Тысяча четыреста лет одиночества

Я знаю точно, куда течет река,

Я знаю точно, зачем растут цветы.

Куда прячет утро три тысячи звезд Не считая голубой луны.

Откуда ветер приносит облака

И как до солнца добраться налегке

Но если ты спросишь меня о любви —

Я не знаю, что сказать тебе.

Это за окном рассвет.

Это города весной.

Это одинокий свет,

Зовущий за собой.

Это только ты и я

Где-то на краю земли

Отпускаем в небеса Воздушные шары ©

             Лишь много лет спустя я поняла, что женитьба на мне было для Насы чистейшей воды авантюрой — мотивы девушки, требующей немедленно взять её в жёны выглядели со стороны до ужаса странно. Хвала Ками, он повстречал меня, а не какую-нибудь гипотетическую красотку с плохими намерениями. А может он просто нашёл кислород, ожидавший его огонь… Две стихии соприкоснулись и вступили в химическую реакцию.       Для меня же встреча с ним была концом пути. Долгого, местами страшного, а чаще просто утомительно-бессмысленного. Кем я была до неё? Перекати-полем, следующим за дуновением ветра? Нет корней, нет радости, нет смысла. Зачем вообще я жила? Так было, пока я не полюбила его.       … Стоило мне вернуться домой с той зимней прогулки, как Такико моментально заподозрила неладное. Что-то её насторожило — то ли отсутствие на мне верхней одежды посреди зимы, то ли пропитанный кровью носовой платок, который я незаметно пыталась выбросить.       — Что с тобой происходит? — строго спросила моя «сестра» — старушка, которой на днях исполнилось восемьдесят. — Нет, я конечно понимаю, что ничего плохого тебе не грозит, но…       — Таки, всё стало на свои места. Кажется, я наконец двигаюсь в правильном направлении.       — Поэтому ты шляешься по городу ночью и возвращаешься без пальто вся в крови? Меня завтра не потянут в полицию за укрывательство серийной убийцы?       — Потерпи ещё чуть-чуть. Понимаю, что изрядно надоела, но… Дай мне ещё пару лет. Думаю, тогда я наконец оставлю вас в покое.       На лице Таки не дрогнул ни один мускул, и лишь моё доскональное знание всех закоулков её души за годы совместной жизни подсказывало, что она находится в смятении. Мы стояли и молча смотрели друг на другу. Внезапно выражение её лица изменилось.       — Ками… неужели? — удивлённо спросила она. — Нет, ну это даже не смешно… этого не может быть, но… ты что — сдуру наткнулась на своего Звёздного мальчика?       — Оставь меня в покое, старушка, — попыталась отшутиться я вместо ответа на вопрос. — Всё равно ведь не скажу, хоть режь меня.       — Резать тебя бесполезно, — задумчиво произнесла моя названая сестра. — Ладно, захочешь — сама расскажешь.       — На самом деле, мне твоя помощь нужна, — неожиданно сдалась я. — Нужно кое о ком кое-что узнать и… помочь ему, если это потребуется.       — Хм… похоже, я раскручу тебя на новости гораздо раньше, чем планировала, — ехидно улыбнулась сестра-бабуля. — Колись, кто он и чем я могу помочь.       — Я и сама о нём пока не слишком много знаю. Разве что… у него очень редкое имя, навряд ли таких, как он, много. И… сегодня он попал под грузовик.

***

      Поскольку Таки давно уже была миллиардерша-сама, для неё не существовало неразрешимых проблем. Подняв среди ночи своего исполнительного директора и нагрузив его моими неотложными задачами, уже через полчаса она знала, в какой госпиталь увезли Насу и в каком состоянии он находится.       — Значит так… Твой мальчик сейчас в травматологии и с ним не всё хорошо. Несколько серьёзных переломов, разрывы внутренних органов, сотрясение мозга… Хорошо его тряхнуло. Но на удивление жив. Врачи в шоке, как после такого ДТП…       «Как ты выжил — будем знать только мы с тобой, — подумала я. — Потому что правда выглядит слишком нереально».       — Ты-то к этому всему каким боком оказалась? — подозрительно спросила Таки.       — Это я его из-под грузовика вытащила, — призналась я. — Если б не вытащила, раскатало бы парня в лепёшку.       — А чего он под грузовик полез? Ненормальный, что ли?       — Нет, сестра… Он просто на меня засмотрелся.       А дальше мы взглянули друг на друга и надолго замолкли, думая каждая о своём.       — Вот оно как, сестрица… Ну тогда мне всё ясно. Кроме одного: что ты от меня хочешь?       — Таки, сделай так, чтобы он выжил и… нормально восстановился.       Такико посмотрела на меня долгим тяжёлым взглядом.       — Сестра… А не пытаешься ли ты изображать мать Терезу? Ну попал парнишка под грузовик… Ну имя странное… Но это ж не повод… Он пока для тебя никто.       — Послушай… нет времени на долгие объяснения. Просто сделай то, о чём я прошу — так, чтобы он ничего не узнал. И тогда вопрос твоего долга, который не даёт тебе покоя, будет навсегда закрыт. Я никогда ничего больше у тебя не попрошу, обещаю.       …На следующее утро Наса, якобы по инициативе госпиталя, был переведён в лучшую клинику префектуры, на счёт которой ночью неожиданно поступило в оплату лечения астрономическая по меркам простых смертных сумма. Он никогда об этом не узнает — и это к лучшему.       События той ночи напомнили мне, насколько смертные хрупкие существа. Человек — что тонкая фарфоровая ваза. Одно неловкое движение… Я буду беречь тебя, любимый.       Гораздо позже я случайно услышала разговор своего мужа с приятелями, когда они пили пиво у нас на кухне. Как примерная японская жена я оставила мужиков подальше от себя, дабы они хорошенько расслабились и от души пообщались. Видимо, пиво близилось к концу, потому что разговоры стали громче и откровеннее.       — А давайте поговорим о женщинах! — донёсся до меня с кухни голос одного из приятелей мужа.       — Отличная тема! — согласился второй. — Женщины — одна из главных радостей нашей жизни.       — Кстати, о радостях. Давайте каждый расскажет своё самое-самое эротичное воспоминание. Пока жёны не слышат (я злорадно усмехнулась).       Некоторое время ничего не было слышно — очевидно, присутствующие копались в памяти, выуживая из неё самое-самое, что отпечаталось там на долгие годы.       — Вот я… — начал первый, — …когда мне было двадцать лет познакомился с тайкой. Ками, до чего же страстная была девушка! Мы могли по три дня не вылазить из койки.       — А я… — похвастался второй, — однажды переспал одновременно с негритянкой и китаянкой. Ох и задали они мне жару…       — Ну а ты, Наса, что скажешь? — обратился первый к моему мужу.       — А моё самое эротичное воспоминание, — ответил он, — когда я проснулся утром, открыл глаза и увидел, как сидящая перед зеркалом девушка в красном кимоно расчёсывает свои рыжие волосы. Она не знала, что я не сплю, и поэтому не спешила… и я ещё долго любовался ею. Я тогда думал, моё сердце остановится от возбуждения и восторга. Ничего более эротичного в своей жизни я не припомню.       Повисло молчание, а потом первый возразил:       — Нет, ну так же нельзя… Это запрещенный приём, Наса!       — Это почему же? — возмутился мой благоверный.       — Потому что мы говорим о разном, — вздохнул второй. — При чём тут эротика… Это же сплошная… любовь.       В моей груди стало так тепло… Я хорошо запомнила то утро несколько лет назад. Прекрасно знала, что Наса не спит, наблюдая за мной сквозь прикрытые веки, но… Это было так приятно и волнующе. Его взгляд прикован к тебе, он скользит по твоему телу и не отпускает. Ты властвуешь над его взглядом — можешь привязать его ещё крепче, показав что-то, чего он не ожидает увидеть, а можешь прекратить игру в любой момент, если только захочешь. И от этого становится радостно и немного страшно. Страшно, что это когда-то может закончиться. Когда ты чувствуешь, что кто-то неравнодушен к тебе — сам словно расцветаешь. Может быть, это и есть любовь?       Я уже много веков пыталась найти ответ — что же она такое, но до сих пор не уверена, что знаю его. Так часто её путают с тысячью похожих вещей — похотью, болезненной — сродни наркомании! — привязанностью, привычке быть рядом. Эта путаница породила множество глупых пословиц вроде «Любовь зла — полюбишь и козла», «путь к сердцу мужчины лежит через желудок», «женщины любят ушами» и десятки других. А в чём же истина, спросите вы? Она в том, что у влюбленных, как у самурая, нет цели — один лишь путь. И единственный шанс пройти по нему — поддерживать друг друга, не давая упасть. Остальное — либо «рюшечки», мелизмы, украшения, либо… жалкое подобие, имитация, подделка. Тусклая стекляшка, имитирующая бриллиант.

***

      «Что же может быть общего между бессмертной девушкой и восемнадцатилетним юношей?» — спросите вы. Если между ними однажды проскочила та самая искра — общая у них, как минимум, одна жизнь на двоих. И плевать на разницу во времени — во всех смыслах. Поверьте, этого вполне достаточно. С какого-то момента близкий человек становится для тебя настолько особенным, что закрывает собой половину мира. Есть он и есть весь остальной мир… и они для тебя равны по своему значению.       — Почему ты вышла за меня? — спросил Наса в первый день нашей совместной жизни.       — Ты задаешь глупые вопросы, — ответила я. — Потому что я тебя люблю.       Он посмотрел на меня сияющими глазами и странным образом мой нелогичный ответ его удовлетворил. Скорее всего, он что-то увидел в моих глазах. Там была…благодарность.       Благодарность за то, что он дал мне ВСЁ. Всё, чего я сама не смогла заполучить за полторы тысячи лет. Тепло и нежность рук, его глаза, попавшие ко мне в плен, его ум, столь отличный от моего, способный решать задачи, которые мне никогда не были под силу… и дом. Наш дом. Для женщины он очень важен, но… не сам по себе. Если в нём нет того, кто тебе дорог — дом рано или поздно превращается в тюрьму.       …Вот почему я все эти годы ломала голову, как сделать нас равными. Пока не стало слишком поздно… Либо мы оба будем жить вечно, либо я сама стану смертной и мы умрём в один день, как в сказках — но прежде успеем кое-что сделать. Вот о чём я думала всё время… и не могла пока понять, какой из вариантов будет лучше.

***

      После свадьбы дистанция между нами сокращалась медленно — по маленькому шажку каждый день. Скорость улитки в этом вопросе была исключительно моей виной. Срабатывала многолетняя привычка: тактильный контакт несёт опасность. Если кто-то сокращает дистанцию между вами — он желает тебе зла. Это въелось мне в подсознание на уровне инстинктов и поначалу свою реакцию на каждое проявление нежности со стороны мужа мне приходилось регулировать в ручном режиме. Боялась сорваться с катушек и наломать дров… очень боялась. И мучила его. Знаете, что такое мучить мужчину, в которого ты без памяти влюблена? Это даже не мазохизм…       Плотина рухнула, когда он впервые за нашу совместную жизнь заболел. Наса всегда был трудоголиком и совершенно не заботился о собственном здоровье. Однажды он полдня помогал мне возиться по дому, а после просидел всю ночь ваяя что-то по работе на ноутбуке. Проснувшись утром я застала мужа слегка шатающимся от усталости с красными, как у кролика, глазами. Поинтересовалась, всё ли в порядке.       — Сейчас выпью кружку кофе и буду, как огурчик, — ответил Наса. — Мне ведь ещё на работу идти.       — Ты не ответил на мой вопрос, — … и мне не понравился ответ.       — Цукасочка, не переживай, я всегда… — он не успел закончить фразу, потому что я уже сунула ему под мышку электронный термометр. Притронувшись к его телу, я почувствовала, что мой муж горит… Подавший сигнал градусник подтвердил мои худшие прогнозы — 39,2.       — Милый, прости конечно, но… не будет у тебя сегодня никакой работы. Быстро в постель.       — Но я же…       — Это не шутки. Высокая температура посреди лета —это очень плохо. Скажи, что у тебя болит?       — Только голова… А… ещё всё тело ломит.       — Похоже на грипп, — вздохнула я. — Сейчас посмотрю, что у нас есть такого, чтоб быстро победить вирус (мои древние навыки травника никуда не исчезли — я продолжала время от времени использовать их на практике).       Он с тревогой посмотрел на меня.       — Может, пойдёшь в другую комнату? Я сам справлюсь… Не хочу, чтобы ты от меня заразилась.       — Болезни мне не грозят, — честно призналась я. — А вообще от гриппа бывает и умирают. Но это не в нашем случае («пару капель моей крови внутрь — и через пять секунд вирусу конец… в крайнем случае»). — Спи, я посижу рядом… покараулю твой вирус.       Порывшись в закромах, я выбрала несколько трав, составляющих в комплексе неплохой жаропонижающий сбор, заварила его кипятком и отнесла мужу.       Он медленными глотками выпил отвар, прилёг и тут же вырубился. Я весь день просидела возле него. Мне вдруг стало страшно. Страшно от того, что его хрупкая жизнь может оборваться в один миг по вине какого-то дурацкого вируса… тромба… травмы… да мало ли что может мгновенно убить человека! Наса спал глубоким сном. После моих трав жар у него спал, но к вечеру температура опять начала стремительно повышаться. Он начал кашлять во сне. Термометр в этот раз намерял 39,9…       Я легла с ним рядом и прижалась к нему всем телом. Так мы пролежали два часа. Я боялась, что ему станет хуже. Ближе к ночи жар ещё усилился. «Будь что будет — в последний раз так поступаю», — решила я и пошла за чашкой, в которую сначала набрала холодной воды, а после полоснула над ней кухонным ножом собственный палец…       Через час Наса проснулся абсолютно здоровым и полным сил. Даже капля моей крови простому смертному помогает лучше, чем целая гора таблеток… Он открыл глаза и увидел меня рядом.       — Ты всё это время была здесь, со мной? — удивился он.       — Ага, — кивнула я.       — Зачем? — искренне удивился он. — Ведь ты могла…       — Я просто беспокоилась о тебе…       Он задумался.       — Знаешь, не так много в мире найдётся людей, которые переживают за меня. Спасибо, что ты у меня есть.       Сказать по правде, я чуть не разревелась от избытка чувств — словно обычная шестнадцатилетняя дурында. Никогда от себя не ожидала такого.       — Никогда не болей и… живи долго, — сказала я и наклонилась, чтобы его поцеловать. В этом заключалась моя ошибка. А может и наоборот. Потому что в следующий момент…       — Милый, ты как-то подозрительно бодрый после такой болезни, не находишь?       — Я два месяца ждал подходящего момента…       — Ты уверен в своих силах? Может всё-таки не сегодня?       — Да у меня просто ПРИЛИВ сил! Наверное, это твои травы так на меня действуют. Или… ты сама. Такой доктор, как ты, вылечит что угодно. Не обязательно травами…       — Ай, щекотно… Давай я сама…       Пока ещё не поздно было потушить пожар он посмотрел на меня. В его глазах пылала страсть, которую я сама случайно разожгла.       — Я всегда этого хотел, но… боялся торопить события. Можно?       Разве у меня был хоть один шанс ему отказать?

***

      А потом мы тихо лежали обнявшись… совершенно не хотелось отпускать друг друга.       — С ужасом думаю, что я мог тебя не встретить тогда, — шепнул Наса мне на ухо.       — Дурачок! Я бы такого не допустила… слишком долго к тебе шла.       — Вот прямо все восемнадцать лет жизни?       — Ну почти, — улыбнулась я.       «Плюс тысяча триста восемьдесят два».       Он нежно, одними кончиками пальцев погладил меня по спине и мне захотелось заурчать от удовольствия, словно мартовская кошка — так это было прекрасно. Я осторожно куснула его ухо.       — Ты играешь с огнём, — предупредил Наса. — Я ведь могу потребовать продолжения банкета.       — А ты уверен, что я буду против?       — Ну-у-у… говорят, в первый раз девушкам больно.       Я вздохнула. Ведь не расскажешь ему пока, что по истечении пяти минут я с моей регенерацией, скорее всего снова девственница, а «больно» — это вообще о другом.      Поэтому вместо этого я просто поцеловала его в губы. Он закрыл глаза и углубил наш поцелуй.       В этот раз мы целовались, пока губы не начали неметь.       — Пойдём на второй круг? Готова?       — С тобой — всегда. Люблю тебя.       — И я тебя. Моя жена — лучшая в мире.       …Заснули мы только под утро с ощущением необъятного всепоглощающего счастья.       А проснувшись я с удивлением поняла, что хочу родить ребёнка от своего мужа. Но это не реально в моём положении. По крайней мере, пока принцесса не поможет мне вернуть собственную физиологию в человеческие берега. Придётся прыгнуть выше головы и добраться наконец до неё. Непонятно только как.

***

      О том, что с мужем мне повезло я поняла ещё в ту ночь, когда мы поженились. Его забота, внимание и доброта не бросалась в глаза только слепому. Но… прожив на свете немало лет я как-то упустила из виду, что выходя замуж в придачу к мужу ты получаешь всех его близких и дальних родственников, которые могут отличаться от него словно день и ночь. Поэтому когда Наса предложил познакомиться с его родителями я внутренне сжалась. Что, если они меня отвергнут?       Подобная фобия возникла у меня не на пустом месте. Поселившись у мужа дома, я сознательно ничего не сказала ни Такико, ни своим гувернанткам-надзирательницам. Думала: умерла так умерла — ваши муки терпеть меня несносную закончились… и оставьте теперь меня в покое. За что вскоре получила по заслугам.       Таки не стала меня разыскивать, догадавшись, КУДА я ушла. Но… у неё была любимая внучка переходного возраста. Сорванца в юбке четырнадцати лет от роду звали Читосэ. Девица была натуральной блондой, унаследовав не японский цвет волос вместе с ДНК отца и в придачу к нему — совершенно несносный характер от него же. Однажды я не дала ей убиться в горах, куда она сдуру полезла в одиночку в дни летнего отпуска у бабушки. Мне это ничего не стоило, но вот девочку «родственница» (с виду всего на пару лет старше её), которая поймала её в падении и аккуратно поставила обратно на уступ скалы, чем-то неизгладимо впечатлила. В итоге я получила «хвост», который таскался за собой почти до дня замужества, упорно называя «сестрой» (как и её грандма). Примерно через две недели с начала нашей с мужем совместной жизни мелкая вредина выследила нас. Когда она поняла, что «сестра» больше не одинока и не вернётся под крылышко «бабули», Чи-тян возненавидела Насу лютой ненавистью. Что только она не делала, чтобы нас поссорить, бессовесно вторгаясь в наше личное пространство при каждом удобном случае! Её бесплодные попытки настолько меня расстроили, что я заподозрила, не воспримут ли меня подобным образом родители мужа.       На счастье, всё получилось в точности до наоборот.       Во-первых, у Насы были действительно прогрессивные родители, с детства всячески развивавшие сына. Они не боялись давать ему возможность принимать самостоятельные решения, даже если сами были с ними не согласны.       Во-вторых, известие о том, что Наса женился и теперь есть та, кто будет о нём заботиться, они приняли с восторгом. А в-третьих…       — Канока, Наса… оставьте нас с Цукасой вдвоём.       — Дорогой, что за секретный разговор ты задумал? — с улыбкой спросила свекровь.       — Это очень серьёзный разговор. Я хочу, чтобы нас никто больше не слышал.       — Что скажешь, Наса? — спросила мать, глянув на сына.       — Я думаю, на месте отца у меня бы тоже возникли вопросы, — отреагировал Наса.       Но это были не вопросы… Как только мама с сыном вышли, свёкор бухнулся на колени и поклонился до самого пола. Моё сердце пропустило удар.       — Что вы делаете, Эниси-сан? Зачем?       — Я знаю ЧТО ты сделала для нашего сына, Цукаса. Если бы не ты, его давно не было в живых. Прими мой низкий поклон за его спасение.       — Что вы, я ничего… — попыталась я правдоподобно соврать, но… номер не прошёл.       — Из того, что я знаю, это прямо не следует, но если добавить то, о чём я догадываюсь… Наса не стал бы два года искать какую-то незнакомую девушку просто так. И не женился бы на ней за одну ночь. Мы с Канока будем благодарны тебе столько, сколько будем жить. Пожалуйста, позаботься о нём.       Не на шутку растрогавшись, я тоже бухнулась на колени и поклонилась.       — Благодарю, что вырастили такого прекрасного сына. Я постараюсь быть для него хорошей женой.       Отец молча кивнул и поднялся с колен.       — Я не спрашиваю, любишь ли ты его — потому что твои глаза и поступки давно всё сказали вместо тебя. Благословляю ваш брак… будьте счастливы. Он протянул руку, помог мне подняться и мы вместе вышли из комнаты.       Так я впервые за много веков почувствовала себя частью семейного клана. Это неожиданно оказалось приятным и волнительным.

***

      Но… и на солнце бывают пятна. Первый кризис в наших отношениях возник спустя несколько месяцев после бракосочетания. И виной тому были, конечно же, мои комплексы бессмертной.       До какого-то момента я была уверена, что Наса помнил странные особенности нашего знакомства и обещание, данное мне лунной ночью со снегопадом. Однако…