Системная ошибка

      — Сэйю, просыпайся! — послышался женский голос с кухни.       Я сонно открыл глаза. Уже утро? Взгляд прошёлся по залитой солнечными лучами комнате. М-да, вид из окна говорит, что сейчас полдень, а по ощущениям ночь ещё не кончилась. Кажется, мои внутренние часы сбились.       Ещё немного повалявшись в постели и насладившись прекрасным моментом, я спрыгнул с кровати. Стоять на ногах устойчиво после такого прыжка судьбы было сложно, поэтому пошатнувшись, я шлёпнулся на пол. Боли, естественно, не почувствовал, но неприятный осадок остался.       — Иду!       Что было действительно удивительно, так это отсутствие запаха свежеприготовленной еды. Обычно по утрам на кухне стоит аромат блинчиков или риса с овощами. Может, сейчас и правда обед? К сожалению, часов здесь нигде не висело, чтобы проверить эту догадку. Странности на этом не заканчивались. В квартире стояла абсолютная тишина, нехарактерная как для Ёшино, так и для меня. Такая мрачная атмосфера, может, умер кто?       Я терялся в догадках, замечая одну странность за другой. Например, отсутствие звуков, если не считать голос Ёшино и мой. Половицы не скрипели и кухонные часы не тикали, а своего дыхания я и вовсе не слышал. Что ни день, то приключение.       Зайдя на кухню, я настороженно огляделся. Проверка от Системы? В начальных уровнях были подобные квесты на эрудицию и способность мыслить критически. Со временем они стали реже, а потом вообще прекратились, однако Система любила неожиданности. Не исключено, что и сейчас мне решили подкинуть неплановую проверку. Вот только зачем? Свою опытнось я показал на множестве предыдущих миссий. Может, это связано с теми недавними сбоями, на которые наткнулась Тая? Много вопросов, мало ответов.       — Рей? — сказал я одними губами.       Он не отозвался. Так и должно быть, на проверках Системы не могут присутствовать наставники. Ладно, с этим разобрались. Теперь возникает другой вопрос: что мне надо сделать, чтобы пройти проверку, если это она? Не попасться в ловушку? Не поддаться панике? Не умереть? Черт бы побрал эту Систему и её приколы средь бела дня!       Ёшино на кухне не наблюдалось, скорее всего это была иллюзия. Если мне необходимо не угодить в ловушку, то я уже провалил проверку, ибо так просто пошёл на знакомый голос. Не обратил должного внимания на странности, дал заманить себя слуховой иллюзией, а теперь я не могу определить, что от меня требуется. Пробиваю третье дно, ничего не сказать.       Я слегка выпрямился и прошёл в глубь комнаты. Обычно уютная кухня в тёплых тонах сейчас напоминала место для пыток. Абсолютная тишина квартиры сильно давила на уши, а напряжение от ситуации не давало нормально дышать. Казалось, что весь мир остановился, даже ветки деревьев за окном ни разу не колыхнулись за все это время.       — Никита.       Меня как током прошибло. Я резко обернулся на источник звука, стоявший за моей спиной. Голос, знакомый мне с моей первой жизни. Не может быть.       Передо мной, в дверном проеме, стояла девушка девятнадцати лет с рыжей копной кудрявых волос. Её решительные, но в то же время грустные карие глаза, смотрели на меня сквозь слёзы. Тело ошеломленно замерло, не в силах сдвинуться с места. Под ребрами неприятно кольнуло, а из головы вышибли любые мысли, давая место пустоте. Жанна.       Серьёзно? Система выбрала для проверки образ моей сестры? Давим на больное, да?       Я хотел было что-то произнести, но из горла не вылетело ни звука. Оставалось лишь наблюдать за тем, как на лице моей младшей сестры сменяются эмоции от тупой тоски до злости и радости. Сколько я её не видел? Другой вопрос – почему она плачет? Всхлипывает в этой глухой тишине, роняет слёзы на пол, смотрит на меня так, как никогда в жизни не смотрела. С неописуемой грустью. Обычно глаза Жанны были переполнены радостью и живостью, а у этой иллюзии... Словно, что-то в ней перегорело, умерло. От такого неживого взгляда бежали мурашки по спине.       — Вернись. Вернись ко мне. Почему ты ушёл?       Удивление сменилось недоумением. Вернуться? Почему ушёл? О чем она? В любом случае, мне не стоит относится так серьёзно к словам обычной иллюзии и как-либо с ней взаимодействовать. Не поддаваться эмоциям. Видимо, цель проверки всё же не попасться в ловушку. Дошло, наконец.       — Да не иллюзия я, кретин! — звонкий голос Жанны раздался в глухом помещении, заставляя вздрогнуть.       Всхлипы стали громче, а кулаки у девушки угрожающе сжались. До этого мне казалось, что тишина угнетала больше слов, однако в этом крике слышалось столько боли и отчаяния, что я почти поверил. Жанна обладала большей выдержкой, нежели эта копия. Так странно. С чего Система решила поставить Жанну на проверку? Может, слишком часто я о ней вспоминал?       — Ты вообще думал в тот момент обо мне? О своей мечте пойти на врача? Ты вообще думал о чем-либо в тот момент?! — на последнем предложении она опять перешла на крик, — я ненавижу тебя так же сильно, как грибы в пицце!       Если бы не моё недоумение от происходящего, я бы точно рассмеялся. Это действительно напоминало мне настоящую Жанну. Может, она не копия? Теория абсолютно бессмысленная, но все же...       — Ответь мне, идиот, — всхлипывая, она опустилась на пол. Её руки дрожали, как и всё тело.       Она просила ответа, а я не мог и слова вымолвить. Смотря на неё, такую беззащитную и сломленную, встаёт ком в горле. Слишком реалистичная для иллюзии. И одновременно с этим, слишком не похожая характером на настоящую Жанну. Она никогда не плакала при мне, даже в самые сложные моменты своей жизни. Стойко держалась и не показывала своих слабостей. Злилась, кричала, но слезы сдерживала.       Потихоньку отходя от эмоций, я посмотрел на ситуацию более здраво. Системная проверка на ловушку. Может ли быть, что если я отвечу ей на вопрос, то попадусь на крючок? Или я уже попался, зайдя на кухню? Если нет — как выбраться отсюда?       Есть у меня одна идея. Тупая, но идея. Делать все равно нечего.       Пока Жанна тряслась и плакала, уткнув лицо в ладони, я начал рыться в больших карманах своих шорт. Никаких звуков, кроме её рыданий не было слышно, что шло мне на руку. В каком-то из двух карманов обнаружилась одна-единственная ириска, которая идеально подходила к моему гениальному плану. Я посмотрел на конфету, затем на Жанну и...       Кинул сладость прямо в нее.       Есть! Прямое попадание в голову! Критический урон. Защита пробита, победа за мной.       Удар ириской был не сильный, всё-таки этому телу всего пять лет, но эффект от него того стоил. Однако скоро взгляд карих глаз сменился с удивленного на злой и тут-то я понял, что облажался. Не сработало!       — Ты...       — Я знаю, что ты не настоящая! — крикнул я первый, удивляясь тому, как громко прозвучали эти слова.       — Да я тебя..!       И мир схлопнулся. И я проснулся в своей кровати.

***

      На часах значился шестой час утра. Солнце ещё и не думало вставать на горизонте, но комната была оснащена светом от светильника. Совсем недавно я попросил у Ёшино купить мне какую-нибудь подсветку в комнату, потому что мне страшно спать в темноте. Это, между прочим, даже не враньё! Я часто просыпаюсь рано утром или ещё хуже – ночью, поэтому светильник пришёлся очень кстати. К слову, его мне подарили на недавно прошедшее Рождество. В последнее время интересных событий почти нет. Мы иногда встречались с Сенку, иногда с Йоханом. Я узнавал много нового и это, конечно, не могло не радовать, но из-за моей лени у меня отобрали половину ирисок. Поводов учиться стало больше.       Мне вновь объяснили основы биологии, немного химии и физики. И, не поверите, но ко всему этому подключился и Рей. Этот засранец посетовал на то, что я не достаточно учусь и теперь мне приходится читать книги даже находясь в моём подсознании. И книги эти по медицине. Ну, как сказать книги? Они больше похоже на склееные друг с другом распечатки из разных статей или, например, план какой-то лекции, но это лучше, чем ничего. Жаловаться не на что, а то Рей ещё работы подкинет.       Сегодня тридцать первое декабря, немного осталось до две тысячи десятого. Конечно, в Японии другой год, ведь здесь летоисчисление идёт от правления нового императора, но что мне мешает мыслить по-европейски? Правильно, ничего. Что хочу, то и делаю.       Йохан улетел на несколько дней в Германию (мне он, кстати, тоже предлагал, но я отказался. Что мне там делать?), а сегодня у нас праздник, поэтому мы идём в гости. Угадайте к кому? Правильно, к Юдзурихе. Естественно, у родителей свои развлечения, у детей свои, но всегда есть одно «но». Мы с Юдзурихой будем единственными детьми, потому что Тайджу тоже уехал куда-то с родителями, а Сенку сильно заболел. Эти две потери усложняют мою миссию, но мы все равно прорвёмся. Всё-таки, с девочками у меня намного лучше складывалось общение, чем с мальчиками.       Я совру, если скажу, что Рождество было весёлым. Это самое худшее Рождество в моей жизни. Дело в том, что отмечали праздник мы в маленьком кругу семьи. Я, Ёшино и Йохан. Почему они решили трапезничать именно в таком унылом составе – для меня остаётся загадкой. Серьёзно, в чем кайф сидеть со взрослыми, которые выглядят так, словно съели целый завод с лимонами? Молчат, едят и придаются воспоминаниям о прекрасном прошлом. Зато подарки были классными.       Ёшино, как я и сказал ранее, подарила мне лампу. Она такая синенькая, с ушками котика и милой мордашкой. Каждый раз, как я смотрю на это восьмое чудо света, моё сердце грозит остановиться. Йохан же вручил мне огромный справочник про грибы и ягоды, а вместе с ним ещё и пару касет со всякими мультиками. В нашей гостиной стоит старый DVD и, кажется, я нашёл себе занятие на остаток беззаботного детства. Скоро ведь в школу поступать буду, а там лучше не расслабляться лишний раз.       Мне не спалось. После этой проверки сон как рукой сняло. Пытаясь хоть как-то себя развлечь, я позвал Рея, который незамедлительно откликнулся.       — Ты, идиот, — сонно потирая глаза, прошипел Рей, появляясь прямо рядом с моей кроватью, — почему ты вызываешь меня в такую безбожную рань? Совесть есть вообще? Или тебя в детстве роняли?       — Ты говоришь это человеку с именем Никита? — закатил глаза я, — к слову, ты повторяешься. Фразу про моё жестокое детство ты упоминал в мою триста пятую жизнь, когда я тупил и не мог ничего сделать без твой помощи. Бр-р, отстойное время же время, согласись?       Рей посмотрел на меня с презрением, а затем я вспомнил кое-что ещё. — Ах да, наставники не могут спать, так что не притворяйся сонным.       По искрам ненависти в глазах моего драгоценного наставника, я понял, что если продолжу говорить, то точно напрошусь на виселицу. Стоп, о чем это я? У нас же Клятва, он не может меня убить. Три раза «ха», неудачник!       — Не понимаю слов, исходящих из твоего поганого рта, родной, — раз уж в его лексиконе появились такие противные слова, значит он невероятно зол. Развлекуха, — я не помню, что было вчера вечером, а ты мне говоришь о делах двухсотлетней давности. Отпусти и забудь, ублюдок.       Ну да, не помнит он. Я посмотрел на его серьёзное лицо, перерыл в своих воспоминаниях события вчерашнего вечера и даже на секунду засомневался в своих убеждениях.       — Вчера ты чуть не придавил меня шкафом, хотел покрасить мне волосы в платиновый блонд, пытался ампутировать мою руку изолентой и проколоть уши зубочисткой, — я немного помолчал, — и все из-за того, что я сказал, что не поделился бы с тобой яблочным соком, имей ты возможность есть. Серьезно?       Рей мстительно улыбнулся. — Предателей надо предать смертной казни.       Честно, тогда мне хотелось выплеснуть этот сок на его наглое лицо, но я слишком хотел пить, поэтому не смог. И вкусно, и патлатого идиота побесил.       — Так зачем ты меня вообще вызвал? Я имитировал сон, пытаясь вновь ощутить себя человеком, а ты безжалостно обломал все мои усилия, — захныкал Рей, преисполненный собственной драмы.       — Узнать, как я справился с проверкой Системы, конечно же, — приподнял одну бровь я.       Между прочим, Рей должен знать о моих проверках, но я не удивлён его безалаберностью. Стоило ожидать от него подобного.       — Никита, никаких проверок не было, — внимательно прищурив глаза, сказал Рей, — ты поднялся на тысячный уровень, Системе уже все равно на тебя. Она занимается делами поважнее. Может, стоит поумерить свой синдром главного героя?       Я впал в легкое замешательство. Это точно была проверка. После того, как я разгадал замысел иллюзии, то тут же оказался в своём мире. Что же это могло быть, если не Системные приколы?       Всего лишь сон?

***

      Я ненавижу опаздывать. Серьёзно, это вообще кому-то нравится? Приходить на пятнадцать минут позже назначенного времени, извиняться перед ждущим человеком, а потом испытывать чувство неловкости на протяжении всей вашей встречи. И знаете что? Именно поэтому я всегда опаздываю. Все, что мне не нравится происходит со мной с завидной постоянностью. Я думал, что так будет и в этой жизни, однако Ёшино оказалась самым пунктуальным человеком, которого мне доводилось встречать. Никакой суеты, быстрых сборов и спешки. Подарки уже готовы, одежда заранее поглажена и сложена в нужном месте, а время расписано поминутно. Вау, это так классно и одновременно жутко. Так запариться над обычными вещами – это надо уметь. Зато удобно и собираться долго не приходится.       Уже через десять минут нам надо выходить, но Ёшино все ещё прихорашивалась у себя в комнате, и мне ничего не оставалось, кроме как ждать. Впрочем, за ожидание мне обещали ириски, так что я всеми руками и ногами «за». Кажется, Сенку раскрыл секрет фирмы еще и Ёшино. Акции растут.       Наконец-то дверь комнаты открылась и из неё вышла Ёшино в просто сногшибательном платье. Темно-синяя атласная ткань мягко прилегала к телу, выделяя талию и прочие прелести, а рукава заменяли две тонкие бретельки того же цвета. Вроде такое обычное, но фигура и сама внешность Ёшино делают свое дело. К слову, я впервые вижу её в платье, а не в джинсах и кофте. Такая красивая, глаз не оторвать.       И только я собрался сделать комплимент, как заметил скованность движений и неуверенный взгляд Ёшино, устремленный куда-то в пол. Руками она как бы обнимала саму себя, а губы были сомкнуты в тонкую полоску. Неужели ей настолько некомфортно?       И тогда-то я заметил. От правой ключицы Ёшино и уходя за её спину, простирался большой шрам от ожога. Бледно-розовые рубцы, идущие словно паутиной по её коже выглядели пугающе, но только сперва. Несмотря на то, что Ёшино чувствовала себя не в своей тарелке из-за такой открытой одежды, я почему-то ощутил, как внутри меня разливается гордость за неё. В Японии, где любое отличие от нормы, любой дефект внешности был чреват непринятием обществом и насмешками.       Сильно, но немного безрассудно.       Почему безрассудно? Да потому что на улице минусовая температура, а она в этом лёгком платьице. Так и до болезни не далеко – одна жертва уже есть, зовут его Сенку Ишигами или жертва совмещения ДНК пекинской капусты и вампира.       Скрывать свое недовольство я не стал. — Мама, ты же простудишься так. Холодно на улице, я сам как Сен... капуста!       Она подняла на меня удивлённый взгляд, но затем он сменился обычным, нежным.       — Все хорошо, я надену тёплую верхнюю одежду, — Ёшино улыбнулась и потрепала меня по голове.       Тем временем, я задумался о том, почему никогда не замечал этот шрам. Появлялась ли передо мной Ёшино в открытой одежде? Нет. У неё даже пижама закрывает ключицы, руки и тем более спину. Да и на встречи она обычно ходит в закрытых нарядах, но я думал, что это от холода, зима же. Интересно, а знал ли об этом настоящий Сэйю? Или он был слишком мелким, чтобы интересоваться подобном?       Заметив мои постоянные взгляды на шрам, Ёшино горько усмехнулась. Она слишком проницательна, чтобы не заметить моего очевидного интереса.       — Это шрам от ожога кипятком. Моя мать... Твоя бабушка в порыве ссоры вылила на меня воду из горячего чайника. Вот и осталось... это, — кратко рассказала Ёшино, натягивая пальто, — некрасиво выглядит, да?       Мать вылила кипяток на родную дочь? Просто из-за ссоры? Я ужаснулся от этой безжалостности со стороны матери Ёшино. И отношения, и жизнь своему ребёнку испортила. Ну и родственники у меня, конечно...       — Ни капли, — без заминки ответил я, — это же добавляет внешности свою изюминку. Почему ты должна стесняться этого? — я ярко улыбнулся, протягивая к ней руки, — ты самая красивая мама на свете!       Я подавил желание скривиться от неловкости и стыда за собственные слова. Поскрее бы вырасти и отвечать на подобное со всей серьезностью, а не косить под ребенка. Ёшино, тем не менее, это тронуло.       — Я так рада, что ты у меня есть, Сэйю, — она улыбнулась сквозь слезы и присела на корточки, чтобы обнять меня, — люблю тебя.       — И я тебя!       Как же это неловко.

***

      Я думал, что остаток этого дня пройдёт совершенно спокойно и очень ошибался. «Все-таки, Юдзуриха же довольно тихая девочка, ничего страшного не случится» – и что в итоге? Я пью мультифруктовый сок из игрушечного чайного сервиза, ожидая, пока маленькая мастерица выберет мне помаду из своей мини-косметички. А ведь прошло всего пять минут с того момента, как нас оставили наедине...       Ладно, это всяко лучше, чем сидеть и ломать себе глаза над бесконечной горой книг. Наверное. Если выбирать Сенку или Юдзуриху, то я выберу лучшее – Тайджу. С этим добряком страдают только мои уши, а не моё тело или душевное состояние. Тем временем, Юдзуриха немного скованно рассказывала о чем-то, что я не понимал.       — У тебя внешность – зима, — негромко бормотала она, — красная помада сюда не очень подойдет. Или подойдет? Можно фиолетовую, но у меня она почти закончилась.       — Почему зима? — с любопытством спросил я, стараясь хоть как-то вникать в бормотание девочки.       В глазах Юдзурихи словно загорелись огоньки. — Темные волосы, яркие глаза и бледная кожа. Чем не зима? — уже более смело рассуждала Юдзуриха, — думаю, что это больше из-за твоих голубых глаз. Почему они такие?       — Это гены, — пожал плечами я, — от отца передалось.       Юдзуриха внимательно посмотрела на меня, а затем принялась складывать свою косметичку на место. Фух, кажется, красить меня сегодня не будут. Однако, пятилетняя девочка так серьёзно занялась этим делом, что я насторожился. И не зря.       — У тебя голубые глаза, потому что ты был в прошлой жизни утопленником, — вдруг ляпнула Юдзуриха с невинной улыбкой.       — Как мило, — криво улыбнулся я в ответ, чувствуя некоторую неловкость.       — В океане, — добила она.       Кажется, мои заумные приколы над Сенку обратились против меня... Иначе как объяснить происходящее? Видимо, Юдзуриха подумала, что не только у её мини друга странная внешность по меркам японца. Повезло так повезло.       — Океан же синий, — нашёл лазейку я.       — Синий тоже голубой, — впрочем, эта лазейка исчезла так же быстро, как и появилась.       И не поспоришь.       — Голубики много ел? — поинтересовалась Юдзуриха с живым интересом, — или с неба свалился?       — Голубика тоже больше синяя, нежели голубая, — заметил я, — а небо не имеет цвета.       Юдзуриха смущённо отвела взгляд в сторону, видимо, придерживаясь того правила, что один аргумент два раза не действует.       Свое недовольство высказывать она не стала, лишь задумчиво пожала плечами и достала из кармана ириску. Стоп, ириску? Мой взгляд тут же зацепился за сладость в руках Юдзурихи. В такой же упаковке, в какой мне давал Сенку. Ага. Из всего множества японских сладостей у Юдзурихи нашёлся ирис той же фирмы, что хранится у меня в карманах? Интересно.       — Юдзуриха, а откуда у тебя эти конфеты? — как бы невзначай полюбопытствовал я.       — Эти? Мне их Сенку при встрече дал, взамен на то, чтобы я побесила тебя! — ее в шпионы не берем, — а что?       Я понял. Это объявление войны.       Больно разговорчивого человека выбрал Сенку для столь важной миссии. Взятки я тоже давать умею.       Щедро отсыпав горсть ирисок Юдзурихе, я тоже начал вести переговоры. — Отдам всё это взамен на то, что ты таким же способом побесишь Сенку. Договорились?       Девочка с сомнением посмотрела на горсть сладостей перед собой. В её карих глазах плескалось недоумение, беспокойство и задумчивость. Соблазн велик, да? По лицу Юдзурихи были видны её колебания, хотя она являлась далеко не свечкой на спице между двумя бокалами шампанского.       — Не стоит, Сэйю, — улыбнувшись произнесла Юдзуриха, — мне мама столько сладкого не разрешает.       — А если мама не узнает?       — А так можно? — казалось, глаза Юдзурихи заискрились непомерным энтузиазмом.       — Ну, просто не рассказывай ей и не показывай конфеты, — пожал плечами я, — спрячь куда-нибудь.       Удивительно, что она не пришла к этому сама, как все остальные дети в осознанном возрасте. Ну, видимо, Юдзуриха слишком честная и хорошая для подобного.       Юдзуриха приуныла. — Мама всегда комнату проверяет, от неё никогда не получается что-то скрыть.       Наверное, это нормально, когда твой ребёнок ещё маленький и тащит с улицы в дом что попало, но разве Юдзуриха так делает? При взрослых она боится даже лишнее движение сделать, а тут какие-то проверки. Я с сомнением повел плечом. Может, имеется в виду «убирается»?       — А что ещё твоя мама делает? — закидывая в рот ириску, спросил я.       И тут Юдзуриха пустилась в рассказ. Из всего сказанного можно было сказать, что её мать склонна к гиперопеке. Опять же, Юдзуриха ещё совсем маленькая и Асуна (или как её там?) пытается заботиться о ней, но выглядит это странно. Она даже не отдавала свою дочь в детский садик, где давались основы письменности и устного счёта, потому что сильно уж боялась за кровиночку. Однако Сэйю тоже учился всему дома, поэтому я взял на заметку спросить об этом у Ёшино.       Выглядело странно, но на все находились какие-то доводы и оправдания. У Юдзурихи было много запретов и по её словам можно догадаться, что ей почти не давали права выбора. Может, поэтому она растёт такой застенчивой? Думаю, это сильно повлияло на её характер в каноне, хотя после окаменения Юдзуриха казалась более свободной.       — Была ситуация, когда один мальчик назвал меня кривоногой, — Юдзуриха уже рассказывала обо всем, что приходило в голову, а я спокойно слушал её рассказы, — мне тогда стало так обидно, а мама сказала, чтобы я просто не обращала внимания. Но тот мальчик все равно продолжает обзываться при встрече.       Юдзуриха выглядела очень расстроенной этой ситуацией. Вот из-за подобного бездействия родителей и появляются комплексы у детей. Это как-то... неправильно? Я начинаю приобретать убеждение, что Япония – страна терпил.       — Ты смело ведёшь себя при взрослых, — вдруг произнесла Юдзуриха, — и когда мы играли в мафию. Это было так весело, но мама ругает меня, если я начинаю слишком громко смеяться или влезаю в чьи-то разговоры.       Я нахмурил брови. Какая же тупость, однако. И все же, пока я тут, Юдзуриха не будет расти закомплексованной и стеснительной девочкой, уж простите.       — Мне говорили, что для того, чтобы побороть стеснение, можно что-то рассказывать, стоя перед зеркалом и представляя, что ты стоишь перед публикой, — на ходу придумывал я, — или можешь заучивать небольшие стихи и рассказывать кому-то, например, своему отцу или даже мне. Я всегда буду рад послушать тебя.       Юдзуриха посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, но затем её лицо смягчилось и озарилось яркой улыбкой.       — Спасибо, Сэйю! — она взяла мои ладони в свои, — я не расскажу маме про наши шалости, не беспокойся.       — Ох, да не за...       — Знаешь, а может у тебя голубые глаза, потому что ты дитя небес? Ангел?       Да она издевается...

***

      Юдзуриха оказалась не только хорошим собеседником, но ещё и прекрасным генератором странных, но интригующих идей. По её инициативе мы сделали маленький канат из простыней, стащенных из комнаты родителей девочки, потом украли с кухни капусту и нарисовали ей лицо фломастерами, решив, что хотим побыть в компании Сенку. Теперь же мы крадёмся к комнате со швейной машинкой, чтобы пришить к моим запасным шортам каких-нибудь нашивок. А что? Жизнь одна, а нас двое.       По словам Юдзурихи, она уже умеет зашивать некоторые дырки в вещах и как раз пришивать нашивки к одежде. Это, конечно, не верх дизайна, но для пяти лет – да.       — Давай пришьём эти сердечки на заднюю часть шорт? — предложил я, уже сидя в комнате. Юдзуриха тем временем заправляла швейную машинку нитками.       — А нас точно не поругают за это? — неуверенно спросила она.       — Всё, что нас не убивает, прибавляет строчку в резюме, — по-филосовски изрёк я.       Юдзуриха спорить не стала и проведя время за тихими разговорами ни о чем, она быстро сделала из скучных шорт просто богемский элемент одежды. Это стало первым непослушанием Юдзурихи, ведь Асуна запрещала ей шить в одиночку. На удивление, девочка была очень горда этим, а Ёшино на утро ожидал очень приятный сюрприз в виде моих невероятно красивых шорт.

***

      — Выпьем за любовь!       Мы стояли за дверью, которая вела на кухню и подглядывали за алкоголиками-взрослыми. Даже мать Юдзурихи выпивала. Видимо, Новый год достаточно весомый повод для сакэ. Однако, дело в том, что на часах должно было вот-вот пробить двенадцать, что означало начало две тысячи десятого года, а мы с моей подружкой хотели сделать родителям новогодний сюрприз. Правда, Юдзуриху уже конкретно рубило спать, но она изо всех сил держалась.       Вот по телевизору показывают чье-то новогоднее поздравление, вот бьют часы... а вот и наш выход!       — Мам, пап, Ёшино-сан! Сэйю теперь девочка! — Юдзуриха забежала на кухню с громким криком, за что непременно получила бы от матери, если бы не алкоголь.       Я королевской походкой зашёл в помещение. На мне красовалась юбка Юдзурихи, какая-то шляпка, которую мы нашли в комнате Асуны и большие туфли на каблуках. Образ дополнял не смытый макияж от Юдзурихи, которым она меня накрасила ещё в начале нашей детской тусовки.       — Мама, я больше не Сэйю, я теперь Сэцуко! — в всеобщей тишине послышался звук разбитого бокала, — с Новым годом!