликса. С комнаты его за эти два дня не выпустили ни разу. Ванная была связана с самой комнатой, так что предлога выходить не было. Дверь в личный дворец парнишки всегда была заперта на ключ, который Хенджин всегда держал при себе. И на деле Ликсу казалось, что все не так уж и плохо. Новый “знакомый” приносил ему чистую и новую одежду, вкусно кормил и даже иногда оставался и заводил незамысловатый разговор, чтобы хоть как-то скрасить безумно скучные часы одиночества. На третий день они договорились, что Ли, если захочет, сможет выходить из комнаты и блуждать по огромному дому. Конечно же все двери, что вели на улицу – запирались на ключи, что были в одном экземпляре и Хенджин носил их всегда при себе. Со всех окон были убраны ручки, и хорошо спрятаны, дабы драгоценность, как его все еще называл Хван, точно не сбежал. Все острые предметы так же были ликвидированы из дома. Меры предосторожности строго соблюдались. За все время Феликс так и не узнал, зачем он здесь, как долго его собираются тут держать, и что вообще происходит. Но Ликса радовало, что они становятся все ближе к друг другу, рассказывая понемногу что-то из своей жизни. Это странно, но веснушчатый паренек пытался найти логику в действиях, словах и поступках своего похитителя. Он все пытался понять зачем Хван все это делает, и даже в некоторой степени оправдывал его в своей голове. Наверное, юноша был просто слишком добрый для этого жестокого мира, в котором иногда случается то, что оправдать попросту нельзя. Он чувствовал, словно своим присутствием помогает парню справляться с чем-то сложным для него, о чем речь еще ни разу не заходила. Но Феликс намерен узнать об этом странном человеке все, чтобы уж точно оправдать до конца его в своей голове, и наконец признать, что начинает дышать к нему неровно. Но пока, это остается лишь в планах младшего, и он не предпринимает никаких решений по этому поводу. Еще очень рано. Четвертый день прошел просто чудесно и в то же время – безумно странно. Ликс с Джинни, именно так стал солнечный паренек называть своего похитителя, вели себя так, будто знакомы лет с десять. С самого утра оба были в приподнятом настроении. На улице ярко светило солнце, как в первый день их встречи, если его можно таковым назвать. На улице было тепло. Желтые листья обдувал легонький ветерок, срывая самые слабые и унося их куда-то далеко, где никто и никогда бы не смог их распознать среди тысячи таких же. Влажность все еще была высокой из-за прошедшего за день до этого ливня, но это вовсе не мешало. Запах влаги вперемешку с теплым солнечным днем не мог не радовать жителей. И Феликса в особенности. Он просто обожал теплые дни. Иногда ему казалось, что, когда маленькие лучики попадают на его щеки и нежно согревают кожу – веснушек становится еще больше, будто солнце продолжает целовать его, оставляя по себе еще большую россыпь рыжих пятен. Хван с утра пораньше торчал на кухне, готовя что-то особенное своему Ёнбоку, чтобы тот как проснулся – вкусно покушал и был в хорошем расположении духа. У парня были грандиозные планы на этот день. Пол ночи он продумывал, как осуществить свой план так, чтобы ничего не помешало и только наоборот помогло расслабится в столь прекрасный день. Пока мысли роились в его голове он ловко чистил креветки, для приготовления паэлья. Почему-то парню спало на ум, что итальянская кухня – будет самое то, для прекрасного начала дня. Он не сказал бы, что блюдо было очень сложно приготовить. Определенно нет. Были в его кулинарной жизни блюда и посложнее. Но также паэлья и не самое легкое, что ему приходилось готовить. Все еще спящего в своей комнате парня – хотелось приятно удивить. Спустя не очень долгое количество времени блюдо было почти готово. За исключением специй. По рецепту из специй были всего-то: черный перец, паприка и шафран. Последнее Хенджин до жути не любил. Запах этого растения был слишком резкий, довольно горький и уж больно стойкий. Он каждый раз забивал собой легкие, не давая вдохнуть нормального воздуха, и казалось, будто все настолько пропитано запахом, что избавится от него не выйдет больше никогда в жизни. Но как бы Джин не вертел носом, этот ингредиент придавал особенность блюду, поэтому пропуск столь ненавистного растения можно было бы приравнять к попытке испортить блюдо. После пробуждения Феликс радостно побежал на кухню в попытке отыскать старшего и узнать, что это за прекрасный запах витает по всему, от которого слюнки текли рекой. Юноша оценил старание парня и скушал все, что ему насыпали, довольно облизываясь. И он честно думал, что это лучшее, что Джинни мог сделать для него за сегодня. Прекрасный завтрак и крепкие объятия после сна – это то, чего Ликсу так не хватало все время. Но какого было удивление этого мальчишки, когда Хван сказал, что они выйдут на улицу. Спустя долгих четыре дня он выйдет на солнце и вдохнет этот запах свежести вновь. Лучше не придумаешь. Этот день обещал быть чуть ли не лучшим из всей его жизни. Парни гуляли всего-то по участку вокруг дома, но тот был достаточно большой, чтобы было где разгуляться. Хенджин все время держал Феликса за руку, перелетая их пальцы. И второй объяснял себе это тем, что его Джинни слишком привязался к лучику-Феликсу и безумно боится потерять, поэтому так сжимает руку. На деле юноша просто наслаждался компанией красивого парня рядом, не придавая значения каким-то очень мелким деталям. Он просто был рад прогуляться пусть только по участку и почувствовать на себе уже ели теплые лучи осеннего солнца в полной мере. И пусть в начале их истории не все было хорошо, и изначально Ликс и думать не хотел об этом беловолосом, сейчас все кардинально поменялось. Чувство умиротворения зависло у обоих в сердце, отстукивая один и тот же ритм, который совпадал. Они были полностью счастливы, когда находились рядом с друг другом, и казалось, что ничто и никогда не разлучит эту парочку. Вечером, когда солнце уже давно спряталось за горизонт, оставляя о себе лишь теплые воспоминания и холодный ветер, что бушевал за окном, парни решили глянуть вместе какой-то фильм. Перспектива скоротать время перед сном в прекрасной компании - нравилась обоим. Они долго спорили какой фильм все-таки будут смотреть. И в итоге общий выбор пал на сумерки. Хен просто не мог отказать своему солнечному мальчику, который до блеска в и так огромных глазах хотел посмотреть эту заезженную романтику. Уместившись в гостиной на роскошном диване перед огромной плазмой, парни начали смотреть первый фильм, поедая заранее купленные Хваном сладости, специально для таких вечеров. К середине фильма Ли уже прижимался к Джину, обхватит своими маленькими ручками руку парня, укладывая голову тому на плечо. В ответ рука, что была в оковах очаровательного младшего, лежала на его бедре, лениво поглаживая и изредка сжимая чувствительную кожу сквозь одежду. Время для обоих летело со скоростью звука, если не света. Парни уже почти засыпали, когда началась третья часть. Джин решил больше не мучать себя и юношу рядом, который почти провалился в сон, укладывая голову на чужих ногах и хотел занести в его комнату. Но Феликс был капризным и не поддавался на уговоры старшего, упрашивая, чтобы они сегодня спали вместе. Спустя десять минут ленивых спорой и уговоров, которые иногда прерывались, чтобы кто-то из парней зевнул, Хван все же сдался. Взяв легкое хрупкое тельце на руки, понес его в свою комнату, не забывая выключить за собой свет и телевизор, совершенно не пытаясь зациклить внимание на моменте фильма, где они остановились. Положив уже спящего парня к себе на кровать, Джин лег рядом, немного приобнимая того за талию. -Джинни, расскажи пожалуйста свою историю. Я хочу тебя понять – голос Феликса был тихим и хриплым, но достаточно уверенным, чтобы Хван начал рассказывать свою историю, после которой даже в сонной голове все стало на свои места, образовывая полную историю. `````` Крики. Снова эти чёртовы крики, что уже въелись в голову, отдавая каждый день невыносимой головной боль. Ничего уже не спасало. Наушники не могли заглушить пронзительно-громкий голос, даже если песня играла на полную. Сигареты совсем не успокаивали, даже если скуривать хоть пачку сразу. В голове все рано каша их мыслей, и единственное, что оттуда можно выловить – желание покончить с этим всем. Не важно как, где и в какое время. Важно, чтобы это случилось побыстрее. Алкоголь тоже уже не работал. Даже если напиться до беспамятства – боль никуда не уходила, а сердце наоборот начинало сильнее кровоточит. И нет. Он бы ничего не говорил, если бы ему было за тридцать хотя бы. И то, даже этот возраст слишком мал, для такого состояния. Но вот он. Хван Хенджин – двенадцатилетний парень, что докатился до этого состояния. И конечно, сейчас все взрослые начнут говорить, что это все дело в плохой компании и испорченном поколении, но Джин готов до посинения спорить, что именно такие взрослые и есть всему виной. Почему же? Скандалы, ссоры и побои – постоянные факторы, что сопровождали Хвана столько, сколько он себя помнит. Отчим – был полным мудачиной. Женившись на матери парня, он задрал нос и решил, что все в этом мире принадлежит ему, включая жизни остальных. Он был просто конченым ублюдком, который хотел самоутвердится за счет хрупкой женщины и ее маленького сына. Этот человек своим приходом превратил жизнь семьи Хван не то, что в ад… Иногда казалось, что в аду и то к грешникам лучше относятся, чем этот мудачина ко всему живому. И казалось, хуже уже просто не куда. Но нет. Судьба была явно настроена против маленького темноволосого мальчика. Похоже в прошлой жизни он был либо таким же конченым, как этот мудак, либо еще хуже. Вспоминать тот день, когда его пальцы блуждали по детскому тельцу, оглаживая каждый участок кожи своими ужасно черствыми пальцами, всегда было сложно. Каждый раз мелькали картинки, где ребенок плачет, умоляет, срывая свой тоненький голосок, чтобы его не трогали и оставили в покое, в то время, как пьяное тяжелое тело прижималось ближе, причиняя боль. Без слез не выходило вспоминать насколько больно потом было просто сидеть, не говоря уже о ходьбе. В зеркало смотреть было страшно. По всему телу были огромные гематомы. Особенно сильно выделялись на запястьях, боках и шее. На последней части тела кроме того были видны следы от пальцев и алые отметины, что не сходили пару недель. Все это сопровождалось побоями этого же ребенка и самого ценного что было у него – его же матери. И вы после этого все еще хотите сказать, что виновата плохая компания? `````` Еще два дня в этом особняке проходили так же рутинно. Парни просто старались проводить как можно больше времени вместе, буквально не отлипая друг от друга. Сон, готовка, уборка, просмотр фильмов. Все это теперь делалось вместе, что на самом деле было практичнее и быстрее. Феликс постоянно светился от счастья, щебетал что-то о том, как жил до того, как попал в этот дом. Юноша светился от счастья, бегал, кружился, скакал и танцевал. Он просто не знал куда деть себя, и все свои эмоции, которые разом навалились на него, взрывая в нем кучу фейерверков. Хенджин на это лишь смеялся, и тихо наблюдал за тем, как этот комочек счастья бегает по огромному дому, чуть ли, не сметая все на своем пути. И его сердце так нежно трепетало к этому мальчишке, что иногда это пугало. В шестой день пребывания в этом доме Хвану резко понадобилось куда-то уехать, чтобы разобраться с каким-то договором и деньгами, как он объяснил. Сумма там была крупная, поэтому ему требовалось приехать лично, чтобы подписать какие-то важные документы и убедится, что все пройдет гладко. На самом деле Ликс совсем не вникал в этот рассказ, просто качая в ответ головой, при этом продумывая, что можно было бы приготовить на ужин. Джинни вероятно после работы вернется уставшим и голодным. А Ликс, тут как тут с ужином на руках. Прекрасный план. Ему всегда нравилось радовать парня разными способами, лишь бы тот показывал свою очаровательную улыбку чаще. Хвана уже нету как три часа. За это время Ликс успел немного убраться в особняке. Он просто вытер пыль на полках, камине, мебели и других вещах. Помыл полы до блеска, сам восхищаясь в итоге проделанной работе. Он никогда не любил убираться, а тем более мыть полы. Но ради своего Джинни он был готов делать это хоть по три раза подряд, лишь бы угодить. Сложил вещи в их гардероб, аккуратно расфасовывая их по отсекам. Так, как Ли полностью перебрался в комнату Хенджина – вещи и гардероб стали общими. Предположительно, за час до приезда парня домой, юноша стал возится на кухне – готовя ужин. Выбор пал на пасту карбонара. Ну а что? Вкусно, легко и быстро. То, что было нужно. -Ей, драгоценность, я вернулся! Хенджин радостно вошёл в огромный дом, почти крича фразу, чтобы его уж точно можно было услышать в таком огромном помещении с множеством разных комнат, где звук мог легко затеряться, не дойдя до собеседника. -Ура! Джини, я так скучал. Тут без тебя так пусто. - с этими словами Ликс почти прыгнул на парня, окольцовывая шею тонкими руками, выдавая самую искреннюю радость. Объятия длились не так уж и долго, но это именно то, сего парням не хватало целый день. Завидев в руках Хвана пакет с чем-то, паренёк быстро выпустил из плена своих рук первого и стал с интересом смотреть, будто мог увидеть что-то сквозь плотный белый полиэтилен. -А что это в пакете? Не дождавшись ответа от старшего, Ликс одним указательным пальцем подцепил краюшек пакета, пытаясь разглядеть хоть что-то. в глаза кинулась странная коробка, что очень выделялась своим ярким красным цветом, будто огонь горел где-то внутри пакета. Подняв свои большие любопытные глазки на парня напротив, он увидел лёгкую улыбку, которая говорила о том, что реакция младшего была забавной. -Я решил, что хочу покрасить волосы в красный. Как тебе идея? Сможешь помочь? Подмигнув, парень прошёл в глубь дома, садясь на мягкий диван в гостиной. Теперь, после всего что было в этом дома – эта комната для Хвана стала самой любимой, после спальни. Тут всегда было уютно, запах успокаивал, удобный диван так и манил сидеть на нем, и камин, в котором горел огонёк, освещая и грея комнату особенно в холодную зиму, волшебно потрескивал. Но еще уютней тут было из-за этого счастья, что сейчас крутилось около уставшего после работы парня, пытаясь выведать с чего такое желание резко сменить образ и почему именно этот цвет так приглянулся парню. -Ну, знаешь. Красный всегда ассоциировался с огнем. То, что дает тепло, но большинство боятся подойти слишком близко, и правильно делают. Один не верный шаг – и ты, обжигаясь - сгораешь заживо, даже не насладившись теплом. Честно сказать, Феликс вообще не уловил мысль и понятия не имел, о чем ему рассказывал парень. Мысль была слишком глубока для не понимающего никогда этой странной философии мальчика. Но он точно знал одно – этот высокий блондин и так выглядел как сама Афродита, в облике парня. А с красными волосами он вообще покорит всех и каждого. Почему-то мысли о красноволосом Хенджине стали заводить парнишку куда-то не в то русло, выдавая в воображении разного характера картинки, которые Ликс, как бы того не хотел, не мог отогнать. Согласившись помочь старшему с покраской, с которой все еще было сложно смирится, они пошли в ванную, по пути обсуждая то, как Феликс чудесно убрал поместье. Хван хвалил мальчишку, обещая, что тот сможет попросить что-то взамен, дабы получить награду за свое старание. Краска оказалась очень яркой и Ликсу было безумно жалко портить казалось безупречно белый цвет старшего, но тот уверял его, что все в порядке и волос ему вовсе не жалко. Одного тюбика, что был в упаковке как раз хватило, дабы хорошо прокрасить каждую прядь. Зачесав волосы с краской назад, чтобы те не мешались и не пачкали все подряд, парни пошли на кухню, чтобы вкусно поужинать ну и скоротать время держания краски на волосах. После того, как краска была смыта – Феликс осознал: Хенджин выглядел то ли как самый прекрасный бог, красоту которого было просто не реально описать словами, потому, что не существовало слова, которое бы описывало красоту еще лучше, чем 'прекрасный' и 'превосходный', то ли как демон похоти, рядом с которым тело пробирала приятная дрожь и от которого веяло чем-то не очень-то и святым. Может он был просто слишком озабоченным в последнее время, а может это так присутствие старшего на него влияло. Он точно не знал. Но после того, как волосы полностью высохли – они красиво поблескивали даже от искусственного света и бросались в глаза, выделяясь на фоне однотонной мебели, что привлекало младшего. Безупречность. Именно это слово с ног до головы описывало Хван Хенджина. Красный только подчеркнул его острые скулы, красивый подбородок и аккуратный нос. И кажется, этот цвет ему даже больше шел, чем тот ничем не примечательный белый. Ликсу хотелось зарыться руками в волосы и долго-долго перебирать красивые шелковистые пряди, сидя на руках у парня. Это чувство набирало обороты с каждой секундой все больше, не намереваясь оставить парня. `````` Фильм и вправду был безумно скучный. Несмотря на то, что в графе с жанром стояла пометка «ужасы», ни разу не было момента, который и вправду мог бы напугать. Да, сюжет был интересен, особенно из-за того, что был связан с временной петлей, но Ли думал далеко не о сюжете. Он знатно залип на Хенджине, который в свою очередь правда был заинтересован происходящем на экране. Как бы младший не пытался избавится от разных мыслей и желаний, пытаясь забить голову фильмом, его взгляд все равно возвращался назад. Чего стояли только одни накаченные руки, на которых красивым узором было видно выпирающие вены. Кажется, еще одна секунда, и Ликс либо распадется на тысячи осколков, собрать которые будет просто не реально, либо ослепнет от такого прекрасного тела и накинется на него, стараясь увидеть и почувствовать каждый участок. Секунда, и Ли уже сидит на парне, зарываясь пальцами в такие приятные волосы. По телу пробежался разряд тока от переизбытка эмоций, и он непроизвольно сжал волосы чуть сильнее, чем планировал. Кончики пальцев стало покалывать, а сердце стучало так громко и быстро, будто младший только что пробежал марафон, но судя по всему выиграл его, ибо улыбка ярко сияла на лице и кажется не собиралась пропадать, желая оставить этот прекрасный момент в голове на долго, как один из самых ярких воспоминаний. Он нежно смотрел в глаза ничего не понимающего Хвана. Тот явно не ожидал такого исхода событий и очень удивился. Он хотел было что-то сказать, но Феликс опередил его, одной фразой объясняя свое поведение. -Помнишь, ты сказал, что я могу в качестве награды попросить тебя, о чем угодно? Непонимание на лице старшего сменилось легкой улыбкой. Прищурив глаза, он посмотрел так пронзительно, что внутри все похолодело. Рука опустилась на бедро, немного сжимая его через тонкую ткань пижамных штанов. -И чего же решила пожелать моя драгоценность? Вместо ответа, Феликс просто прильнул к чужим губам, что так манили к себе. Поцелуй был неуверенным, медленным и вязким. Он полностью передавал те чувства, что разрывали юношу изнутри. Все те не сказанные слова сейчас выливались тесным контактом тел, переплетением горячих языков и нежными прикосновениями. Тело с каждой секундой становилось все горячее, будто где-то внутри разжегся пожар, который было уже невозможно остановить. От этого волнительного чувства хотелось хныкать, лезть на стену и выть. Но вместо этого Ликс лишь сильнее прижимался к хену, будто хотел врасти в него, окутать и заключить в себе, не отпуская больше никогда. Заканчивать поцелуй совершенно не хотелось, но губы начинали болеть от слишком долгого контакта. -Драгоценность, мне нужны слова. – отстранившись, прошептал прямо в губы Феликсу, облизывая нижнюю, тем самым подразнивая парня. Говорить напрямую – последнее чего хотел бы сделать Ликс в этой ситуации. Он и так был смущен тем, что пошел на первый шаг и бесцеремонно вот так залез на парня. А тут еще и в слух озвучивать, о чем и думать было стыдно... Но деваться некуда. Если он не скажет, то вся его моральная подготовка окажется просто тратой времени. Ну уж нет. Сдаваться он не намерен. Но как только фраза, которую нужно было озвучить прокрутилась в голове – щеки предательски загорелись, выдавая все смущение бедного паренька. Кажется, ещё так неловко он себя не чувствовал. Из-за переживаний тело стало мелко подрагивать и пальцы нервно перебирали красные пряди. Нужно было собраться с мыслями, которые беспорядочно заменялись друг другом, не давая выловить ни одну. Желание было настолько сильным, что терпеть было физически невозможно, но и выдавить из себя хоть слово - казалось непосильной задачей. -Я.. я хочу… - голос предательски дрожал, а чужая рука, что водила по бедру только подливая масла в огонь. Тело горело, остро реагируя на любые прикосновения, которые любезно предоставлял Хван, играясь с нервами парнишки. Хотелось убежать куда-то и спрятаться, лишь бы не говорить то, чего так жаждал услышать старший. Это было вне возможностей Ликса. Было чувство, что он скоро станет лужицей в руках парня и скатится к его ахренительно накаченным ногам или просто сгорит, оставляя по себе кучку пепла. И он бы не против закончить так, но увы все что оставалось, сказать эти чёртовы слова и быть удовлетворённым, чего он сейчас хотел больше всего. Кажется, издеваться над Ликсом станет любимым делом Джина. Ему до безумия нравилось то, как тот хныкал, просил о большем, как закатывал от удовольствия больше чёрные глаза, как он расплывался в руках старшего... чем он особенно пользовался, надавливая на все участки, что вызывали бурную реакцию. Было просто невозможно оторваться от этого солнечного мальчишки, что сейчас густо краснел и ерзал на бедрах старшего, стараясь выдавить из себя хоть что-то внятное. -Пожалуйста... трахни меня, Джинни- было сложно, но он это сделал, облегчённо вздыхая. После сказанной фразы, Ли уткнулся в изгиб шеи Хенджина, сгорая изнутри. Руки наконец-то отпустили чужие волосы и переместились на собственную футболку, теребя её краюшек маленькими пальчиками. Время будто специально замедлилось, чтобы по стебаться над ним. Из-за чего казалось, что прошла вечность перед тем, как Джин хоть как-то отреагировал на эту фразу. -Ну вот. Мог бы так и сразу. - Хенджин победно улыбнулся, размещая ладони на ягодицах, сжимая их через мешающую ткань. Одна из рук переместилась к паховой зоне, чувствуя рукой чужое возбуждение. Дабы ещё немного поиграться, старший надавил рукой, срывая с обсохших и покусанных губ Феликса стон. Тот стал прижиматься ближе, в попытке доставить себе ещё хоть каплю удовольствия, но был остановлен шлепком по заднице. Место удара сразу охватил жар, из-за которого кожа стала приятно покалывать. Ли же казалось, что если пройдёт ещё хоть пара минут этих мучительных ласк, то он просто кончит, даже не притронувшись к себе. А это не входило в планы Джина. Безусловно, он бы хотел взять парнишка прямо на этом диване, но у него были другие планы, которые звучали намного интереснее. -Пожалуйста, не издевайся. Я больше не могу. - эта фраза была сказана настолько жалобно, что можно было бы подумать, что Ликс вот-вот заплачет. Может так и случилось, если бы Хван не решил, что он вдоволь наигрался с чувствами парнишки. Подхватив тельце на руки, поддерживая того на весу, красноволосый направился в их спальню, желая побыстрее выполнить свой хитрый план. Положив безумно лёгкое и хрупкое тело на мягкую кровать, старший навис сверху, затягивая в поцелуй. Но он на этот раз был грубее прежнего. Губы плотно прижимались друг к другу, языки сплетались в страстном танце, выдавая все нетерпение. Руки Хвана уже блуждали под футболкой младшего, оглаживая все возможные участки горячей кожи. Феликс терялся в ощущениях и тонул в них, захлебываясь собственными стонами и вздохами. Вот теперь то время пошло быстрее. На столько быстро, что парнишка и не заметил, как уже лежал в их спальне в одних боксерах, залипая на такое же оголенное тело, что нависало сверху. Собственные руки блуждали по чужому, не слушаясь обладателя. Они царапали спину, сжимали мускулистые плечи, стремились к паховой зоне, но были перехвачены и зафиксированы над головой. Время летело так, будто за ним кто-то гнался, а оно безуспешно пыталось не попасться. И этот кто-то скорее всего был Хван Хенджин. Ибо попасть в его руки - ровнялось разлететься на тысячи маленьких частиц и больше никогда не собраться воедино. Рядом с ним было невозможно контролировать себя, свои руки и мысли. Он был будто демоном искушения, что проникал глубоко в голову, и не только, и творил там черт знает что. Оставался грязными картинками, пошлыми мыслями и странными потайными желаниями, что вылезали наружу при любой удобной и не очень ситуации. Звонкая довольно сильная пощёчина вернула парня в реальность. Тот, стоял в коленно-локтевой напротив зеркала и громко стонал, ронял горячие слезы на белую постель, пока парень сзади него вторгался в тело. Задыхаясь от ощущений, Ликс ели держался, чтобы не отключится. Ком в горле безумно давил, не давая сделать нормальный вдох. Темп толчок был быстрый. Сами движения были чёткие и уверенные. -Енбоки, я ж приказал тебе смотреть на себя в зеркало, не отрываясь. Голова кружилась от всех махинаций над телом, которое бросало в мелкую дрожь при каждом четком попадании по железе. Слезы скатывались не переставая. От них виднелись на щеках красные дорожки, что покалывали. Удержаться на ногах было предельно сложно, благо чужие руки сильно сжимали талию, придерживая парнишку. Там обязательно останутся синяки, от такой сильной схватки. Кожу ягодиц жгло, так же отзываясь характерным покалыванием. Член болезненно ныл, нуждаясь в стимуляции, но увы был просто обхвачен около основания длинными пальцами, не давая излиться раньше времени. Последнее, что он помнит, перед тем, как окончательно отключиться - успокаивающий голос Хвана и нежные поглаживания плеча, в попытке успокоить сильную дрожь в теле младшего, вперемешку со все еще текущими слезами от сверхстимуляции и слишком яркого оргазма. `````` Тело ужасно ныло, голова раскалывалась, а глаза неприятно щипало. Лучики солнца проходили сквозь не до конца закрытые шторы, обволакивая всю комнату утренним светом. В помещении было свежо и прохладно, словно кто-то решил проверить комнату с утра пораньше, забыв, что на улице далеко не жаркий июль, и даже не примерно все еще немного теплое начало сентября. Казалось, что с каждой секундой становилось все холоднее, о чем уведомлял холодный нос, который был в сию же секунда скрыт под одеялом. Просыпаться совершенно не хотелось. Веки были безумно тяжелыми и открыть глаза казалось непосильной задачей. Но нужно было просыпаться. И только когда голова болела не так сильно и удалось слегка приоткрыть глаза, стало понятно, что рядом никого нету, и простынь, на которой лежал человек рядом, уже давно остыла. По телу пробежались мурашки, от который Ликс несознательно поежился. Страх охватил парня, укутывая с головой во всевозможных ужасных мыслях. Парнишка стал накручивать себя и думать о том, что ему все это приснилось. Что он снова проснулся в своей маленькой квартирке, где никогда не было людей кроме него самого. Он думал, что вот-вот зазвонит телефон, оповещая, что отец наконец вспомнил о существовании сына и снова хочет унизить того, рассказывая, будто он весь пошел в мать, которую сам парень не помнит. После Феликс с плохим настроение и заплаканными глазами направится в колледж, где ему были так же не рады. Но боль в теле заставляла всякий раз вспоминать вечер прошлого дня, пусть и обрывками. Сознание в тот момент было настолько помутненным, что сейчас единственное, что он мог вспомнить – обрывки фраз, в которых Хенджин хвалил младшего и гладил по голове, за выполнение каких-то приказаний, которые Ликс благополучно забыл. Нет. Он точно не мог просто выдумать это в своей голове и внушить, что это правда. Доказательством стали синяки на бедрах и талии. Собравшись с силами, Ли все же поднялся, укутываясь в теплое одеяло, словно в кокон, и потопал босыми ногами на кухню. Оттуда пахло свежеприготовленным кофе и еще чем-то, что вызывало сильное слюноотделение и урчание в животе. Остановившись в проходе, паренек облокотился на дверной косяк, наблюдая за прекрасной картиной. Хван расхаживал вдоль плиты и столешниц, повернутый спиной к выходу и видимо готовил что-то, тихо напевая что-то себе под нос. Красные волосы были красиво уложены и зачесаны назад и поблескивали на свете. Сам парень был одет в классический костюм. Белая рубашка, темные штаны, жилет и сверху пиджак такого же цвета. Все прекрасно сочеталось между собой и было к лицу Хенджину. И главное, что было в этом образе – красный галстук, что сливался с цветом волос парня. Его так и хотелось ухватить за эту выглаженную и аккуратно завязанную на шее ткань, притянуть к себе и встав на носочки, чтобы сравнятся в росте, поцеловать. Но он этого не сделает. Ему вчера с головой хватило стыда и больше краснеть он не намеривался. Но кто слушает здравый ум? Кто угодно, но не тело Феликса, которое уже стояло рядом с Джином и притягивало того к себе за галстук. За едой пошел разговор о том, что Ликсу обязательно присутствовать на какой-то очень важной деловой встрече. Ответов на свои вопросы он так и не дождался. Что за встреча? Почему ему там присутствовать обязательно? И почему Хван так волновался? Что ж. Деваться было некуда. Поэтому переодевшись во что-то более приличное, чем ватное одеяло, Ли сел в машину, где его уже пару минут ждал старший и они поехали в неизвестном, для светловолосого, направлении. Ехать пришлось довольно долго. Оказывается, поместье Хвана было далеко за городом и располагалось в лесной глуши. На самом деле вид был красивый, н было странно, что старший живет так далеко от цивилизации. Но на этих мыслях было решено не зацикливаться. Чтобы было ехать не так скучно, Джин включил радио и начал незамысловатый разговор о чем-то не очень важном. Когда они заехали в большой город, Феликс понял, почему дом парня находился в глуши. Они не успели проехать и половины города, а голова уже болела от всей суеты, бегающих людей и такому грязному воздуху. Нет. Ликс ни капельки не скучал за такой жизнью. Ему больше нравилась жизнь в огромном поместье. Паренек успокаивал себя тем, что они закончат с работой Хенджина, вернутся домой и мирно лягут на диван, смотря очередной фильм и крепко обнимаясь. Он настолько погрузился в свои мечтания, что даже не заметил, как они подъехали к какому-то старому заброшенному зданию. Ликс часто бывал в таких местах в детстве, пытаясь убежать от ненависти отца и найти хоть какое-то тихое место. Они оба вышли с машины и прошли вглубь здания. Кроме куч мусора и белый стен, изрисованных граффити, разными рисунками и непристойными словами, не было ничего и казалось никого. Но Феликс ошибся в своих наблюдениях. Когда они зашли в нужную комнату – внутри их ждало пару человек. Одного из них он точно узнал. Это был его отец. Хенджин работает с его отцом? И почему он узнает об этом только сейчас, в такой момент? -Хван Хенджин, оставь моего сына в покое. – грубый мужской голос отбивался от стен эхом, вызывая какое-то волнение. Что вообще происходит? Почему они сейчас стоят посреди заброшенного дома, о чем-то спорят, и его отец просит оставить Феликса в покое? Может ему кто-то объяснит? С каких пор отец стал за него переживать? И вообще. Рядом со своим Джинни он чувствует себя просто прекрасно. И в покое тут их должен оставить его отец. Злость начала закипать и бурлить в венах, из-за того, что его не замечали и даже не пытались что-то объяснить. -Мистер Ли, давайте по уговору. Деньги вперед – голос Хенджина звучал наиграно-сладко и был медленный, как тягучий золотистый мед. -Мне кто-то объяснит что тут вообще происходит?! Какой уговор, что за деньги? Джинни, почему ты не сказал, что работаешь с моим отцом? – он почти перешел на крик, желая объяснений. Но в ответ последовал лишь один жест отца. Охранник, что стоял рядом с отцом, держа в руках кейс, сделал шаг вперед, вытягивая руку. Хенджин улыбнулся, довольствуясь тем, что план прошел так, как планировался, и забрал с рук охранника кейс. Два других охранника подошли к Ликсу, взяли под руки и потащили в сторону отца. Хотелось плакать. Паренек сопротивлялся, кричал, пытался ударить этих амбалов и материл их, но его никто не слушал. -Джинни, что происходит? – это все, что смог выдавить с себя Феликс в попытке вырваться и побежать назад к Хвана, в его теплые объятия, в надежде, что тот согреет и защитит парнишку. -Ох, драгоценность. Это все было только ради выкупа. Мне просто нужны были деньги – насмехаясь, Хенджин поднял руку с кейсом, похлопывая по нему. И Феликс пал осколками красивого стекла, что больше никто не соберет воедино.