Алая роза. Перезапуск

Когда это началось? Когда обычные корабли в тихой гавани стали летучими? В какой момент сердце научилось танцевать чечётку? Когда душа стала плодородной почвой для самых разных ярких бутонов? Почему при одном только взгляде в глаза цвета крепкого кофе всё внутри замирает в странном ожидании чего-то? Как же так вышло? – Люба! Быстрее!– кричит мужчина с акцентом и смеётся, а девушка со светлыми волосами вздрагивает и пытается заново сфокусировать своё внимание на работе. Она начинает более усердно нарезать помидоры. Смотря на них. Как мякоть покорно поддаётся острому железу. Интересно, а очень ли это больно? Иногда хотелось быть этим томатом, чтобы тебя пропустили через заточенное железо. Почувствовать, как тебя разрезает на равномерные части. Почувствовать, как ты истекаешь жидкостью, распластавшись где-то там внизу. В глазах девушки блестит странный огонёк, она подносит свой палец к слайсеру, но из мыслей её выводит снова его голос – словно свет в бесконечной темноте. Он всегда ей помогал. Всегда смешил. Всегда поддерживал. Он был ей учителем. Он был ей верным другом. И она безмерно любила его за это. И чувствовала себя так мерзко от того, что начала чувствовать по-другому. В своих собственных глазах она стала предателем. Ей было мерзко смотреть на себя в зеркало. В один из таких моментов она плотно поджала губы, до крови прикусывая свою щёку. Глаза беспорядочно бегали, без возможности сфокусироваться. Девушка с бледной кожей сжимает кулаки до побеления в костяшках, до тягучей боли в пальцах и с равным криком бьёт прямо по зеркалу в ванной комнате. Зеркало трескается, а сама Люба скатывается на пол, прижимая к себе запястье, по которому струйками стекает алая жидкость. Алая роза расцвела прямо в её сердце, глубоко пуская свои корни, убивая её. "Предательница! Мерзость! Ты обречена на одиночество! "– кричат голоса в голове, на что девушка просто закрывает свои глаза и морщится. Это же всё не так. Не по-настоящему. Почему именно она? Почему именно с ней? За что ей это? На рабочем месте она внезапно теряет контроль над своим телом от нахлынувших эмоций и сокрушается на колени, ударяясь головой об пол. Она бьётся в агонии, в истерике. Горячие слёзы крупным жемчугом скатываются по её щекам. Она не слышит. Только чувствует, как тёплые руки стирают влагу, слегка постукивают, пытаясь привести в чувства. Приходит более менее в себя Люба, уже сидя на улице рядом с мужчиной. Она дышит прерывисто, ясными покрасневшими глазами глядя в пустоту. Она ничего не видит. Или не хочет видеть. Меньше всего ей хотелось таких сцен на работе. Меньше всего ей хотелось причинять неудобства коллегам, которые все как один сбежались к ней. А сейчас возле неё остался почему-то именно он. Только он. – Прости за это,– дрожащим голосом говорит Люба, поджимая губы. – Эээ, не говори так,– тёплые объятия мужчины согревают изнутри.– Тебе нужно отдохнуть. Возьми отпуск. – Джафар,– она растворяется в его объятиях, как сахар в кофе.– Я... спасибо большое, что ты у меня есть. С тобой очень тепло. – Я тебя тоже,– ухмыляется Джафар, но по-доброму, тепло сверкая своими карими глазами, похожими на две маленькие бездны, в которых хотелось раствориться. Люба не понимающе, шокировано на него смотрит, но буквально через мгновение расплывается в счастливой улыбке. Суровую зиму в душе сменила нежная весна, алая роза, разрывающая её сердце стала цвести тепло и радостно, безболезненно. Вся боль, все истерики, все крики, все слёзы – всё осталось далеко позади. Теперь, когда его рука крепко, но вместе с тем так заботливо сжимает её ладонь, всё будет хорошо.