Not Yours To Bleed

      — Да.       Позднее похолодание делало жар, исходящий от Нила, еще более ощутимым. Нападающий тихо охнул, когда Эндрю повел его спиной назад, поддавшись порыву прижать парня к чему-нибудь устойчивому. Прислонить к ближайшей твердой поверхности и зацеловать до потери пульса. Близился рассвет — они уже несколько часов слонялись по улицам, исследуя округ Колумбия и ныряя в переулки, чтобы Эндрю мог продолжить касаться его. Всякий раз, когда здания начинали ему надоедать или его нападающий переводил внимание с окрестностей на него, Эндрю находил пропасть между мирами и втискивал их в нее, отвлекая парня губами и руками.       Команда проделала долгий путь на автобусе и теперь (теоретически) спала и отдыхала перед сегодняшним матчем с Кавальерс, но Эндрю не хотел тратить время на столь неважную вещь, как сон. В этот час округ Колумбия не был безлюдным, но те, кто еще не спал, держались в стороне и не мешали им. На короткое мгновение они напряглись, когда попробовали свернуть в переулок и обнаружили, что тот уже занят. Но пара, которую они прервали, похоже, так же хотела остаться наедине, как и они.       Этот переулок, к счастью, был пуст.       Они шагнули глубже во мрак, руки Эндрю блуждали по животу Нила, по спине. Его губы коснулись губ Нила, прежде чем исчезнуть, заставив того тихо застонать от разочарования. Его руки по бокам дернулись, но в каком бы отчаянии Нил ни находился, он бы не прикоснулся к Эндрю. Не без прямого согласия. Это делало их игру более увлекательной — ощущение парения в животе, свобода от страха. Бывали ночи, когда он занимался этим с Нилом, в то время как мозг кричал ему, что он не в безопасности, отчего он не мог наслаждаться этим, но сегодня была не одна из таких ночей. Он мог полностью сосредоточиться на том, как приятны отчаянные, задыхающиеся вздохи Нила. Нил не мог ни умолять, ни прикасаться, и Эндрю начал получать удовольствие от творческих альтернатив, которые тот придумывал, чтобы сообщить, как сильно хочет Эндрю. Даже во мраке Эндрю мог разглядеть, как зрачки поглощают синеву его глаз.       Эндрю провел большим пальцем по ожогу на бедре, и Нил зашипел.       — Чувствительно? — спросил Эндрю, и Нил кивнул.       — Хочешь, чтобы я остановился?       — Нет. Мне приятно, — заверил его Нил, наклоняясь вперед так, чтобы ладонь Эндрю оказалась прямо над отметиной. Эндрю задрал футболку и обхватил оба его бедра, поглаживая вершинки тазовых косточек через кожу, притягивая его к себе для долгого, томного поцелуя. В последнее время он начал задумываться о том, как бы выглядел Нил с несколькими дополнительными килограммами. Он задавался вопросом, есть ли способ добиться этого. Он задавался вопросом, есть ли вообще способ затронуть данную тему, не усложняя жизнь Нила. Иногда Эндрю казалось, что быть с Нилом проще всего на свете. Иногда он был уверен, что любой его шаг — неверен. Как будто они играли в проигрышную игру, все это время.       Но не сегодня. Сегодня они находились за много миль от тех, кто мог бы им навредить, и Эндрю планировал извлечь из этого максимум пользы. Он не отводил взгляда от глаз Нила, когда, используя свои бедра, толкнул того назад. Он ждал, не возникнет ли страха, колебаний, но ухмылка, которой одарил его Нил, когда плечи того ударились о мусорный бак, была чистым озорством. Чистым желанием. Он хотел, чтобы Эндрю прижал его ближе, хотел чувствовать руки, пригвоздившие его к месту. Стоило Эндрю это сделать, как из горла нападающего вырвался тихий писк, которого Эндрю никогда раньше от него не слышал. Он был почти женским, и Эндрю склонил голову, оттащил Нила от мусорного бака и тем же движением толкнул обратно, чтобы услышать звук снова.       Взгляд Нила, разгоревшийся от нужды, сменился растерянностью, и Эндрю отстранил его и в третий раз прижал к мусорному баку. На этот раз, глядя на его рот, стало очевидно, что звук исходил не из его горла.       — Ты это слышал? — одновременно спросили они друг друга.       Звук вновь повторился, и после этого Нил крутанулся, его гибкое тело оказалось так близко к Эндрю, что тот не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы прижаться к его повернутой спине. О том, чтобы притянуть его к себе и коснуться блуждающими руками его мягкого живота, а тот вжался бы в него бедрами. Он хотел этого так сильно, что штаны стали казаться слишком тесными, а в голове слегка помутнело. Нил приподнялся на носках, полоска кожи показалась из-под подола футболки, и Эндрю сдержался только усилием воли. Не сейчас. Пока что ему приходилось довольствоваться головокружительным возбуждением, вызванным этой мыслью, и уверенностью, что в следующий раз, когда он потянется рукой в штаны, его мозг услужливо подскажет запах этого переулка, совсем не идеальным.       Нил открыл мусорный бак. Целое мгновение одурманенный сексом мозг Эндрю не мог осознать, что Нил роется в мусоре. Несколько секунд он стоял как идиот, пока Нил не развернулся обратно с чем-то похожим на полузатопленную крысу в руках.       Это был котенок — настолько отвратительный и покрытый соком мусора, что невозможно было определить цвет его шерсти, но его огромные голубые глаза уставились на Эндрю, и он замяукал, издавая звук, который, как ему показалось, издавал Нил. Котенок уставился на него. Нил тоже смотрел на него, с таким же выражением недоумения и тревоги.       Молча, Нил протянул ему руку и передал котенка. Эндрю пришел в легкий ужас от мысли о прикосновении к тому голой рукой, но протянул её, чтобы взять его, прежде чем до его мозга дошло, почему это такая плохая идея. Он мог видеть, как на крошечной мордочке шевелились блохи. Скорее всего, тот был покрыт жидкостями, о происхождении которых Эндрю не хотел знать.       И… он слишком долго ждал, чтобы высказать свои опасения, — Нил уже запрыгнул на край мусорного бака и опускался в него. Эндрю зашипел от отвращения.       — Что ты делаешь? — спросил он немного резче, чем хотел. Рыжие волосы Нила снова показались над краем, когда тот посмотрел на Эндрю.       — Ищу остальных, — сказал он и снова исчез.       Эндрю держал дрожащего котенка в левой руке, пока Нил рыскал, игнорируя вопли котенка. Тот звучал, как автомобильная сигнализация, — через равные промежутки времени, его крошечная грудная клетка расширялась и сжималась в его ладони, когда тот сообщал миру о своих горестях.       Наконец, Нил пришел к выводу, что ни в мусорном баке, ни в стоящем рядом с ним прессовке кошек больше нет. Он вылез из мусорного бака и посмотрел на Эндрю.       — Что?       — Что нам делать? — спросил Нил, и они с Эндрю вместе посмотрели на котенка. Тот снова завопил. У Эндрю не было точного плана, но он со стопроцентной уверенностью понимал, что «положить его обратно» не должно прозвучать из его уст. Эндрю, подавив мысли о грязи и блохах, поднес руку к животу и позволил котенку обрести чуть больше опоры. Почти сразу же тот перестал кричать и свернулся в клубок, обхватив себя хвостом.       Они с Нилом еще минуту смотрели на котенка в его руках, а затем Нил достал из кармана телефон. Он сделал несколько снимков котенка, прижатого к животу Эндрю, и Эндрю увидел, как на его лице сменились тревога, интерес и тепло.       Нил любил котов. Нил полюбил этого кота настолько, что достал свою часто игнорируемую камеру. Эндрю вспомнил его фотографию в Японии, где тот протягивал руку уличному коту, когда у него не было больше никого на свете. Он сглотнул.       — Нам нужно… — Эндрю расправил его хвост, — …его нужно вымыть и покормить. Почти четыре утра, сейчас его некуда отнести.       — Это мальчик? — спросил Нил, и Эндрю кивнул. — Ну-ка.       Он шагнул вперед и осторожно, словно нес что-то бесконечно ценное, переложил котенка из своей руки Нилу.       В выражении лица Нила, когда котенок свернулся калачиком возле его груди, Эндрю сразу почувствовал что-то личное, но не мог отвести взгляд.       — Что он будет кушать? — спросил Нил после нескольких долгих минут молчания. Эндрю отступил на несколько футов, чтобы дать ему возможность побыть наедине с собой, и воспользовался этой возможностью, чтобы прикурить сигарету.       Недалеко от дороги виднелась заправка, и Эндрю зашел туда, чтобы купить банку кошачьего корма, пока Нил ждал снаружи со своим подопечным. По счастливой случайности вестибюль оказался безлюдным, и никто не стал оспаривать их решение завести его внутрь.       — Мы должны его помыть. В раковине. — Эндрю не собирался по собственной воле делить постель с чем-то, у чего есть блохи, и мысленно добавил Нила в этот список. Нил осторожно взялся за работу с теплой водой и мылом, очищая его от мусора и топя паразитов. Эндрю не был уверен, что шампунь подойдет для этой работы, но альтернатив у них не было. К тому времени, когда его завернули в пушистое полотенце, шерсть котенка оказалась чисто белой. У него был розовый нос, скрытый под слоем масла, и розовые уши, которые были слишком велики для его головы. Он поник в руках Нила, явно измученный пережитыми испытаниями. Эндрю задался вопросом, как долго тот кричал. Перестал ли он сам пытаться выбраться из мусора и как долго это продолжалось. До того как они вошли в переулок, тот вел себя тихо. Неужели он уже сдался?       Эндрю почувствовал искру гнева, но она угасла, когда он приказал Нилу снять испачканную в мусоре одежду, наблюдая, как тот без страха раздевается перед ним, чтобы принять душ и переодеться в пижаму. К тому моменту, когда Эндрю вернулся после очистки в свою комнату, оба они смотрели на него с кровати одинаковыми голубыми глазами. Эндрю забрался под простыни и присоединился к ним, а незнакомое неровное мурчание не давало им спать. Нил не мог скрыть восторженного выражения лица, словно это было лучшее, что когда-либо с ним случалось, а Эндрю не мог отвести взгляда. Он ощутил приступ возмущения, что не будет дразнить и целовать Нила, пока они не разойдутся спать, но было невозможно злиться, когда Нил практически вибрировал от восторга рядом с ним.       — У нас есть кот, — наконец сказал Нил, не в силах больше молчать.       — У нас есть кот, — согласился Эндрю. — Ложись спать. ______________________________       На следующий день в дверь тихонько постучали, и на мгновение глаза Нила расширились в панике, прежде чем он мысленно просчитал риск. До встречи с командой в холле оставался час, так что объяснить, что Эндрю пришел обсудить стратегию или что-то в этом роде, было бы достаточно просто. Они провели утро, лениво готовясь к игре, Нил отказался от своей обычной утренней тренировки в пользу того, чтобы составить компанию котенку.       Эндрю остался на своем месте, вдали от посторонних глаз, с котом на коленях.       Нил открыл дверь, и Эндрю выдохнул, не подозревая, что задержал дыхание, когда услышал голос Эша.       — Эй, Нил? Можно с тобой поговорить? О Генри.       Котенок что-то делал с его бедром, вонзая свои острые коготки в джинсы Эндрю и впиваясь своими маленькими иголками в кожу повторяющимися разминающими движениями. Эндрю обхватил рукой туловище котенка и потянул вверх, чтобы заставить того остановиться. К сожалению, тот, видимо, решил, что его отвлекают от выполнения задания, и выбрал момент, чтобы завопить о своем недовольстве.       — …Это был кот? — неуверенно спросил Эш и он услышал, как Нил отрицает это.       Котенок снова взвизгнул.       — Можно войти? — Голос Эша был немного выше, чем обычно. После минутной паузы Нил, видимо, отступил назад, чтобы позволить ему войти.       — Обожечкимоималыш! — завизжал Эш, бросаясь к Эндрю. Он не стал трогать ни его, ни котенка, но на его лице отразился восторг. — Можно я его подержу?       Эндрю, в свою очередь, с радостью отстранил маленького монстра и бережно положил его на колени Эшу.       — Где вы его нашли?       — На улице, в мусорном баке. — сообщил Эндрю, когда стало ясно, что Нил на время потерял дар речи. Он выглядел нервным, словно не был уверен, что Эш собирается делать. Эндрю сразу понял, что ему не о чем беспокоиться — похоже, его окружали люди, которые любят кошек.       — И вы его искупали? Сразу видно! У него есть раздражение от блох, но блох нет, какой счастливый малыш! — Эш ворковал с котенком, как с ребенком, осматривая его от носа до хвоста. — Вы его кормили?       — Он съел банку кошачьего корма. Нам пришлось давать его маленькими кусочками, он чуть не утонул в нем. — Нил наконец вступил в разговор, и Эш кивнул.       — Да, наверное, он был голоден! Он еще недостаточно взрослый, чтобы это сработало. Ему, наверное, около… шести недель? — прикинул Эш. — Он ходил в туалет?       — Нет.       — Ну, если вы с тех пор суетитесь вокруг него, то он, наверное, ждет укромной минутки. Подождите, у меня в комнате есть коробка из-под обуви.       Нилу вернули котенка, и Эш ушел так же внезапно, как и пришел, оставив всех троих моргать ему вслед.       Через мгновение он вернулся с коробкой из-под обуви, полной грунтовой земли в одной руке, и с новыми вопросами.       — Что вы собираетесь делать с ним во время игры? — В ответ на их молчание он фыркнул. — Нет времени искать приют без эвтаназии.       — Что это значит? — спросил Нил, и Эш вздрогнул.       — Это значит, что в зависимости от того, куда ты его отвезешь, его могут подвергнуть эвтаназии. Ты должен поискать…       — Он отправится на игру, — прервал Эндрю, увидев, как побледнело лицо Нила.       — Можешь положить его на кровать?       Нил осторожно положил кроху на покрывало.       — Хорошо, сейчас. Эндрю, помяукай. Пожалуйста.       Эндрю скрипнул зубами от ненавистного ему слова и уставился на Эша так, словно тот сошел с ума. Очевидно, он неправильно расслышал просьбу.       — Издай подобие… кошачьего звука.       Эндрю недопонимал, это было единственное возможное объяснение. Но Эш и Нил выжидающе смотрели на него, темно-карие и ярко-голубые глаза буравили.       — Что, — бесстрастно спросил он, и Эш что-то пробормотал в потолок.       — Издай кошачий звук.       — Мяу, — наконец сказал Эндрю после нескольких секунд напряженного молчания.       — Нет, эм... как он издает.       — Это… дедовщина? — неуверенно спросил он. Эндрю нечасто оказывался в ситуации, которую совершенно не понимал на каком-то базовом уровне.       — Просто можешь это сделать?       Эндрю закрыл глаза, глубоко вздохнул и сымитировал звуки, которые издавал котенок прошлой ночью. Кот продолжал исследовать покрывало, находясь к нему спиной и неуклюже перебирая крошечными лапками.       — Так, теперь пошеруди по кровати.       Эндрю сделал это, и котенок тут же бросил свои исследования, чтобы присоединиться к нему у изголовья.       — Он глухой, — уверенно заявил Эш.       — Откуда, блядь, ты можешь это знать? — усомнился Эндрю, и Эш усмехнулся.       — В другой жизни я был кошкой-лесбиянкой.       — Он не слышит? — обеспокоенно спросил Нил, шевеля пальцами так, чтобы их было видно. Котенок бросил Эндрю и снова помчался по кровати.       — Большинство белых кошек с голубыми глазами глухие. Это не сильно повлияет на его жизнь, а значит, толпа не испугает его сегодня ночью. Ты оставишь его себе?       Эндрю ожидал, что Нил кивнет или, по крайней мере, задумается. Он не ожидал, что тот быстро покачает головой.       — Хорошо, мы можем протащить его через матч, а потом подыскать какие-нибудь приюты, куда его можно будет отвезти в Нью-Йорке. Я помогу, окей?       Нил кивнул, забирая котенка обратно.       — Нам нужно собрать вещи, мы уезжаем прямо с игры, — напомнил им об этом Эш и снова направился к двери. — Просто… засуньте его под рубашку или еще куда-нибудь. Чтобы тренеры не увидели.       Нил последовал его совету, засунув котенка в свою толстовку, после того как они собрали свои вещи, и они почти добрались до автобуса, не отвлекаясь ни на кого.       — Эй. Нил, — окликнула Ребекка, когда они укладывали вещи, и, когда она мотнула головой, чтобы он проследовал за ней, Эндрю сам пригласил себя пойти с ними. В этом не было ничего странного — именно он подсказал Ребекке, что ее гнев по поводу заявления Нила был неуместен.       — Прости, — сразу же сказала она, как только они оказались за пределами слышимости мельтешащих Баронов. — Я должна была знать, что ты не писал тот пост в защиту Тэцудзи.       — Понимаю, — легко сказал Нил. — Я тоже был зол.       — Я подумала, что ты заглотил целый ботинок, облизывая его . Я не могла поверить, что ты оправдываешь Хозяина, — она произнесла это обращение таким тоном, что у Кевина от неодобрения сжались бы губы. — Не тогда, когда, наконец, создалось впечатление, что он может столкнуться с реальными последствиями.       — Я не хочу и не буду. Я не могу контролировать то, что они выпускают.       — Я этого не понимала, но теперь понимаю, — она замолчала на минуту. — Я еще никому не говорила, но ты должен знать… я тоже опубликую заявление.       Нил резко вдохнул в то же самое время, когда Эндрю зашипел сквозь зубы, а Ребекка ухмыльнулась.       — Как я уже сказала, пока никто не знает. Только ты и он, наверное, — она перевела взгляд на Эндрю. — Может, это и не много, но если это помешает ему снова тренировать, то оно того стоит. Я не собиралась ничего говорить… но они буквально придумывают слова за тебя и пытаются все это замять. Это… если то, что они сделали с нами… по крайней мере люди должны знать правду. Если в конце дня они посмотрят на все и скажут, что это нормально, я смогу с этим жить. Но я не смогу жить с тем, что они не знают, что произошло на самом деле. Если они восстановят Тэцудзи, я хотя бы буду знать, что все высказала.       — Ты знаешь, что есть риск, — сказал Эндрю, борясь с приливом восхищения, которого не хотел испытывать.       — Я знаю, — просто ответила она. — Но я приняла решение, я выложу его в TikTok после того, как подпишу контракт на следующий год.       — Что такое TikTok? — спросил Нил, и Ребекка усмехнулась.       — Давай, отшельник, я покажу тебе в автобусе.       Ребекка не была готова к тому, что их безбилетник высунет голову из горловины толстовки Нила в процессе ее урока. Кавальерс Колумбийского округа были готовы к ним. Эндрю видел по их мрачным, сосредоточенным лицам, что они были полны решимости остановить неизбежное чемпионское противостояние Нью-Йорка/Лос-Анджелеса силой воли. Раш четыре года подряд претендовали на одно из двух первых мест, и хотя обе команды одерживали свои победы, впервые за последнее время им предстояло сыграть за победу напрямую. Кавальерс вышли на площадку, зная, что никто не отдаст предпочтение их победе, и были полны решимости заставить букмекеров подавиться.       Эндрю узнал выражение их глаз по тысяче матчей в роли Лиса и понял, что их ждет тяжелая ночь. В частности, их вратарь — Дермотт — выглядел так, что за две минуты мог заживо съесть их переднюю линию.       Сегодня Нил начинал матч с Хименесом; если они и объясняли, почему Эш не выходит в стартовом составе, Эндрю их не слушал. Их нападение вышло вперед, и не прошло и минуты, как один из них сфолил на Ниле: один раз, когда он владел мячом, и второй раз от гнева, когда он передал мяч обратно А’Жасмии. Прозвучал свисток, Нил выстроился на линии для исполнения пенальти и тут же был остановлен.       Кавальерс вцепились в этот импульс смертельной хваткой, но промазавший пенальти заставил Нила работать в разы усерднее. Эндрю уже мог определить, когда Нил играет умом, а когда сердцем, по маленьким, почти невидимым признакам. Техника Нила была идеальной, плавной. Отчаянные уклонения Нила снизились, больше походя на драку, чем на игру. Это проявлялось в том, как его колени сгибались на лишний дюйм, а тело напрягалось так, что казалось невозможным избежать удара. Он проводил больше времени на полу, скользя на коленях для выполнения бросков или на бедре после того, как задерживался на лишнюю секунду, чтобы отправить мяч именно туда, куда он хотел, и получал за это оплеухи. Эндрю скармливал ему столько мячей, сколько мог, пока Кавальерс не начали наводнять его игроками каждый раз, когда Эндрю блокировал бросок. Затем он начал пасовать Хименесу, который, воспользовавшись тем, что его оставили открытым, принес Баронам еще одно очко.       Кавальерс вернули себе мяч и начали наседать на ворота, и парочка напряженных моментов заставили Эндрю сосредоточиться только на блокировке. У задней линии были заняты руки, а то, как они теснились у ворот, означало, что они мало чем могли помочь ему в защите.       — Ебаная шлюха, — Эндрю услышал, как один из нападающих огрызнулся на Нила, когда тот атаковал его, и Эндрю потерял мяч из виду. Вместо того, чтобы вздрогнуть, как он ожидал, Нил тут же отдал пас Хименесу, шагнув в пространство другого нападающего.       — Ебаный лузер, — огрызнулся Нил в ответ тем же тоном, и на секунду в обеих командах повисло напряжение от предстоящей потасовки. Но как только нападающий противника отбросил клюшку, чтобы схватить Нила, двое его товарищей по команде бросились вперед, чтобы остановить его, оттаскивая назад сильными руками и словами, не желая получить еще одну желтую карточку. Нил оставался на ногах, и улыбка не сходила с его лица до тех пор, пока не прозвучал сигнал — Хименес забил гол на другом конце, пока они все отвлеклись.       У Эндрю возникло тревожное чувство, что Нил был бы не прочь получить удар за очко. Тот встретился взглядом с Эндрю, и брови Эндрю поднялись к линии роста волос, когда он понял, что волчья улыбка Нила была искренней. Ему было весело.       Нил вернулся к своему обычному, более энергосберегающему и менее суицидальному стилю игры только после того, как они вели в счете на три очка.       В перерыве между таймами Нил поспешил покинуть корт, опередив своих товарищей по команде. Обычно он держался в стороне, позволяя остальным опередить его. Теперь Бароны с оскалами и ухмылками расчищали ему путь. Дэвис протянул руку, когда тренерский состав попытался последовать за ним, созывая очередную встречу «только игроков». Они вели в счете, поэтому, кроме скрежета зубов, Райсман не слишком сопротивлялся.       Котенок все еще лежал в корзине, где они его оставили, и смотрел на них широко раскрытыми голубыми глазами. С ним ничего не случилось, он был цел и невредим. Тем не менее Нил взял его на руки, чтобы проверить, нет ли у него повреждений, пока остальные набирали воду и усаживались на скамейку.       — Он в порядке, — заверил его Эндрю. — Он даже не слышит толпу. Сходи за водой.       — Подержишь его? — спросил он и вложил котенка во вратарскую перчатку Эндрю. Ему не нужно было поднимать глаза, чтобы увидеть, как Эш достает свой телефон, чтобы сделать снимок. Он чувствовал, как его ухмылка прорезается. Остаток перерыва Нил провел с котенком на плече, зажав его между экипировкой и шеей. Он не возражал против того, чтобы он двигался, разминаясь, но все же потратил несколько минут на то, чтобы поухаживать за потными волосами вокруг его уха своим маленьким розовым язычком, будто сырость была оскорбительной.       — Мы прячем кота в раздевалке. Во время полуфинала, — вслух обрабатывал информацию Дэвис.       — Мы прячем недееспособного кота в раздевалке во время полуфинала, — поправил Эш сердитым, но счастливым голосом.       Признаться, это было мило. Эндрю только начал разминать ноги перед вторым таймом, как услышал щебетание своего телефона и потянулся за ним.       Рене: Знай, если вы выйдете в финал, мы прилетим и придем посмотреть.       Эндрю: Иди нахуй.       Рене: :D       Эндрю уже играл сегодня вечером: ему не нужны были ее неуклюжие попытки мотивации. Он был миллионером — при желании он мог бы заплатить кому-нибудь, чтобы тот возил его туда-сюда из Сиэтла на встречу с ними.       Но, подумал он, когда Нил осторожно опускал протестующего, извивающегося котенка обратно в корзину, чтобы вернуться на корт, для Нила это будет поводом увидеться с Жаном, а это, пожалуй, стоит дополнительных усилий. Возможно.       Котенка снова надежно спрятали, и они вернулись на корт, чтобы закончить разгром Кавальерс. Эш заменил Нила и сохранил комфортный разрыв в очках, так что даже если бы Эндрю пропустил пару мячей (он этого не сделает), проблем бы не возникло. Некоторые противники даже стали играть жестче, возмущаясь тем, что Бароны дают отдых своему звездному нападающему перед настоящим испытанием, но даже возмущенной ярости было недостаточно для победы. Их вратарь был обозленным, нападающие быстры и, похоже, не собирались сдаваться в четвертом периоде, но их задняя линия в какой-то момент развалилась, и Бароны с удовольствием избавили их от страданий.       И снова Нил первым покинул корт после рукопожатий, отказавшись от душа и запрятав котенка под толстовку, пока они шли к автобусу мимо тренерского состава с непроницаемым лицом и без звуков, которые могли бы их выдать. Он занял место рядом с окном и выпустил извивающийся клубочек из рубашки только после того, как они тронулись в путь.       — Я начну искать приюты для бездомных животных, — Эш достал телефон, чтобы сделать еще несколько снимков котенка, свернувшегося калачиком на коленях у Нила, его маленькие, невероятно голубые глаза трепетали, когда он боролся за то, чтобы не заснуть. — И не переживай, я не буду публиковать их до завтра. Тысячи фанатов Баронов будут жаждать подарить ему дом, просто подожди.       — Спасибо, — тихо сказал Нил и с облегчением улыбнулся Эшу, когда остальные члены команды расположились для долгой поездки домой. Эндрю наблюдал, как огни на шоссе то появлялись, то исчезали, купая рыжие волосы Нила в белом свете и темноте. На его лице появилась мягкая улыбка, и вскоре его глаза тоже начали закрываться.       — Спи, — сказал ему Эндрю, доставая собственный телефон, чтобы бездумно прокрутить его. Вместо того, чтобы спорить, Нил прислонился к окну и закрыл глаза, вытянув ноги, чтобы скрестить их на сидении. Кот едва шевелился, мертвым грузом лежа у него на коленях. Эндрю всю дорогу до дома следил за тем, чтобы никто не пытался разбудить нападающего; в какой-то момент Эш выглядел так, словно хочет что-то ему сказать, но от пристального взгляда Эндрю он развернулся на своем сиденье, прежде чем слова успели сорваться с его губ.       Эш оказался прав — утром его пост стал активно распространяться: Нил в раздевалке с котом на плече, морщась и борясь с желанием рассмеяться, когда кот лижет его, другой — в корзине для белья, куда его спрятали во время игры, скомканные майки Баронов и все остальное. На одной из фотографий он в вратарской перчатке Эндрю, выглядящий неправдоподобно маленьким. Надпись гласила: «Кот из мешка! В раздевалке Баронов на полуфинале появился гость! Ему нужен дом!». Вместе они выбрали приют, где его смогут осмотреть на наличие проблем со здоровьем, которые они упустили, а также проверили кандидатов на усыновление. Нил почти час пролистывал весь сайт, не отрываясь от телефона, прежде чем признал это место приемлемым.       — Мы можем не идти, — наконец промолвил Эндрю, не в силах смотреть, как Нил в четвертый раз пытается попрощаться с котенком. Нил сделал попытку заставить его убрать когти с груди, но каждый раз котенок мурлыкал все громче, и у Нила сдавали нервы. Тот удовлетворенно завилял хвостом, придвигаясь ближе, и был более чем доволен тем, что останется здесь на весь день.       — Мы должны, — тихо сказал Нил, снова поглаживая котенка по спине.       — Почему ты не можешь оставить его себе? — спросил Эндрю, избегая прямого ответа до последней минуты. Нил уклонялся от ответа все выходные, и теперь, когда они выходили за дверь, чтобы отдать котенка, Эндрю понял, что должен поднять свою задницу и спросить.       — Я не могу, — твердо сказал Нил, отказавшись убирать котенка, и сел, чтобы попытаться надеть ботинки, пока тот цеплялся за него.       — Они сказали? — выдавил из себя Эндрю. Нил покачал головой, пожал плечами и больше не встречался с ним взглядом. Он возился с ботинками дольше, чем нужно, затягивая их, дважды завязывая шнурки.       — Поговори со мной, — приказал Эндрю. Его голос был гораздо мягче, чем он предполагал. Он присел, чтобы попытаться поймать взгляд льдисто-голубых глаз, но опустился на пол, когда понял, что Нил близок к тому, чтобы заплакать.       Эндрю видел его плачущим один раз — когда они с Кевином набросились на него, в ту ночь, после того, как застали его с Ичиро. Когда Эндрю разбил ему сердце, уничтожил, порезал так глубоко, что ему пришлось причинить себе боль, чтобы избавиться от этого. То, что это повторилось, было невыносимо. Эндрю сжал собственные колени, пытаясь найти способ исправить ситуацию.       — Я не могу, — снова сказал Нил, подняв руки, чтобы стереть слезы, прежде чем они успели упасть. — Прости.       — Не извиняйся. Ты не обязан объяснять, — Эндрю хрипло выдохнул. — Мы можем идти, пойдем.       Нил шмыгнул.       — Они не говорили, что я не могу.       — Тогда в чем проблема?       — Эндрю… они убьют его. Если я проебусь. Я не могу… — Он зарылся лицом в ладони и испустил дрожащий вздох.       Мысленный образ Табе, небрежно перебрасывающего клочок меха через балкон, был менее невыносим, чем плач Нила, но был близок к этому. Эндрю физически не мог ни вздохнуть, ни разжать пальцы, вцепившиеся в колени, ни сказать Нилу, что они этого не сделают, потому что знал — сделают. Он знал всю глубину их жестокости, знал, как Ичиро отлавливал и ломал мальчика на его глазах и как Нил даже сейчас дрался и царапался за каждый вздох. Такому человеку не составит труда убить кота, чтобы доказать свою правоту. Нил никогда не смог бы выжить, будучи обремененным еще одним зависимым, который не мог ничего сделать для собственной безопасности.       — Я оставлю его у себя, — сказал Эндрю, и как только он это произнес, понял, что это верное решение. Он сглотнул, мысленно пытаясь просчитать все шаги, которые ему придется предпринять, чтобы сделать все правильно. Ему придется купить валик для удаления шерсти; его гардероб был черным, ради, блять, всего святого. Он очень, очень старательно избегал мыслей о реакции окружающих на это событие: если повезет, никто никогда не узнает.       Нил смотрел на него широко раскрытыми глазами.       — Я бы не стал тебя просить об этом. Я…       — Ты не просишь меня об этом, — прервал его Эндрю. — Я предлагаю. Никаких обязательств. Я буду присматривать за ним. Ты сможешь видеться с ним, когда захочешь.       Это не произвело того эффекта, которого хотел Эндрю, потому что Нил снова всхлипнул, его плечи затряслись. Он плакал молча, и Эндрю ненавидел, что теперь знает это и ему не приходится задаваться вопросом, почему.       — Это не из-за тебя, — Эндрю старательно избегал говорить «это не ради тебя», что было бы ложью. Даже это было похоже на приукрашенную правду, но он не мог позволить Нилу думать, что это какая-то услуга, за которую тот должен заплатить. Он должен был прояснить это очень, очень ясно.       — Ты не обязан…       — Я не делаю того, чего не хочу.       — Ты серьезно? — наконец спросил Нил, находя подходящий момент, чтобы спрятаться за ладонями, и Эндрю почувствовал вспышку раздражения.       — Я уже сказал, что оставлю.       Нил помолчал еще мгновение, затем встал и, сбросив котенка на колени Эндрю, рванул к двери.       Эндрю смотрел на маленькое существо с голубыми глазами Нила и розовым носом и пытался представить, как он каждый день приходит домой и делит с ним квартиру. Он медленно моргал Эндрю, казалось, ничуть не беспокоясь о том, что Эндрю стал его новым сожителем.       Нил снова появился с пачкой незавязанных купюр, опустился на колени и сунул их в руки Эндрю, прежде чем тот успел сказать не делать этого.       — На ветеринара. И на еду.       — Чьи это деньги?       — Мои, — пообещал Нил. Когда Эндрю попытался протянуть ему купюры обратно, нападающий убрал руки за спину, чтобы он не смог их вернуть.       Эндрю сидел на полу с котом в одной руке и пятьюстами долларами наличными в другой и молча пересматривал все свои жизненные решения.       — Ладно, — наконец сказал он и увидел, как напряжение покинуло плечи Нила. Если оплата поможет Нилу почувствовать, что они в расчете, он примет это. На месте Нила у него бы уже началась паничка. Заметив, как Нил поджал губы, как напряглись его плечи, он заставил себя глубоко вздохнуть, положил деньги на пол и передал кота обратно Нилу. Почти сразу же напряжение немного спало — частично, но не полностью. Эндрю только что изменил динамику их отношений — теперь он видел, как тяжесть оседает на плечах Нила, и тяжело сглотнул.       — Он под моей защитой, — торжественно произнес он. Отчасти он понимал — единственное, что заставит Нила поверить ему, — это время, но надеялся, что произнесенные вслух слова помогут.       — Спасибо, — сказал Нил, но Эндрю покачал головой.       — Не благодари за это.       Он понятия не имел, что будет делать с глухим котом. Он разберется с этой частью позже.       — Основные правила, — сказал Эндрю котенку позже, когда они остались одни, хотя знал, что тот его не слышит. Если бы кто-нибудь сказал ему, что в какой-то момент его жизни «кошачий язык жестов» появится в его поисковой системе Google, он бы не поверил.       — Ты спишь здесь, — он положил на диван подушку и накрыл ее одеялом, устроив мягкое гнездышко, похожее на корзину для белья, в которой его держали во время игры. — Не вопить. Я должен спать, — кот посмотрел на него широкими голубыми глазами, словно понимая, и Эндрю почесывал его голову, пока котенок, казалось, не задремал. Затем он почистил зубы, принял душ, переоделся в пижаму и забрался в постель, мысленно перебирая список вещей, которые нужно купить завтра, чтобы все получилось. Дверь в спальню он держал приоткрытой, думая, что если котенку приснится кошмар или что-то в этом роде, он сможет его услышать.       Гиперчувствительный к любому движению или звуку, он почувствовал, что одеяло как-то странно натянулось, и напрягся. Секунду спустя что-то теплое и как бы вибрирующее прижалось к его лицу.       Эндрю в замешательстве посмотрел на потолок, а затем протянул руку, чтобы погладить котенка. Он не был уверен, что ему будет комфортно с чем-то в собственной постели, но тепло на его плече было совсем не похоже на человеческое прикосновение. Оно больше походило на пушистую грелку, если бы грелки время от времени били его по лицу хвостом.       Завтра он купит кошачью лежанку, так что это было временным раздражением. Только на сегодня.       Он перевернулся на спину, пытаясь заснуть, не обращая внимания на теплый груз на плечах. Игнорируя всё, что это означало. Игнорируя тот факт, что он только что привязал Нила к себе ближе, чем это было безопасно. Он говорил себе, что это ничего не значит, и знал — это ложь.