Ну-ну, майор

      Кататоническое состояние охватывало Нечаева ещё несколько раз: один - на пути к маяку, и второй - после. Вырваться из вязкого омута беспамятства ему помогал лишь ХРАЗ, но методы он выбирал на редкость противоречивые.       Выбравшись из леденящего кровь комплекса "Павлов", майор ринулся в бой, кроша роботизированных ублюдков в капусту. Натруженные руки чуть ныли, но скорее по старой памяти, нежели от настоящей усталости, по сути там уже нечему было болеть и уставать - раздробленные конечности приобрели не только прочный эндоскелет, но и новый набор нервных окончаний, переплетённых с редкими обрывками прежних ветвей. Едва утихали бои и удавалось найти спокойное место, чтобы хоть немного отдышаться, на майора снова накатывало. Взгляд стекленел, лоб разглаживался, а тело будто обмякало. Это состояние было до крайности опасным, учитывая окружающий их кошмар.       ХРАЗ снова с тихим потрескиванием выбрался из звёздочки, поднял сканеры к лицу майора. Он пытался понять причины такого состояния. Учитывая, как над Нечаевым поработал Сеченов, подобные приступы приравнивались к сбоям в программе. Вызван ли этот сбой эмоциональными перегрузками от всего увиденного и услышанного, или чем-то ещё - ХРАЗ не понимал. Но он всем своим полимерным существом хотел помочь Серёже. Отчасти такая забота была продиктована корыстными целями - Захарову был необходим исполнитель, совершенное оружие, податливое влиянию напарника. С другой стороны, объятый жаждой мести учёный начинал ощущать внутри себя значительные перемены. Если раньше в уравнении "месть Сеченову = эволюция мира" ничто не стояло между двумя знаменателями, то теперь туда вклинивалось беспокойство за Сергея, понимание, что невозможно перекроить прежний порядок по своему усмотрению и не перемолоть в процессе того, кто стал дорог. Вряд ли честному и по-настоящему человечному Нечаеву понравится идея искоренения человечества и замена его на новую форму жизни - полимерную, совершенную, лишённую проблем телесности. Захаров несколько раз встречал Сергея ещё до того, как тот стал П-3. Под холодным цепким взглядом стальных глаз цвёл дружелюбной улыбкой молодой мужчина, только недавно переставший быть юношей. Его нрав был лёгким и подвижным, где бы ни появлялся этот обворожительный солдатик, всюду его встречали крепкими рукопожатиями, искренними улыбками и мягкими объятиями. Душа компании, ласковый огонёк, не отказывавший в тепле никому, кто в нём нуждался. Он вызывал интерес. Люди, ни при каких обстоятельствах не терявшие жажду к жизни, всегда вызывали интерес и восхищение. Захаров не стал исключением, он внимательно следил за судьбой майора, и эти наблюдения во многом помогли ему не впасть в безрассудство, придушив Сеченова сразу, а согласиться стать частью П-3, помочь тому разобраться в происходящем. Однако, потеря физической оболочки сказывалась на образе мысли учёного. Он ощущал своё тело как бремя, которое вынужден нести всякий, кто имеет привычку думать, кто ограничен этой неплотной, хрупкой материей, и, лишившись его, постепенно привык к иллюзии свободы и дозволенности. Он по-новому расставил приоритеты, и Сергей был последним в списке значимого. Однако внедрение в эту перчатку, подключение к организму, пусть переработанному, но всё ещё живому, вернуло понимание человеческой сути. Точнее, не вернуло, а дало. Нечаев, потеряв всю былую мягкость и жизнерадостность, оставил в себе стремление помогать людям, он, превозмогая боль, не обращая внимания на травмы и кровопотери, пёр напролом как танк, лишь предполагая, что его сила может помочь другим. Это желание спасти было настолько глубинным и искренним, что его не смогла убрать ни одна из проведённых операций на мозге. Её и не пытались намеренно искоренить, однако потеря была вполне возможна, учитывая как сильно изменился характер П-3 после.       ХРАЗ продолжал созерцать спокойное лицо Нечаева, словно загипнотизированный его красотой и непривычным выражением. Даже во сне он не был настолько тихим и безэмоциональным. Впрочем, это и отталкивало. Харитон хотел бы видеть в лице майора умиротворение и, возможно даже, былую нежность, но никак не мертвенный покой. К тому же состояние было обманчивым. В прошлый раз что-то заставило Сергея схватить сенсоры и попытаться выдрать их из руки, с ущербом для организма. Стоило растормошить его, и как можно быстрее.       ХРАЗ решил рискнуть и попытаться постучаться в дверь изнутри. Влезть в мысли, если так можно было выразиться. Он не мог читать непосредственно мысли человека, но был вполне в состоянии послать отключенному сознанию нужные образы. Сначала он решил напомнить майору о жене, но быстро встретил сопротивление. Нечаев совершенно точно не хотел об этом думать, а злить его или пугать не входило в планы Захарова. Меньше всего он хотел добиться повреждения устройства, которое мог починить в данный момент только Сеченов. Пускать образ близняшек было рискованно, Сергей начал опасаться их. Оставалось то немногое, что уже прошло проверку экспериментом. Несколько помедлив, осознавая, что посланный образ взволнует не только Нечаева, он начал действовать.       Первая картинка была почти безобидной - майор всё также сидит на низком диванчике в покинутом доме, руки лежат на коленях, кисти свешены ближе к внутренней стороне бедра, голова чуть опущена. Второй кадр - ХРАЗ медленно тянется к лицу Сергея, ласково скользит по щекам, переходит на затылок, чуть путается в волосах, спускается к шее, скручиваясь в игривые завитки и мерцая индикаторами. Нечаев вздрагивает, будто просыпаясь, взгляд становится осмысленным, правой рукой он тянется к звёздочке, но его пальцы оплетают гибкие сенсоры, перехватывая движение, ласково оглаживают запястье, проходятся, слегка нажимая, по локтевым и лучевым мышцам, чуть задевают бицепс, снова возвращаясь к чувствительной шее майора. Тот тихо выдыхает "Храз!", расслабляется и позволяет наглому помощнику творить всё, что заблагорассудится. ХРАЗ запускает подвижные проводки за ворот комбинезона и водолазки, спускаясь на вздымающуюся грудь, скручиваясь вокруг ставших особенно чувствительными сосков. Сергей кусает свободную руку и шипит злое смущённое "Блять!" - его тело было непривычным к таким ласкам, а после долгого затишья на личном фронте каждое интимное прикосновение ощущалось как-то слишком остро. ХРАЗ молчит и продолжает движение вниз, его сенсоры кажутся неестественно длинными, но сейчас это преимущество. Как только проводки задевают пах, Нечаев тихо стонет, снова кусает фалангу пальца, заливается пунцовым румянцем. За молнией комбинезона тесно, шов неприятно трёт чувствительное место, заставляя майора ёрзать.       - Можете расстегнуть молнию, майор, - голос Храза кажется хриплым, более хриплым, чем обычно, будто в голосовом модуле что-то начало нещадно сбоить.       Нечаев судорожно хватается за язычок замка, тянет его вниз, с шумом выдыхает через нос и едва слышно мычит, когда член перестаёт болезненно упираться в грубую ткань спецовки. ХРАЗ тут же выскальзывает из-за воротника водолазки и прижимает гибкие сенсоры к ощутимой выпуклости с небольшим тёмным пятнышком выступившего предэякулята. Нечаев стонет, приоткрыв рот, шумно дышит, его щёки окрашены ярким румянцем, а кожа словно горит от противоречивых чувств и ощущений. Не желая длить мучительное возбуждение майора, ХРАЗ стягивает резинку трусов вниз, приспуская ткань по красивым крепким бёдрам Нечаева, тот приподнимается, уперевшись лопатками в спинку дивана, позволяя стянуть ненужный предмет одежды. Проводки оплетают почти полностью вставший член, плотно прижимаясь к нежной коже - с губ Сергея срывается долгий стон, обрывающийся рваным вдохом. Он как заворожённый смотрел на движение сенсоров, как они сжимались вокруг его члена чёрными кольцами, как свет индикатора рассеивался на влажной головке, выхватывая выступившую мутную капельку смазки. Не выдержав такого зрелища, он запрокинул голову, выстанывая надсадное протяжное "Хра-а-аз!", цепляясь правой рукой за обивку дивана.       Захаров и не думал, что грубый и всегда решительный майор ещё может быть таким чувствительным. То, что он подбросил картинку, было лишь шагом на пути к сознанию Нечаева, но происходящее в данный момент было игрой воображения не только ХРАЗа...       Майор тяжело дышал, иногда срываясь на тихие сиплые стоны, пока сенсоры мягко двигались по члену, то оттягивая крайнюю плоть, то смыкаясь над головкой. Слегка ускорив темп и чуть сильнее сжав кольцо блестящих от предэякулята проводков, ХРАЗ почувствовал, как Сергея прошибла судорога. Тот прогнулся в спине и с протяжным стоном, больше похожим на плач, кончил себе на поблёскивающий от пота живот. Едва стихла последняя оргазменная судорога, ХРАЗ скрылся в перчатке, пряча чёрные проводки, покрытые белёсыми каплями внутрь.       Видение развеялось, в комнате, где прятался Нечаев, ничего не изменилось. Майор по прежнему сидел на диване, полностью одетый и тихий, как свежая могила в промозглое осеннее утро. Но вот прошла минута, другая и согбенная фигура пришла в движение. Сначала задрожали сомкнутые веки, лоб снова прорезали злые морщины, уголки губ резко пошли книзу. Нечаев потёр лоб рукой, будто очнулся не от внезапного ступора, а удара по затылку. В горле запершило, и он прокашлялся. Ещё раз. Ощущение было такое, будто он сорвал голос, связки плохо слушались. Подняв голову и осмотревшись, майор потянул носом воздух, облизал пересохшие губы и посмотрел вниз, где что-то чувствовалось не так, как нужно. Комнату огласил возглас удивления - Нечаев спешно расцепил карабин ремня, расстегнул спецовку, потянул водолазку за край вверх:       - Ёб твою мать, Храз! Что это? - голос всё ещё был сиплым, но, по крайней мере, он мог говорить.       Из перчатки показались юркие проводки, собрались в пучок синих огней и будто с любопытством посмотрели туда, куда в возмущении и сильнейшем смущении смотрел Нечаев.       - Насколько могу судить, товарищ майор, по внешнему виду и анализу вашего состояния - вы эякулировали.       - Я, блять, что?! - правая рука сильнее сжала край водолазки.       - Кончили, майор, - голос ХРАЗа оставался беспристрастным.       Нечаев тупо уставился на мерцающий синий пучок света, заторможенно моргнул, снова перевёл взгляд вниз. Он был уверен, что без дополнительной стимуляции это невозможно. Также он был уверен, что то, что он видел - было только в его голове. Нигде не было саднящего чувства чужого прикосновения, не было и следов семени где-то ещё кроме несчастной водолазки, трусов и кожи под одеждой.       - Объясни мне вот что - я видел то, что видел... из-за тебя? - голос дрогнул, что свидетельствовало об очень сильном гневе.       - Знаете другой способ вывести вас из ступора, товарищ майор? Я пытался, но был риск, что вы снова попытаетесь вырвать меня из перчатки.       - Стоп, что? Вырвать тебя из перчатки? С чего ты взял, что я бы стал? - Нечаев немного успокоился, наконец, выпустил чуть скользкую ткань водолазки из пальцев.       - Вы пытались это сделать в прошлый раз, до того, как я... диагностировал ваше состояние, - ХРАЗ немного замялся, выискивая наиболее подходящее определение произошедшему в "Павлове".       - Ебал мой рот, ты хотел сказать, - Нечаев не выглядел рассерженным. Скорее, смирившимся и ядовито насмешливым.       - Вы имеете право так думать, товарищ майор, - ХРАЗ снова ехидничал.       - Хуй с тобой, говнюк ты полимерный, - Нечаев обречённо вздохнул, потёр большим и средним пальцами правой руки виски, - Ты лучше мне объясни, с чего вдруг я... ну ты понял.       - Не совсем, майор. Вы имеете в виду, почему вы пытались сломать жизненно необходимое вам устройство или почему... кончили без рук?       - С-с-су-у-ука! - Сергей прищурился на ровный свет индикаторов и угрожающе оскалился, ХРАЗ спрятался в перчатку, - Блять, похуй, тут такой пиздец из-за тебя происходит - хули мелочиться. И то, и то, Храз. Объясни.       Пучок синих огоньков снова высунулся из раскрывшейся звёздочки. Голос помощника стал менее роботизированным и более... захаровским.       - Про вашу странную попытку причинить себе ущерб ничего пока сказать не могу. Вы не помните того, что случилось в момент ступора, но что этот ступор вызвало, я не знаю. Я детально проанализировал ваше состояние, однако сбор данных невозможен, ввиду их отсутствия. Будь это что-то изве, я бы смог засечь импульс. Кстати, как вы сейчас себя чувствуете?       Нечаев хмыкнул и ткнул пальцем в направлении паха:       - Будто меня поимел кто-то наглый и сильный. А так - ничего постороннего в голове вроде бы нет, ощущения, что за мной следят - тоже. А на инстинкты я никогда не жаловался.       - Инстинкты не дают никаких гарантий вашей безопасности, майор, - ХРАЗ звучал наставительно, как профессор. Нечаев усмехнулся:       - То есть фактически я могу прибить тебя в любой миг, а ты продолжаешь нагло меня провоцировать?       - Я бы рекомендовал вам не обольщаться на свой счёт, - ХРАЗ явно насмехался, но скорее из желания не оставлять майора в расслабленном состоянии, нежели из бахвальства. Мало ли, что станет прчииной следующего ступора.       - Сучёныш, - Серёжа улыбнулся.       Прибрав на скорую руку следы бурной реакции, Нечаев двинулся к выходу из безопасного места. Отдых отдыхом, а дела никто не отменял. Ему предстояло выслушать нервную Филатову.       Передвигаясь урывками к скалистому пляжу, Нечаев не выдержал гнетущего молчания.       - Ты так и не ответил на второй вопрос.       - Упорство - одно из самых похвальных ваших качеств, майор.       - Не юли, - Сергей хотел казаться серьёзным и суровым, но памятуя о том, что именно выпытывал у ХРАЗа, звучал скорее как насупленный растерянный мальчшка.       - Я решил, что стимуляция эрогенных зон в мозгу сможет способствовать вашему, так сказать, пробуждению. Но реакция оказалась сильнее, чем я предполагал.       - Ну ещё бы...       Нечаев ступил на неровные выщербленные камни прибрежной скалы, скошенной обрывом. Перед глазами, куда хватало взгляда, разлилось серовато-голубое озеро Лазурь, чуть припорошённое сверху пылью солнечных лучей, рассеянных тонким слоем облаков. Вид открывался невероятный, если бы не выброшенное на отмель тело горбатого кита.       - Мне кажется, я делаю что-то не так, Храз. Но мне нужны ответы, - Нечаев вздохнул. Эти странные поползновения полимерного помощника в его личную жизнь озадачивали, но он не помнил, когда ему в последний раз было так хорошо. Теперь присутствие ХРАЗа ощущалось сильнее, чем раньше, и не будь этого влияния, Нечаев вряд ли захотел бы ослушаться Сеченова, вряд ли зашёл бы так далеко в поисках правды.       - Если я впаду в прострацию в присутствии Филатовой - не дрочи мне при ней, ладно? - Сергей неловко усмехнулся. В голове эта фраза звучала забавнее.       - Разве я могу, когда вы так просите, товарищ майор, - ХРАЗ скрылся в перчатке под досадливый вздох напарника. У них ещё будет время всё обсудить.