Научи меня улыбаться

      Эндрю сидит на парапете и болтает босыми ногами, отправляясь в потрясающий трип. В голове так пусто, что это пугает. Дрожащие пальцы рассыпают щепотку наркоты, и её тут же подхватывает ветер. Миньярд выплёвывает заковыристое ругательство и тут же начинает смеяться — весело, беззаботно, заливисто. Он смеётся, но глаза его остаются мёртвыми, а губы даже не пытаются сложиться в ухмылку. Дрю бесцеремонно сталкивает с парапета почти полный пакетик героина. Больше он ему не понадобится. Это последний раз — на сегодня и на всю оставшуюся жизнь. На бетонном парапете помутневшие глаза различают просыпанную белую дорожку. Дрю подносит к губам пузырь виски и делает три жадных глотка. Сегодня всё, что угодно, чтобы не думать о…       Меж указательного и среднего пальца левой руки тлеет сигарета. Скоро огонёк доберется до его пальцев. Кожу начинает припекать, но Эндрю не чувствует. Он вообще ничего не чувствует. Пустой взгляд мёртвых янтарных глаз устремлён на свободную от машин парковку. Он подносит к губам половинку сигареты и затягивается — глубоко и медленно. Эндрю шмыгает носом и стирает с кожи над верхней губой следы героина.       Эндрю слюнявит палец и проводит им по белому порошку, просыпанному на парапете, неторопливо втирает добычу в дёсны.       Миньярд внезапно подрывается, щелчком отправляет тлеющий бычок в полёт через парковку, бросает на бетон крыши свою кожаную куртку и, раскинув руки, на цыпочках идёт по парапету, ловя раскрытыми ладонями потоки прохладного ветра. В голове пусто. В голове лишь ветер завывает. — Эндрю…       Дрю на мгновение замирает, запнувшись, словно налетел на невидимую стену. Спину обдаёт жаром, легкие вдавливаются друг в друга, даже руки и голова безвольно опускаются как у пристыженного мальчишки… — Спускайся. — испуганно просит на выдохе смутно знакомый раздражающий голос. Мозги мгновенно прочищаются. Миньярд яростно стискивает зубы, упрямо выпрямляется, гордо вскидывает голову, расправляет руки как крылья и, уже издеваясь, а не играя, упрямо шагает на носочках по самому краю — половина правой стопы висит над пропастью. Если он качнётся, если ветер подует чуть сильнее, если он наклонится… — Прошу тебя, спустись. — шепчет надтреснутый голосок. Эндрю жалеет, что не может увидеть его лицо сейчас, очень жалеет. Если он хоть боковым зрением глянет на грёбаного Джостена, то либо сорвётся и полетит на асфальт, либо подчинится. Первого ему не хотелось — он слишком вредный ублюдок, чтобы просто взять и умереть. Второго не хотелось ещё больше — он не позволит рыжему управлять им.       Эндрю мысленно ухмыляется — Нил боится за него, — и продолжает шагать: уже пританцовывая под играющую в голове страшную мелодию. — Эндрю. — снова зовёт его Нил, но Миньярд упрямо игнорирует его встревоженный голос.       Теперь ты смотришь на меня, Джостен.       Теперь ты видишь меня, Нил.       Дрю торжествует. Досаждать Нилу оказалось забавно. Ему не было так весело даже после двух дорожек. Теперь главное не отвлекаться, не то…       Он слышит глухой стук. Узнает его из тысячи — с таким же он бросил на бетон свои кеды. Следом за обувью на крышу падает оранжевое джерси. Эндрю замирает, прислушиваясь. Нил сбито дышит, забираясь на парапет.       Джостен боится высоты?..       …он хочет снять меня. Хочет заставить спуститься.       Эндрю шагает быстрее, добирается до угла, — вместо бетона босая правая нога наступает на порыв вечернего ветра, и тут его живот обхватывают горячие руки. — Пусти меня! — он выкрикивает это с такой яростью и ненавистью, что на мгновение сам пугается своего голоса. Нил тесно прижимается грудью к его спине, зажмуриваясь, утыкается носом в чувствительную кожу под левым ухом. У Эндрю внутри — бурлящий котёл. Бензин выливается Нилу на руки. Он сгорит вместе с Миньярдом, если не отпустит его прямо сейчас. — Нет. — отрезает Джостен, впиваясь пальцами ему в бока. — Не отпущу. — Тогда я заберу тебя с собой! — выплёвывает Эндрю и дёргается — недостаточно яростно, чтобы высвободиться, упасть или столкнуть Нила, но достаточно для того, чтобы дать ему понять — его прикосновения Эндрю ненавистны. — Хорошо. — Убери от меня свои ёб… — слова застревают в горле, когда Нил хрипло выдыхает тёплый воздух в самое ухо.       Хорошо. Хорошо?       Эндрю недоумевает. Что — «хорошо»?       Мне — хорошо. С тобой. — Тише… — шепчет Нил успокаивающим голосом. — Тише… — Отпусти! — Ишь, как разошёлся. — Нил водит кончиком носа по задней поверхности шеи Дрю, щекоча её горячим воздухом слабых усмешек. Миньярд опускает голову, чтобы дать Джостену больше чувствительной кожи для таких потрясающих ласк. Он опускает голову, замирает, чтобы понять смысл его слов. Кончик носа сменяется тёплыми губами — Нил легонько мажет ими шею Миньярда — не прикусывает или целует, а именно мажет. — Спустишься? — Нет. — хрипит Эндрю, закусывая губы. Лоб, спину, ключицы обсыпают бисеринки пота. Миньярд наклоняет голову вправо, подставляя губам Нила свою шею. — Можно мне уйти? — в голосе слышится равнодушие. Миньярд верит, что Нилу плевать. Верит, потому что не представляет, что всё может быть иначе. — Нет. — Хочешь, чтобы я остался? — а теперь злорадствующая, понимающая усмешка. Это звучит больше как утверждение, чем вопрос. — Да. — Скажи это, Эндрю. — Останься. — шепотом выдыхает Миньярд, сражаясь с учащенным сердцебиением. Нил слишком близко. Он слишком горячий, а Эндрю слишком обдолбан. Эндрю боится растаять. Нет, не так. Он боится сгореть. Сгореть без Джостена. — Прости, не слышу. — Нил прихватывает губами мочку левого уха и дразняще тянет. — Ты не мог бы повторить? — Нил, останься. — он повторяет чуть громче. Прохладный ветер холодит разгоряченную кожу. — Нет, не слышу. — усмехается Джостен, кусая его за ухо. — Останься со мной. — Миньярд тратит на это последние силы. — Скажи громче, — жестоко произносит Нил, впиваясь пальцами в бока Эндрю, — и тогда, может, я услышу тебя. — Я хочу, чтобы ты остался со мной, Нил… — слова превращаются в шелест листвы, подхваченной ветром, но Нил Джостен слышит каждое. Он слышит всё, что говорит ему Дрю. Его пальцы слабеют, выпуская Эндрю из объятий. — Не отпускай меня… — хрипит Миньярд, отчаянно цепляясь непослушными пальцами за ускользающие кисти Джостена. — Спускайся. — глухо отзывается Нил и утягивает его за собой, в пустоту.