Мадам Трейси попадает в Ад

Мадам Трейси попадает в Ад Часть I

Мадам Трейси обожала херес. Можно только гадать, это ли пагубное пристрастие стало виной случившемуся, или на всё была воля Той, Чья логика постижима ровно настолько, насколько исповедимы Её пути. Однако как раз-таки Марджери Поттс (так её имя было записано в водительских правах, и, естественно, в соответствии с этой информацией именно так её несчастное бездыханное тело оформил страдающий от хронического недосыпа патрульный) стала первой из смертных ветеранов Недогеддона, кулуарно именуемого Великой битвой при Тадфилдской авиабазе, кого забрал Скелет с Косой. Сам Смерть, известный в эфирно-оккультных кругах как ангел Азраил, и – согласно штатному расписанию, а также должностной инструкции – трудящийся старшим психопомпом и начальником Отдела релокации отбывших земной срок душ, был в тот знаменательный вечер по-особенному измучен совещаниями, изнурён бумаготворчеством и в целом не менее зол на всех и вся (читай: задолбан), чем давешний оксфордширский полицейский – жертва сдвоенных смен. Дело в том, что перед началом событий, подробно запротоколированных господами Гейманом и Пратчеттом, Азраилу – помимо своих прямых обязанностей – пришлось взять ещё должность Всадника Апокалипсиса (на полставки). Сам бы он свою кандидатуру ни в жизнь (пардон за каламбур) не предложил – эту работку ему буквально спустили Сверху... С отделом кадров ведь, как известно, не спорят, будь ты хоть трижды бессмертный. Дагон (кадровичка Снизу) и Метатрон (РА Господа) изловили Азраила на заброшенном кладбище и, приперев беднягу к поросшей мхом и ещё кто-нибудь ведает чем стене склепа, заставили подписать приложение к трудовому договору. Когда Смерть заикнулся насчёт неотгулянного отпуска и неоплаченных переработок, накопившихся со времён Великого потопа, Дагон с бестелесным Метатроном живо ему объяснили: как пролетит по небу первая свинья – так сразу. Внизу, правда, за безукоризненное выполнение KPI обещали выписать значок ударника оккультного труда и выдать вымпел. Азраил повздыхал понуро, покачал черепом осуждающе, погремел костями для проформы (ибо насчёт споров с начальством см. выше) и, скрипя зубами (мог бы скрепя сердце, однако этим органом его скелет не укомплектовали), подмахнул подсунутые бумажки. Вот и отдувайся теперь...

***

Армагеддон – волею проявленной отдельно взятыми ангелом и демоном со товарищи наглости – не состоялся, Апокалипсис отменили. Во второй раз за день попивая невкусный чай в придорожной закусочной в компании резко оставшихся без работы Войны, Голода и Загрязнения (в девичестве Чума), Азраил по-фаталистски безрадостно размышлял над тем, что ж его дальше-то на любимой работоньке ждёт. Коллеги Всадники всё судили да рядили: не перезапустят ли проект, да куда теперь им, обездоленным фрилансерам, податься. У Голода, сáмого прошаренного из всей компании, хоть бизнес ресторанный был. – Это меня как-нибудь прокормит покамест, – самозабвенно вещал Рейвен Сейбл. – Я давно понял: с Конторой дело иметь – себе дороже. Вот никогда яйца, простите за выражение, ребят, в одну корзину не складывал. – А я надеялась, что цыплят по осени считают... – вздохнула Война печально. Она никак не могла расстаться с мыслью о бонусе, обещанном ей Дагон с Метатроном, на который теперь рассчитывать не приходилось. – Хрен тебе тёртый, Цуйгибер, а не цыплята теперь, – перебил её Голод. – Но если совсем прижало... – тут он помедлил, нарочито затягивая паузу и нагнетая саспенс. – Ты ж в журналистике подвизалась?.. – Ага... – Кармин покосилась на молчащих Смерть и Загрязнение. – Столько лет по горячим точкам... в три издания строчила как прóклятая, а выхлопа?! Выхлопа ноль! И оружием где надо приторговывала, и контрабанду по указке кадровиков да аналитиков туда-сюда гоняла, жопой своей рискуя, показатели им, гадам кабинетным, делала... И это всё, чтоб какая-то мерзкая малолетка в итоге мне все ноги отдавила?! Даже на квартирку где-нибудь в тихом пригороде не заработала!.. – Война гневно хлопнула ладонью по шаткому столику – аж стаканчики подпрыгнули. С минуту понаблюдав за отчаянными трепыханиями Войны, Рейвен Сейбл хитро поиграл бровями и без доли сочувствия угукнул. – А что, есть предложения? – Кармин Цуйгибер поймала его взгляд. – Могу, старушка, по старой дружбе взять в пресс-службу, – расщедрился Рейвен. – На какую должность? Пресс-релизы ксерить? Кофемашину до блеска натирать? – Война недоверчиво прищурилась, но на всякий случай подобралась и навострила уши. – Обижаешь, сестрица, – Голод надкусил суховатый сэндвич с сыром, презрительно поморщился (не Мишлен!) и тотчас же ввёл в специальное приложение на айфоне количество потреблённых калорий. – Начальницей отдела возьму. – А старую куда денешь? – поинтересовалась Загрязнение. – Старая... старая дура, – Рейвен закатил глаза, демонстрируя своё отношение к подчинённой и её умственным способностям, – пять лет на Дюкане просидела (меня не слушала – идиотка, говорю ж!) и лежит теперь в больничке с почечной недостаточностью. Без пяти минут твоя клиентка, Аз, – Голод подмигнул Смерти. Азраил неспешно уничтожал чай и от комментариев воздерживался. – Ай, была не была! Мне терять особо нечего, – Война пожала плечами. – Когда приступать? – А технолог тебе на производство часом не нужен? – поинтересовалась Загрязнение осторожно. – Ты ж вроде стартап какой-то мощный в фастфуде мутил... бескалорийный – могу подсобить... с химией... – Слушай, Альбин, а вот это прям тема, – Рейвен вскинулся, как почуявший добычу хищник. – Спецов твоего уровня у меня отродясь не водилось! Будет круто! Все соберёмся в одной шараге! Брат брату тылы всегда прикроет!.. – тут он запнулся и взглянул на Смерть. – Аз... давай сейчас обмозгуем и тебе чего придумаем? Мы ж одна команда! – Я... на госслужбе, – Смерть отрешённо возвёл пустые глазницы гóре. – Мне в бизнес нельзя: Дагон с Метатроном все косточки повыдергают. Если предварительно не переломают. – Бли-и-ин... – протянули остальные Всадники нестройным хором. – Не парьтесь, ребят, – Азраил сцапал недоеденный сэндвич Рейвена и споро его заглотил. Убогую пластиковую тарелку он испепелил. Испепелил исключительно силой мысли, хотя мог бы сделать это при помощи строгого взгляда, идущего прямиком из чёрных провалов, что заменяли ему глазá.

***

К тому моменту, когда голубая "Веспочка" Мадам Трейси влетела в оксфордширский фонарный столб, с Недогеддона уж года четыре как минуло. Насколько было ведомо Азраилу, контракты со Всадниками-фрилансерами Контора прекратила вмиг, а вот с ним... у него, бедолаги, эти долбаные полставки так и болтались. Дагон с Метатроном синхронно пожимали плечами (в случае первой – тощими, в случае последнего – полупрозрачными) и повторяли как заведённые: мол, команды увольнять/сокращать не было. Может, забыли, проглядели? А может – отмотать назад ещё надеются? Кто ж их, офисников, разберёт... Смерть вздыхал, привычно гремел костьми и... молча кивал (пункт о неповиновении начальству см. выше). Раз номинально должность Всадника Апокалипсиса всё ещё оставалась при нём, то в связи с этим от него требовалось написание "нулевых" отчётов (Наверх) и заполнение "нулевых" деклараций (Вниз). С первым Азраилу ежемесячно помогал бывший коллега, а ныне – самозанятый ангел Азирафель, со вторым (ежеквартально, слава кому-нибудь!) – ангельский супруг, бывший "Сам Великий Эдемский Змий-Искуситель", "адский резидент на Земле", "шпиён, выйди вон", а нынче – просто Энтони Джей Кроули, самозанятый демон.

***

Рабочий день Азраила давно закончился (формально). Препоручив дýши, которым было сужено нынче откинуться, своим подчинённым, Смерть в предвкушении долгожданного выходного приноравливался штопором к бутылочке Châteauneuf-Du-Pape. Вот только отведать благости терруаров Côtes du Rhône ему было не суждено. Во внутреннем кармане его чёрной, словно глубокий космос, мантии запиликал смартфон. Азраил получил сообщение: одна особенная душа требует его пристального внимания. С глубокой тоской взглянув на бутылку, присланную ему с полвека назад прямиком с берегов реки Роны, ангел смерти расправил отливающие обсидианом крылья и перенёсся из своей уютной гостиной в Оксфордшир.

***

Едва завидев останки голубого мопеда, покорёженный фонарный столб, полицейскую машину и бригаду парамедиков, хлопочущих над телом, Азраил всё понял. Многовековой опыт не пропьёшь. Смерть отступил в тень, сливаясь с сумерками (нечего людям на скелет глазеть, чай не Хеллоуин), и тихо свистнул – на этот зов неизменно откликались все новопреставленные дýши. Каково же было его изумление, когда перед ним предстала слегка взлохмаченная и весьма задорная в своей нетрезвости – в силу того, что произошедшего пока не осознала, Марджери Поттс, она же спутница старого пердуна с пугачом с авиабазы в Тадфилде. Азраил быстро сверился с записью на экране смартфона и, старясь сохранить хладнокровие, протянул: – Нарушаем... значит? – он скрылся под личиной полицейского, дабы не травмировать только что откинувшуюся дýшу. – Ой, мой милый мальчик... – мадам Трейси кокетливо поправила причёску, ещё больше растрепав призрачное, но от этого не менее апельсиновое каре, – этот дурацкий столб... он словно из-под земли выскочил! Я такая неловкая... – новопреставленная кокетливо стрельнула на того, кого приняла за блюстителя порядка, глазками и с видом провинившейся школьницы потупилась. Зрелище было невыразимое в своей комичности, и Смерть с трудом подавил порыв неприлично расхрюкаться. – Вождение в нетрезвом виде, – собравшись, изрёк Азраил с осуждением, к которому примешивалось искреннее сочувствие: он знал, что дýши, на излёте пойманные с поличным на пусть и мелком даже преступлении, отправляются прямёхонько в Ад, причём без долгих разбирательств, какова бы ни была их жизнь до сего неловкого мига. Такова политика Конторы. – Ох, ну что вы... бокальчик разве только, – принялась оправдываться мадам Трейси. Азраилу были ведомы все ходы и па, полутонá и оттенки этой игры: сейчас она попытается его разжалобить, обмануть... Скажет, что выпила совсем чуточку, тогда как на самом деле у несчастной в анамнезе целая бутылка, которая закончилась весьма некстати и повлекла... вот это вот всё. Марджери Поттс оставила своего драгоценного сержанта дремать перед телевизором и резво запрыгнула на голубенький мопедик, презрев в никому не нужной спешке шлем – надеялась успеть до закрытия магазина. – Простите, мадам... прости, Марджери, – Смерть явил новопреставленной истинного себя. – Выбора нет. Тебе придётся пойти со мной. Он извлёк из складок мантии смартфон и набрал короткое сообщение демону Кроули. Пусть они с Азирафелем будут в курсе. Обычно он так не поступал, но тут особенный случай... Лучше предупредить. От него не убудет. Новопреставленная принялась громко плакать и топать ногами, пропустив, как это часто бывает, стадию отрицания и перейдя прямиком к гневу. – Вы не имеете права! Я... я буду жаловаться! Я... я требую меня немедленно оживить обратно! Это чудовищная ошибка! – верещала мадам, тыча полупрозрачным наманикюренным пальчиком поочерёдно то Смерти в грудь, то куда-то назад, в воздух, то указывая на своё тело на носилках. – Сожалею, – выдал заученную фразу Азраил, – однако ничего не попишешь. Всё, Марджери. На этом твоя земная жизнь окончена. – Пусть они! Они!.. Врачи!.. Что-нибудь сделают! Я имею право на медицинскую помощь! – не унималась мадам Трейси, в отчаянии заламывая руки. – Они бессильны, ибо ты по пьяни свернула шею, – припечатал Смерть и прибавил, как будто сказанного было мало: – Мозг умер несколько минут назад. Хотя выпить – особенно в компании Азирафеля и Кроули – Азраил и сам любил, тяги людей к вождению под парáми он не одобрял, точнее – рьяно подобное порицал. – И что, милейший, – новопреставленная сложила руки на груди и в негодовании вновь притопнула бесплотной ножкой, – вы меня теперь под локоток – и во Ад? Мадам Трейси была сама язвительность – бузина с цикутой! – только Азраила этим ядом было не пронять. – Так точно, – кивнул Смерть и со всей серьёзностью пояснил: – Политика Конторы. Божья воля, если тебе угодно. Марджери Поттс сдавленно всхлипнула и вдруг бросилась вперёд. В истерике она принялась с ненавистью молотить полупрозрачными кулачками по плотному савану, который на ощупь казался как шерстяное пальто. Азраил стоически выдержал неистовый натиск новопреставленной... уж сколько таких на своём веку повидал. – Это несправедли-и-и-и-иво! – выла мадам. – Не спорю, – ответствовал Азраил. – Таков уж невыразимый план. Вам... смертным не понять. Как и нам, – подумав, добавил он вполголоса. – И что дальше со мной будет? – мадам Трейси подняла на Смерть полные слёз глаза. Её бешеный гнев внезапно испарился. – Меня будут судить? – В том нет необходимости, – Азраил аккуратно отстранил новопреставленную: смелая женщина, сильная... и какая жизнь у неё за плечами! Смерти на мгновение стало по-настоящему жаль Марджери Поттс. – Все данные... – он глубоко вздохнул (печально скрипнули под мантией желтоватые рёбра), – все полицейские и медицинские протоколы... их копии автоматически попадают в Контору. Мы с тобой сейчас спустимся Вниз, где я тебя препоручу (фигурально выражаясь) твоему будущему... не знаю, как лучше выразиться на вашем этом английском... собственнику. Мадам Трейси потрясённо вскинулась. – Это рабство?! – Это невыразимая сущность посмертия, – парировал Азраил.

***

Мадам Трейси не так представляла себе Ад... Никаких котлов, наполненных кипящим маслом, или гомонящих козлоногих чертей не наблюдалось, как не было ни клеток, ни цепей, ни чадящих факелов или пятен засохшей крови на стенах. Преисподняя, точнее та её часть, куда они со Смертью переместились, напоминала не более чем приёмную в каком-то отсталом госучреждении: бесконечный коридор, множество безликих дверей по обе стороны слегка пыльной, истоптанной (аккурат посередине) мириадами призрачных ног ковровой дорожки, под потолком – экран с то и дело хаотически проявляющимися на нём цифрами... и бесконечные очереди. – Это Лимб, – просветил новопреставленную Азраил. – Сейчас ты подойдёшь к терминалу (костлявой дланью он указал на коричневый ящик, снабжённый сенсорным экраном), возьмёшь талончик и встанешь в очередь. Когда высветится твой номер – войдёшь в указанную на талончике дверь. Там будет другой терминал. Возьмёшь новый квиток (там будет ещё одна цифра) и встанешь в следующую очередь – теперь уже напротив двери с номером круга Ада, на котором тебе суждено обретаться (посмотри второй талончик внимательно, не напутай! Иначе всё сначала!). Когда высветится твой номер, ты просканируешь штрих-код на талончике в терминале у выхода – для тебя откроется разовый портал. Всё ясно? Мадам Трейси слабо кивнула. – Не удивляйся, если терминал за твоей дверью окажется неисправен, – предупредил её Азраил. – Тогда вернёшься сюда, возьмёшь другой талон и, если повезёт, в следующий раз он доведёт тебя до двери... с исправным терминалом. – Смерть хмыкнул. – Если не сработает штрих-код... – он развёл костлявыми руками, – ну, ты поняла. По новой. Мадам Трейси с тихим ужасом обозревала сотни... нет! тысячи душ, в ожидании своей участи подпирающих стены, сидящих на полу или бессмысленно топчущихся на месте, отрешённо созерцающих бледновато-рыжий, тошнотворный ворс ковровой дорожки. – Мужайся и наберись терпения. Это процесс небыстрый, – предупредил Смерть. О том, что некоторые бедолаги, как, например, слепец Гомер, скоротали в Лимбе не одну тысячу лет, Азраил великодушно умолчал.

***

Бывший страж Восточных Врат, а ныне самозанятый ангел Азирафель прекрасно проводил время а Сохо, в закрытом для посетителей по причине... бесконечной инвентаризации магазинчике антикварной книги. Он как раз собирался приготовить себе и Кроули по чашечке старого-доброго графа Грея: вскипятил воду на видавшей виды газовой плите, что притулилась в уголке его кухоньки, высыпал тщательно выверенную порцию ароматных листьев в сбрызнутый крутым кипяточком фарфоровый чайничек и уж было потянулся к верхней полочке кухонного шкафчика за печеньем, когда до него донёсся изумлённый и слегка нервный окрик: – Ангел?! – Да, дорогой мой, что такое? – Азирафель нахмурился: голос супруга звучал слишком... взволнованно. – Твой бывший коллега прислал мне сообщение, – возникший на пороге Кроули выглядел потерянным, испуганным даже. – Ты помнишь мадам Трейси... ну, ту... – демон смутился и прихмурился, словно вспомнил нечто неприятное, – чьё тело тебе пришлось временно занять? – Ну да... да, конечно, дорогой, – как ни в чём не бывало ответил Азирафель, отрешённо помешивая заварку. – Что приключилось? И кто тебе написáл? Уж не Гавриил ли? Это было бы некстати... Он педантично отряхнул украшенную витым вензелем серебряную ложечку, отложил её на специально приготовленное блюдце, накрыл чайничек крышкой и пристроил поверх этого великолепия слегка выцветшую от времени вязаную чайную бабу, напоминающую (при внимательном рассмотрении) страдающую ожирением утку. – Да какой на фиг Гавриил! – вскричал Кроули, в отчаянии взмахнув руками. – Азраил! Аз-ра-ил! Наш костлявый собутыльник прислал эсэмэску: старая ведьма внезапно откинула копыта и отправляется, – Кроули состроил жуткую гримасу и указал пальцем в пол, – туда! – Куда? – глупо переспросил Азирафель, хотя общий смысл слов мужа был ему понятен. – Да-да-да, ангел! Ту-да! – истово закивал Кроули. – Вниз! – и для верности ещё разок ткнул пальцем в направлении пола. Азирафель резко выпрямился: от былой расслабленности не осталось и следа. – И чем, как ты считаешь, это может нам грозить? – спросил наконец он. – Нам... – отбросив тёмные очки на стол, Кроули присел на кухонную табуреточку и потёр переносицу. – Нам, сдаётся мне, это вообще ничем не аукнется, – закончил он, правда, с явным сомнением. – Ты думаешь о том же, о чём и я? – Азирафель поставил перед демоном чашку и принялся разливать чай. – Я думаю, что ты опять недосыпал заварки, – сделав глоток, отозвался Кроули брюзгливо. – Простого спасибо было бы достаточно, дорогой, – ласково улыбнулся ему Азирафель. Он устроился напротив Кроули и, сложив руки на столе, внимательно на него посмотрел. Ангельский чай остался нетронут. Кроули не смог долго выдерживать пристальный взгляд Азирафеля. Резко отодвинув чашку, он воскликнул: – Мы ничего не можем сделать, ангел! Люди смертны! – Это очевидно, – согласился Азирафель. – Может быть, ты сочтёшь меня паникёром и параноиком... – Не-е-е, паника и паранойя – это по моей части, – перебил его Кроули. – Ну, тогда я переформулирую, – Азирафель подавил вздох, – не сочти меня паникёром и параноиком, но мне кажется, это неспроста. – Кажется ему... – сварливо пробормотал Кроули, гипнотизируя остывающий чай. – Хотя да, – он снова поднял глаза на ангела. – Мне кажется, что тебе не кажется, и всё это весьма подозрительно. – Мадам Трейси была, – на прошедшем времени Азирафель невольно запнулся, – конечно, не так уж юна... Но всё-таки, я полагаю, она могла прожить много дольше... Когда мне пришлось в неё вселиться (прости, дорогой, я знаю, ты не любишь вспоминать тот случай), я не заметил каких-либо патологий, намёков на болезни... Ну, не считая артрита коленей, который я, однако, быстро подлатал. — Кто бы сомневался, ангел, – буркнул Кроули. – Не злись, – Азирафель накрыл ладонь демона своей. – Ты ведь не можешь не понимать: у меня тогда совершенно не было выбора! Я ведь лишился тела! – Да знаю я! – Кроули раздражённо дёрнул плечом, однако руки не отнял. – Нечего было открывать дверь этому психу Шедуэллу! Старый хрычина уронил тебя в портал!! – Да... я сам виноват, неловко тогда вышло, – Азирафель потупился (ему до сих пор было несколько стыдно за свою неуклюжесть). – Но дорогой мой, неужто ты мне теперь вечность это припоминать будешь? – Ты первый начал! ...Договорить Кроули не успел, и то, что могло перерасти в шуточное выяснение отношений с нешуточными признаниями в любви и трепетным примирением после, так и осталось невысказанным.

***

В дверь магазинчика антикварной книги громко и отчаянно забарабанили. – Не открывай, – прошептал демон. – Дорогой мой, право слово, я не думаю, что это связано с... – Азирафель приподнял брови, намекая на их неоконченный разговор. Грохот не прекращался. Чуткие уши одного эфирного и одного оккультного создания без труда различили трагические и преисполненные нечеловеческой тоски завывания, доносившиеся с улицы. – Никак банши заплутала?.. – Азирафель неодобрительно покачал головой и поднялся из-за стола, готовый разобраться в случившемся и заставить источник шума если не замолчать навек, то хотя бы немного сбавить обороты. – Ангел, ты ведь не собираешься?.. – взмолился Кроули. – Я только тихонечко посмотрю, – соврал Азирафель. Сокрушённо вздыхая, Кроули поплёлся следом за супругом: оставить ангела наедине с опасностью он бы не посмел.

***

За дверью магазинчика антикварной книги, на узком крыльце топотал и выл сержант Шедуэлл. Несмотря на весьма поздний час, вокруг орущего деда собралась небольшая толпа зевак, многие расчехлили айфоны и включили камеры. Каково же было их изумление, когда впоследствии все они – как один! – обнаружили, что видео не записалось, а объективы их гаджетов навсегда утратили право на фокус. – Прошу вас, сержант, уймитесь, – проговорил Азирафель в щёлку едва приоткрытой двери. – Впусти меня, ты!.. Ты!.. Южный гомик! – разорялся сержант. – Впусти меня немедленно и поговори со мной, как мужчина с мужчиной! Азирафель резко захлопнул дверь и прислонился к ней спиной в приступе внезапного изнеможения. – Ну что, "посмотрел тихонечко"? – осведомился Кроули кисло. – Надо его впустить... – шепнул Азирафель расстроенно. – Давай лучше отправим его... на Барбадос, – Кроули сделал вид, что готов вновь щёлкнуть пальцами. – Но так же нельзя... – принялся увещевать его ангел. – Человек в шоке... в прострации... ему буквально не к кому больше пойти! – Азирафель сложил ладони в умоляющем жесте. – Мы должны его хотя бы выслушать... облегчить утрату... – Ничего мы мерзкому старикану не должны, – процедил Кроули сквозь зубы. – Дорогой мой... у него такая потеря... дедушка вне себя от горя, – Азирафель подобострастно заглянул мужу в глаза. – Представь себя на его... – Не продолжай, – приказал Кроули предостерегающе, – и отойди... манипулятор. Азирафель, приняв вид покаянный и покорный, быстро отступил под сень массивного книжного стеллажа. Гневно фыркнув, демон резко распахнул дверь – вопящий сержант бесславно повалился на порог. – Заползай, – бросил демон, не предпринимая, однако, попыток помочь старику подняться. Оказавшись внутри, сержант Шедуэлл сначала опасливо заозирался, но спустя мгновение вновь истово и бессвязно заголосил. Не вставая с колен и комкая в руках облезлую клетчатую шапку с засаленными ушами, он бешено вращал глазами и то и дело выкрикивал: – Моя Иезавель! У-у-у! Моя блудница вавилонская! И-и-и! Моя старушка! У-у-у! – и так по кругу. Первым не выдержал Азирафель. – Встаньте, сержант, и возьмите себя в руки, – велел он тоном, каким великие воины Света останавливали некогда легионы падших. Кроули ощутил, как по спине пробежали мурашки. Сержант Шедуэлл, повинуясь эфирному гласу, восстал, выпрямился и зачем-то отдал бессмертным честь. – Пойдёмте, милейший, – выступив из тени, Азирафель поманил Шедуэлла за собой. – Сейчас я налью вам чашечку замечательного чая, и вы тотчас же (щелчок пальцами) успокоитесь и вновь обретёте способность ясно мыслить. – Было б там чё обретать, – пробормотал Кроули, однако под строгим взглядом супруга послушно закрыл рот. – Мы сейчас все сядем, попьём горяченького, – продолжал увещевать сержанта ангел, увлекая того в глубь магазина, – медленно выдохнем, расслабимся и цивилизованно пообщаемся. Шедуэлл, механически переставляя ноги, следовал за Азирафелем, точно привязанный. – И что тебе мешало провернуть то же самое в прошлый раз? – спросил Кроули с упрёком. – Я был в расстроенных чувствах, – бросил Азирафель на ходу. – Ась? – Кроули сделал вид, что не расслышал. – Если тебе так надо знать, дорогой мой, – прошептал Азирафель, резко оборачиваясь к демону, – то в тот раз, накануне конца света, я крепко поссорился с любимым. И мне было... не до фокусов. Кроули фыркнул.

***

Причавкивая печеньем и похлюпывая чаем, сержант Шедуэлл изложил эфирно-оккульным силам диспозицию: его благоверная малость перебрала хересу и, не вняв его слабым протестам, отправилась за добавкой. Примерно через полтора часа её отсутствия (он придремал, а потому разволноваться не успел) его навестили представители власти и принесли горькую новость: сержант, едва познавший прелести семейной жизни, овдовел. Выпроводив полицейских, он тотчас же взял такси до Лондона, потому что "если не вы, всесильные южные гомики, то кто же"?! – Теперь всё ясно, – Азирафель с Кроули переглянулись. – Что вам ясно?! – взвился Шедуэлл. – Мы бессильны, – констатировал Азирафель. – Ничего поделать нельзя, – вторил ему Кроули. – Такова политика Конторы. Сержант Шедуэлл вскочил с табуреточки, завыл пуще прежнего и заметался по тесной кухоньке. Кроули щёлкнул пальцами и пожал плечами: не берётся. Сержант упорно предавался истерике. – Перебор чудес на одного смертного, передозировка, – констатировал Азирафель и направился кухонному шкафчику: где-то в его недрах таилась бутылка скотча – именно то, что всем им сейчас нужно. Ангел исподволь взглянул на супруга и вполголоса спросил через плечо: – Ты всё ещё считаешь, что это была... как ты выражаешься?.. подстава? – Скорее обыкновенный просос, если тебе интересно моё мнение, ангел, – ответил Кроули. Азирафель ему не поверил: что-то было такое в тоне его мужа... очень хрупкое. Он слышал уже подобное раньше – три года назад в парке Баттерси, в беседке, когда в преддверии Апокалипсиса Кроули предлагал ему вместе сбежать от войны. Тогда Азирафель проявил непростительную слабость, которая едва не стоила ему всего – и человечества, и приятной, комфортной жизни в сердце Сохо, а главное – его обожаемого демона. В этот раз бывший страж Восточных Врат поклялся себе слабины не давать. – Мы обязаны разобраться, – произнёс он твёрдо и, словно в подтверждение серьёзности своих намерений, с грохотом водрузил на стол три пузатых стакана и тяжёлый графин. – Этого я и боялся!.. – простонал Кроули, обречённо падая на табуретку. Сержант Шедуэлл, как оказалось, был не в такой уж прострации и всё прекрасно расслышал. Скользнув жадным, исполненным надежды вкупе с отчаянием взглядом мутновато-серых глаз по фигуре Азирафеля, он выдал запальчивую и страстную тираду: – Не дрейфь, южный гомик! Мой палец и мой пугач... – сержант вдруг заозирался вокруг в поисках своего драгоценного оружия. – О боже всемогущий! В такси оставил! – однако он на удивление быстро взял себя в руки и продолжил. – Тогда только мой палец! Но и это тоже кой-чё стоит! Не боись! Расчехляй свою дьявольскую пентаграмму! Укрепи душу верою в справедливость! И сколько бы демонов на нас ни свалилось, мы выстоим и отобьём у этого отребья мою Иезавель! Кроули нервно хмыкнул, крякнул, подавив сардонический смешок, и глотнул скотча: слава кому-нибудь, что в этом театре абсурда хотя бы наливают! – Милейший... – Азирафель щедро плеснул сержанту односолодового, затем подлил себе и, сделав небольшой глоток, проговорил: – Вы не понимаете, о чём просите. То, что вы называете "дьявольской пентаграммой", – он с извиняющимся видом покосился на Кроули, – в действительности является порталом для связи с Небесной канцелярией... – Ещё лучше! – воскликнул Шедуэлл, – у тебя прямая линия к Богу, и ты молчал?! – Во-первых, вы не спрашивали, – заметил Азирафель сухо. – Во-вторых, не такая уж эта линия прямая, как вы изволили выразиться... – Это почему это? – Шедуэлл подозрительно прищурился, явно ожидая подвоха. – Потому что Маман (тьфу, я что, сказал это вслух?!) пофиг, – сообщил Кроули и поспешил прополоскать рот и горло скотчем. Шедуэлл не выглядел потрясённым, хотя ему стоило бы. Наоборот, сержант был сама настойчивость. – Значит, мы укрепимся волею, – он не преминул подкрепить себя доброй порцией односолодового, которую тотчас же занюхал рукавом, – проявим настойчивость и доберёмся до вашей... эм-м... Матушки. Это Она навертела! И Она обязана меня, как потерпевшую сторону, выслушать! И пусть только попробует не вернуть мне мою блудницу вавилонскую! – сержант грозно зыркнул на бессмертных и треснул кулаком по столу. – М-да... – протянул Кроули. – Я б на это посмотрел... Чисто прикола ради. – Так чего же мы ждём?! – сержант Шедуэлл вскинул вверх руку: ни дать ни взять римский легионер. Нет... центурион! Ну, может, неопрятный, неряшливый малость... Только самую малость, ведь его супруга (новопреставленная) без устали латала и настирывала его видавшую виды униформу ведьмолова.

***

– Ангел, не стóит всё же... насчёт "прикола ради" я пошутил, – Кроули с запоздалым ужасом следил за тем, как Азирафель методично сворачивает ковёр и расставляет зажжённые свечи по углам пятиконечной звезды. – Дорогой мой, – Азирафель пристроил предпоследнюю свечу на место, – я не думаю, что это такая уж плохая идея. Ведь, как говорится, лучшая защита – это нападение. Если, как ты выразился, это был не более чем "просос", то мы всё сразу поймём. Если же за их действиями стоит какой-то расчёт, то, я уверен, у нас будет достаточно сил, чтобы прервать связь, переместиться подальше отсюда... и предупредить остальных. Мисс Девайс и мистер Пульсифер, Янги, друзья Адама – ведь они ни сном ни духом! Кто-то должен их уберечь! – Это твоя профдеформация сейчас в тебе говорит, – возразил Кроули. – Ты разве не видишь, что подставляешь нас – нас с тобой! – под удар?! – Дорогой мой... – Азирафель отставил последнюю незажжённую свечу в сторону. – Мы с тобой под ударом последние одиннадцать плюс четыре... пятнадцать лет. Если не все шесть с хвостиком тысяч. Ты представь, – он подошёл к Кроули и бережно взял его за руки, – неужто будет лучше, если они нагрянут сюда, когда мы совсем не будем готовы? Если они действительно что-то замышляют, если Контора вышла на тропу войны, то лучше узнать сейчас, чем ждать... – Удара в спину, – нехотя согласился Кроули и склонил голову, прижимаясь лбом ко лбу своего ангела. Они замерли на мгновение, поглощённые друг другом, и не сразу услышали мелодичный перезвон. Из волшебного транса их вырвал окрик сержанта: – Эй, южные гомики, хорош миловаться! Я свечку уж затеплил! Светится ваша дьявольская пентаграмма! Полыхает вовсю! Глядите-ка, звоночек пошёл! Кроули нервно дёрнулся: воспоминания о горящем книжном магазине были ещё слишком свежи в его памяти. Азирафель успокаивающе сжал чуть подрагивающие пальцы демона и развернулся к мерцающему кругу. – Алло! Алло? – позвал он. – Это самозанятый ангел Азирафель, бывший страж Восточных Врат, экс-резидент сил Света на Земле. Я требую срочной аудиенции с Господом! Мелодичный перезвон стих, и Азирафель, словно загипнотизированный, сделал шаг вперёд. Кроули резко ухватил его за локоть, не позволяя слишком близко подступить к мерцающему кругу. – Здравствуйте! – откуда-то сверху раздался доброжелательный, однако совершенно механический голос. – Вы подключились к Общегалактической ангельской сети из точки... пик-пик-пик... Планета Земля, Великобритания, город Лондон, Грик-стрит, 22. Сейчас все операторы заняты, но ваш звонок очень важен для вас. Извините... для нас. Чтобы сократить время ожидания, пожалуйста, воспользуйтесь услугами нашего ассистента... Кроули непроизвольно прыснул (это слишком походило на Ад), однако захвата на ангельском локте не ослабил. Сержант Шедуэлл слушал монолог Небесного искусственного интеллекта, затаив дыхание. – Если у вас вопрос к Отделу кадров, скажите "Добро победит!" один раз, – как ни в чём не бывало разорялся ассистент. – Если вы хотите проверить баланс чудес, скажите "Добро победит!" два раза; если вы ангел-хранитель и потеряли вверенную вам душу, для немедленного реконнекта скажите "Добро победит!" три раза; если вы хотели бы связаться с вашим непосредственным начальником, назовите отдел, добавочный номер и и скажите "Добро победит!" четыре раза; если вы ангел Азраил, и у вас опять что-то куда-то не туда совпало, то скажите "Добро победит!" раз шесть или семь, а лучше избавьте коллег от мороки и сразу вознеситесь в Офис; если вы звоните Снизу, то прокашляйтесь, отчётливо(!) скажите "Добро победит!" девять раз, и – так и быть – если вы не подавились и не развоплотились, может быть, мы вас с кем-нибудь соединим; если вам нужен оператор, то оставайтесь на линии и ждите Второго пришествия Христа (его не будет, Иисус в безвременном отпуске на Гоа) или скажите "Добро победит!" девятьсот девяносто девять раз и ждите ответа. Спасибо! Ваш звонок очень важен! Небесная канцелярия в поте лица, не покладая рук и не опуская крыльев, трудится ради вас и вам во благо! Оставайтесь на линии и не забудьте поставить оценку оператору (от "отлично" до "очень хорошо"), если вы всё-таки до него дозвонитесь! – Чего же мы ждём? – сержант Шедуэлл бросился к краю искрящегося круга, но был остановлен твёрдой ангельской рукой. – Так и быть, – сказал он. – Я говорю, а вы считайте! Только не вздумайте сбиться, южные гомики! – Добро победит! – заорал сержант Шедуэлл в портал. – Раз, – констатировал Азирафель. – Добро победит! Добро победит! Добро победит! – без устали повторял сержант. В районе пяти утра, убаюканный механическими восклицаниями Шедуэлла, раздающимися с интервалом в полторы секунды, и ровным голосом Азирафеля, ведущего счёт победам Добра, Кроули задремал. Демону привиделись размахивающие мачете воинственно настроенные бобры в сияющих латах. Досмотреть психоделический сон ему не дало раздражённое, едва ли не обвиняющее: – Ну кто, Кракен вас раздери, такой настойчивый в эту безбожную рань?! – прозвучавшее откуда-то с потолка. – Самозанятый ангел Азирафель, бывший страж Восточных Врат, экс-резидент сил Света на планете Земля! – звонко выкрикнул ангел ввысь и сделал Шедуэллу знак замолчать. – Требую немедленной аудиенции... – на этих словах напускная уверенность покинула его тон, – с Господом!.. – Размечтался! – выплюнул голос Сверху. – Приёмные часы с десяти до семнадцати по Гринвичу по нечётным числам; понедельник, среда, пятница, четверг и воскресенье – выходные. Вторник и суббота – сокращённые дни, аудиенция по предварительной записи. Берите квиток Внизу! В Лимбе живая (условно, хе-хе!) очередь! Портал слегка померк. Азирафель, потрясённо разинув рот от подобного хамства, не сразу нашёлся с ответом. К счастью, сержант Шедуэлл его опередил: – Ты не смеешь бросать на меня трубку, конторская крыса! – запрокинув голову, закричал старик. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?! Я сержант армии ведьмоловов в отставке, почётный член Ночного дозора Лондона, ветеран боевых действий при Тадфилдской авиабазе! Не слушай южного гомика! – тут Шедуэлл лихо подмигнул опешившему Азирафелю. – Ты меня слушай, гражданский! И не заставляй меня... применить палец! На глазах потрясённых Кроули и Азирафеля портал мигнул и засветился ярче. – Какой палец?.. – спросили Сверху непонимающе, однако не без интереса. – Карающий! – возопил Шедуэлл и, не теряя времени, заголосил в портал: – Моя законная жена, ведьма, блудница вавилонская мадам Трейси, британская подданная Марджери Поттс (номер соцстрахования такой-то), была насильно и неправедно у меня отнята! Я требую вернуть мне мою законную супругу в здравом уме и трезвом здравии! Эх... В трезвом уме и добром здравии!.. Ну, в общем, если хоть один волосок успел упасть с головы с моей старухи, я немедленно поднимаюсь! Но ты (и все вы там Наверху!) очень об этом пожалеете! Сержант гневно погрозил кулаком с припорошенными седыми волосками фалангами потолку и смело подступил к светящемуся кругу. Азирафель и резко проснувшийся Кроули метнулись к нему, стремясь уберечь от столь бессмысленной кончины. – Так что, вы говорите, случилось? – поинтересовались Сверху. В тоне невидимого ангела сквозило любопытство. – Милейший, позвольте, я вам объясню, – выступил вперёд Азирафель, мягко, но уверенно отстраняя сержанта к себе за спину. Ангелу потребовалось не менее четверти часа, чтобы иносказательно и избегая эксплицитных инвектив, донести до безликого и немногословного собеседника суть проблемы. – Оставайтесь на линии, – вынес вердикт небесный аноним. – Я свяжусь с Отделом релокации душ и вернусь к вам. Не гасите свечи. Портал загадочно мигнул и вновь замерцал потусторонним светом. Воцарилась тишина.