Системная ошибка

      В просторной комнате было легко дышать — это заслуга открытого окна на протяжении всей ночи. Именно поэтому помещение сейчас больше напоминало улицу из-за своей температуры. Занавески неслышно колыхались на ледяном ветру, лишь слегка прикрывая просторы ещё тёмного Токио.       Сегодня пятнадцатое декабря две тысячи девятого года, пол пятого утра. Вторник. Уже через полчаса в окнах домов станет зажигаться свет, а примерно в пол седьмого люди медленно начнут вытекать на улицы, чтобы успеть на работу. Сенку незаинтересованно хмыкнул, наблюдая с высоты второго этажа за мелко падающим снегом.       Его волосы, стоящие дыбом, никак не реагировали на ветер, даже тонкие светло-зеленые кончики продолжали стоять прямо, ничем не хуже гвардейцев Букингемского дворца. Алые глаза устремились в далёкое небо, к звездам, к Луне. Космос — место, о котором мечтал его отец, да и сам Сенку. До недавнего времени. Или как сказать до недавнего? Он не мечтал о космосе уже двести тридцать семь лет.       По ощущениям это словно вчера произошло, в очередной раз вызывая дрожь в руках. Хотелось бы, чтобы это оказалось шуткой.       Сенку Ишигами порой сам не верил в свой ментальный возраст. Ментально. Скоро его двести шестьдесят шестой день рождения, пока для окружающих лишь пятый. Семнадцать жизней полных поражений, страха и разочарований. Память о каждой из них неприятно покалывала кожу, вызывая желание расцарапать все тело, лишь бы избавиться от тянущего ощущения изнутри.       Сенку поёжился от резкого порыва ветра и наконец закрыл окно, все еще не слезая подоконника. Красные пальцы двигались с трудом, но боль в них слегка отвлекала от других мыслей о вреде себе.       Зажглись первые огоньки в окнах. Даже не смотря на часы, Сенку с точностью мог сказать, что сейчас нет и пяти. Чувство времени Сенку ощущал хорошо и ошибиться не мог.       В своих предыдущих жизнях он ошибался постоянно. Даже маленькая оплошность каралась очередной замкнутой петлей, затягивающей тугой узел на его шее все больше и больше.       

***

5731 год н.э.,16 июня.

Нулевая регрессия.

             Все шло хорошо, словно сама Вселенная благоволила их подготовке к великому событию. Каждый был на своем месте: Сенку, Ксено и Хром в сотый раз перепроверяли каждую деталь ракеты и следили за исправностью систем; Ген поддерживал всеобщий весёлый настрой, не давая подняться панике; Суйка пересматривала все чертежи в поисках неточностей; Франсуа готовил пакетированную еду для будущих космонавтов. Занятость делом наполняла воздух приятным предвкушением.       Каждый чувствовал, что они – часть чего-то поистине грандиозного, подобно шестернкам в большом механизме.       С первого запуска искусственного спутника (который в итоге с крахом провалился) прошло почти десять лет. Все это время Ксено и Сенку продолжали исправлять и исследовать неточности, совершенствовать их посредника между космосом и Землей. Попыток и неудач было несчётное количество. То проводка оказалась неисправна, то газ от испарившесего топлива разрывал внутреннюю часть сопла, то в программе не хватало какого-то знака – и все по-новой.       И вот, методом проб и ошибок, два года назад прошёл удачный запуск искусственного спутника. Времени радоваться и вздыхать с облегчением не было – началась активная сборка ракеты и подготовка космонавтов.       На днях всем стал известен конечный состав экипажа. Он состоял из трёх человек – Кохаку, Стэнли и Сенку. Сила, меткость и ум. Отличное сочетание, несмотря на тот факт, что Рюсуй целенаправленно пробудил Снайдера от «каменного сна», чтобы предложить его вместо себя. Споры и крики утихли только после немого согласия Сенку с этим решением.       Скафандры производились под строгим надзором Юдзурихи и пары учёных. Любое повреждение или недоделка могли стать летальными. Первый получившийся скафандр Ксено с гордостью назвал «элегантным». Чего таить, Юдзуриха добилась непревзойденных успехов в швейном деле, поразив своим талантом весь Новый мир.       Сенку старался не думать о перспективах погибнуть в открытом космосе и внешне не выдавал никакого волнения, кроме благоговейного трепета. Окружающие, видя спокойствие лидера, тоже не волновались, несмотря на просто невероятное событие для «каменного мира».       Сколько он ждал этого момента? Космос стал мечтой маленького Сенку, открыл ему путь к науке, а сейчас, спустя пару дней, он сам отправится в тёмные просторы. Так волнительно.

***

5731 год н.э.

20 июня.

      Сегодняшний день запомнится в истории надолго, если не навсегда. Скафандры доделаны, ракета собрана в идеале, экипаж готов к космическому путешествию. По телевидению щебечет Минами, пытаясь рассказать и показать всё, что будет происходить уже через неполных полчаса.       До старта остается совсем немного, и напряжение растет с каждой секундой.       Сенку понимал, что волнуется не только он один. С приближением дня X тревога охватила всех. Космос – это всегда риск. Что, если опять сгорит проводка? Потеряется связь с Землей? А вдруг ракета просто не выйдет на орбиту? Но Сенку беспокоило не это. Он всегда был уверен в своих расчётах и решениях, однако сейчас его охватило странное, необъяснимое чувство.       Сенку Ишигами не верил в шестое чувство или интуицию. Для него всё должно было иметь логическое объяснение. Но в этот момент он позволил сказать себе кое-что иррациональное – все это вызывало у него плохое предчувствие. «Это нормально, мы ведь можем умереть» – успокаивал себя Сенку. Строить ракеты и летать на них – две разные вещи.       «Но мы столько готовились, что может пойти не так?» – думал он, но это не помогало унять учащённое сердцебиение.       Помимо самого полета, у них была ещё одна цель – встретиться лицом к лицу с Почемучкой. Это нагнетало атмосферу в кругу учёных ещё больше. Неизвестный вид, живущий на Луне и имеющий силу стереть всю цивилизацию с Земли. Словно недостающий кусочек пазла, так волнительно.       — Все только и говорят о твоей железной выдержке, дорогой Сенку, — раздался за спиной знакомый голос, и Сенку, даже не оборачиваясь, понял, что это Ген, — хотя Кохаку и Стэнли тоже не выглядят взволнованными, — знакомая манера тянуть гласные заставила плечи Сенку слегка расслабиться.       — Если мы погибнем, то на Земле останутся такие учёные, как Хром и Ксено, — спокойно ответил Сенку, пожимая плечами, – так что человечество не обречено.       Он произнёс это с привычной уверенностью, хотя внутри его терзали сомнения. Ген не был бы Геном, если бы не заметил этого.       — Может, ты и пытаешься выглядеть смелым, Сенку-чан, — начал он, — но мой зоркий глаз не обманешь. Сколько раз ты уже вытер ладони об одежду? А что насчет пульса?       Сенку подавил желание закатить глаза от такого чуткого анализа. От этого менталиста вообще возможно что-то скрыть? Либо же Сенку теряет хватку, позволяя эмоциям управлять собой.       — Всякое может произойти, — уклончиво ответил Сенку, — поясни-ка за пульс?       Ген засмеялся, приподняв брови в своей обычной манере. Рысью он подкрался к учёному, кладя тонкие пальцы на его плечи.       — У тебя одна кожа да кости, Сенку-чан, шея ничем не прикрыта, — с ухмылкой протянул Ген, разминая напряженные мышцы, — но знаешь что? Забавно видеть, что ты действительно человек, а не просто робот с холодным расчетом и контролем эмоций. Не волнуйся, я никому об этом не скажу, когда ты прилетишь назад.       Сенку с улыбкой закатил глаза под тихое хихиканье Гена. В груди расползалось приятное тепло от осознания, что в их успех кто-то верит действительно так безоговорочно. Такая вера нужна была и ему самому.       — Единственное в чем я не уверен – это космос и Почемучка, — решительно ответил Сенку, сжимая кулак, — в остальном – на все десять миллиардов процентов.       — Рад, что ты остаешься в форме, Сенку-чан, — резко хлопнул его по плечам Ген и, прежде чем Сенку успел возмутиться, исчез так же быстро, как и появился.       Сенку вздохнул, но теперь ноша на душе действительно стала легче. Что за принудительный сеанс психотерапии?

***

Тот же день.

      — Привет, мир! Как уже и было сказано утром, сегодня пройдёт запуск первой ракеты в Новом мире, — радостно вещала Минами перед новенькой видеокамерой, которая транслировала сразу прямой эфир, — в состав экипажа вошли наши неповторимые Стэнли Снайдер, Кохаку и Сенку Ишигами! Они станут первыми людьми, которые ступят на Луну и разгадают тайну окаменения. Ждите уже через пятнадцать минут, а пока что...       Сенку слушал Минами лишь в пол уха, занятый настройкой систем связи с Ксено. Они были исправны, но требовалась небольшая корректировка «на всякий случай». Работа шла молча, слаженно и быстро, пока рядом что-то бормотала Суйка, смотря в чертежи. Именно она увидела деталь, что может вызвать проблемы, рассматривая заумную писанину учёных. Её внимательность никогда не подводила, особенно после того, как прошла быстрый курс математики у брата Рюсуя. Она стремилась к самосовершенствованию не меньше, чем Хром, за что Сенку часто хвалил её. Ему нравились такие люди.       — Все, теперь не взорвётся, — отряхнув руки о халат, произнес Ксено, — это было элегантно, Суйка.       Суйка сильно смутилась, громко защебетала что-то вроде «спасибобольшоеятакрадачтопомоглавам» и быстро убежала в неизвестном направлении. Хоть что-то в этом мире остаётся неизменным.       — Готов к полёту, Сенку? — спросил Ксено, не отрывая глаз от панелей, проверяя на фактор неисправности. Его пальцы быстро скользили по кнопкам и проводам, словно он играл на музыкальном инструменте. И на нервах Сенку тоже, лениво смотрящего на действия коллеги-учёного.       — А как же, — пожал плечами Сенку, разминая затекшую шею. Лёгкое напряжение в голосе не покидало его.       — Выглядишь нервным, — лишь мельком покосившись на Сенку подметил Ксено.       — Ты не первый, кто говорит мне об этом, — Сенку повел плечом, отводя взгляд в сторону.       Ксено лишь хмыкнул в ответ, закрывая блок с проводами. Затем он медленной «элегантной» походкой последовал к маленькому столику, стоящему поодаль от техники. На нём лежали довольно бытовые вещи для учёного – кружка с кофе, хаотично разбросанные записи и инструменты. Ксено ловко взял кружку с давно остывшим напитком и сделал глоток.       — Я тоже немного беспокоюсь, — спустя недолгое молчание признался Ксено, чем вызвал удивление Сенку, — я хоть и участвовал в запусках ракет, но одно дело иметь профессиональную и проверенную временем технику, и совсем другое делать её вручную в каменном мире. Волнение – совершенно обычная реакция на неизвестность, Сенку. Не всегда же быть уверенным во всем. В конце концов, на кону ваши жизни и, может, всего человечества.       Ксено ещё раз отпил кофе и продолжил: — Ты все ещё молод, Сенку.       — Мне двадцать восемь лет.       — Молод, — с нажимом повторил Ксено, пожав плечами, — с проводкой мы разобрались, можешь идти готовиться к вылету, твой скафандр у Юдзурихи. Удачи.       Сенку улыбнулся, чувствуя легкое облегчение. Ксено действительно пытался его успокоить?       — Не облажайтесь в мое отсутствие.       Ксено покачал головой, но в его глазах мелькнула тёплая искорка. Учёные обменялись взглядами, а затем хлопнули друг друга по рукам, как бы подтверждая, что всё будет в порядке. Сенку усмехнулся и направился к выходу, чувствуя, как последние капли тревоги растворяются в лёгкой улыбке на его лице.       Да, все будет хорошо.

***

      Сенку закрыл глаза на Земле и открыл их уже в космосе. Он огляделся – Кохаку и Стэнли все ещё под окаменением. Что произошло? Часы оказались неисправны? Панический рой мыслей оборвался знакомым голосом Ксено из динамиков.       — Проснулся наконец?       Идея использовать окаменение на экипаже ракеты, чтобы с ними ничего случилось на вылете из орбиты была потрясающей, но немного выбивала из колеи. Вроде как только что ощущал своё тело и землю под ногами, а сейчас находишься совсем один в открытом космосе. Эта перемена в пространстве слегка дезориентировала, но Сенку быстро приспособился.       Из окаменения их выводили часы с азотной кислотой, срабатывающие в определённое время указанное на них. Отвечал за установку таймера Ксено, поэтому к нему появились вопросы. Например, почему другие все ещё в камне?       — Я-то да, а другие? — натягивая футболку на голое тело спросил Сенку.       — Нельзя предсказать, как будет вести себя жидкость в невесомости, поэтому, опасаясь проблем с оживляющей водой, я решил оживить тебе чуть раньше, — словно заученный стих произнес Ксено. По голосу было слышно, что он улыбается. С чего это?       — Да это же ерунда какая-то, — нахмурившись пробормотал Сенку, а после многозначительного молчания вдруг осознал, — понятно, будем считать, что тема закрыта.       Ксено удовлетворённо хмыкнул в динамик, а Сенку приблизился к иллюминатору, смотря на далёкие просторы космоса. Где-то здесь когда-то летала МКС с Бьякуей и его экипажем. И никто из них и подозревать не мог, что через три дня все человечество окаменеет.       Сенку никому не признавался в том, что скучает по отцу, однако Ксено как всегда понимал его без слов. Вот и сейчас он дал ему несколько минут на одиночество, чему Сенку был в тайне благодарен. Он редко оставался наедине с собой и своими мыслями, вокруг него постоянно находились люди, да и сам был по уши в работе. Сенку мог бы сказать, что зачастую он работал все время ещё и для того, чтобы просто не думать о прошлом. Не думать о Бьякуе, который стал ему роднее, чем кто-либо, не думать о прелестях современной жизни и о многом другом. Благодаря работе он забывался. Мысли о прошлом приходили к нему только перед сном, да и то не всегда. Бывало, что Сенку от усталости засыпал сразу же, когда голова касалась подушки.       Этот старик хоть и был порой надоедливым, но Сенку все равно любил его. Каждая мысль о нем отдавалась тупой болью по всему телу, а сердце неприятно кололо. Однако вместе с тем, Сенку понимал, что если все время хвататься за прошлое, то не получится построить будущее. Возрождение цивилизации лежало лишь на нём – шестнадцатилетнем гениальном школьнике. Годы, которые он мог бы потратить на саморазвитие, эксперименты и исследования исчезли в тот момент, когда он очнулся первым во всем мире.       С тех пор Сенку старался не унывать. Да и времени на печаль и тоску было мало – надо получить огонь, одежду, оружие, еду, жилье. Он работал до обмороков, иногда забывал есть и спать. В конце концов, Сенку приходилось жить в лесу, а в такой среде никто не будет чувствовать себя в безопасности. Его порой мучали кошмары, а просыпался он с мыслью «лишь бы всё это оказалось сном». Эта фраза совсем не подходила к такому человек-реалисту, как Сенку Ишигами, однако он имел право надеяться. Конечно, с каждым днем его надежда безнадёжно угасала. Он один в этом мире.       Что будет если случится какое-либо стихийное бедствие? А что если его загрызут дикие животные? Умрёт от голода или холода? Это означало конец человечества. Он никак не сможет спастись от неминуемой смерти в одиночку. А потом появился Тайджу, и существовать стало намного легче. Этот болван умел быть полезным и, сам того не подозревая, оказывал Сенку поддержку одним своим присутствием. Теперь он не один. Их двое. Вдвоём они смогут всё.       Прежняя уверенность постепенно начала возвращаться к Сенку. Они смогут. Они смогут раскрыть тайну окаменения. Они смогут оживить человечество. Они смогут возродить цивилизацию. Теперь Сенку просыпался с этими мыслями. Кроме поддержки, Тайджу давал ему своеобразное напоминание о прошлом, которое Сенку стремился не вспоминать.       Сейчас многое изменилось, кроме его тоски по отцу. Он никому не рассказывал о своих чувствах, эмоциях, впечатлениях. А смысл? Сенку сомневался, что его мысли утихомирит какая-то единичная поддержка. Он – лидер. Он должен вдохновлять, вести за собой людей, быть сильным, иметь чёткие цели на будущее. Но это не отменяло того факта, что Сенку был подростком. Он наслаждался наукой, экспериментами, возможностью творить. Это вдохновляло его, а он вдохновлял остальных, но под конец дня он ложился спать... опустошенным. Даже когда с Сенку начали делить его ношу Ген, Рюсуй, Хром, Укё, Цукаса (намного позже, конечно), Ксено и остальные, его не покидало чувство вечной усталости под ночь. Измотанный, Сенку закрывал глаза для того, чтобы завтра вновь удивлять и вдохновлять. Каждый раз.       Сенку криво улыбнулся своим раздражающим мыслям. И все-таки Сенку был благодарен Ксено за возможность побыть одному. Ему давно этого не хватало, но все имеет свойство заканчиваться. Стэнли проснулся.       — Ты не кажешься удивленным тому, что я проснулся первым, — краем глаза смотря на Стэнли, произнес Сенку. На его губах играла полуухмылка, — не знал, что вы с Ксено такие деликатные.       Стэнли несколько секунд молча и внимательно смотрел на него, прежде чем сказать: — Деликатность? Я солдат на миссии.       Сенку хмыкнул. Стэнли такой Стэнли.       — Не забывайте, что у вас ещё один непробуждённый, — произнес Ксено через динамик. Стэнли и Сенку настороженно переглянулись, а затем услышали восторженные вопли Кохаку.       — Так вот какой космос!

***

       Первым делом экипажу предстояла стыковка модулей: соединить пять модулей, находящихся в космосе вместе с ними. Этим занялся Стэнли, чья меткость и хладнокровие сейчас были как никогда кстати. Первые два состыковались без особых проблем, однако с третьим начались проблемы.       Первым делом они потеряли связь с Землей. Проблемы с электропроводкой из-за окаменевшего волоса, который каким-то образом попал в неё и вызвал проблемы с сигналом.       — Модуль на подходе, починить сможешь? — напряжённо спросил Стэнли, не отрывая взгляда от иллюминатора, глядя приближающийся третий модуль.       — Конденсатор сгорел, неясно сколько уйдёт времени. Какие-то цепи придётся менять, — внимательно рассматривая панель произнес Сенку.       Из-за сгоревшего конденсатора и испорченной электропроводки потерялась не только связь с Землей, но и с камерой. Теперь через неё нельзя было увидеть модуль, оставалось только смотреть в иллюминатор и делать стыковку практически вслепую. В этом деле они опять полагались на талант Стэнли.       Вот о чем волновался Сенку. Проблемы были серьёзными из-за чего на него накатила небольшая взбудораживающая волна. Именно такое случилось с ними в космосе, когда на них летит модуль. Кажется, иногда плохие предчувствия имеют способность сбываться.       — Стыковка не получится без камеры и системы наведения! — пыталась вразумить их Кохаку, с некоторым отчаянием, смотря в иллюминатор вместе со Стэнли.       Когда напряжение в кабине достигло своего пика, модуль неожиданно выровнял свой курс. До этого он летел криво и куда-то ниже их корабля, что было чревато проблемами. Однако... Сам выровнялся. Без чей-либо помощи.       — Мне показалось, или модуль сдвинулся сам? — неверяще пробормотала Кохаку, вторя мыслям Сенку.       Стэнли оказался не менее удивлён такому повороту событий: — Им кто-то управляет.       Сенку почувствовал, как в висках застучало от быстрых мыслей. Он точно помнил — этот модуль для посадки на Луну. И он так же знал, что там нет достаточного пространства для человека. Хотя если поискать и подумать... Знал Сенку одного безбашенного человека, который бы на десять миллиардов процентов пошёл на эту безумную авантюру. Рюсуй Нанами. Точно он. Но как?              Управлять оттуда стыковкой почти невозможно, в модуле нет двигателей–маховиков, отвечающих за ориентацией корабля. При их отсутствии можно использовать ракетные двигатели, но не хватит топлива. Вопрос все ещё остаётся открыт. Сенку поделился своими мыслями с экипажем, сам удивлённый происходящим.       — Рюсуй? — широко раскрыла глаза Кохаку, после того, как Сенку высказал свое предположение, — разве это возможно?       — Для Рюсуя «нет» — это приглашение, — неверяще хмыкнул Сенку, наблюдая в иллюминатор за происходящим.       — Я вижу! Рюсуй контролирует положение модуля, — отметила Кохаку с радостью маленькой девочки.       Соорудил какое-то устройство? Нет, невозможно в его условиях. Тогда как? Без всяких систем навигаций и маховиков... И тут до Сенку дошло.       — Да он сам себе система ориентации! — щёлкнув пальцами пораженно воскликнул Сенку, новым взглядом смотря на модуль, — кружится на двигателе, тем самым задавая направление модулю. Настоящий человек-маховик!       Признаться, Сенку был восхищён. Ксено бы назвал подобное «элегантным». Страшно подумать, чтобы стало с обычным человеком, возьмись он за такое дело. Безумный Нанами Рюсуй.       Благодаря этому сумасшедшему, к кораблю подключился третий модуль, из которого выплыл абсолютно бодрый и весёлый Рюсуй. На его губах цвела жизнерадостная улыбка, а во взгляде читалась гордость за самого себя. Всё как обычно.       После недолгих приветствий и объяснений произошедшего, Рюсуй передал экипажу «подарок с Земли» — новую электропроводку. Установив её, Сенку слышал лишь помехи, но никак не голоса землян. Значит, казус случился не только с их стороны? Что случилось на Земле? Вдруг произошло что-то необратимое?       Под диафрагмой неприятно кольнуло от тревоги за своих друзей. 0:2 в пользу предчувствия, пока что рациональность проигрывает в сухую. Да что, черт возьми, происходит?       Сенку нервно потер виски, прежде чем ухватиться за воспоминание, где они с Ксено чинили проводку. Они находились в проблемном месте, поэтому была возможность задеть соседние провода. Одно неверное движение – искра, перегрев и бац! – не работает вся система. Вполне возможно, что так и случилось. Крышка блока, которую Ксено захлопнул с привычной резкостью, могла задеть хрупкие соединения… Или нет? Но вариантов, кроме этого, Сенку не видел.       Ничего не обойдется без проблем, да?       Прошло десять минут. Час. А сигнала всё не было – только мертвая тишина, прерываемая шипением помех. Кохаку переживала за сестру и отца, Стэнли не выдавал никаких эмоций, кроме хмурых бровей, Рюсуй был уверен, что все хорошо. Сенку же уже ни в чем не был уверен. Окаменяющий луч по Земле не проходил, да и не может – медуза улетела вместе с ними, однако есть много других факторов, которые могут повлиять на технику. Ударила молния, пролили какую-нибудь жидкость на панель, произошло стихийное бедствие и так далее. Сенку, при каждой мысли о том, что с людьми на Земле могло что-то случиться, давал себе мысленный подзатыльник.       Сейчас надо сосредоточиться на собственной миссии. Здесь, в космосе.       Так как теперь их было четверо, Рюсуй предложил окаменеть всем вместе до прилета на Луну. Таким образом, они будут считаться грузом, а не экипажем.       — Один метр, одна секунда, — уже будучи с подготовленным экипажем, смело произнес Сенку.       Луч долго себя ждать не заставил, стремительно покрывая их кожу каменной оболочкой. А Сенку с тоской подумал, что чудо-вода в их часах – последняя.

***

5731 год.

23 июня, спустя три дня.

      — Ого! Сколько кратеров! — удивилась Кохаку смотря на такую близкую Луну.       — Они появились из-за метеоритных дождей, которые летели на Землю, но попали в Луну, — ответил Сенку, тоже смотря в иллюминатор. Осталось совсем чуть-чуть.       — Так она наша защитница, — с улыбкой подметила Кохаку, ставшая в последнее время намного спокойней.       Земля молчала. Ни всплеска сигнала, ни треска помех – только густая, всепоглощающая пустота. Кохаку, будучи самой эмоциональной из всех в экипаже, бесновалась от этого и сразу после выплеска эмоций становилась до ужасного спокойной. Остальным приходилось лишь вовремя останавливать ее панические всплески.       — Надо решить, кто остаётся на корабле, — первым поднял актуальный вопрос Сенку.       Недолго думая, и в общем-то даже не проводя дискуссий по этому поводу, выбрали Рюсуя. Точнее, он сам изъявил желание, объяснив сей факт тем, что он всегда найдёт чем отличиться. Да раз уж он отдал место Стэнли, то он и должен идти.       Они готовились к первому выходу на Луну за три тысячи семьсот с лишним лет. Кохаку и Сенку уже вылетали в открытый космос, когда искали причину неисправности кое-какой из систем, а Стэнли оставался на корабле для слежки за модулями. Теперь они выйдут уже все вместе, ступят на поверхность другой планеты.       Луна.       — Вы готовы? Это станет историческим моментом, — голос Рюсуя прозвучал торжественно и воодушевляюще, словно он не сомневался в успехе миссии.       «А стоило» – отдалённо раздалось в голове у Сенку. Он лишь отогнал пессемистические мысли, стараясь не задаваться вопросами о том, почему так легко теряет контроль.       — Конечно! — с энтузиазмом отозвалась Кохаку.       Сенку лишь хмыкнул, смотря на невозмутимого Стэнли. Его выдавали лишь нахмуренные брови, как признак волнения. Наверное, так сейчас выглядит и Сенку.       Поняв, что говорить им больше ничего не собираются, он произнес: — Пора.

***

      Ступить на другую планету было странным чувством. Чувство неизвестности и любопытства смешались в одном урагане, представляя из себя коктейль под названием «Как же интересно, лишь бы не умереть». А ещё ощущение, словно ты какой-то чужак и тебя призывают поскорее уйти отсюда.       Возможно, это чувство их не обманывало.       — Так волнительно! — это стало первым словом, которое Сенку сказал, ступая на поверхность Луны. Тревога, которая сковывала его, будто растаяла в один миг.       — Невероятно, — Кохаку с широко открытыми глазами смотрела на далёкие звезды. Представить только, какая картина открывается перед ней с её-то зрением.       — Не отвлекаемся, за работу, — Сенку взял себя в руки, хотя и сам хотел бы подольше насладиться космическими пейзажами. Он обернулся к луноходу, ожидая увидеть там Стэнли, но его не было.       Дальше Сенку предпочитал не вспоминать. Стэнли... умер мгновенно. Причина — неисправный скафандр, крошечный прокол, который лишил его кислорода. У Сенку была идея: окаменить тело, чтобы позже вернуть Стэнли к жизни. Благодаря Цукасе и Хьёге они узнали, что это возможно, но проблема была в том, что у них сейчас не было оживляющей воды. Терять было нечего, и Сенку отдал приказ медузе — бездыханное тело Стэнли превратилось в камень.       Будучи уверенным в том, что вернуть Стэнли возможно, Сенку старался не зацикливаться на произошедшем. Однако, одновременно с этим, другая часть Сенку била тревогу. Он часто ощущал её где-то в районе солнечного сплетения с тех пор, как весь мир оказался в камне. Это напомнило ему, что любая ошибка в космосе становится летальной.       В конце концов, они знали, как оживить Стэнли, поэтому Сенку и Кохаку старались сохранять самообладание. Правда, у девушки это получалось плохо. Плакать в космосе нельзя. Из-за нулевой гравитации слёзы не могут нормально скатываться по щекам, поэтому они застывают и накапливаются в глазах. Это больно и неприятно, а ещё слёзы могут попасть в нос и уши. Кохаку сдерживалась, понимая, что сейчас перед ними стоит важная цель. Вся их выдержка сейчас строилась исключительно на ней.       Сенку понимал состояние Кохаку. Смерть Стэнли Снайдера, хоть и временная, тоже выбила его из колеи, а ещё больше – Рюсуя. Он осознавал, что на месте товарища мог оказаться сам Нанами, если бы не передал ему право полететь в космос.       Передав окаменевшее тело Рюсую, команда учёных – теперь только Сенку и Кохаку – отправилась на поиски Почемучки. Луноход двигался бесшумно, плавно преодолевая неровности лунной поверхности. Сенку глубоко задумался: что они будут делать, когда встретят тех, кто стоит за окаменением? Стэнли, их единственный снайпер, мёртв. Кохаку сейчас немного эмоционально нестабильна, как бы не набросилась на Почемучку в порыве злости. Как они будут договариваться с ним? Сенку не умел стрелять, поэтому их особое ружье против медуз теряло свою полезность. Устроить переговоры? Едва ли Почемучка знает значение этого слова, а Сенку привык рубить с плеча. Тут больше подошёл тот же Рюсуй или Ген.       Сенку нахмурился. Его любимый метод проб и ошибок здесь не действовал. Кохаку тоже не отличалась своей твердолобостью от Сенку в плане всех манипуляций (если они вообще могли сработать на иноземный вид) и переговоров. Вероятность того, что все пройдёт хорошо крайне мала, но когда он сдавался без боя? Оглядываясь назад... У Сенку уже было предостаточно неудач. В этот раз всё точно получится, он уверен.       Сзади послышался короткий щелчок, на который Сенку обратил внимание слишком поздно: — Кохаку, что ты творишь?       — Сенку, ты же ничего не говорил, да? — испуганно прошептала Кохаку, смотря на капсулу с медузой в своих руках.       Капсулу нельзя открывать. Все знали об этом из-за случая, когда медуза самовольно использовала окаменение, превратив в камень Йо и Гена. Ксено и Сенку долго не думали и поставили в капсулу динамик, через который можно отдавать команды самостоятельной медузе, раз уж трогать вакуум нельзя. На том и порешали, поставив табу на открытие капсулы.       Кохаку спросила говорил ли что-либо Сенку, а это означало только одно: Почемучка снова использовала его голос для...       — Десять метров, одна секунда.       — Кохаку, бросай его! — немедленно скомандовал Сенку.       Разбитое состояние Кохаку слишком повлияло на её действия. Думая об этом сейчас, стоило оставить шокированную девушку с Рюсуем, а не тащить с собой. Вместо того, чтобы откинуть капсулу подальше от них двоих, она вцепилась в медузу и оттолкнула от себя Сенку. Если учитывать её силу на Земле, то на Луне Кохаку отбросила учёного ещё дальше, чем хотела.       Зеленый свет окутал Кохаку едва ли не мгновенно, оставив на ее лице выражение ужаса от осознания произошедшего в последний момент.

***

      Тьма, которую создавали тысячи медуз, рассеялась. У ног Кохаку горами полегли маленькие окаменяющие устройства, а над головой летала та самая, подделавшая голос Сенку. Учёный мог наблюдать за этой картиной, находясь примерно за двенадцать метров от развернувшесего действа.       — Do you wanna die? — спросила голосом Сенку капсульная медуза. Он встрепнулся и удивлённо посмотрел на источник звука.       Такую же фразу отправил Почемучка на азбуке морзе, когда им удалось спастись от окаменения в какой-то там раз. Значит...       — Так значит, ты и есть Почемучка! — с маниакальной улыбкой догадался Сенку, краем глаза смотря на Кохаку, — ты обладаешь разумом!       В голове Сенку уже созрел план, как можно будет использовать медузу, обладающую разумом. Стояло лишь две проблемы – статуя Кохаку, находящаяся в их власти и предстоящие переговоры.       — Do you wanna die? — вновь раздался вопрос сверху.       Оно неспроста спрашивает одно и тоже. Есть ли вероятность, что медузы считают окаменение – даром? Времени на размышления было мало, поэтому эта мысль всплыла так же быстро, как и потонула в куче остальных. И очень зря.       — Я могу предложить вам мирный договор, — выдавил из себя Сенку, — мы не хотим умереть. Люди наоборот хотят жить.       — Why?       — Науке под силу создавать аккумуляторы для таких, как вы, — продолжал Сенку, проигнорировав вопрос, — у нас хватит для этого опыта. Мы можем обеспечить вам жизнь. Однако взамен мы не хотим, чтобы нас превращали в камень!       — Девушка под окаменением. Тот мужчина мертв. Люди могут жить вечно, — уже на японском заговорила медуза, — вы оказались избраны. Ваша цивилизация была очень развита. Но мы переоценить вас. Вы не смогли использовать нас правильно. Люди глупы.       Меж бровей Сенку залегла морщинка. Медуза говорила на японском маленькими предложениями, иногда путая окончания в словах, словно ребенок. Однако суть была уловима. Все катится к провалу.       — Наука сможет правильно использовать вас, — настоял на своём Сенку, — людям не нужна вечная жизнь, однако мы можем дать её вам. Нам не под силу собирать такие же устройства, но у нас есть другие знания, которые помогут всем.       Ответом ему послужило длительное молчание со стороны медуз. Сенку чувствовал, как быстро стучит его сердце, а голова кружилась от недостатка кислорода. Черт, надо было экономить! Он слишком много дышал из-за волнения и страха за Кохаку, за Стэнли. Кто знает, что могут сделать эти существа?       — Мы бы хотели, но, — Медуза ненадолго прервалась, а сердце Сенку пробило удар, — нам это не под силу.       Нет. Нет, нет, нет. Этого не должно произойти. Надо продолжать. Надо говорить! Медуза словно выжидающе смотрела на Сенку, который не мог выдавить из себя ни звука, потихоньку начиная задыхаться. Чертов кислород!       Не дождавшись другого ответа, кроме тяжелого дыхания Сенку, Медуза наконец выдала.       — Три тысячи четыреста семьдесят четыре километра, одна секунда.       Все кончено.

***

2009 год н.э, 15 декабря.

Семнадцатая регрессия.

      Сенку содрогнулся в ответ на свои воспоминания. Давно он не думал о конце его первой жизни. Это просто было бесполезным занятием, после того, как Сенку успешно разобрался в своих ошибках. Однако вспоминать время от времени приходилось. Ему были необходимы даже малейшие зацепки, которые могли объяснить его постоянное возвращение в свой пятилетний возраст после каждой смерти.       Всего Сенку прожил семнадцать жизней. Самая короткая – восьмая, она длилась всего два года. В ней он умер от осложнённой формы пневмонии в семилетнем возрасте (как иронично). Самая длинная – четвертая. Ему было тридцать, когда они опять полетели на Луну, но так и не вышли из окаменения. Сенку предполагал, что оказались неисправны часы, что послужило «перезагрузкой» мира и началом новой жизни. Было жалко те годы, которые он потратил на создание идеальной системы, ракеты и многого другого.       Каждый раз после своей смерти, Сенку открывал глаза будучи пятилетним. В день, когда он во второй раз пошёл к семье Огава в гости. Как будто эта странная временная петля смеялась над ним, намекая, что он не сможет ничего изменить. Чтобы Сенку не менял в своих жизнях, итогом все равно была смерть. В последних нескольких вообще происходило что-то странное.       Появилось странное заболевание, которое Сенку никак не мог распознать, даже возвращаясь назад. Его гипотезы строились на том факте, что это – мутировавшая бактерия, предположительно золотистый стафилококк. Спустя столько времени он имел возможность эволюционировать, но была одна большая проблема – сколько бы статей не прочёл Сенку в современном мире, он не нашёл ни единой записи о подобном.       Эпидемия началась с деревни Ишигами. Первыми начали болеть старики. В симптомы входил бред, слуховые галлюцинации и странная черная рвота, непохожая на кровь и тому подобное. Проблема заключалась в том, что без нормального научного оборудования выявить причину заболевания невозможно, а подобрать лечение тем более. В семнадцатой жизни Сенку даже заразился этим вирусом, но даже прочувствовав на себе все прелести болезни, не смог поставить точный диагноз. В итоге он умер и оказался здесь. Не опять, а снова.       Сенку надоело сидеть без дела, что побудило его спрыгнуть с подоконника и пойти на кухню. Стараясь идти так, чтобы ни одна половица не скрипнула, он дошёл до комнаты Бьякуи, которая составляла соседство кухне. Отец тихо сопел в сидячем положении перед включённым ноутбуком, видимо, уснул совсем недавно. Сенку тепло улыбнулся открывшейся картине.       Прожив столько жизней Сенку начал больше ценить то, что у него есть. Попробуй не ценить, когда жизнь у тебя отбирает все и сразу без твоего согласия. Уже со второй жизни Сенку старался общаться со своим отцом мягче, проводил больше времени, заботился. Это было в новинку для учёного, но опыт запомнился на все остальные жизни и даже оказал некое влияние на характер Сенку. Да и Бьякую все устраивало, а значит всё хорошо.       Аккуратно прикрыв дверь в комнату, Сенку продолжил свой путь к кухне. Ловко перескакивая «опасные» места, он наконец оказался у заветного помещения. На кухне витал тонкий запах кофе, который Бьякуя хлестал кружками, и свежих булочек. Сенку посмотрел на стол, где стояла целая тарелка со всякими плюшками, накрытыми полотенцем. От них исходило едва уловимое тепло.       Бьякуя Ишигами, трудоголик, кандидат в космонавты и конкурентоспособный работник своей компании, пёк отличные булочки. Это было его хобби. Если он расстроенный, то в духовке стояли булочки с корицей, радостный – с шоколадом, если ему скучно – с орехами и так далее. Сенку находил это забавным.       Взяв из-под полотенца одну булочку, он откусил маленький кусочек. С малиновым джемом.       — Очень радостный, — констатировал Сенку, продолжая уплетать лакомство за обе щеки.       Можно было налить себе чай, но как-то не хотелось напрягаться таким ранним утром. Сенку глянул в окно – уже выключились фонари, а света в окнах стало больше. На горизонте начинали появляться первые лучи солнца, взгляд упал на часы... Уже семь? Быстро время пролетело.       Кстати о чае. В голове Сенку всплыли воспоминания об одном мальчишке, которого он не встречал ни в одной своей жизни. Ну, может и встречал, но Сенку был уверен, что Сэйю Мидзуно точно не присутствовал на дружеских посиделках его отца и родителей Тайджу с Юдзурихой.       Этот Мидзуно сначала показался Сенку обычным ребёнком. Первое осознание странностей мальчишки пришло не сразу, а только за ужином. Пристальный взгляд Мидзуно вызывал странную волну мурашек по телу, но в отличии обычной реакции на всё незнакомое, Сенку ощутил приятное предвкушение. После первой жизни он предпочитал лишний раз доверять своему шестому чувству.       После нескольких зрительных контактов Сенку наконец-то отметил у него взрослый осмысленный взгляд, уже повидавший всякого дерьма. Такое он уже видел... в зеркале. Как бы не было досадно это признавать.       Впервые увидев Сенку и Бьякую, взгляд Сэйю сначала был переполнен счастьем и надеждой, через секунду остекленел на пару секунд, смотря куда-то в пустоту, а затем поменялся на просто немного уставший. Такая смена эмоций не укрылась от внимательного взора Сенку, который все это время смотрел прямо в чисто-голубые глаза. В свою одиннадцатую жизнь Сенку смог найти время, чтобы подкупить Гена банкой колы и выпросить у него пару секретов по считыванию чувств человека по выражению его лица. Потом это стало забавной традицией на все остальные жизни.       Было очень странно видеть такой тяжелый взгляд у ребёнка, но это можно было объяснить его странным разрезом глаз, который делал их более «жалостливыми» и похожим на брошенного щенка. Редко встретишь людей в Японии со смешанным типом внешности, но Сенку не очень удивился. Вся деревня Ишигами были на половину японцами, русскими и американцами, так что ему не привыкать.       Дальше вроде все шло хорошо. Мидзуно показывал себя, как обычный ребёнок – плохо управлялся с палочками для еды, немного смущался в присутствии взрослых, разговаривал за столом, носился вместе со всеми в игровой. А потом предложили сыграть в мафию, привезя вместе с этим вагон странностей Сэйю.       То, как он обыграл всех в мафии (кроме Сенку, конечно, но сначала и он сомневался) было забавно и заставило его интуицию напрячься. Сам Сэйю был подозрительным. Появился из ниоткуда, ведёт себя странно и своим присутствием ломает весь традиционный ход событий. Обычно так делал Сенку, который, на минуточку, переместился во времени. Именно из-за этого факта на Сэйю пали подозрения в таком же путешествии по временной петле.       С одной стороны Сенку хотел моментально вытрясти из Сэйю ответы на вопросы, но с другой... Надо понаблюдать. Он действительно может оказаться лишь стечением обстоятельств, однако каких – другой вопрос.       Ничего в этом мире не проходило без контроля Сенку. Он всегда замечал, когда что-то менялось посредством его вмешательства, будь это чей-то характер или новости по телевизору. В тот день, когда они пришли на ужин к Огава, Сенку начал свою восемнадцатую жизнь и ничего поменять ещё не успел. Даже температура была такой же, как обычно. А тут бац! – и появляется мальчик, ломающий рамки регрессии.       Наблюдая за Мидзуно, он все больше замечал за ним кого угодно, но не ребенка. Жесты, мимика, глаза, речь – все это малость не подходило пятилетнему мальчишке. Иногда он пытался вжиться в роль глупого дитя, но получалось из рук вон плохо. Но, видимо, замечал подобное только Сенку.       «Все ещё слишком надуманно» – нахмурился он, чувствуя как шестеренки безостановочно крутятся у него в голове. Аргументы Сенку подкрепляло буквально ни-че-го, поэтому это вполне можно принять за попытку ухватиться за какую-либо надежду об изменении установленного порядка.       Не будешь надеяться – не будешь разочаровываться.       Сенку доел булочки и вытер руки влажной салфеткой, пачка которых лежала рядом с тарелкой. Практично, Бьякуя, практично.       Забравшись на кухонный подоконник, Сенку опять погрузился в свои мысли, задумчиво сверля взглядом комнатный горшок с глоксинией.       На следующий день Сенку застал Бьякую за излишне ранним подъёмом на работу, чего раньше не наблюдалось. Выпросить у него «тайну за семью замками» было легче простого – он должен заехать к Ёшино и проверить её на признаки жизни. Сенку ничего не стоило напроситься якобы в библиотеку, а потом сказать что-то наподобии «я хочу остаться с Сэйю». Ну, он это и сделал. Всего лишь для наблюдения.       Сенку очень много раздумывал насчёт того, почему он постоянно умирает и пришёл к неутешительному выводу – необходим врач. Как минимум ради изменения переменных в виде болезни в последней жизни. Во-первых, у Сенку есть знания в химии, физике, биологии и в прочих научных предметах, но в области медицины у него было немного знаний. Делать перевязки, некоторые лекарства, ставить какой-никакой диагноз умел, но в остальное он как-то не лез и не собирался. Когда-то он пробовал оперировать Цукасу, но даже тогда было понятно, что все выходит через одно интересное место.       Сенку хоть и читал много книг, но сборники по медицине его мало привлекали. Это и дало плоды – его подробные знания о болезнях начинались на пневмонии и заканчивались на туберкулёзе. Луна, конечно, была хорошим кандидатом на роль врача, но она жила на другом конце света, да и была, по её же словам, «плохим хирургом». Путем долгих раздумий, Сенку решил сам воспитать себе ручного хирурга. Ну, или просто какого-то врача, лишь бы был. И тут создавалась другая проблема – где найти смышленного и послушного человека, который будет готов сидеть за учебниками часами?       Мидзуно явился к нему сам, как на блюдечке. Мечтает быть врачом? Славно.       Запихав себе по карманам гору ирисок Сенку отправился мучить Мидзуно. И тот, кажется, догадывался, что его ждёт – часто поглядывал на него краем глаза, настороженно смотрел, думая, что это незаметно. А потом и чай на себя пролил.       Мидзуно не отреагировал на ожоги от кипятка, а сразу засуетился над кружкой. Не закричал от боли, не заплакал, а начал убираться. Ёшино не показалась Сенку плохой матерью, но такое вызывало вопросы к воспитанию Сэйю. Хотя у него мог быть и правда высокий болевой порог, как и подметил Бьякуя.       А потом он проболтался про выбор своей профессии. Врач. Кажется, с этим Мидзуно Сенку начнёт верить в судьбу, не иначе.       Оставшись наедине, Сенку не стал медлить с опросом. Он спрашивал всё: на какую специальность хочет пойти, что вообще знает, какие у него мысли насчёт хирургии и всё-всё-всё. Фармацевтика? Ну и пусть, сделаем ещё и хирурга. Как? У Сенку на все был план. Две специальности? Да он хоть на три его выучит. Тот объем информации, что имел Сенку за все жизни, был похуже любого университета.       Прекрасно было бы просто положиться на себя, однако если Сенку будет делать всё и сразу, то просто разорвется. Распределение задач и имение хоть какого-нибудь уже наученного им самим человека под рукой хорошо бы облегчило жизнь.       В библиотеке Мидзуно в какой раз доказал, что является не-просто-глупым-ребёнком. Глупый ребёнок, который быстро читает в пятилетнем возрасте, понимает все слова и спрашивает только те моменты, какие сложно понять без практики? Сенку охотно верит. Глупый мальчик, знающий про первоначальный взнос, хотя речь шла просто про ириски. Ага, порассказывайте тут.       — Сенку, ты чего тут так рано сидишь? — послышался голос Бьякуи и тихий щелчок, послуживший включению света на кухне.       — Не спится, — просто ответил Сенку, — а ты сегодня не поедешь к Мидзуно?       Бьякуя сонно потёр глаза: — Сегодня нет. Кажется, ты хорошо подружился с Сэйю, что в гости опять хочешь, — посмеиваясь подметил он.       Сенку ухмыльнулся.       — Ага. Подружился.