Ничего не стоит

"Жив ли?" Моросящий снег мешается перед глазами, остаётся на волосах, плечах, ботинках. Вите мерзко, давит руками на шов карманов, ускоряет шаг. "Жив. Иначе бы давно повязали." Вокруг темно, изредка Пчëлу ослепляют фары машин, маячат тусклые фонари. Ни души. Когда же подходит к мосту, последние капли света и снега исчезают. Только каменная дорога, чугунные перила, а за ними вода, сравнимая по цвету и объëму с небом. Юношу передёргивает, вновь становится страшно. "Стольких закопал, застрелил, отравил. За столькими гонялся, отслеживал, шёл по пятам. И теперь я дрожу." Проходит около половины, становится у левого края и трясущимися руками пытается вытащить сигарету из пачки "Самец", а затем найти в кармане брюк зажигалку. Прижимает губами, старается несколько мгновений зажечь. Когда же кончик начинает клубиться, быстро втягивает дым, засовывает зажигалку в правый карман пальто, левой рукой вынимает сигарету и совершает глубокий затяг, прикрывая глаза. Легче не становится. После четырёх затягов бросает сигарету с размаху в воду, осознавая, что сейчас он лишь выплëскивает раздражение, ведь далеко свëрнутая в трубку и напичканная газами бумажка точно не полетит. Продолжая стоять у перил, Витя резко хватается за них и наклоняет голову вниз, а затем закидывает назад, в очередной раз пытаясь взять себя в руки. И вновь неудача. Пчëла злится, сильнее впивается в неровное покрытие ограды, сжимает глаза. После резко отпускает и отшатывается на пару шагов назад. Правой рукой зачëсывает волосы и удерживает пряди в грубой хватке, голова начинает болеть. Часто моргает, затем опускает руку и остаётся стоять. Засовывает руки в просторные карманы пальто, вздыхает. "Но если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день... Бред это всё, Цой. Нихрена не помогает." Нащупывая полупустую пачку в кармане, Витя с размаха и её отправляет в далёкое плавание. "Нахрена выкинул? Да потому что башки давно нет. Хотя всё равно тяжесть на плечах. Бред какой-то." Справа проезжает машина, заставляя Пчëлу содрогнуться и обернуться. "Как малый ребёнок, Господи... Гангстером ещё себя называл, в крупный бизнес подался. И где же всё лидерство? Спëклось вместе с остатками мозга три квартала назад." Поворачивает голову налево и смотрит вдаль, где очень тускло мелькают какие-то огни заводов или старых офисов. Пчëла никогда не занимался пассеизмом, но сейчас накрывает конкретно. "И ведь дружно жили в 89, 91... Семьёй стали. А теперь в течение четырёх часов бегаю по всей Московии от собственной бригады. Фил умирает в больнице, Саша небось точит для меня нож, а Космос ахриневает от собственных суждений, уже переставая придумывать мне оправдания, сейчас же я не перед ними на коленях, а на хрен знает каком мосту, в хрен знает каком районе. Да я та ещё трусливая тварь. А мог просто сесть к ним в машину и лежать сейчас рядом с Филом." Сплëвывает в воду, опирается левым локтëм и грязными пальцами касается лица. "Нет, хрень, а не перспектива. Увернулся, конечно, четыре раза от своих же и устроил себе марафон, зато все кости на месте. Хотя мог быть сейчас с братьями. Олей или Косом... Боже. " Хватает себя за нос, а после обхватывает подбородок. Накрывает очередная дрожь, заставляя Витю чуть ли не кричать от раздражения. Он пережил отвратительные события и явно силён духом, чтобы пережить и это. Никто сегодня не направлял на него пистолет, он просто пересекался с четырьмя машинами и его свирепыми людьми, которых вчера направлял на убийство трёх человек. Пчёлкин никаким образом не привязан к тому теракту, у братьев нет фактических доказательств. Только ссора и его поездка на другой машине... Что в данном случае равносильно предательству.