Не шутит

Заледеневшую почву покрывал девственный снег, белоснежный, какого никогда не бывало на улицах его города. Он медленно вдыхал морозный воздух и не мог выдохнуть. Хотя ему с трудом удавалось различать свои спутанные эмоции, среди всех отчётливо выделялись жалкая растерянность и теплящаяся беспомощность. Теперь к вышеперечисленному присоединилось и нестерпимое раздражение — Николай всегда полагался на знания, и это был первый раз, когда Сибиряков не мог себя с их помощью защитить. «Именно не мог, — думал он, — говорить «не смог» и ставить глагол совершенного вида ещё слишком рано». — Свет очей моих, твоя скорость действительно поражает воображение, — раздалось совсем рядом, эхом пробежалось по заснеженным кронам спящих деревьев и добралось до него, пробрало до мурашек. Николай машинально начал просчитывать вероятность гибельного «не смогу», но, подняв взгляд на Матвея, сбился. Обладатель немигающих карих глаз рассчитал всё за него. «Ноль, — тихо озвучил ответ ветер, — бесконечно малая вероятность». — Это сталкинг, — Николай сделал несколько шагов назад, чтобы выдержать дистанцию. Мысли текли абсолютно не в том направлении, и на мгновение ему даже подумалось, что сбежать в дремучий лес и затеряться там навсегда — разумный выход из сложившейся ситуации. Он сбежал в Якутск от преследований Томска и был готов бежать дальше. — Умница, — кивнул Томск. Его глаза всегда горели таким неприкрытым восхищением?.. — в Российской Федерации нет отдельной статьи за сталкинг, следовательно, твои попытки привлечь меня к ответственности заранее обречены. — Ты так просто это признал, — Новосибирск задумчиво барабанил пальцами по пуховику. — Мне нечего бояться, — лукаво улыбнулся Матвей, но в его глазах не было и намёка на улыбку — только непоколебимая уверенность. «Тебе некуда бежать», — сыто утверждали они, — ты хочешь ещё что-то узнать, душа моя? Спрашивай, я не стану лгать. Николай перебирал в голове варианты. Как Томск узнал о его местоположении, если в этой глуши не было интернета, а Якутск точно не делился информацией? Почему Матвей именно сейчас начал предпринимать какие-то действия, если знакомы они давно? Почему Новосибирск, в конце концов, а главное — за что? — Что мне сделать, чтобы ты прекратил своё насильственное поведение? — наконец спросил он наиболее практически полезный вопрос, нервно заламывая пальцы за спиной. — Переехать ко мне навсегда, — с лица Матвея не сходила милая улыбка, что затрудняло считывание эмоций. Николай, не полагаясь более на мимику, решал, пошутил ли Томск или нет, опираясь на логику и сухие факты. «Согласиться на пожизненное заключение со мной», — он мысленно повторил реплику Матвея ещё раз. — Возможны ли исключающие твоё присутствие условия? — переспросил Николай. — Счастье моё, ты ведь сам знаешь ответ на свой вопрос, — Томск сделал шаг вперёд, Николай — назад. «По сведениям психологов, сталкеры являются потенциальными насильниками», — сразу же всплыла в памяти настораживающая информация. Инструкции, что делать, если твой сталкер не уступает тебе в интеллектуальном плане, к сожалению, не существовало. Сибиряков отчаянно не желал становиться тем, кто присвоит себе её авторство. — Тебе холодно? — Николай отошёл на добрый десяток шагов, когда Томск начал внимательно осматривать его. Сканировать. Сибиряков напрягся, подавляя зарождающуюся от холода — тревоги? — дрожь. — Пойдём домой, — обеспокоенно махнул головой Матвей, — я подвезу. Николай сделал ещё два шага назад. «Я подвезу» он слышал в самых разных формулировках на протяжении трёх месяцев каждый день. Без исключений. Матвей посмотрел на него с печалью, которую даже не пытался скрыть, тяжело вздохнул и, добавив: «У меня нет выбора», что-то напечатал в телефоне. Спустя десять минут за свой телефон схватился и Сибиряков. «В Новосибирском государственном университете было захвачено девяносто три человека», — пришло уведомление о новостной статье. Новосибирск мрачно вскинул глаза на Томск. Смутную тревогу сменила отчаянная злость. — Это шантаж? — руки сами сжались в кулаки. Николай практически всегда сохранял ледяное хладнокровие. Он знал, как драться, в теории, но никогда этим знанием не пользовался — не было подходящего случая. Почему-то сейчас захотелось применить теорию на практике. — Небольшое предупреждение, — коротко кивнул Матвей, — поспеши. Сибиряков, продумав всевозможные вариации действий и их последствия, всё же решительно зашагал вперёд, молчаливо заключая сделку с дьяволом. — Я приготовил твой любимый чай с голубикой, — по дороге до машины Томск бережно растирал чужие бледные руки, — и свои жаркие объятия, — Николай стремительно от него отодвинулся, — шучу, — Матвей притянул Сибирякова обратно. Новосибирск интуитивно чуял: не шутит.