Красная нить судьбы

Всё шло хорошо, но тревожное предчувствие не оставляло лиса. После того, как Паймон рассказала ему о Треворе, рыжеволосый всё больше хотел проломить голову этому ублюдку. Но толку от этого не будет, и он это понимал. Его взгляд вернулся к девушке за партой, которая не понимала, в чём загвоздка в решении, и почему не стыкуется ответ. Люмин кусала розовые губы и всё время, что-то зачёркивала в тетради, тихонько возмущаясь на преподавателя. Тот хмыкнул и подошёл к девушке сзади, нависая над ней тенью и кладя руки на стол, создавая некое подобие клетки. Склонился к её уху, замечая, что блондинка задержала дыхание, а руки мелко подрагивали. Дразнить девочку было сплошным удовольствием, а наблюдать, как она смущается, умиляло до глубины души. — Ну, и в чём дело, девуля? Неужели так сложно, ответить на парочку вопросов? — Нет, просто вопрос немного ставит в тупик. — Так нет или да? — мужчина ухмыльнулся и поцеловал девушку в висок, вдыхая её сладкий запах, прикрыв синие, как океан, глаза. — Я затрудняюсь ответить на этот вопрос, так как я с этим не сталкивалась. Могу лишь предположить, что сюда подойдёт. Люмин снова закусила губу и услышала тихий рык за спиной, после чего Чайльд развернул девушку к себе и поднял её голову за подбородок. — Сколько раз мне необходимо повторить, чтобы ты запомнила и не кусала свои губы? Тарталья не дожидается ответа, касаясь таких манящих и сладких уст. Янтароглазая податливо отвечает, пока румянец покрывает её щеки основательно. Она словно кошка, льнёт к мужчине, закрыв глаза, чувствуя руку у себя на затылке, которая не позволяет отстраниться. Однако, поцелуй не длится долго, и девушка пристыженно отворачивается, касаясь горящих губ. Она замирает, словно мышка рядом с хищником, когда её отвлекает мужской баритон. — На самом деле, если бы у вас с Тревором были хорошие отношения, то ты бы знала эти детали. А теперь просто послушай: ни один альфа никогда и ни при каких обстоятельствах не нанесёт вреда своей омеге, и я об этом говорил. А что касается течки, то обычна она начинается с 13-14 лет и длится примерно неделю, раз в три-четыре месяца. Люмин молча слушает, пытаясь вникнуть в полученную информацию, а затем у неё щелкает одна деталь, не дающая покоя. — Насколько мне известно, гон у альф вообще может быть только раз в год, и чтобы найти истинную пару. — Верно, а ещё он длится два-три дня, при этом альфа очень агрессивен, и у него появляется почти неконтролируемое желание спариваться. Научиться контролю можно при желании. — А остальное я послушаю в другой раз… Ёкай аккуратно перебирает золотистые волосы на девичьей макушке, уходя в свои мысли. Его хвост оплёл её ногу в районе бедра и остался там, слегка задирая клетчатую юбку. Люмин, как заворожённая смотрела на него. Она ловила каждый взгляд, но сейчас оттенок глаз был темнее, напоминая море во время шторма. Вся эта авантюра с тайными отношениями заставляла испытывать страх быть пойманными, и при это в крови играл адреналин, порой и желание касаться мужчины. Тревора не было слышно и могло показаться, что это измена, вот только чувство вины было редким и слабым, будто пыль, которую легко стряхнуть с платья. Она бы посчитала это изменой, но меток на них нет, и с Тревором Люмин не клялась оставаться всю жизнь, он сам от неё что-то скрывает, да и пропадать стал чаще. Блондинка ушла в свои мысли, поскольку обратила внимание на лиса, только когда он начал её щекотать. — Ха-ха-ха, прекрати, пожалуйста. — девушка выкручивается, пытаясь отстраниться, при этом громко смеясь. — Нет~. Ты слишком много думаешь в последнее время. — Я просто…правильно ли мы делаем? — хрустальные капли скопились в уголках глаз. —Эй, не плачь. Всё хорошо, ты не сделала ничего плохого. Чайльд аккуратно стёр слезинки возле её глаз. Обнимая лисичку за плечи, и притягивая в свои объятия, он утыкается носом в её макушку, вдыхая запах сладкого и яблок. Старается не сорваться, потому что ему уже понемногу сносило крышу, но тот сдерживал себя, не желая причинять вреда своей маленькой девочке. Хотелось слышать её смех и видеть искреннюю улыбку, а ещё дарить заботу и безопасность. Люмин отстранилась и взглянув ещё раз в глаза своего преподавателя, покинула кабинет, сталкиваясь в дверях с Чжун Ли. Они поздоровались, и она вышла, оставляя двух мужчин. Рыжеволосый устало потёр пальцами переносицу и тяжело вздохнул. Такая близость была подобна сладкой пытке с неким послевкусием горечи. Аякс посмотрел на друга, а затем перевёл взгляд на потолок. У него уже мелькали мысли, что именно ему надо узнать. — Это невыносимо. Моя девочка во всем винит себя, а я в это время, чтобы её успокоить, творю хрень. Дракон подходит к лису и кладёт ладонь на плечо, пытаясь молча поддержать друга, однако, быстро отстраняется, почувствовав одну деталь и улыбнулся краешком губ, снова возвращая себе невозмутимость. — Ты любишь её, и я осознаю, зачем так поступаешь, но… — Она дитя. Я знаю, Чжун. Знаю и задыхаюсь, потому что сны не дают мне покоя. Она рядом, в безопасности. Моя драгоценная. Аякс замолкает и с силой бьёт кулаком по стене. Его глаза окрашиваются в фиолетовый цвет, а пряди волос отрастают. Чжун Ли спокойно смотрит на происходящее, а затем говорит то, что вертится у него на языке. — Могу ли я предположить, что у тебя начинается гон? Хитрый блеск в глазах рыжеволосого и лукавая улыбка, говорили сами за себя. Его тело горело желанием обладать девочкой. Хотелось завладеть ею полностью, присвоить себе, и он понимал, что может отпугнуть ту, что стала ему доверять. Поэтому выход для него оставался один. Время вышло. Лис быстро пришел в себя, услышав непонятные звуки в коридоре. Его уши дернулись в недоверии. Он быстро пересёк кабинет и вышел, синие глаза налились кровью, а с губ сорвался угрожающий рык. Весь коридор пропитался запахом страха. Страх его омеги. Тревор прижимал девушку за шею к стене и что-то выговаривал, шипя, как ядовитая змея. Люмин держалась дрожащими руками за его руку, стараясь ослабить хватку на горле. — По-моему, я предупреждал тебя, держаться от неё подальше! — О, а вот и наш наставник~. Не хотите кое-что рассказать своей любимице? Например, как стираешь ей воспоминания? Тревор ухмылялся, пока Люмин затравленно смотрела на преподавателя. На лице лиса не дрогнул ни один мускул, он хмыкнул. Чжун Ли стоял поблизости, но не вмешивался. Рыжеволосый спокойно приблизился к ёкаям и рванул белого лиса от своей омеги, отшвыривая к противоположной стене, ловя в свои надёжные объятия кашлявшую девушку, стараясь ее успокоить. Краем глаза следя, за действиями блондина и аккуратно передавая омегу другу, поворачиваясь к сопернику. Зеленоглазый зарычал и кинулся на Чайльда, но тот ловко увернулся и врезал Тревору по лицу. Люмин обеспокоенно смотрела на происходящее, видя, как молодой мужчина проворно наносит удары, пока её парень пытается увернуться и задеть преподавателя, но она не понимала холодного спокойствия Чжун Ли, он не вмешивался, будто так и надо. — Может быть стоит… — Нет, пусть разберутся сами. Девушка удивлённо вскинула бровь, но промолчала, заметив, как Тарталья приближается к ним, а Тревор смерив её гневным взглядом, молча ушел. Насколько она могла судить, особых повреждений на нем не было, не считая разбитого носа, а у рыжеволосого костяшки пальцев были в крови. Мужчины быстро распрощались, а блондинка прибывала в небольшом оцепенении, не сводя глаз с капель крови на мужских руках, но больше она думала о словах зеленоглазого лиса насчёт Чайльда. Она не обращала внимание ни на что вокруг, даже не поняла, как они дошли до медпункта, который на данный момент пустовал. «Стирал? Но когда? Как и зачем? Я не понимаю…»— Люмин всё ещё прибывала в своих мыслях, но быстро нашла всё необходимое, чтобы обработать руки лиса. Она очень боялась, но решилась задать вопрос. — Ты подчищал мне…память? Кицунэ аккуратно дотрагивается до мужских рук, на которых ещё оставались капли крови. Лис хмыкнул и с каплей надменности глянул на девушку. — Если я скажу, что слова твоего парня правдивы, то ты сбежишь от меня, но в любом случае, я не обязан объясняться и отчитываться за такие действия, ведь вреда я тебе не причинял. — Почему ты можешь это делать? Ты не спрашивал моего согласия. Чайльд качает головой и встаёт со стула, он придвигается ближе к Люмин и опаляет нежное ушко горячим дыханием. — Ты доверчива, но ты моя слабость, которую я хочу видеть под собой. Ёкай отстраняется с ухмылкой на губах и оставляет ошарашенную лисичку в медпункте. Щеки девушки заливаются краской от смущения и осознания сказанных слов. Она выбегает из кабинета и пробежав по коридорам, находит синеглазого в кабинете. С её губ срывается возмущенный крик, и девушка хватается за запястье лиса, молча требуя обернуться к ней лицом. — Ты…я верила тебе! — Верила? Но сразу послушала, что тебе сказал тот щенок. Зрачки девушки расширились, и она отступила назад, подальше от мужчины. Она чувствовала, что на неё давит какая-то тьма. А собеседник лишь разочарованно хмыкнул, когда кицунэ отшатнулась от его протянутой руки, кидая гневный взгляд. — В том нет моей вины. Я лишь хотел, чтобы у тебя было меньше боли и ты была счастлива. — Для этого не было нужды стирать мне воспоминания, ты мог быть просто…рядом… — И я был рядом, когда бы ты не пришла, всегда был на твоей стороне. — Знаю, но не могу принять, что ты сделал, как сам хотел, привязал меня к себе. Сделал так, чтобы я нуждалась в твоём внимании и заботе, твоих прикосновениях и одобрении. Уходи! Убирайся! Всё вы одинаковые! Лис подошёл ближе и стёр солёную каплю с девичьей щеки, вглядываясь в янтарь. Его губы нежно и еле ощутимо дотронулись до её лба. Он ничего не говорил, его драгоценной нужно время остыть, и он даст его ей. Больше слов не было. Блондинка опустила взгляд и убрала его руку от своей щеки, закрыв глаза. Тарталья отступил от неё и вскоре послышался небольшой хлопок двери. «Селена! Что я сделала?» Девушка устало закрыла глаза, оседая на пол. Всё переживания и обиды, эмоции, которые вырвались наружу дали о себе знать, и она провалилась в беспокойный сон, не обращая внимания на свечение браслета на её запястье. Небольшая поляна, где растет огромный дуб, повидавший многое. Под его кроной в тени листвы сидит молодой мужчина и аккуратно гладит светлую макушку, которая покоится на его коленях. Девушка спит, но даже здесь её что-то тревожит и не даёт покоя, та всё время хмурится. Сегодня погода была тёплой и безмятежной, по голубому небу медленно плыли белоснежные, как вата, облака, а солнце грело землю своим теплом. Мужские пальцы перебирают золотые пряди, нежно касаясь девичьего лица. Его тихий шёпот слышит лишь слабый ветер. — Тебе ещё многое предстоит узнать, но я не оставлю тебя, сделаю всё, что в моих силах, лишь бы ты была рядом, моя драгоценная девочка…

*****

Мужчина шагал по коридорам, целенаправленно достигая медпункта. Сегодня там был Дотторе, красноглазый с белыми волнистыми волосами, волк. Главная язва академии, не следящая за языком, именно поэтому, не успел лис зайти, как его ушей достигла фраза. — Да выеби её уже и не мучайся. Аякс притворно улыбнулся, закрыв глаза, но внутри всё кипело, свидетельствуя, что он в бешенстве и готов сломать другу кости. Однако, решил перейти к делу и улыбка пропала, а взгляд стал серьёзным, показалось странным, что Люмин не знает таких простых вещей, даже учитывая, что она сирота. — Нашёл? — Держи, я догадываюсь, что именно тебя интересует. Мужчина взял медицинскую карту со стола и быстро начал пролистывать, что-то подсчитывая в уме. Он нахмурился, вглядываясь в записи и поднял взгляд на волка напротив. — Плохо, очень плохо. Слишком маленький шанс, что будет безболезненно. Первая течка и начавшаяся так поздно, моя бедная малышка. — Не думаю, что ты провалишься, тебе нужно просто позаботиться и я знаю, что у тебя это прекрасно получается. Лис прикрыл глаза рукой и тихо рыкнул, а волк лениво перебирал бумаги на столе. — Какого чёрта вообще! — Такое бывает, но редко. Я могу на тебя положится? Красноглазый мужчина вглядывался в синие глаза напротив и получил в ответ усмешку. — Обижаешь. Глаз не спущу. На этом мужчины распрощались, пока лис обдумывал всё. У его пары ещё не было течки, а это значит, что могут быть адские боли, либо дикое желание, которое невозможно контролировать. Он шёл к себе в кабинет, чтобы всё тщательно обдумать, когда стал невольным свидетелем разговора близнецов в классе, судя по голосу, Итэр был обеспокоен состоянием сестры и слышались тихие всхлипы. Тарталья немного отошёл от двери, его спасало то, что в кабинете стоял его запах, и он мог оставаться незамеченным. — Я не слепой, Люмин. Любой, кто имеет глаза, легко увидит, что происходит. Тебя тянет к нашему классному руководителю. Ты постоянно на дополнительных занятиях, а когда выходишь летаешь где-то в облаках и краснеешь. Глаз с него не сводишь. Скажи мне, как есть. Девушка нервно сглотнула и пристыженно опустила голову, скрывая свои порозовевшие щеки. Её глаза метались по полу, ботинкам и ногам, но поднять взгляд она боялась. Итэр наблюдал за состоянием сестры, прижимая к себе. Из глаз Люмин потекли слезы, и она всхлипнула, как маленький ребёнок, сжимая в руках кофту брата за его спиной. То, что она чувствовала к их преподавателю, было для неё подарком с небес, учитывая, что получала взаимность. — Я не готова это признавать, но он дорог мне, важен, он… Я люблю его и хочу всегда быть рядом, получая его внимание. Что я натворила? По моей вине он отвернётся от меня. Чайльд умный, заботливый, внимательный и нежный, ну почему я такая дура? — Нет, тут нет ничьей вины, и, если ты любишь, то я приму твой выбор, лишь бы это было взаимно, и ты была счастлива, моя дорогая сестра. Близнец целует блондинку в лоб, и он прекрасно понимает, почему она светится рядом с лисом. Она нашла свой дом, где царит безопасность и покой. Но его напрягло, когда он увидел её спящей на полу в кабинете, осознание пришло, когда сестра разрыдалась и начала говорить, что произошло после занятий. Тревор никогда не нравился Итэру, а близнец этого не скрывал. Он не очень хорошо знал Тарталью, но уже собрал некую информацию и понимал, что может доверить лису близняшку, а сейчас стоит отнести Люмин в комнату и дать ей отдохнуть. Тот аккуратно подхватил сестру на руки и унёс по направлению её комнаты, произнеся лишь одно слово. — Убереги. После этого, не оборачиваясь близнецы отдалялись всё дальше, а лис выйдя из тени ухмылялся, его глаза хищно сверкнули. То, что он услышал, было ему необходимо. Девчонка без него не может и это прекрасно, потому что он задыхается без её присутствия, она его кислород. Её признание, пусть пока только самой себе, но сейчас ему и этого достаточно. Чувствовал ли он вину за состояние омеги — нет, подло — да. Но иного пути не было. Он знал, что его либо раскроют, либо она догадается сама о том, что тот подчищал ей память. Тревор хотел получить выгоду, а в итоге остаётся ни с чем. Хотелось ещё раз ему врезать и сломать пальцы, заставляя корчиться от боли и умолять о прощении. «Что ж, осталось совсем немного. Необходимо проверить всё, а потом прогуляться по границе и утолить голод и эту отвратительную жажду крови, хааа.» Чайльд давно научился справляться со своим гоном, он не стал утолять его, как многие, с помощью случайных встреч и падких, на его внешность и деньги, омег. Он утолял свою жажду и желание с помощью сражений, остервенело убивая монстров на границе, не щадя сил и времени, с холодным равнодушием протыкая чудовищ клинками, пачкая себя их кровью. Опустошая себя изнутри, но получая некое удовлетворение от сия действий. Знал бы он, как близко может быть его пара, не стал бы так опрометчиво бросаться в самое пекло, уничтожая толпу и получая шрамы на теле и душе. Лис чувствовал безысходность и отвращение от самого себя, скуку, граничащую с безумием и поэтому взял перерыв от бесконечных битв. Судьба жестокая штука и не успел он перейти порог дома, как ему на руки, в буквальном смысле слова, упала его избранница: красивая, добрая сердцем и душой, ласковая и доверчивая. Глаза цвета янтаря, в которых он тонет, её нежная кожа, мягкие лисьи ушки, которые очень чувствительны, ммм, сказка. То, что мысли его пошли немного в неправильную сторону, он понял, когда представил девочку, лежащую у него на рабочем столе и одетую в кружевное нижнее бельё. Рыжеволосый тихо посмеялся и помотал головой, отгоняя пошлые и грязные мысли с участием его принцессы. Он зашёл в кабинет и закрыл дверь.

*****

Ночь может принести с собой много чего. Могут мучить нескончаемые кошмары, тонуть в пустоте, крича от отчаянья и жуткого страха. Заставляя задыхаться и вскакивать в холодном поту, чувствуя нарастающую панику, надеясь, что сможешь успокоиться или кто-то очень нужный окажется рядом в данный момент, обнимет и успокоит. Погладит и скажет успокаивающие слова, не отпуская, пока сердце не перестанет вырываться из грудной клетки. Загнанный в тупик зверь, опаснее всего. Темнота и серость угнетают и погружая в пучину тьмы, в самую бездну, откуда нет выхода. Но ночь может быть и мирной, тихой и безмятежной, даруя хорошие и тёплые сны, раскрашивая их яркими красками. Дарить покой и полное умиротворение, чувство безопасности, где ничего не угрожает. Надежда и вера на что-то хорошее, именно в таком состоянии находилась Люмин, обнимая плюшевого лиса, а игрушка в виде кита, лежит за спиной, будто защищая девушку со спины от напастей. Луна освещала комнату, её мягкий свет падал на постель спящей девушки. Свет падал на запястье, где был браслет с лунным камнем и красиво переливался. Блондинка прижала игрушку сильнее и чему-то улыбалась во сне, её хвост лежал без движений, а ушки слегка поддерживались, но это не помешало кому-то проникнуть в комнату девушки и тихо закрыть за собой дверь. Силуэт, освещенный лишь светом луны, тихими шагами подошёл к окну и закрыл его плотными шторами, чтобы не нарушать покой спящей. Лисий хвост медленно раскачивался, а уши пытались уловить каждый шорох. Улыбка скользнула по губам мужчины, и тот, подойдя к кровати, опустился на колени, нежно целуя лисичку в лоб и поправляя челку. Погладил по-маленькому и аккуратному носику, провел пальцами по щеке. Осторожно, боясь разбудить коснулся губами мягкой щеки, увидев, как та улыбнулась, после прикосновения. Он накрыл её одеялом и встал, кинув последний любящий взгляд на девочку, он так же тихо и быстро покинул её спальню. Тихий вздох сожаления сорвался с его губ. То, что он собирался сделать было похоже на поведение ребенка и совесть грызла его за это, но поделать он ничего не мог, его тень затерялась среди коридоров и лишь луна видела, что было дальше. На утро в академии было очень шумно, все что-то встревоженно обсуждали и перешептывались, мало что можно было понять, все говорили разное, лишь кицунэ стояла и смотрела на всё пустым взглядом, полным безразличия. Она не обращала ни на что внимание, думая, как помириться с ёкаем, но её ушки дернулись, и она повернулась к расписанию занятий, где были вычеркнуты на всю неделю уроки Чайльда, и это её встревожило ни на шутку. Она остановила одного из ёкаев и замерла на месте, узнав новость, о которой судачили с самого утра, будто получила по рёбрам и ей перекрыли кислород, вгоняя в кровь горький и опасный яд. Ночью, пока все спали, Тарталья покинул академию.