Системная ошибка

      Ириски придумал Иисус. Серьёзно, вы вообще пробовали их? Они одновременно сладкие, солёные, твёрдые и мягкие. И самое главное – с привкусом карамели. А если их ещё около горячей батареи пару минут подержать, то они немного расплавятся и станут ещё вкуснее. Я так в первой жизни делал, когда у меня зубы больные были и мне запрещалось есть твёрдую пищу. Сладкую, вообще-то, тоже, но как я мог отказаться от ирисок? Никак. Они божественны и точка.       Черт. Я как-то отвлекся, читая учебник, и совсем не уловил суть написанного. Придётся перечитывать.       Хотя... Я прочитал почти половину книги, а значит можно и перерыв сделать. Ничего страшного со мной не случится. Вторя моим мыслям, книга по химии моментально закрылась и плюхнулась на аккуратно застеленную постель, а мой взгляд переместился к пакету ирисок.       В прошлый раз я заработал достаточно конфет и до сих пор их не съел. Экономлю. Потом насобираю ещё больше ирисок, продам их подороже и... Ах да, мне кому их продавать. Мне пять лет и у меня нет друзей. Значит, съем все в один рот. Может, поделюсь с Ёшино, так уж и быть.       Когда мы ходили в библиотеку, Ёшино взяла мне книгу по химии, которую я хотел дочитать. Она, конечно, удивилась моим интересам и даже предложила взять что-нибудь полегче, но я был непреклонен. Сомневаюсь, что Ёшино воспринимает мой интерес всерьёз, но у меня есть мотивация. Во-первых, Сенку мне даёт ириски; во-вторых, мне нужно повысить интерес Сенку; в-третьих, саморазвитие – тоже хорошо. Немного странно, что два моих аргумента зациклены на Сенку, но кого это волнует?       К слову, интерес. Спустя два дня нашего совместного пребывания он так и не поднялся. Ни на одно значение! Понимаете масштаб катастрофы? А мне один день остался до завершения миссии. Если я не подниму интерес выше нуля, то меня ждёт наказание от Системы. Какое именно – уже другой вопрос, о котором мне даже думать не хочется.       Способов наказаний несчётное количество, Система в этой сфере очень креативна. Обычно наказания связаны с физическим уроном, но никаких следов и повреждений на теле персонажа не оставляет. После такой пытки совершенно нормально ещё пару дней чувствовать себя не в своей тарелке, постоянно находиться в напряжении и ощущать мурашки страха по коже каждый раз, когда кто-то касается тебя. Штука не из приятных, но зависит это от самого наказания. Например, моё самое нелюбимое – удар током. Он не смертелен (да и как может умереть тот, кто уже мертв?), но очень болезненный. От него ещё отлеживаешься пару дней, будучи не в силах даже пальцем пошевелить, а мне, как назло, попадается это наказание чаще, чем хотелось бы.       Вот почему меня не радует перспектива наказания. Я пятилетний мальчишка, который может делать сейчас всё, что захочет, а мне надо будет несколько дней лежать в постели, потому что моё тело будет болеть так, словно его несколько раз кидали с сотого этажа. В моих планах на эту жизнь первым пунктом стоит: "каждый день нести в мир несусветную дичь, которую я запомню надолго". Проще говоря, развлекаться что есть силы, но никак не лежать на кровати и изнывать от боли в мышцах! Я на такое не подписывался!       — Подписывался, — послышался в моей голове голос Рея. Я закрыл глаза, переместившись в свое сознание.       Я оказался в светлом пространстве, где напротив меня витал в воздухе Рей. Мои ноги стояли просто на пустоте и выглядело это довольно экстремально. Завораживает.       — Ты о контракте с Системой? Я даже не знал, на что я соглашаюсь! У меня не было выбора, — я оторвался от созерцания своих ног.       — Меня не волнует, ты все равно подписал его, — пожал плечами Рей и я только сейчас заметил, как вокруг него левитуруют всякие сладости и кружка с чаем.       Вау, да это прям-таки верх наглости... Между прочим, это мое подсознание! Совести нет у гада. Этот черт ещё и мусор тут разбросал! Да тут же тараканы заведутся!       Мне дополнительные тараканы в голове не нужны, своих родных хватает.       — Дорогой Рей, а ты не хочешь убраться здесь? — с приторно-доброй улыбкой спросил я, чувствуя досаду от неимения здесь чего-нибудь тяжелого.       — Ни капли, – незамедлительный ответ.       У него в руках ещё и книга? Я прищурился и прочитал название "Диктаторская наука. 100 рабочих способов захватить мир не прибегая к войне". Цель благая, конечно, но сначала пусть научится убираться, кретин.       Последние предложения я, видимо, сказал вслух, так как Рей опять посмотрел на меня более злым взглядом, чем до этого.       — Я занят, — чопорно сказал Рей, отмахнувшись от меня, как от какой-то мошки.       В конечном итоге мне надоело терпеть эти унижения, и я по щелчку пальцев вернул его с небес на землю. В прямом смысле. В конце концов, это моё подсознание, я могу делать здесь всё, что хочу. Исчез мусор и сладости, а книга вспыхнула огнём прямо перед лицом Рея.       — Чтоб тебя... — пробормотал отпрыск Системы, поднимаясь с пола и отряхивая одежду от несуществующей пыли.       Моим ответом послужила лишь довольная ухмылка.       Ещё раз обведя пространство взглядом, я наконец сформулировал свой вопрос. — А почему мы находимся в какой-то жалкой пародии на Чистый мир? Раньше моё подсознание выглядело, как кухня.       Рей тоже огляделся по сторонам, словно до этого не замечал никаких странностей.       — Просто ты настолько туп, что даже в твоей голове ни-че-го, — съязвил Рей, закатывая глаза, но затем вновь задумался, — или у Системы какой-то сбой произошёл. Однако всё-таки первая версия правдоподобнее.       Я лишь еле заметно кивнул головой, медленно обдумывая сказанное и игнорируя подколки Рея. А что со мной может быть не так? Химию учить (точнее, переучивать) начал – и всё, мне дорога к смерти, да? О том, что это мог быть какой-то сбой в Системе я даже не думал. Она не ошибается, поэтому, наверно, дело во мне.       — Ну все, он завис, — закатил глаза Рей, — это надолго, я пойду.       Я опомнился.       — Стоять! У меня ещё есть вопрос! — остановил я Рея. Да и куда бы он ушёл?       — Я слушаю?       — Почему интерес Сенку ко мне не растёт? — на самом деле это был не вопрос, а просто моё нытье. Я не хочу опять брать на свою тяжкую долю Системное наказание, — я с ним дружу, общаюсь, он сам назвал меня интересным, а в итоге?       Рей посмотрел на меня, как на законченного идиота. И зачем я только это спросил? Однако, мой наставник все равно нашёл, что ответить.       — Я не пойму, ты глупый или просто выносишь мне мозг? — раздражённо нахмурил брови Рей, — естественно, что ты не увидишь рост его интереса, он раскрывается только после окончания промежуточного задания. Тебе пятьсот с чем-то лет, ты должен это знать! Ни за что не поверю, что Тая не рассказывала тебе об этом.       — Я вообще-то ветеран в миссиях с боевыми действиями, а не с любовными делами! — уже был готов накинуться на Рея я, — и вообще, причем тут Тая?       — Неважно, — махнул рукой он и принял вид а-ля "плевал я на все дела житейские с высокой колокольни", но я чётко видел, как кончики его ушей предательски порозовели. Погоди, что?       — Ты головой где-то стукнулся? — почти шипел я, — да ей же семь лет по виду!       Рей удивлённо приподнял брови.       — Может это ты где-то головой приложился, а? — предположил Рей, наконец приходя в себя и закатывая глаза, — понятия не имею, как можно взрослую девушку перепутать с малолеткой. Мы тебя обязательно вылечим, Никита.       Пришла моя очередь удивлённо поднимать брови. Взрослая девушка? Э-э, может мы о разных Таях говорим?       Видя замешательство на моём лице, Рей продолжил. — Очевидно же, что все Системные персонажи умеют менять внутренний облик... Погоди, ты и этого не знал? — Рей поймал мое недоумевающее выражение лица, — да как можно быть таким непосвящённым идиотом!?       — Да замолчи, — смущенно поджал губы я, отводя взгляд в сторону.       Меня всегда мало волновали какие-то Системные приколы, которые не несли за собой ценности на миссиях. Да и в принципе вся моя жизнь здесь заключалась лишь в редком общении с Таей и выполнении заданий. Мне и в голову не пришло, что она специально выглядит рядом со мной как ребенок.       — Давай, смени облик на неё. Ты точно умеешь, я знаю это.       Рей недовольно поморщился, но сделал то, что от него требовали. Не знаю, повлияла на него так Клятва или просто желание побыть своей возлюбленной. Передо мной предстала невысокого роста девушка с короткими светлыми волосами и чёрными, как смоль, глазами. До пугающего похожа на Таю в детстве. Вау!       — И я не влюблен в неё, — Рей опять стал собой и грозно посмотрел на меня, — только попробуй кому-то сказать об этом.       — Да больно надо. Мне и некому рассказывать о твоих бушующих гормонах, пубертатник.       Из своего подсознания я вылетел как пробка из-под шампанского.

***

      Я расслаблено разлёгся на кровати. Понимание того, что я могу не париться насчёт счётчика интереса подействовало на меня даже слишком успокаивающе. Сомневаюсь, что буду неинтересен Сенку после того, как он вложил в меня столько ирисок. Всё-таки инвестиция серьезная, а не абы что. Да и вообще, кажется, что у него на меня какие-то особые планы. Мне немного страшно, но я столько уже пережил за эти пятьсот лет, значит и с этим справлюсь.       По крайней мере, я надеюсь.       Сейчас было кое-что другое, что волновало меня. Например, эта загадочная фраза Сенку в конце нашей последней встречи. «Не тот, за кого себя выдает». И что это значит? Он понял, что я притворяюсь глупым? Или понял, что я не ребёнок? Или что? Что мне с этим делать? Может, он в детектива играет? Ну почему Сенку такой Сенку...       Мои стенания прервал мягкий голос с кухни. — Сэйю, иди кушать!       Мой взгляд упал на часы. Пол девятого, самое время для завтрака, но голода я не чувствую. Системные персонажи вообще его не ощущают, потребности в еде для нас не существует. Мы же мёртвые, ха-ха. Система так запрограммировала нас, а есть приходиться только для того, чтобы тело полученное на выполнение миссии не померло. Призыв к еде мы обычно получаем путём голодного обморока либо обычным урчанием в животе. Короче говоря, веселуха.       — Иду!       Молниеносно спрыгнув с кровати, я побежал на кухню, чувствуя запах чего-то вкусного. Мой нос не ошибся. На кухонном столе аппетитной стопочкой лежала какая-то пародия на оладушки, рис и что-то ещё.       — Я попыталась сделать что-то на подобии панкейков, — Ёшино стояла около плиты, держа в руках какую-то книгу, — почитала про иностранные завтраки, мне показалось это интересным. Если не понравится, то можешь поесть рис.       — Будет вкусно, это же мама готовила, — улыбнулся я, залезая на стул. Больше лести, больше!       Я обвёл взглядом свой завтрак и едва удержался от тяжелого вздоха. Передо мной стояла тарелка с панкейками, которые были очень подгоревшими, а некоторые даже разваливались. Мама родная... У меня сейчас сердце остановится от такого издевательства над продуктами. Я понимаю, что она готовила впервые, но не ожидал такого.       Я с первой жизни довольно хорошо готовлю. Не мастер, конечно, иногда случались провалы, однако тут же прям видно, что они горелые... Смотреть на это не могу. Стоп, я понял! Ёшино такая умная! На самом деле она просто решила меня отравить! Поняла, что в ее сыне какой-то подселенец и решила тихо избавиться. Так вот оно что, почему я сразу не догадался?       — Пробуй, я старалась.       Под внимательным взглядом Ёшино, мне пришлось взять с тарелки один недо оладушек и откусить маленький кусочек. Не-ет, я не умру молодым...       — Мама, это просто замечательно, — я сейчас умру, — не знал, что ты умеешь так прекрасно готовить, — ого, это что вход в рай? У меня уже галлюцинации?       Ёшино мягко усмехнулась, подошла ко мне и забрала панкейк из руки. — Ты можешь не есть их, если тебе не нравится, — она убрала со стола тарелку с этими американскими оладьями, — я же вижу, что ты почти плачешь.       Одновременно я испытал и облегчение, и необходимость оправдаться перед Ёшино. — Я не...       — Сэйю, тебе не надо врать по таким пустякам, — Ёшино села на соседний стул, взяв мои ладони в свои, — я бы хотела, чтобы ты вырос честным и всегда говорил, если тебе что-то не нравится. Это большая проблема среди людей, очень мало тех, кто говорит правду в лицо. Никто не хочет обижать других истиной, но нормального общения на этом не построить. Будь честным хотя бы со своей мамой, хорошо?       — Хорошо, — удивленно пробормотал я, получив легкий тычок в нос от Ёшино.       Я выпал в осадок. Такое нравоучение я слышу впервые за столько лет.       Конечно, я не согласен с тем, что врать это плохо. В некоторых ситуациях – ложь лучше правды. Однако, мне ли это говорить? Милая Ёшино, я вру тебе насчёт того, что я твой сын, мы не в обиде?       Хотя, это было без сомнений мило. То, как Ёшино трепетно и настойчиво учит своего ребёнка не врать в Японии, где все угождают друг другу... Сильно. Я замечал за Ёшино некую прямолинейность, но не ожидал, что она будет так же приучать и своего ребенка к ней. Мама Сэйю поднимается в моих глазах.       — К слову, звонил твой папа, — Ёшино уже встала со стула и прошла к окну, — он говорил, что хотел бы сегодня погулять с тобой.       Про папу Сэйю я знал примерно ничего, поэтому нашел это хорошей возможностю узнать его лучше.       — Хочу! — молниеносный ответ.       Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Что не так?       — Сэйю, тебе не обязательно заставлять себя...       Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Что, неужели это неправильная реакция?       — Я не заставляю себя, — начал гнуть свою линию до последнего я, — хочу гулять с папой.       Он иностранец. Какой он национальности я без понятия, однако если русский или что-то близкое к этому, то будет очень даже хорошо! Приятно видеть земляков даже в таких условиях. Так что мне определённо надо увидиться с ним!       — Я позвоню ему, — все ещё с некоторым сомнением произнесла Ёшино, — ой, пока не забыла!       Я уже порядком устал от таких долгих диалогов. И что, что мы разговариваем пару минут? Сенку мне вчера всю душу истерзал своими разговорами, моя социальная батарейка на нуле и вообще я резко устал от всего. Дай мне поесть, женщина-а.       Ёшино взяла с подоконника какую-то книгу и вручила её мне. — Заезжал Бьякуя утром, привёз булочек и книгу тебе от Сенку. Вы, видимо, хорошо общаетесь с ним? Он передаёт тебе книги, так мило, — она с улыбкой глядела за тем, как я со всех сторон осматриваю ещё один учебник, — Булочки вечером с чаем поедим. А сейчас завтракай!       — К тебе часто заезжает Бьякуя, — пробубнил под нос я, на что Ёшино незамедлительно отреагировала.       — Мы просто хорошие друзья, — она пожала плечами.       С этими словами Ёшино вышла из кухни, куда-то по направлению к своей комнате. Мой взгляд вернулся к учебнику по биологии для чайников. Достаточно толстый, страницы новые и блестящие, лишь обложка немного царапанная. В целом, неплохо. Плохо только то, что мне надо будет всё это прочитать.       — Кажется, меня хотят конкретно эксплуатировать в роли врача, — пробормотал себе под нос я. Осознание, что мне теперь не отвертеться пришло с опозданием.       Я уже хотел отложить книгу подальше, как из неё выпала какая-то записка:       «Дочитай эту книгу до нашей следующей встречи, иначе штраф в 5 ирисок. Сенку.»       ...да чтоб тебя.

***

      Моя первая жизнь прошла довольно... увлекательно. Вы же понимаете, что это сарказм, да? Надеюсь, понимаете. Я бы не назвал увлекательным занятием учиться изо дня в день, не выходить на улицу неделями и не спать по ночам не из-за компьютерной игры, а из-за учебы. Раньше мне казалось это крутым, мол «не такой как все». Конечно, эти «все» уже в университеты давно поступили, кто-то даже работать начал, а Никита пытается в седьмой раз нормально сдать экзамен по математике. Не такой как все, ага.       Если рассказывать о моей жизни до экзаменов, то не сказать, что она лучше. В школе я ни в чем не соображал, кроме химии и немного биологии, дома на меня не обращали внимания, а друзей и днем с огнём не сыскать было. Родители свое предпочтение больше отдавали моей младшей сестре Жанне. Не обделённая красотой, весёлая и умная девушка, мечтающая пойти на программиста. С ней у меня были хорошие отношения, если это так можно назвать. Жанна часто приходила ко мне в комнату по вечерам, приносила ужин или обед, когда я не хотел есть за одним столом с родителями. Короче говоря, заботилась обо мне. Вспоминая это сейчас, мне даже немного стыдно, что я постоянно игнорировал ее. Особенно после своего переезда. Она мне постоянно писала, звонила, даже приезжала. Это продолжалось лишь некоторое время, а затем я сменил SIM-карту и перестал открывать ей дверь. Это было незадолго до моей смерти, я даже почти не выходил из дома. Все время готовился к экзаменам и в итоге потерял близкого человека. И жизнь свою. Комбо собрал, не иначе.       Мне никогда не было обидно за обделенность родительским вниманием. Это только усложнило бы жизнь. Туда не ходи, там нельзя, куда пошёл и прочее... А без надзора мне было намного легче. В двенадцать ночи пойти гулять по всяким подворотням – и слова не скажут. Просто тотальный игнор.       Встряхнувшись от неприятных мыслей, я устремил взгляд на входную дверь. Как часто я начал вспоминать свою первую жизнь, интересно, почему? Наверное, потому что эта миссия проходит в обычной семье из современного мира? Такое уже было, но даже тогда я особо не думал о былых делах. Может, потому что ребёнку больше и нечего делать? Это уже более вероятно.       Сейчас я, замурованый под тремя слоями одежды, стоял около входной двери, ожидая нашего званого гостя. Он немного задерживался, но это было неудивительно, в городе много пробок. Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу под тихое хихиканье Ёшино, которая смеялась с меня каждый раз проходя мимо.       И вот – долгожданый звонок, дверь открывается и... Передо мной предстаёт мужчина с обложки. Высокий, с голубыми глазами, выраженными скулами, римским носом, точённым подбородком. О. Боже. Мой. Какой же он красивый, Ёшино, ты где такого откопала вообще?! На переносице у этого мачо крепко сидели прямоугольные очки, а на голове гнездо из кудрявых черных волос. Да Сэйю же полная его копия!       — Здравствуйте, — с забавным акцентом произнес мужчина, — привет, Сэйю...       Его щеки слегка раскраснелись, то ли от холода, то ли от смущения. В руках – коробка конфет и одна печальная розочка.       — Привет, пап! — я и сам не заметил, как на моих губах выступила улыбка.       Взгляд мужчины, до этого бегающий по всей прихожей, резко опустился на меня. В голубых глазах проступила нежность, а лицо исказила добрейшая улыбка. С ямочками на щёчках. Это отец Сэйю или ангел с небес спустился?       — Как дела у моего сынишки? — он присел на корточки рядом со мной и растрепал мои волосы.       В этот момент в коридор вышла Ёшино. Её лицо было каким-то обеспокоенным и даже немного болезненным, когда она увидела отца Сэйю. Сколько лет прошло с их развода? Год, два? Очевидно, оба еще помнили свои былые отношения. Папа Сэйю быстро выпрямился при виде своей бывшей жены и подарил ей конфеты и несчастную розу. Какая романтика, о боже. Может, пойдем уже гулять?       — Ёшино, это тебе, — он неловко отвел взгляд, — решил, что просто так приходить не стоило.       — Не нужно, Йохан, — так вот как его зовут, надо запомнить, — можете идти. Пока, Сэйю!       Ёшино пусть и приняла подарок, но выглядела при этом не очень довольной. Чмокнув меня в щеку, она шустро скрылась на кухне, даже не дав мне времени попрощаться.       — Все хорошо, папа! Пойдём уже, — не находя в себе места, чтобы дальше смотреть на эту драму, произнес я, — а куда мы пойдём?       — Как насчёт парка?       — Хочу!

***

      Токио не был холодным городом, и особых заморозков здесь не наблюдалось. Солнце освещало столицу во всю силу, не щадя ни людей, ни небольшие сугробы. Именно из-за этого сейчас вместо снега, тут были лужи, слякоть и грязь. Отмените зиму, пожалуйста.       Людей на улицах было ощутимо мало для такого многолюдного города, однако на это нашлись причины. Во-первых, минусовая температура. Хоть и небольшая (всего четыре градуса), но для теплолюбивых японцев и это холодно. Мне было даже немного жарко, я как-никак капуста. Во-вторых, разгар рабочего дня. Почти одиннадцать часов дня, всё работают без продыху или учатся в школе. Некоторые ещё и в детский сад ходят, но Сэйю – нет. Без понятия почему, надо будет спросить у Ёшино когда-нибудь.       Йохану (не поверите, я запомнил его имя с первого раза!) было немного неловко в компании собственного сына, поэтому разговаривал в основном я. О том, что вообще делаю, что хочу, что люблю и так далее. Отец Сэйю лишь с нежной улыбкой смотрел на меня и изредка кивал. Это, конечно, бесило, но мне пришлось смириться, хотя бы слушает и задает наводящие вопросы, и то хорошо.       — ...я ещё книги читаю, — продолжал болтать я.       — Какие? — он с любопытством посмотрел на меня.       — Ну, по химии и биологии, — будничным тоном произнес я, словно все дети в пять лет читают такие заумные книги.       Произошло то, что я и ожидал. Йохан удивлённо приподнял брови, а затем в его глазах загорелась самая настоящая искра. О нет, это что, ещё один одержимый наукой?       — Не ожидал, что ты в таком возрасте читаешь научную литературу, — какой молодец, смог вымолвить больше трёх слов, — как успехи?       Ожидаемый вопрос.       — Хочешь расскажу таблицу Менделеева?       Совсем неожиданный ответ.       Забавно было наблюдать за широко распахнувшимися глазами Йохана. Вот и сдался мне второй ручной Сенку? Пусть и "прокололся" я в этот раз специально, ради выпендрежа и хоть какой-то новой реакции Йохана на мой монолог.       Я наконец нашёл в себе силы посмотреть на Йохан своими наивными детскими глазками. Было совсем неожиданно увидеть как на глазах Йохана наворачиваются слезы радости.       — Ты такой умный, Сэйю, — вытирая подступившие слёзы рукавом куртки, произнес Йохан, — я горжусь тобой.       — Да я пошу...       — Ты точно пошел в своего отца, сыночек, — продолжал слезливую драму этот странный человек, которого я никогда не признаю своим отцом, — правильно, надо стремиться к знаниям!       Я сейчас выпрыгну на проезжую часть от стыда, прекращай!       Видя моё недоумение от этих слов, Йохан "незаметно" прыснул от смеха в кулак. Да что это такое, надо мной опять насмехаются, да?       — Я все маме расскажу, — грозно произнёс я. Это, на удивление, сработало, но лицо Йохана приобрело какое-то грустное выражение.       — Не стоит, — мотнул головой он, а затем замолчал.       Вот блин! Надо же испортить всё одной фразой! Вроде только разговаривать нормально начал, а теперь опять молчит. Чего он восприимчивый такой?       Я задумчиво отвёл взгляд к земле. Надо думать. Почему Йохан постоянно такой грустный при упоминании Ёшино? Проанализируем и сделаем вид, будто я что-то понимаю в отношениях с женщинами. Так, увидев Ёшино в нашей прихожей он максимально неловко передал ей подарок, а маме Сэйю стало явно некомфортно от этого жеста, а сама она выглядела подавлено при одном даже упоминании Йохана. Впрочем, как и он сам. А теперь этот придурок походит больше на брошенную собаку, а Ёшино наверняка льёт слёзы над этими конфетами. Вдруг появилось желание умереть. Интересно, отчего?       Из всего вышесказанного следует вывод: они не могут отпустить друг-друга. А тут еще и сын, который постоянно перед глазами мельтешит и связывает их одними воспоминаниями.       Ну, мне не следует в это ввязываться. Не следует. Это не моё дело. Только хуже сделаю. М-м, мне это вообще безразлично...       — А ты любишь маму? — совсем по-детски спросил я, перепрыгвая через очередную лужу.       — Сэйю, ты еще совсем маленький и не поймешь этого, — Йохан покачао головой, — я люблю тебя... и Ёшино, но по-другому.       — Как это «по-другому»? — чуть склонил голову я.       — Я виноват перед вами обоими, но все равно люблю. Просто Ёшино по-товарищески, а тебя – как сына, — коротко улыбнулся он.       — Виноват? А что ты сделал? — удивленно открыл рот я в лучших пародиях на ничего непонимающего малолетку, — неужели ты что-то украл?       Йохан сначала чуть нахмурился, а затем смущенно отвел глаза, слыша последний вопрос и думая явно не о той краже, которую подразумевает ребенок... Лучше мне этого не знать.       — Виноватым можно быть не только если украсть что-то, — объяснил мне Йохан, стараясь обходить эту тему, — это другое, Сэйю. Вырастешь – поймешь.       Я недолго помолчал, выбирая следующую тактику.       — Папа – дурак!       — Что, прости?       Отличный план, надежный как швейцарские часы.       — Мама мне говорила, что надо разговаривать с теми, кого любишь, чтобы избежать недопониманий. А те, кто так не делают – дураки! — с самой доброй детской улыбкой заявил я, заставляя Йохана возмущенно покраснеть, — а еще больше дураки те, кто не умеет извиняться за такие недопонимания.       — Твоя мама – очень мудрая женщина... — кисло пробормотал он.       — Да, — резво кивнул я, — а ты дурак.       Йохан поджал губы, замолкая и что-то обдумывая. Дай бог, что он не окажется совсем уж тупым.       — Мама научила тебя правильным вещам, Сэйю, — с улыбкой произнес Йохан, погладив меня по шапке, — думаю, я останусь у вас вечером на чай, ты не против?       Хорошо, что Йохан быстро соображает. В конце концов, если даже ребенок понимает, что что-то не так, то твоя взрослая голова должна соображать лучше.              — Давай! — радостно воскликнул я, — а я тебе покажу мои книги и конфеты.       Кажется, атмосфера значительно улучшилось, что заставило меня мысленно выдохнуть. Теперь он хотя бы не такой унылый, как в начале.       — Так значит, ты любишь читать книги?       «Да ты Шерлок. Как только догадался?» — вот, что мне хотелось ответить на его вопрос. Однако в итоге я просто кивнул.       — Я знаю одно кафе, думаю тебе там понравится, — Йохан хитро улыбнулся, видимо, вдохновлённый предстоящим вечером. Как бы эта вдохновлённость не исчезла перед Ёшино, ага.       — С папой – хоть на край света!

***

      В итоге до этого кафе мы добирались два часа. Сначала на автобусе, потом на метро и пешком. У меня было ощущение, что я пробежал марафон, даже ноги держать меня не хотели. Просто смертельно устал. Однако, к этому всему было приятное дополнение – меня взяли на плечи, поэтому сейчас я самый счастливый ребёнок в мире. Счастливый, но очень вымотанный, ага.       Кафе оказалось не простое, а с библиотекой! На деревянных полках лежали книги разных жанров – от фантастики до научной литературы. Вы, конечно, знаете, что я выбрал, однако Йохан меня удивил намного больше. Пока у меня в руках была тонкая книженция с основами химии, у него – толстый том молекулярной биологии. Ого, а вы тоже из интеллектуалов, да? Меня окружает слишком много умных людей.       Пока мы ждали свой заказ (у меня был горячий шоколад с вишнёвым десертом, а у Йохана просто кофе), я решил развивать беседу, попутно выпытывая из отца Сэйю больше информации. — Папа, а кем ты работаешь?       — Профессором в университете, — ответил он, отрываясь от книги, — углублённый курс молекулярной биологии и дополнительные занятия по немецкому языку.       Я с удивлением посмотрел на Йохана. Сразу две специальности? Ну тут действительно любой человек унылым будет. С биологией понятно ещё, а немецкий откуда?       — Немецкий? — поинтересовался я, чуть скорнив голову.       — Мой отец – немец, — уклончиво произнес Йохан, — твоя бабушка, по совместительству моя мать, из Средней Азии.       Вот это я многонациональный фрукт получается. И немец, и японнц и кто-то там еще... Интересная у меня семья оказывается, надо будет обязательно познакомиться с бабушкой по папиной линии.       — Ваш заказ, — я поднял взгляд от книги и посмотрел на девушку явно не японских кровей. Кроме внешности, её ещё выдавал и акцент, как и Йохана.       — Спасибо, — Йохан так обворожительно улыбнулся официантке, что у меня аж глаза заболели от такой яркой улыбки. Однако девушка не поддалась этим чарам и невозмутимо кивнув головой, удалилась от столика. Вот это выдержка...       Йохан ещё некоторое время смотрел ей в след, а затем опять уткнулся в свою книгу. И что это было? Или он так со всеми? В любом случае, это смотрелось смешно.       — Она иностранка? — спросил нечто очевидное я.       — Да, похожа на славянку, — кивнул Йохан, — красивая, правда?       Я обернулся к кассе, где стояли другие официантки, о чем-то оживлённо болтая. В толпе одинаковых на вид японок стояла и та самая – у неё были светлые, заплетённые в косу волосы и серо-зеленые глаза. На вид довольно миленькая, но стояла в стороне от всей остальной компании, переписываясь с кем-то по телефону.       — Есть такое, — кивнул я.       Для меня все девушки были равны и красивы по-своему. У кого-то волосы шикарные, у кого-то вкус в одежде, у кого-то широкий кругозор и многое-многое другое. Да и большинство парней тоже классные. Наверное, поэтому Рюсуй Нанами был моим любимым персонажем, который любил оба пола одинаково.       — Она тебе понравилась? — спросил я, пытая Йохана взглядом, — ты же ее не знаешь.       — Сначала мы всегда оцениваем внешний вид человека, а только потом его внутренние качества, — пояснил он, — это называется «симпатия».       — И то верно, — согласился я, отмечая то, что и Йохан меня тоже пытается чему-то научить, как и Ёшино. Плюс балл к карме.       Когда он молчал и не улыбался, то с ним было достаточно неловко разговаривать. Я, конечно, имел навыки убалтывания людей, но с такими скалами, как Йохан существенно сложнее общаться. Даже расспросить его нельзя было нормально – тут же переводил тему на меня. Зато сейчас совсем другое дело. Отвечает на вопросы, иногда шутки шутит, высказывает свои мысли нормально, а не бубня под нос. Застенчивая личность, так и запишем.       — Значит, эта женщина тебе симпатизирует? — мне было скучно просто читать книги, поэтому я решил опять заговорить с Йоханом.       Было видно, что он задумался. Его голубые глаза скользнули к толпе официанток, которые захихикали ещё громче. Я не мог видеть происходящее сзади меня затылком, но, кажется, та самая славянка поймала на себе взгляд Йохана, так как он тут же уткнулся в свой стакан с кофе.       — Ты ещё маленький для такого, Сэйю.       Жизнь несправедлива. Я его наставляю на путь истинный, а он... Спасибо, пойду поплачу. Людям верить нельзя. Я меланхолично запил вишнёвый тортик горячим шоколадом, вытирая рукавом кофты коричневые усы от напитка. Ну и ладно, и без этого обойдусь. Зачем мне новые проблемы, верно? То Рей со своим «я краснею при любом упоминании Таи, но я не влюблен в неё», то Йохан со своими люблю-не-люблю. Если мне ещё и с Ёшино надо будет разговаривать на эту тему, то я точно свихнусь. У вас у всех слишком раннее весеннее обострение началось или что?       Хотя ладно, я так-то сам лезу к ним с распросами, мне нравится ворчать. Ощущаю себя прям на свой возраст. Просто дайте мне немного поненавидеть весь мир, а потом я как-нибудь успокоюсь.       Между мной и Йоханом повисла неловкая тишина. Я молча сверлил его скептичным взглядом, пока по его лбу стекала паническая капелька пота. Понервничай, ага. Почувствуй себя не в своей тарелке, ощути всю неловкость ситуации и..       — Ты что-то не понимаешь в книге? — прервал мое мысленное проклятие Йохан.       С моих губ слетел снисходительный вздох. — Да, есть пара вещей. Объяснишь, пожалуйста?       — С радостью.

***

      Божечки, кажется, я уже отвык от ощущения тёплого одеяла на своих коленях. Прогулки на свежем воздухе, конечно, полезны, но лежать в своей кровати куда лучше. На улице опять шёл редкий снег, который таял сразу же при соприкосновении с и без того мокрой землей. Однако, он с переменным успехом лип на окно, чем очень меня раздражал, но я не мог ничего поделать. Вставать с нагретого местечка не хотелось от слова совсем. Да и зачем? Можно просто не смотреть на это окно.       Поэтому я смотрел в книгу по биологии, отправленную через Бьякую. За час удалось прочитать почти девяносто страниц, так как вникать в текст мне особо не приходилось. Это программа пятого класса, а она у меня все ещё от зубов отскакивает. До тех пор, пока учитель не сменился, ты обязан был знать каждое предложение этого учебника, иначе тебя больше никто не увидит. Живым, по крайней мере, уж точно.       Мне оставалось дочитать примерно сорок страниц и я могу со спокойной душой отложить книгу подальше. Глаза уже болят от этих букв, а мозги в прямом смысле варятся в черепной коробке. Неприятненько, знаете ли.       Вернулись домой мы с Йоханом благополучно, хоть это было долго. Войдя в квартиру, прежняя неловкость между этой парочкой «взрослых» все ещё присутсвовала, но больше исходила от Ёшино, нежели от Йохана. Я с гордостью подумал о том, что всё-таки его вдохновленность предстоящим разговором никуда не делась перед лицом опасности, достойно. Далее, я шустро поразглагольствовал насчёт Йохона, мол «хочу, чтобы он пил с нами чай», а потом быстренько ушёл в свою комнату под шумок. Я слышал лишь начало разговора, начавшегося с «Я дурак» от Йохана. Что они там решили я без понятия, но Ёшино после этого разговора была более раслабленной, чем когда-либо. Думаю, это можно посчитать за хороший знак.       Йохан уже давно ушёл, но перед его уходом мы пообещали друг другу видеться хоть раз в неделю. Он сказал, что может рассказать мне о биологии и химии, проще говоря – стать для меня учителем. Я не увидел причин для отказа, надо же как-то развиваться, а на одном чтении книг я точно скоро загнусь. Можно считать, что у меня появился союзник.       Точно! Я едва не забыл самое главное! Йохан подходил к той официантке в кафе, видимо, просил номер. И судя по его счастливому лицу, у него всё получилось. На моих глазах разворачивается целый роман...       Отложив книгу со своих колен, я сонно потёр глаза тыльной стороной ладони. Уже почти двенадцать, как быстро летит время. Сейчас с глазами закрытыми пару секунд полежу и...       — Никита! Никита! Подъём! — ага, дадут мне поспать.       — И тебе привет, Рей, — я лениво открыл глаза, смотря на какого-то взволнованого Рея, — что такое?       Рей недовольно приподнял бровь. — Опять глупым прикидываешься? Сейчас будут оглашены результаты твоих страданий и то, стоили ли они тех жертв, на которые ты шёл!       Сон как рукой сняло. Я тут же скинул с себя одеяло, в ожидании уставившись на пространство перед собой. Как раз через несколько секунд в воздухе появился небольшой Системный экран.

Время выполнения промежуточного задания подошло к концу!

Ваши результаты: [открыть]

      — Открыть.       У меня аж ладони от волнения вспотели, как же страшно!

Интерес Сенку Ишигами к Сэйю Мидзуно: 4,9%

      Я едва сдержался, чтобы не закричать от радости. Я смог! Я сделал это! Меня не ждёт наказание!

Минимальный процент интереса для успешного выполнения промежуточного задания – 5%

      ...       Где-то на фоне издавал звуки умирающего кита Рей. — Тебе не хватило одной десятой процента, — а, это он так смеётся, гадёныша кусок, — Никита, ты меня убиваешь своим невезением..       — Да в смысле?! Меня о таком не предупреждали! Какой еще минимальный процент?!       Во мне бурлило негодование, гнев и ещё раз негодование. Я только обрадовался, а эта Система... Где тут книга жалоб? Я поставлю ноль звёзд и уйду из жизни.

Промежуточное задание провалено.

Ваше наказание – номер 156.

      Номер 156 – удар током.       Как же я люблю эту жизнь.