Not Yours To Bleed

      Эндрю сделал что-то, отчего Maserati зарычала, а толпа папарацци рассыпалась по сторонам. Они сбивали друг друга, пытаясь уйти с дороги машины, и Нил не был уверен, планирует ли Эндрю их задавить или сможет ли он сманеврировать в последний момент.       В конце концов им удалось расчистить вход на стадион, оставив всего пару сантиметров в запасе, позволивших им въехать. Нил услышал, как молния чьих-то брюк заскрежетала о дверцу машины — так близко они были, — и поморщился, надеясь, что застежка не оставила следов на краске. Его симпатия к репортерам и так была невелика, и она быстро испарилась, стоило им начать кричать, как только они с Эндрю вышли из машины.       — Веснински! Веснински! Сюда! Натаниэль!       Их голоса слились воедино, выкрикивались вопросы, вспыхивали камеры. Нил не стал дожидаться Эндрю, он просто рванул к стадиону так быстро, как только мог, не глядя никуда, кроме собственных ботинок.       Нил пропустил первую тренировку на недавно отремонтированном стадионе ради трехдневного отпуска в Куантико. Целых три дня он был заперт в комнате, отвечая на вопросы. Нет, он не помнил лиц людей своего отца. Да, он был слишком мал, чтобы понимать, что происходит. Нет, он не знал о местонахождении своих родителей. Нет, они не общались с ним. По крайней мере, это было правдой. Единственное, что его беспокоило во время допроса, — это то, что он так хорошо справлялся с тем, чтобы не предоставлять Эндрю ложь, и он переживал, что это может вернуть его обратно. Они отпустили его с угрозой «никуда не уезжать», что было шуткой. Нил не смог бы никуда уехать, даже если бы захотел. Адвокат, предоставленный Мориямами, который не отходил от него ни на минуту, отвез его до дома.       И вот он наконец-то вернулся на стадион, на несколько дней позже своих товарищей по команде, но живой и готовый к полуфиналу. Он отставал от Эндрю на шаг и уже почти вошел в раздевалку, когда Элисон попыталась выдернуть его на встречу; ему так отчаянно хотелось оказаться на корте, что он практически заскулил ей.       — Меня заперли на несколько дней, и я не играл в экси, примерно, год. — сказал он голосом, который, как он знал, Жан назвал бы «звучащим как карапуз», будь он тут. Она несколько раз удивленно моргнула и вздохнула, на ее губах появилась небольшая улыбка.       — Хорошо, я могу подождать. Но потом нам нужно поговорить. Пожалуйста.       Даже тяжелые взгляды товарищей по команде и яростный шепот не могли остановить его, когда он переодевался и с замиранием сердца выбегал на корт. С некоторых пор этот корт стал для него домом, и возвращение на него, когда он увидел свежеуложенный деревянный паркет, было похоже на благословение. Им предстояла еще одна игра, но он уже чувствовал вкус слез Аллстарс. Эндрю вышел, чтобы присоединиться к нему, и он улыбнулся блондину.       — Наркоман. — ответил Эндрю и легким толчком ладони отодвинув шлем назад, ухмылка Нила стала только шире.       — Мы выиграем чемпионат, — сказал он вратарю, который закатил глаза.       — Это то, что мне нравится слышать. — радостно сказал Дэвис, присоединяясь к ним.       — Не считай, что Колумбия уже выбыла. — напомнил ему Эш, но Нил лишь насмешливо хмыкнул.       — Мы их уже победили.       — Ага, и они в бешенстве. — парировал Эш. — Мы обыграли их со счетом 16:10 в предсезонье, и с тех пор они только и жалуются. Это не будет легкой пробежкой.       Дерево так хорошо ощущалось под его ботинками, что он несколько раз подпрыгнул, чтобы почувствовать, как пальцы ног раздвигаются и сжимаются в ботинках. Ухмылка Эша стала резкой.       — Окей, Нил, мы можем их разгромить, если это так много для тебя значит.       — Так и есть, — сообщил он Эшу, прежде чем понял, что другой нападающий его дразнит. Он неуверенно улыбнулся в ответ, и улыбка Эша стала еще шире.       — Черт, если Аллстарс хотят поебаться с Мясничитто из Балтимора, это их дело. — Хименес взял в руки клюшку, и когда Нил встретился с ним взглядом, тот уставился прямо на него. Нил сглотнул.       — Значит, это правда. То, что они о тебе говорят.       — Не называй меня так.       Генри некоторое время продолжал пристально смотреть на него, а потом пожал плечом.       — Ладно, не буду.       — Хороший парень. — Дэвис хлопнул его по спине так сильно, что тот оступился на несколько шагов вперед. — У нас есть дела поважнее. Насколько я понимаю, неважно, кем был отец Нила, если он не хочет его вернуть. Мы должны выиграть чемпионат. Comprende?       — Comprende.       — Ты и правда был… ты правда…? — начала спрашивать А’Жасмия, но ее прервал Эндрю, ударивший клюшкой по воротам.       — Вы ни хрена не выиграете, если будете сидеть здесь и болтать, а не играть. — прорычал он, и Дэвис удивленно моргнул, прежде чем организовать команду на разминку.       Нил охотно погрузился в упражнения, позволяя своему телу делать то, чему его учили, и получая удовлетворение от того, что снова оказался на твердой, знакомой поверхности. Даже лай Райсмана не смог испортить ему настроение, и в ближайшие несколько часов Нилу не нужно было беспокоиться о том, что он Натаниэль или питомец Ичиро. Он был всего лишь нападающим, стартовым нападающим Баронов, и если его товарищи по команде стали чуть более нерешительными при атаках, он мог справиться с этим, справиться с чем угодно, лишь бы продолжать играть.       В самом конце тренировки Нил противостоял Ребекке, которая пропустила его, даже не попытавшись бороться с ним. Нил споткнулся, сбитый с толку, ожидавший атаки, и растерянно оглянулся на нее. Эш выхватил мяч из сетки, и к тому времени, как Нил сбил его с ног, Ребекка перешла к другой цели. Она продолжала игнорировать его до тех пор, пока не прозвучал свисток, прогоняющий их с корта. Он проводил взглядом ее удаляющуюся спину, а затем посмотрел на Эндрю, который пожал плечами.       Вместо того, чтобы присоединиться к команде и принять душ, Нил направился прямо к трибунам, где его уже ждала Элисон с ноутбуком в руках, закинув туфли с высоким каблуком на спинку сиденья перед собой. Она подняла ноги вверх, а не вниз, чтобы пропустить его, и Нил в очередной раз убедился, что она была дилером, причем чертовски хорошим. Она с легкостью удерживала позу, пока он не прошел мимо, и медленно опустила ноги, чтобы вернуть их в прежнее положение. Очевидно, она не позволяла себе терять форму.       — Ты бы хотела продолжить играть? — спросил он, и она сверкнула ему улыбкой.       — Не очень, но иногда я скучаю. После университета мне поступило предложение, но они здорово обсчитали мой контракт — не хотели слишком сильно тратиться ради Лиса, и я сказала, чтобы они шли нахуй. Но мне нравятся СМИ.       — Почему?       — Полагаю… Полагаю, весело иметь дело с… — Она остановилась и проницательно посмотрела на него. — У меня есть «публичный» ответ, в котором я рассказываю, как интересно помогать людям раскрывать свой потенциал и учиться ориентироваться, будучи небольшой знаменитостью, бла-бла, но ты знаешь, когда я решила специализироваться на коммуникациях? — Она подождала, пока Нил покачает головой, прежде чем продолжить. — После того, как фанаты Воронов разорвали наши машины на куски, потому что так им сказал Рико.       — Мне жаль. — автоматически сказал Нил, но она отмахнулась от него.       — Не извиняйся, если только ты не тот, кто уничтожил мой Mercedes.       — Меня там не было, но…       — Тогда тебе не за что извиняться. Я сама была готова убить Рико, но что меня действительно разозлило, так это то, что столько людей добровольно приехало в Пальметто, чтобы просто разбить кучу машин. Кучу машин, которые, как они знали, принадлежали буквально сиротам. У тренера было все, что нужно, чтобы превратить Лисов в экси-любимчиков…       — Эндрю. — Прервал ее Нил, и она громко гоготнула.       — Мы бы начали не с Эндрю. — отмахнулась она, как будто уже думала об этом. — С Рене, может быть. С Дэн точно. Он вытащил нас буквально с улицы, и мы выиграли ебучий чемпионат. Должен был выйти фильм, и меня бы сыграла Дженнифер Лоуренс, но вместо этого он до сих пор стоит на коленях и умоляет о финансировании каждый семестр. И причина в том, что люди не знают. Есть формула, и у Воронов были люди, которые ее эксплуатировали, но у Ваймака не было времени даже подумать об этом, он был слишком занят, пытаясь сохранить нам всем жизнь, чтобы мы могли играть в стикбол. Поверь, это была работа на весь день. — Она сделала паузу, вспомнив кое-что из своих дней в качестве Лиса, а затем продолжила. — Как бы, вот почему я здесь. Я хочу знать, как это всё работает, чтобы использовать это в своих целях, сделать собственной сучкой и заставить людей беспокоиться о правильных вещах. Что приводит меня к следующему шагу — я пытаюсь спасти часть этого медиа-урагана и сделать из него что-то действительно полезное.       — Я не понимаю, как это возможно. — честно заявил Нил. Последний раз, когда он просматривал свои социальные сети, они были просто ужасны — и это было еще до того, как его имя было обнародовано.       — Что ж, я скажу тебе то, что сказала этим Мориямовским… джентльменам, — произнесла она с небольшой паузой, словно в последний момент заменила слово, которым хотела воспользоваться. — Мир как бы разделился на ненависть ко всем, кто когда-либо был Вороном, и на представление о том, что ты заслуживаешь только милосердия — я знаю, это идеально. — Она протянула руку, чтобы он не перебивал. — Но решение обеих этих проблем — постить позитивный контент. Контент, где ты веселишься. Не так, как Бритни, а делая то, что нормальный молодой миллионер делал бы в свободное время.       — Мне не позволено иметь свободное время, — сказал он ей, и она усмехнулась, пока не осознала, что он говорит серьезно.       — Хорошо. Это отличный повод заставить их дать тебе свободное время. — Ее ухмылка слегка дрогнула. — Им придется оставить тебя в покое, хотя бы ненадолго. Разве это не хорошо?       Понравился отпуск?       — Не знаю. — заикнулся Нил.       — Хорошо, чем ты любишь заниматься? — снова спросила она.       — Не знаю.       Элисон прикусила губу.       — Я думала… думала, что это поможет. Я пытаюсь дать тебе выбор, но что-то упускаю, не так ли?       — Это… сложно. — остановился Нил. — Экси — моя жизнь. Я знаю, ты говорила, что это нехорошо…       — Я говорила, что это слишком по-кевински. — поправила Элисон. — Тебе нужно иметь какие-то сторонние увлечения или, по крайней мере, притворяться, что они у тебя есть. Что тебе нравится, что не является экси?       — Мне понравилось… — Нил оборвал себя, пытаясь справиться с тем тихим голосом, который велел ему солгать. Он кричал ему, что нужно что-то выдумать, чтобы, если это прекратится, то не причинит ему не слишком много боли. Тысячу раз он поступал так с Рико, позволяя тому поверить, что его напрягала какая-то мелочь, чтобы Рико мог самоутвердиться, а Нил — спрятаться. Но это было не гнездо, и Элисон ему нравилась. Она доказала, что он ей нравится, несмотря на все многочисленные причины, по которым этого не должно было произойти. — Мне понравилось обедать с тобой и Эшем, — наконец сказал он и поморщился, когда глаза Элисон стали влажными и та яростно провела пальцами по контуру глаз, прежде чем слезы успели упасть и испортить тушь.       — Я…       — Если ты извинишься передо мной, я швырну туфлю, — сказала она ему, из-за чего он захлопнул рот.       — Еда. Ты любишь еду и прогулки с друзьями. Что ещё?       — Я на самом деле не уверен. — тихо сказал ей Нил. — Мне нравится экси, и бег, и…       — И?       — Мне нравится Эндрю.       Элисон издала тоненький звук, словно ответ каким-то образом причинил ей боль, и закрыла лицо руками. Сделав несколько глубоких вдохов, она уточнила.       — В смысле, что ты любишь делать, Нил? Например, какое занятие?       Нил не стал уточнять, что Эндрю тоже может быть занятием.       — Тебе нравится водить машину?       — Вроде как.       — Здорово, это уже что-то. Машина — это хорошо… Черт, посты Эндрю о машинах привлекают больше внимания, чем его посты об экси. Я определенно могу с этим поработать. И это определенно позволит тебе поработать с ним.       Элисон начала печатать, явно больше слов, чем «ему нравится его машина», поэтому Нил откинулся на спинку кресла и стал наблюдать, как по корту передвигаются полировщики пола.       — Итак, милашка, у меня тут список дат интервью и куча запросов в социальных сетях в дополнение к заявлению, которое ты опубликовал…       — Заявление? — спросил Нил.       — Вчерашнее. — медленно произнесла она. — То, которое ты опубликовал в Instagram?       Нил достал из кармана телефон.       — Скажи мне, что ты… это ты его написал, верно?       — Нет. Я не знал.       — Сукин сын! — выругалась Элисон, напугав его. — Это… Нил. — Она произнесла его имя с такой болью, что ему пришлось прекратить попытки сориентироваться в приложениях, чтобы убедиться, что она вновь не заплакала.       — Так, вероятно, будет лучше, — всерьез сказал он ей. — По крайней мере, я не смогу проебаться. Что бы я ни должен был сказать.       — Так быть не должно. Они не должны просто цитировать тебя, когда ты вообще ничего об этом не говорил!       — Именно так они проводят большинство моих интервью, — сказал он ей, и она замерла, уставившись на него. — Они либо делают это за меня, либо заранее дают мне список того, что нужно сказать. Все в порядке.       Элисон молчала достаточно долго, чтобы только что принявший душ Эндрю успел присоединиться к ним на трибунах. Он присоединился, выпрыгнув из туннеля. Нил услышал, как его нога стукнула о стену на полпути, как он шлепнул ладонью по металлическим перилам. Медленно, с помощью рук, он подтянулся и перекинул ногу через перила, слегка опустившись на ступню и сократив расстояние между ними.       Он мог бы просто обойти вкруговую. Нил был рад, что тот этого не сделал.       — Ты хочешь, чтобы так продолжалось и дальше, или ты хочешь иметь право голоса? Если бы это была я, то хотела бы иметь право голоса в своей публичной жизни.       Нил быстро улыбнулся ей.       — Позволишь прочитать заявление? Все, что я знаю наверняка, — это то, что они опубликовали мое имя при рождении.       — Валяй. Только… я бы не советовала читать комментарии. Типа, вообще.       Нил открыл приложение и постарался проигнорировать их взгляды. Заявление было практически первым высветившимся, так что ему не пришлось тратить время на поиски.       Я хочу выразить глубочайшие соболезнования и сочувствие всем, кто пострадал от ситуации в Эдгаре Аллане. Я хочу выразить признательность выжившим и поддержать продолжающуюся работу по превращению Эдгар Аллан в безопасное и продуктивное место для молодых спортсменов.       До того как стать Нилом Джостеном, меня звали Натаниэль Веснински.       Как и многим другим обездоленным спортсменам, мне подвернулся шанс, который выпадает раз в жизни, — поступить в Университет Эдгара Аллана и получить высшее образование. Многие шрамы на моем теле — следствие жестокого обращения в семье, до того как Тэцудзи Морияма стал моим приемным родителем. Я благодарен ему как за защиту и руководство, так и за предоставленные возможности.       Программа Воронов вывела меня из тупика и превратила в одного из лучших нападающих в мире, с профессиональной карьерой и будущим, о котором я даже не мечтал. Я считаю себя чрезвычайно привилегированным и благодарным за предоставленные мне возможности и буду продолжать упорно трудиться на благо Нью-Йоркских Баронов.

— Нил Джостен

      У Нила дрожали руки. У него дрожали руки, и он отчаянно жалел, что не дождался публичного оглашения заявления. Рука Эндрю поднялась и обхватила его за шею, и это была единственная часть его тела, которая ощущалась настоящей.       — У него паническая атака? — тихо спросила Элисон.       — Сейчас начнется. — Подтвердил Эндрю. — Нил. Дыши. — Приказал он, и Нил резко втянул воздух, не понимая, что остановился.       — Все не так плохо. — попыталась заверить его Элисон. — По крайней мере, они позволили тебе проявить сочувствие. Типа, все еще немного дерьмово, но не так плохо, как могло бы быть. Не то что заявление Кевина. Но тебе все равно должны были дать прочитать его до того, как оно стало достоянием общественности.       Они все неправильно истолковали, но Нил слишком сильно сжал челюсть, чтобы их исправлять. Он сосредоточился на дыхании, на руке, лежащей на шее и удерживающей его на привязи, на поводке, который привязывал его к самому стадиону, его дому. Он вдохнул и выдохнул, чувствуя, как паника отступает.       — Мне плевать, — наконец смог прохрипеть он. — Мне плевать, что они обо мне думают, мне просто нужно, чтобы он знал, что я этого не писал.       Эндрю снова посмотрел на него, и медленно пустой взгляд превратился в ухмылку, растянувшуюся от уха до уха. Элисон смотрела на Эндрю с немного затравленным выражением лица.       — Думаешь, Тэцудзи не знает, что ты не имеешь к этому никакого отношения? Он знает.       — Мне нужно…       — Он знает, Нил. — уверенно повторил Эндрю. И Нил слушал, потому что улыбка Эндрю была немного безумной, и потому что он никогда не лгал ему и не собирался начинать сейчас. — Он знает, что оно ненастоящее.       — Потому что…       — Он. Знает. Ты ясно дал понять, что о нем думаешь, когда убил его племянника.       — Блять, простите?       Они проигнорировали Элисон.       — Эта ложь ничего не значит для него, и не спасет его работу. Ваймак этого не допустит.       — Я не могу, не могу…       — Я знаю, Нил. — Эндрю прервал его, проведя большим пальцем по нижней части челюсти.       — Откуда? — спросил он, и Эндрю услышал в этом вопросе мольбу.       — Одна-единственная ложь не перевешивает всю остальную работу, которую ты проделал. Тэцудзи знает, что ты бы задушил его шнурком, это ничего не значит.       — Я ненавижу его. — прохрипел Нил, и Эндрю снова сказал «Я знаю», и после этого больше нечего было сказать. У Нила не было возможности напасть на хозяина, не получив за это наказание, которое он не мог себе позволить, но, будь он проклят, он готов обрушить на голову Мориямы весь этот гнев, если это будет означать…       — Ребекка. Вот почему она не смотрела на меня.       — Я поговорю с ней. — отрывисто сказал Эндрю. — Удостоверюсь, что она знает, что это был не ты. Кто-нибудь еще?       — Ты правда…       — Жан тоже знает, но в любом случае можешь ему позвонить.       Нил сглотнул и спрятал лицо в ладонях. Пусть это было по-детски, но ему нужно было спрятаться от всего этого.       — У тебя нет никого, кто мог бы просто пристрелить этого ублюдка? — спросила Элисон, и Нил поднял голову, чтобы посмотреть на нее.       — Что? Я просто спросила. Почитай заявление Кевина.       Нил сделал еще пару глубоких вдохов и засунул свой гнев туда, где тот не мог заставить его наделать глупостей. Заявление Кевина было так же легко найти.       Я хочу поблагодарить команду Хьюстонских Сирен и моих фанатов за их неизменную поддержку меня и моей семьи в это трудное время.       Я хочу призвать сообщество экси быть сильным и продолжать двигаться вперед. Последние несколько недель были тяжелыми, но они также привели меня к пониманию того, что некоторые вещи, которые я считал нормальными, не были нормальными для спортивного отдела, тем более в детстве. Мы с Рико Морияма росли как братья, а семья закрывает глаза на многие недостатки других. Когда Рико сломал мне правую руку, я считал, что это естественное последствие, а не жестокое обращение. Теперь я вижу, что это было не так, и понимаю, что многие методы, которыми пользовались Вороны, были неправильными. Я верю, что виновные будут привлечены к ответственности и что Вороны смогут и дальше быть доминирующей силой в студенческом экси. Я буду продолжать упорно работать над собой и искать способы понять себя и спорт, который я люблю.       Я бы хотел, чтобы Вороны Эдгара Аллана двигались вперед так, чтобы сохранить все лучшее, что есть в их программе, одновременно защищая своих игроков. Мой собственный путь по возвращению на корт будет связан с размышлениями о моем личном опыте и выборе.

С уважением,

Кевин Дэй, номер 2, стартовый нападающий Хьюстонских Сирен

      — Как я уже сказала, по крайней мере, твое вызывает сочувствие. У меня нет сомнений, что Кевин написал свое самостоятельно. — Ее взгляд метнулся к Эндрю, словно она ожидала, что тот скажет что-то в защиту Кевина. Когда он этого не сделал, она продолжила. — Может, вернемся к тому, что касается Рико…       — Вы тренируетесь два раза в день? Что вы все еще тут делаете? — спросил Райсман, проходя мимо троицы, и Эндрю ответил голосом, который Нил не слышал от него уже много лет.       — Иди нахуй.       Тренер замер на месте, Элисон удивленно вскинула голову на Эндрю, а Нил перестал дышать.       Ли Райсман уставился на Эндрю, его рот был открыт от шока. Нил наблюдал, как от гнева краснеет его лицо, как вздымается грудь, готовая взорваться. Но потом его глаза переместились на Нила, и челюсть сомкнулась. Он снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумал и бодрым шагом направился прочь, слегка сгорбив плечи.       — О-окей. — сказала Элисон. — Думаю, нам стоит составить список жертв. Просто на случай, если представится возможность.

______________________________

      GTR был трудным в управлении. Каждый раз, когда Нил нажимал на педаль газа, машина жадно устремлялась вперед и заставляла его жать на тормоза. Эндрю, сидевший на пассажирском сиденье, вел себя тихо. Он крепко вцепился в дверь, стиснул зубы, но, к счастью, по мере того как Нил осваивал управление машиной, которая, казалось, активно пыталась убить их обоих, молчал. Он полностью понял, почему начал с менее мощных машин — он избегал смотреть на приборы на приборной панели, ошеломленный и сбитый с толку их значениями. Подрулевые переключатели тоже были слишком пугающими, чтобы начать их рассматривать.       — Подъезжай к парадной и паркуйся на тротуаре. — проинструктировал Эндрю, и Нил так и сделал, в основном, чтобы не пытаться припарковаться перед собравшейся небольшой толпой.       — Это парковочное место?       — Если управляешь суперкаром — да. — Эндрю, не теряя времени, открыл дверь — единственный признак того, что поездка его напрягла. Нил извиняюще погладил руль и понадеялся, что еще немного тренировок — и управлять машиной станет легче.       Положив ключи в карман, он выскользнул из машины и дал Эндрю время окинуть взглядом собирающуюся толпу, чтобы тот передумал их беспокоить. Он последовал за Эндрю, который уже прокладывал путь к ресторану — пока не в буквальном смысле, но создавалось впечатление, что он не прочь так поступить. Он вежливо кивнул, когда случайно встретился взглядом с кем-то, кто фотографировал машину, но не отреагировал на то, что кто-то окликнул его по имени. Затаив дыхание, он проскользнул мимо Эндрю, который придержал для него дверь, и осмотрел ресторан в поисках их столика. В столовой было большое окно с единственным столом перед ним, как на постановочной фотосессии. Его легко было заметить: от стола, уже накрытого для завтрака, их отделяло около десяти футов пространства, и остальные обедающие с непониманием смотрели на них, изо всех сил стараясь не привлекать внимания к камерам. Они таращились и переговаривались, пока они с Эндрю занимали свои места, и Нил не мог понять, что вызывает их внимание — волнение или насмешку. Он сказал себе, что ему все равно. Прибывши последними, Элисон и Эш были уже на месте вместе со светловолосой женщиной и двойником Эндрю. Он моргнул.       — О чем бы ты ни думал, прекрати. — говорит ему Эндрю, проходя мимо, чтобы поприветствовать брата. Они не прикоснулись друг к другу, но оба как бы скользнули друг по другу взглядом, что стало уже привычным для Нила; Эндрю таким образом демонстрировал свою заботу. Сканирование, чтобы убедиться, что ты цел. Было неловко видеть, как оно удваивается.       Когда он поднял глаза на остальных, сидящих за столом, чтобы проверить, не показалось ли им это странным, то обнаружил, что три группы глаз уставились на него так, словно это он был аномалией.       — Привет, Нил, я Кейтлин. — сказала незнакомка, вставая и протягивая руку. Нил пожал ее, не зная, что сказать. Она уже знала, кто он такой, так что пробормоченное «Нил» было лишним. Но она все равно улыбнулась ему. — А это Аарон, вы, я уверена, уже встречались.       — О да, мы встречались. — нейтрально ответил Аарон, и Нил выдержал паузу, ожидая, к чему это приведет. Но вместо колкого оскорбления Аарон одарил его быстрой улыбкой. Не такой, как у Эндрю, а какой-то нерешительной, застенчивой. — Приятно познакомиться, когда мы не пытаемся друг друга убить.       Нил рассмеялся и кивнул.       — Добро пожаловать на первый позитивный материал для СМИ, где никто никого не будет убивать. Вы получите бесплатную еду и по 500 долларов за то, что поедите тут и напишите об этом в постах, так что улыбайтесь, ребятушки. — сказала Элисон. — Я, разумеется, буду улыбаться, поскольку собираюсь получить тысячу долларов от Дэн.       — Условия? — протянул Эндрю.       — О, только то, что Нил станет твоим «плюс один» на публике к июню.       Нил бросил на Эндрю пристальный взгляд, но тот спокойно ответил:       — Не считается, это работа.       — Конечно, это так. — с готовностью согласилась Элисон. — Моя работа заключается в том, чтобы сделать жизнь Нила как можно более счастливой, и я отношусь к этому очень серьезно. Это значит, что я буду устраивать тайные свидания за поздним завтраком и называть их командными посиделками.       — С этим нельзя шутить. — сказал Нил, встретившись с ней взглядом.       Улыбка Элисон дрогнула, и она кивнула.       — Я понимаю. Не буду.       — Правда? Поскольку я все еще не в курсе. — вмешался Аарон, потянувшись через стол за маленьким кувшином кленового сиропа.       — Не есть! Сначала фотографии… Эндрю! — пискнула Элисон, когда блондин, о котором велась речь, запихнул в рот пирожное. Нил увидел, как Аарон воспользовался возможностью осушить бокал шампанского с оранжевой жидкостью, пока Эндрю ругали.       В конце концов она довольствовалась несколькими снимками Нила, Эндрю и Эша, которые выглядели то ли взволнованными, то ли скучающими в своих Баронских шмотках перед едой. Нил позволил ей снимать себя так, как она хотела, и превратил в игру попытки не реагировать, когда Эндрю воровал еду.       — Я тоже немного не понимаю деталей, в частности всей этой истории с Мориямами. — сказала Кейтлин. — Конечно, всё то, чем тебе удобно поделиться. Я знаю, что в статьях часто пропускают правду.       — Что ты хочешь знать?       — Ну… — перебила Элисон, указывая вилкой между Эндрю и ним. — Мне, несомненно, очень интересно выяснить, как и почему это произошло, но я приму все, чем ты готов поделиться. Все это «мой отец — серийный убийца» — чертовски интересная предыстория. Мы могли бы начать с нее. Или с другого.       — Мы поговорим об этом? — Нил не заметил, как Эндрю начал есть всерьез, но количество блинов, с которых они начинали, значительно уменьшилось. Элисон нахмурилась, но Нил не знал, было ли это из-за поспешности Эндрю или из-за того, что он использовал пан-дульсе, чтобы махать между ней и Эшем. Эш поперхнулся кофе.       — Я думаю, неразумно приводить на поздний завтрак такого человека, как Нил, и не ожидать, что мы будем задавать вопросы. — подала голос Кейтлин, и Нил смутно подумал, не было ли это ошибкой. Ему не особо хотелось говорить о людях в интернете, жаждущих его крови, пока он пытался съесть омлет. Он оглядел стол, Эша и Элисон, которые постоянно находили предлоги, чтобы накормить его чем-то новым, и Аарона с Кейтлин, которых Эндрю не стал бы приглашать, если бы не доверял. Он понял, что верно и обратное: Эндрю не посадил бы его за стол с братом, если бы не доверял ему.       — Пять минут. — устало вздохнул Нил. — И я могу не отвечать. — Он достал телефон, чтобы засечь время, но Элисон его опередила.       — Ты правда сын Натана Веснински?       — Да.       — Он мертв?       — Да.       — Ты на самом деле член якудзы? — спросил Эш, поняв, что происходит.              — По сути да.       — Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? — Таково было приветствие Аарона, и Нил сразу зауважал его за это.       — Да.       — Они заслуживали этого? — Кейтлин.       — Абсолютно.       — Вы с Эндрю встречаетесь?       — Нет. — Нил оглянулся, чтобы посмотреть, не расстроился ли Эндрю из-за его отказа или из-за того, что его близнец задал вопрос, но тот не выглядел расстроенным. Нил ожидал, что Эндрю воспользуется этим временем, чтобы задать вопросы, но, похоже, он не собирался этого делать.       — Вы с Ичиро Мориямой встречаетесь? — спросила Кейтлин, и Нил использовал свой первый пасс.       Эш открыл рот, но тут же закрыл его.       — Когда ты был капитаном Воронов, как ты справлялся с эпидемией сексуального насилия?       Нил моргнул, глядя на Кейтлин.       — С чего ты взяла, что я с ней справился?       — Потому что Эндрю уделяет тебе время, — немного самодовольно ответила она. — Так как ты это сделал?       — Кругами.       — Кругами?       — Каждый, кого заставали за сексом по какой-либо причине, должен был бегать круги до тех пор, пока я не почувствую себя лучше.       — Как долго?       — Однажды Рико… Рико заставил меня заниматься этим все выходные, так что все, что ниже этого, было честной игрой.       — По любой причине? Что если это было по обоюдному согласию?       Нил пожал плечами.       — Круги.       Таймер сработал, и наступило долгое молчание.       — Ты сказал, что ас? — наконец сказал Эш, в то время как Эндрю постукивал вилкой, покрытой сиропом, по таймеру телефона. Нил бросил на него взгляд, взял телефон и языком очистил экран от грязи. Кейтлин отлучилась, чтобы справиться с приступом кашля в туалете.       — Думаю, да? — все равно ответил на вопрос Нил.       — Думаю, нет.       — Грубо. — поправила Элисон Эша, наконец-то взяв вилку и приступив к еде. — Слышали что-нибудь о Кевине?       — Нет. — одновременно ответили Эндрю и Нил.       По какому-то взаимному согласию они начали есть всерьез, периодически прерываемые Элисон, чтобы сделать фотографии. Нил изучал Аарона, пока тот ел. Он помнил его по списку Лисов, помнил, что они с Эндрю выглядели абсолютно идентично, за исключением манер. Эндрю был вспышкой и огнем, входил в их пространство и наносил сильные удары, когда мог. Аарон же по большей части отходил на второй план. Так много в их внешности было одинакового, но он понятия не имел, почему решил, что они идентичны. Лицо Аарона было менее интересным. Его движения были менее резкими, менее захватывающими. Его руки казались меньше. Аарон, похоже, теперь не так нервничал, но Нил никогда бы не перепутал их друг с другом.       — Ты собираешься стать врачом? — Нил поймал себя на том что спрашивает, и Аарон изучил его.       — Мы оба. — ответила Кейтлин. — Педиатрия.       — Тут?       — Мы еще не уверены, осталось несколько лет, чтобы определиться. — Кейтлин приступила к объяснению того, сколько лет им осталось учиться, позволив Нилу почти полностью закончить трапезу, лишь изредка кивая в знак того, что он следит за происходящим. К тому времени, как они расправились с едой на столе, Нил расслабленно сидел на своем месте, его колено то и дело касалось колена Эндрю, а его внимание распределялось между товарищами по команде и машиной, у которой все еще собиралась толпа.       — Die sind wie schmeißfliegen. — насмехался Аарон, продолжая говорить по-немецки. — Как они ожидают, что он сможет куда-то поехать, не подвергаясь подобному преследованию?       — Genau darum geht es. — с горечью сказал Нил, переведя взгляд на другого, затихшего, близнеца.       — Ублюдок. — небрежно сказал Аарон, перейдя обратно с немецкого.       Нил еще раз оглядел ресторан, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого нет. Тем не менее голос у него был тихий и срывался, когда он согласился, и, возможно, он вообще не смог бы этого произнести, если бы Эндрю в этот момент не положил руку ему на колено под столом.

_____________________

      — У меня есть… странная просьба. К тебе. — начал Нил, не совсем понимая, как это сформулировать. Он немного подумал, и не было никаких шансов избежать этой неловкости. Он просто должен был попросить. — Это насчет твоего совета.       Они сидели на диване Эндрю после тренировки, Нил прислонился головой к плечу Эндрю. Эндрю уперся ногами в пол, но Нил вытянул свои ноги так, чтобы сидеть, скрестив их. Он чувствовал, как поднимается и опускается грудь Эндрю при каждом вдохе, и, хотя они касались только щекой и коленом, это было интимно. По крайней мере, Нил мог спрятаться от его испепеляющего взгляда, пока задавал вопрос Эндрю, пытаясь подавить смущение.       — Я слушаю. — При этих словах у Нила свело челюсть, и он тяжело сглотнул. Нил открыл рот, чтобы попросить, но просьба умерла прежде, чем он смог заставить себя ее произнести.       — Выкладывай, Нил.       — Можно мне занять твою ванную?       Это было нечестно, ведь хотя Нил и не видел лица Эндрю, он прекрасно представлял себе удивленное моргание.       — А что не так с твоей? — наконец спросил Эндрю, что, впрочем, не означало «нет».       — Это… эээ…       — Ты все еще боишься ванн.       — Что? — воскликнул Нил, возмущенно отстраняясь и морща нос. — Я не боюсь ванн!       — Тебе не нравится находиться в них дольше необходимого.       — Мне не нравится находиться голым на публике, нет.       — Это нечто большее. Даже когда ты один, ты принимаешь душ так, будто кто-то подгоняет тебя.       — Ты ведь понимаешь — немного странно то, что ты это знаешь? — парировал Нил, пытаясь переложить часть смущения на Эндрю.       — Тонкие стены. Жан сказал: «Ему захочется принять душ», но ты вообще не любишь принимать душ. До сих пор твой самый долгий душ длился меньше трех минут.       — Я… — Отступление было ошибкой. Теперь он был прижат к месту этим пристальным взглядом. Они переписывались по телефону, и, хотя Нилу нравилось, что Эндрю смотрит на него, некоторые вещи он просто не мог произнести вслух, глядя в глаза.       Эндрю: Мои руки на тебе.       Нил: 10.       Нил: Мои губы на твоей шее .       Эндрю: 8.       Эндрю: Мои губы на твоих ключицах.       Нил: …5. Иногда это больно.       Эндрю: Мои пальцы у тебя во рту.       Нил еще не прислал ответа на это сообщение. Он выключил телефон, как будто тот мог каким-то образом записать звук, который он издал, и отправить его без его разрешения. Он понимал, что это всего лишь идеи. Нил знал по тем линиям, которые они провели, что этого не произойдет, по крайней мере, без еще одного четкого обсуждения, но он думал об этом, и невероятно, неправдоподобно, но Эндрю думал о том же. Он не проверял телефон каждый день, но когда он это делал, мысль об Эндрю, который сидит один в своей комнате и думает обо всем этом, не давала ему спать по ночам. Представлял ли Эндрю его рядом, когда прикасался к себе? Лежал ли он в постели, думая обо всех тех способах, которыми они целовались, и задавался вопросом, каково это - продолжать в том же духе? Нил спросил.       Нил: Я, думающий о тебе. Подобным образом.       Эндрю: 10.       — Я не могу… Люди могут зайти.       Эндрю моргнул, собирая все воедино.       — Ты не можешь попробовать в собственной квартире, потому что она небезопасна.       Нил кивнул.       — А эта безопасна.       — В смысле, у тебя так много замков. На двери. — Нил заерзал, стараясь не звучать, будто он слишком сильно завидовал.       — Ты ждешь, что я запру тебя внутри?       — Нет! Я… я думал, что ты… я не знаю… Эндрю, прости, это глупо.       — Ты бы чувствовал себя в безопасности, даже находись я тут? — спросил Эндрю, его тело словно заледенело.       — Ну да. Я знаю, что ты бы не… Если бы я попросил тебя не входить, ты бы не вошел.       Эндрю долго не отвечал, его тело было неподвижным. Наконец он, не говоря ни слова, пошел в свою спальню. Нил не знал, перешел ли он границу дозволенного, хочет ли Эндрю, чтобы он извинился, или хочет, чтобы он ушел.       Через несколько минут блондин снова появился с полотенцем. Он кивнул головой в сторону Нила, который встал и подошел.       — Да или нет? — спросил Эндрю, и Нил кивнул головой, наклоняясь, чтобы встретить губы Эндрю. Он целовал его медленно, не переходя на тяжелый, желающий, стремительный ритм, в котором они иногда терялись. Это было нечто более мягкое.       — Пользуйся кроватью. Никто не войдет в эту дверь, пока ты не закончишь. Обещаю. — Эндрю втолкнул его в спальню и закрыл за собой дверь. Через секунду раздалось тихое шарканье — полотенце засунули между дверью и ковром, заслоняя свет, проникающий через щель. Через несколько минут, когда Нил все еще стоял как идиот, из телевизора раздалась музыка, громкая и тяжелая.       Возможно, в этот момент он и не чувствовал возбуждения, но чувство тепла и благодарности было почти тем же. Он скрестил руки на груди, погружаясь в ощущение уверенности, что Эндрю Миньярд обещал ему безопасность, хотя бы на время, хотя бы на этот короткий, идеальный промежуток времени. Нил знал с абсолютной уверенностью, что, пока он по собственной воле не выйдет из спальни, ничто не сможет его здесь достать. Его позвоночник несколько раз хрустнул, когда напряженные мышцы, которые никогда не расслаблялись до конца, впервые с тех пор, как он был ребенком, расслабились. Он и сейчас чувствовал себя ребенком, прячась под одеялом и представляя, что он в безопасности. Даже если это было несбыточной мечтой, даже если оно не продлится долго, оно того стоило.       Он дернул плечами, глубоко вздохнул и огляделся. Он не был уверен, чего ожидал увидеть в спальне Эндрю, да и вообще, ожидал ли он когда-нибудь увидеть ее. Кровать была застелена черными простынями, но угольное покрывало и бордовые подушки не слишком напоминали о гнезде. Вместо верхнего света в комнате горели несколько ламп и гирлянд. Комод стоял у двери, рядом со стулом с явными потертостями и царапинами от того, что им подпирали дверь. Эндрю баррикадировал дверь на ночь.       Нил сглотнул и оторвал взгляд от порезов и мыслей о том, как часто Эндрю чувствовал себя в небезопасности. Его поразило, насколько уязвимым он был, заснув в поле, и снова, теперь уже впустив Нила в свое личное пространство.       Он продолжил исследование, отгоняя от себя чувство вины за то, что шпионил, понимая, что Эндрю не пустил бы его сюда, если бы ему не разрешалось это увидеть. Его лицо вспыхнуло, когда он увидел бутылку с лубрикантом на прикроватной тумбочке. Она всегда была там? Неужели Эндрю…?       Нилу пришлось поискать что-нибудь еще, как вдруг его мозг снова услужливо подкинул образ Эндрю в этой кровати, всего в одной стене от него, с сильной, твердой рукой, обхватившей член, прерывистым дыханием.       Чтобы отвлечься, Нил осмотрел ванную. Она выглядела очень похожей на его, ничего лишнего: безрецептурные обезболивающие и ментоловые пластыри, как у большинства спортсменов, подумал он, и полотенца, которые выглядели потрепанными. Ему нужны были новые — эти выглядели так, словно прошли через ад. Да и занавеска для душа тоже видала лучшие времена. У Эндрю определенно были деньги, чтобы заменить их, так что они, должно быть, какие-то особенные. Нил подумывал о том, чтобы проигнорировать предложение Эндрю воспользоваться кроватью и попытаться снять с себя напряжение здесь, но пока не был готов к этому.       Вместо этого он подошел к окну, обратив внимание на пепельницу и потертую ручку — Эндрю иногда здесь курил. Может быть, по ночам, когда не мог заставить себя отпереть дверь. Теперь, оказавшись перед окном, он увидел, что между комодом и окном стоит доска с фотографиями.       Верхнюю часть занимала одна большая фотография, на которой вся команда Лисов университета Пальметто сидит в захудалой закусочной и нахально улыбается в камеру. И — да — там был чемпионский кубок, окруженный тарелками с недоеденными хашбраунами.       Еще одна фотография близнецов, одетых в одинаковые выпускные костюмы, настолько похожих друг на друга, что их почти невозможно было различить.       Его двоюродный брат, Ники Хэммик, загоняет в кадр кривляющихся Аарона и Кевина.       На одной из них Дэвид Ваймак и две женщины, которых он не узнал, одетые в ярко-оранжевые поло.       Жан, обнимающий Рене, стоял на снегу. Улыбался.       Одеяло на кровати было пепельно-серым и самым мягким, что Нил когда-либо ощущал в своей жизни. Он присел на край и провел по ней руками, снова и снова. Это помогло ему оказаться здесь, в этом месте, с мягким светом и улыбающимися лицами. Комната Эндрю успокаивала. Сам того не желая, он перебрался на кровать, вытянув ноги, пока позвоночник не уперся в стену, а конечности не вытянулись перед ним. За его спиной была его собственная квартира, а телевизор находился всего в нескольких футах от него. Казалось, что это другой мир.       Нил согнул конечности и сполз вниз, устроившись в центре, делая медленные, неглубокие, осмысленные вдохи.       Он не собирался засыпать. Он хотел покончить с этим и не заставлять Эндрю долго ждать, но у его тела были другие планы. Убежденный в своей относительной безопасности, разум увлек его за собой, не оставив ни единой мысли об Эндрю, сидящем на диване и выгнанном из собственной постели. Нил лениво потянулся, взглянув на часы, которые показывали, что уже почти пять утра — его обычное время пробуждения. Полусонный, под мягким одеялом, окруженный защитой, которую он позволил себе принять, он чувствовал настоящее так, как никогда раньше. Даже ломота и боли в суставах были знакомыми, его собственными.       Осмелев, он провел рукой по животу и коснулся себя через треники. Он уже был наполовину твердым, и ему не потребовалось много времени, чтобы довести себя до полного возбуждения. Он вспоминал Эндрю, здесь, в этом пространстве, уверенного в безопасности и в том месте, которое он создал для себя и которое он позволил Нилу занять, хотя бы на ночь.       Он начал с фантомных рук Эндрю на его руках, животе, груди, пальцев, что раздвигаются и вжимаются в него, как тогда, когда его губы были на его губах. Он представлял, как Эндрю разбирает его на части, заставляя сердце учащенно биться в груди. Как он поступит, когда Эндрю решит, что они готовы к этому, — облегчит ему задачу или прикоснется к нему быстро и грубо? Нил попробовал и то, и другое, позволяя своим поглаживаниям слегка задерживаться, а затем крепко сжимая себя. Не так сильно, чтобы было больно, но крепко, как Эндрю. С его губ сорвался тихий звук, и он проверил, не вылезло ли полотенце каким-то образом из щели под дверью.       Нил перевернулся на локти и потянулся к бутылке с лубрикантом. Мягкий плед, прижатый к члену, заставил его слегка вздохнуть, и, прежде чем он успел запретить себе это, его бедра впились в ткань, смакуя ощущения. Его пальцы нащупали бутылочку, и, когда он увидел, что она заполнена лишь наполовину, в его нутре заклокотало возбуждение. Он осторожно вылил на ладонь небольшую порцию и перевернулся на спину, тут же прикрыв рот чистой ладонью: из горла вырвался непроизвольный звук — скольжение стало почти слишком сильным после добавления лубриканта.       Он сделал несколько больших глотков воздуха через промежутки между пальцами, чувствуя, как с каждым вдохом воздух наполняет его легкие до самого желудка, а рука стремительно работает. Он стянул треники до середины бедра и, чтобы не испачкаться, задрал футболку до подбородка. Покалывание в животе разгоралось все сильнее, и Нил, вспомнив последнее сообщение Эндрю, сунул два собственных пальца в рот, провел ими по языку и надавил вниз.       И тут он кончил — не ослепительно-страшным рывком, когда напряжение душило его, а нарастающим удовольствием, член подрагивал в такт пульсу. Тепло на животе было даже приятным, вот так, и он дал себе время прийти в себя, крепко обнимая себя, но не продолжая гладить. Он лежал, уставившись в потолок, пока сердцебиение не успокоилось и жидкость не начала остывать.       Ему не хотелось уходить, но он знал, что когда-нибудь это должно закончиться. Как и поле, это место ощущалось оторванным от его собственной жизни, и Нил, вытираясь и трижды проверяя, не оставил ли он за собой следов, понял, что ему это нравится, нравится быть вдали от собственной жизни. Быть кем-то другим, хотя бы на одну ночь.       Открыв дверь, он пошумел, чтобы Эндрю услышал его за музыкой, которая все еще играла. Блондин не двигался с места, растянувшись на диване и моргая, открыл глаза. Его волосы были слегка взъерошены из-за того, что он прижимался к руке, а на щеке виднелась линия от декоративной подушки.       Он прекрасен. Подумал Нил. Прости, что занял твою кровать.       — Спасибо. — то, что он решил произнести, и Эндрю лениво отсалютовал ему.       — Миссия выполнена?       — Миссия выполнена, — подтвердил он, стараясь, чтобы его голос был ровным, а ухмылка не сходила с лица. — Я заснул.       — Я как раз хотел спросить, занимает ли это у тебя обычно по четыре часа. — протянул Эндрю, и Нил не смог сдержать смех.       Эндрю снова уставился на него, будто собирался расспросить о подробностях. Словно он представлял себе Нила в постели, как это делал сам Нил всего несколько минут назад. Что бы он ни увидел на лице Нила, этого оказалось достаточно, потому что он поднялся на ноги и лениво потянулся. Нил наблюдал, как сжимаются и разжимаются его мощные руки, как он стряхивает с них скованность, как подол его майки поднимается на дюйм или около того.       — Поспи еще немного, — пробормотал Эндрю, целуя его на прощание, прежде чем отпереть дверь.       — Мы должны быть на стадионе…       — Через пару часов, — оборвал его Эндрю. — До тех пор мы можем спать.       Нил кивнул и еще раз поцеловал его, после чего выскользнул в коридор. Прежде чем ввести код двери и вернуться к своей жизни. Он должен принять душ. Он должен проигнорировать совет Эндрю и начать свой день с пробежки до стадиона и дополнительной тренировки. В эти выходные у них были полуфиналы, и тренировка ему не помешает.       Вместо этого он забрался обратно в постель и позволил последним капелькам наслаждения убаюкать его и погрузить в сон.