Научи меня улыбаться

      Эндрю в бешенстве. Внутри клокочет ярость. Он похож на кастрюлю, из которой выкипает бензин, обливая и поджигая плиту, а заодно и весь дом. Эндрю стискивает кулаки с такой силой, что ногти пропарывают ладонь. — Он не смотрит. — холодно замечает Аарон, внутренне злорадствуя и переворачивая страницу. Эндрю в сердцах посылает его в трёхбуквенное эротическое турне. Нил сидит на диване в каких-то четырёх метрах от него в компании Ники и Кевина.       Хэммик расположился дальше всех относительно Эндрю — в правом углу дивана, в позе лотоса, со знающей ухмылок он вещает что-то невообразимо интересное. На нём футболка цвета топленого молока и линялые джинсовые шорты до середины бедра, на шее удушающее ожерелье из кроваво-красных круглых бусин, на ногах белые носки с рисунком круглых печенек с кусочками шоколада.       Рядом с ним сидит Нил, с замиранием сердца слушающий трёп Ники. Он одет в футболку, выкрашенную под серую джинсовую ткань, тёмно-серые спортивные штаны и носки цвета пепла с дебильными махровыми звездочками.       По левую руку Нила сидит Кевин — в футболке с тонкими горизонтальными полосами белого и алого цвета, черных спортивных шортах и ортезом на левой кисти. Он тоже сидит в позе лотоса, уперев ладони в коленки.       Эндрю не знает, что они обсуждают. Не хочет знать. Ему неинтересно. Ему плевать. — Ты ему не интересен. — подливает масло в огонь младший брат.       Он мне тоже, — хочет гаркнуть Эндрю, выплёвывая три слова как гадюка свой яд, но тело протестует от одной лишь мысли произнести эту грязную ложь. Он сильнее стискивает кулаки, и на ковёр падают красные капельки. — Перестань пялиться. — брезгливо выплёвывает Аарон, глядя лишь на страницы своей книги. — Ты выглядишь как тупой маньяк.       Тупо.       Да, он согласен. Он так, блять, согласен с младшим братом, что даже не будет спорить. Он даже не станет посылать Аарона. Потому что да, Эндрю тупой маньяк. Да, это не исправить. — Это что, слюни? — выдыхает Аарон в притворном брезгливом ужасе. Эндрю не сводит с Нила взгляд и прикасается подушечками окровавленных пальцев к своим губам, пачкая их красным.       Не знаю. Может быть.       Он не чувствует, есть ли влага на губах из-за крови на пальцах. — Грёбаный придурок. — обреченно качает головой Аарон и утыкается в свою книгу.              Он не смотрит…       А Дрю — смотрит. И не может отвести взгляд. Его это бесит. Он — хозяин своего тела, и только ему решать, на что смотреть, а на что — нет. Нил Джостен, этот острый на язык полудурок, не достоин его взгляда, не достоин его времени, интереса и вообще не достоин Эндрю. Миньярд чувствует, как дергается левый глаз. Ужасно хочется моргнуть — глаза печёт.       У него глаза цвета арктического льда, — вдруг робко замечает внутренний голос. Миньярд вздрагивает, но взгляд не отводит. Ники рассказывает что-то невероятно тупое, но это вызывает улыбку даже у Кевина. Кевин улыбается ещё реже Джостена. Улыбается только на камеру. А жаль. Эндрю считает его улыбку красивой. Очень красивой… И самого Кевина тоже. Он хочет посмотреть на него, чтобы оставить в памяти этот редкий момент, когда сладкие пухлые губы растягиваются, одаривая окружающих белоснежной улыбкой, но не может заставить глаза сфокусироваться на лице высокого брюнета. — Кевин улыбается. — мечтательно выдыхает Аарон. Старший чувствует и на его губах улыбку — влюбленную и тупую. — Знаю, тупица. — коротко рычит Эндрю. — Посмотри на него. — велит брат, но Дрю лишь стискивает до скрипа зубы. — Сам, блять, смотри! Заебал! — гаркает в ответ он.       Нил улыбается.       Ты не чувствуешь мой взгляд?       Он редко улыбается так, как сейчас — по-настоящему, обычно ограничиваясь скомканной деланной улыбкой или страшной ухмылкой. Эндрю не признается в этом даже самому себе, но, когда он видит садистскую улыбку Балтиморского Мясника на пухлых губах Джостена, у него внутри всё трепещет от восторга, а коленки предательски дрожат как перед первым сексом.       Нил улыбается, когда смотрит с Кевином грёбаные матчи. Когда Ники выдаёт удачную шутку. Когда тренируется. Когда играет в экси. Но это всё не то. Миньярд видит в каждой его улыбке притворство. Но не сейчас. Сейчас Нил Джостен настоящий. В груди у Эндрю появляется незнакомое, неприятное ощущение — словно птица застряла в клетке из его рёбер и пытается вырваться, ударяясь о стенки и ломая крылья. Миньярд морщится, ему не нравится это чувство. Если он что-то чувствует, значит, он уязвим. А Эндрю поклялся себе больше никогда не быть уязвимым.       Ему не нравится смотреть на Джостена.       Ему не нравится не смотреть.       Нужно отвести взгляд. У Эндрю почти получается, как вдруг…       …Нил Абрам Джостен смеётся.       Ты, правда, не чувствуешь?       Сердце Эндрю больно сжимается, учащенно бьётся о грудную клетку. Оно хочет выскочить и покатиться по полу к ногам Нила в надежде, что он не растопчет его.       У него такая красивая улыбка… — У Эндрю сводит губы — он тоже хочет улыбнуться. Но он не может. Не умеет. — Может, ты смог бы научить меня?.. Ты смог бы, Нил? — Что с тобой? — подаёт голос Аарон. — Боже, что, инсульт? Эндрю, у тебя лицо перекосило!       Старший не реагирует. Ему неинтересно.       Нет, Аарон. Всё в разы хуже. Похоже, что я…       Взглядом пожирая Нила Джостена, он сильно прикусывает нижнюю губу, чтобы она не пыталась сложить его рот в неправильную улыбку. Эндрю уверен, что выглядит сейчас как Беззубик, пытающийся сложить не предназначенный для этого рот в улыбку, подражая юному Иккингу.       Я смотрю на тебя, Джостен, — мысленно произносит Дрю страшным садистским шепотом, — я смотрю на тебя. — Ударь меня. — вдруг вырывается у Эндрю. Аарон, уже забывший о существовании брата и погрузившийся в книгу по кардиологии, удивленно вскидывает брови. — Это всегда за милое дело! — Аарон усмехается. — Но потом ты убьёшь меня, так что я откажусь.       Нил, посмотри на меня. — Не трону. Обещаю. — твёрдо произносит Эндрю, с ненавистью глядя на Джостена. Аарон пожимает плечами, поворачивается к нему и размашисто бьёт его по щеке. Внезапно смолкает всё — смех Нила, голос Ники, каркающее ворчание Кевина, адресованное Хэммику. Остается лишь звонкий хлопок, отраженный от стен полупустой комнаты. Три пары глаз устремляются на близнецов.       Эндрю прижимает ладонь к горящей щеке и выходит из затянувшегося транса. Янтарные глаза устремляются к спокойному близнецу. — Аарон, ты сбрендил?! — Это восклицает Ники, подрываясь с дивана. — Дрю, у тебя кровь идёт… — кузен опускается на колени напротив кресло-мешка старшего Миньярда и заглядывает ему в глаза, заслоняя собой Нила и Кевина.       Дэй подрывается следующим, отпихивает Ники и наклоняется к Эндрю. — Он разбил тебе губу?.. — Дрю слышит в его голосе заботу и тревогу. Кажется, ему нравится получать внимание Кевина Дэя… Где-то рядом Ники отчитывает Аарона, абсолютно к нему безразличного: — Как ты мог?! Он же ничего не сделал!       Эндрю знает, что Аарон мог бы сказать, что старший сам попросил его треснуть, но брат не сделает этого. Если он скажет, Нил всё поймёт. Кевин всё поймёт. Пусть они и не договаривались сохранить причину в тайне, Аарон понимает, что правда будет приравнена к предательству. — Аарон Майкл Миньярд! — восклицает Ники, захлопывая книгу кузена его же руками. — Посмотри мне в глаза и скажи, почему ты ударил Эндрю. — Он мне не нравится. — следует короткий ответ. Дрю мысленно усмехается: «Мой мальчик», продолжая глядеть на взволнованного Кевина, прижимающего теплые ладони к его щекам и поворачивающего его голову, чтобы рассмотреть лицо со всех ракурсов. — Кев? — зовёт его Эндрю неожиданно сиплым голосом. — Что? — Можно тебя поцеловать?       Кевин давится воздухом, сильнее стиснув ладонями лицо Миньярда. Он отшатывается, бьёт себя кулаком по груди, пытаясь выгнать из легких застрявший воздух. — Я понимаю, что в тебе умирает актёр, но простого «нет» было бы достаточно. — холодно замечает Эндрю, поднимаясь. Подушечка большого пальца прижимается ко лбу пытающегося дышать брюнета, оставляя кровавую метку. — Симба. — губы Эндрю складываются в садистскую ухмылку. Он бросает взгляд на застывшего рядом с диваном Джостена. Два пальца прижимаются к виску — Миньярд по-пионерски отсалютовал ему на прощание и покинул общую гостиную.