Научи меня улыбаться

      «Я знаю, что ты делаешь с моим одеялом.» Эта фраза была как гром среди ясного неба. Эндрю дёрнулся, разом захлопнув учебник по уголовному праву и отлепив от левой щеки ладонь, её подпирающую. Три прочитанных параграфа как ветром сдуло. С трудом сложив на лице пазл «спокойствие и непонимание», он медленно повернулся к Джостену и непринужденно закинул руку на спинку стула. — Что? — Моё одеяло. Я знаю, что ты делаешь. — И что же я делаю? — брови изгибаются в вежливом интересе. — Это. — Нил бросает на стол сложенное квадратиком одеяло. Уверенность Миньярда улетучивается, как только он замечает маленькие мутные пятна на ткани.       Блять. — Ты не умеешь заметать следы, Миньярд. — заявляет Джостен.       Думай, Миньярд!       Эндрю усмехается. — Дрочил ты, а виноват я? — он поворачивается к Нилу и смотрит на него с терпеливой усмешкой. Ему в голову приходит спасительная мысль. — Разве что… Неужели, на меня, а, Джостен? — подкалывает он, стрельнув бровями и вызывающе закусив нижнюю губу, и с удовольствием отмечает, что щёки Нила становятся пунцовыми. — Дрочил, думая обо мне? О, Нил, ты просто зайка! — он сладко выдыхает последнее слово, делает брови домиком. Джостен отводит взгляд — всего на мгновение, но Эндрю замечает это.       О, значит, есть за тобой такой грешок… Любопытно. Мне следует поразмыслить об этом на досуге, когда ты забудешь о необходимости присматривать за своим драгоценным одеялом. Да, я определенно подумаю о твоём стояке, твоих руках, о том, как ты ласкаешь себя, стонешь моё имя… Подумаю, когда буду подаваться бёдрами навстречу твоему лоскутному одеялу. — Ники видел, как ты брал моё одеяло. — не сдаётся Нил, пытаясь вернуть себе упущенное превосходство и восстановить бледность пунцового сейчас лица. Веснушки, рассыпанные под глазами и на переносице, становятся особенно видными сейчас. Миньярд подпирает щёку рукой и невозмутимо поднимает тёмно-русые брови, чувствуя в груди поднимающийся жар. Даже жаль, что он не сможет стащить сегодня это треклятое одеяло… Придётся импровизировать со своим.       Конечно, Ники видел. Я выгнал его из комнаты, чтобы развлечься с твоим одеялом. Он был таким ворчливым, … но я купил ему три упаковки кислых мармеладных червяков, и он простил мне мою маленькую слабость. Мне, кстати, понравилось… Я делал как тогда, сидя в ванной в ожидании Кевина. Толкаться в немного тяжелую, но мягкую ткань с запахом твоей кожи… Я будто трахал тебя, Джостен. Как тебе такое? — Неужели? — спокойно произносит Эндрю, пересчитывая веснушки Нила, чтобы не казаться заведённым потрясающими картинками, которые услужливо вырисовывал его мозг. — А если я сейчас спрошу Ники, он скажет мне тоже самое? — Спроси! — подстрекает Нил. — Спрошу! — Эндрю подрывается со стула, мгновенно теряя напускную невозмутимость. Стул переворачивается и с грохотом падает на пол. — Прямо сейчас и спроси! — Джостен делает упрямый шаг к Миньярду. — Так и сделаю! — гавкает Эндрю, тоже сокращая расстояние.       Две головы со злющим выражением пунцовых лиц одновременно поворачиваются к двери, ведущей в спальню. — НИКИ!       Николас высовывает из спальни помятое, заспанное личико, потирает левую щеку с глубоким отпечатком простыни на ней. Эндрю словно холодной водой окатывают. Вид сонного Ники заставляет его успокоиться, а кровь — отлить от лица. Миньярд чувствует разливающийся по всему телу холод спокойствия. — Какого хера вам надо, чудовища? — Ты видел, как я брал одеяло Нила? — спрашивает Эндрю, натягивая на губы садистскую ухмылку.       Они договаривались — если Джостен привлечёт к этому Николаса, Эндрю подаст ему сигнал — знаменитую садистскую ухмылку — это значит, что Эндрю нужно, чтобы Ники солгал. Николас в течение минуты смотрит на него невыразительным взглядом, медленно подносит к губам мармеладного червяка. Улыбка Эндрю становится шире. Ники помнит уговор и выдаёт необходимый Эндрю ответ — «нет.» — Ники! — восклицает гуще покрасневший Нил. Миньярд облегченно выдыхает. Всё-таки Ники умный парень, просто иногда говорит глупости. — Ты же сказал, что видел! — Обознался. — пожимает плечами Ники и скрывается за дверью. Эндрю поворачивается к Нилу, довольно ухмыляясь. — Пошёл ты! — выплёвывает Джостен, сжимая кулаки. — Я всё равно знаю, что это, — он выразительным жестом указывает на лоскутное одело, Эндрю невольно поворачивает голову, проследив за указательным пальцем Джостена, — твоих рук дело. — И откуда же, позволь спросить? — Миньярд оборачивается, чувствуя, как уши обжигает кровь.       Не краснеть. Не краснеть. Боже, не сейчас… — Оно пахнет твоей кожей. — жестко произносит Нил, со знанием дела скрещивая руки на груди. — Не знал, что ты знаешь мой запах. — Эндрю выразительно смотрит на него, складывая губы трубочкой, и снова стреляет бровями.       У Джостена сдают нервы. Он бьёт кулаком по столешнице, заставляя Эндрю вздрогнуть и отпрянуть, и, сдёрнув со стола одеяло вместе с учебником Миньярда, уходит, громко хлопнув дверью. Эндрю резко выдыхает, прижимает к груди кулак.       Боже, чуть не спалился! Больше никогда — никогда! — он не прикоснётся к грёбаному лоскутному одеялу Нила Абрама. Когда Эндрю подносит ко лбу руку, чтобы стереть выступившую испарину, Нил возвращается. Миньярд отдёргивает ладонь от вспотевшего лба. Руки Джостена пусты, но весь его вид говорит о том, что он что-то задумал. Миньярд так и стоит возле поваленного стула. У его ног лежит перевёрнутый текстом вниз учебник по уголовному праву. Нил врывается в спальню. Ники пулей вылетает из комнаты, громко чертыхаясь: — Да пошли вы на хер, грёбаные слоны в посудной лавке! — он кутается в своё одеяло и мчится в сторону комнаты Мэтта, удерживая в левой руке яркий пакетик с мармеладом, — там-то ему дадут поспать.       Эндрю находит в себе силы, чтобы пошевелиться, в мгновение ока оказывается в дверном проёме спальни, чтобы увидеть, как Нил Джостен, поднявшись по лесенке к его кровати на верхнем ярусе, рывком стаскивает светло-серое одеяло и швыряет на пол. — Какого хера ты делаешь?! — орёт на него Эндрю, срываясь с места и поднимая одеяло. Натянув на недовольную физиономию брезгливую маску, он встряхивает его несколько раз, чтобы несуществующие пылинки и крошки от хлопьев Ники упали на пол.       Нил ловко спрыгивает с лестницы и угрожающе идёт к Эндрю. Миньярд непроизвольно пятится назад, прижимая к груди одеяло.       Этого нет. Это — неправда. Я просто снова под кайфом.       …но когда я принял, сколько и что? Я не помню… Где мой список?       Эндрю запускает руку в карман светло-серых спортивных штанов, которые лишь на пару тонов темнее одеяла. На ладони оказывается сложенная вчетверо бумажка. Эндрю разворачивает её, и едва не плачет.       Пустая…       Он кусает губы, чтобы не закричать. — Пошёл вон. — выплёвывает Дрю, теряя остатки самообладания. Нил рывком закрывает дверь, прижимает Эндрю к ней. — Да что тебе надо, грёбаный Джостен? — он выдыхает это сипло, ненавидя свой дрожащий голос. — Ты знаешь. — глухо отвечает Нил. — Отдавай. — Это был не я. — Лжёшь. — он делает шаг к Эндрю, заставляя того ещё сильнее впечататься спиной в дверь. — Нет. Я этого не делал. — Я знаю, что это был ты. — ещё один шаг. Миньярд зажмуривается, по щекам скатываются слёзы. Джостен слишком похож на Балтиморского Мясника сейчас. Слишком близко. Слишком страшно.       Пусть он уйдёт… пусть он уйдёт!       Эндрю чувствует дыхание Джостена на своей шее. Он пытается уйти от этого, сдвинувшись вправо, но плечо сталкивается с препятствием — дверным проёмом. Нил… нет, не так. Натаниэль тесно прижимается к его груди, хрипло дышит рядом с ухом Эндрю. — На нём твой запах, Эндрю. — Уйди-уйди-уйди… — шепчет Миньярд, всё ещё надеясь, что Нат — наваждение. — Отдай мне это дебильное одеяло. — Нет… — едва слышно выдыхает Эндрю. — Ладно. — вдруг произносит Нат, и Миньярд открывает глаза. — Я сделаю это здесь. При тебе.              Эндрю смотрит лишь на разъяренное лицо Натаниэля. Его рука двигается где-то в пижамных штанах — быстро и яростно. Когда рука Натаниэля спускается к основанию, Эндрю видит налитую кровью головку. Слишком близко, ярко, возбуждающе. Он закусывает губу, прижимает ко рту одеяло, чтобы Натаниэль не слышал его скулящих жалобных стонов.       Слишком… красиво.       Миньярду кажется, что Нат сейчас в миллионе миль от него, на другой планете… Кажется, что он в трёх миллиметрах… Он хочет прижать его к себе, впиться пальцами в бока Мясника-младшего. Он хочет сделать это, потому что так можно победить свой страх перед его взглядом — прижать его к себе и задушить.       Нат хрипло выдыхает, делает шаг к Эндрю и, цепляясь негнущимися пальцами за его правое плечо, кончает на светло-серое одеяло.       Горячий лоб прижимается к обледеневшей коже Миньярда. Эндрю нужен воздух, но легкие отказываются работать, — телу не хочется вдыхать запах чуть вспотевшей кожи Натаниэля и его спермы, впитывающейся в одеяло. — Когда ты не будешь смотреть, я сделаю это снова. — сообщает Веснински страшным шепотом.       Он тем временем утыкается носом Миньярду в шею, восстанавливая дыхание. Эндрю с ужасом обнаруживает свою левую ладонь на взмокшей спине Веснински. Но ещё страшнее ему становится, когда ладонь эта начинает дугообразное, зацикленное движение, а губы что-то шепчут в рыжую шевелюру. Эндрю не пытается замолчать. Нет, он прислушивается к своим словам. — …маленький… хорошо… страшно… извини… не хотел… случайно… не буду.       Миньярд пробует сложить эти слова в осмысленную фразу.       Мой маленький, всё хорошо. Это не страшно. Извини меня, я не хотел. Это вышло случайно. Я больше так не буду.       Он хочет его. Хочет Нила.       Но только настоящего, не этого — жуткого и пугающего, а того Нила, что лежал со мной в ванне, обнимал за талию и ласкал губами шею… Я хочу Нила, потому что Нат пугает меня. — Нет. — вдруг отзывается вернувшийся Нил Джостен. Эндрю не может сдержать облегчённого вздоха. — Не извиняйся, ведь я не злюсь. — Почему?.. — Мне даже приятно. — слабо усмехается он. Эндрю его не понимает. — Объясни. — Ты думал обо мне. — Эндрю слышит ласковую улыбку в словах Нила. — Твой поступок логичен, а вот слова — нет. — Нил прикрывает глаза, теснее прижимаясь к Миньярду, всё ещё удерживающему в руках своё одеяло. Правая рука Джостена перемещается ему на спину; Дрю тоже взмок, футболка липнет к телу. Пальцы Джостена впиваются в кожу, сминают чёрную ткань. — Ты здорово напугал меня тогда. Когда я нашёл тебя на крыше, ты шёл по парапету, раскинув руки. — Я ловил ветер. — зачем-то объясняет Эндрю. — Я просил тебя спуститься, но ты упрямо шёл вперёд. — Нил отстраняется немного, чтобы заглянуть ему в глаза. — Почему? — Я не знаю. Не помню. Я был под кайфом. — Мне пришлось пойти за тобой. — продолжает Джостен. — Я схватил тебя, когда одной ногой ты шагнул в пропасть. Дёрнул тебя назад, и мы грохнулись на бетон. — Я помню удар, — кивнул Миньярд, — было больно, и я не мог дышать. Но что было потом, я не могу вспомнить. — Тебя накрыло, когда я приподнял тебя. — объяснил Джостен. — Ты стал говорить все эти вещи… Я не помню тебя таким искренним. Ты смотрел на меня такими ясными, детскими глазами… Спросил, знаешь ли меня. Я кивнул, сказал, что я твой друг. — А я ответил, что у меня нет друзей. — Да, Эндрю. — кивнул Нил. — Я даже расстроился сначала. Но потом ты стал рассказывать мне об Аароне, Ники, Кевине… Ты сказал, что у тебя нет друзей, у тебя есть семья. — А ты? Я сказал что-нибудь о тебе? — Сказал. — глаза у Нила темнеют от слёз, он грустно улыбается. — Что я — галлюцинация. — Это так? — в голосе Миньярда слышится мольба и надежда. — Нил, это правда?       Он не отвечает; лишь тяжело вздыхает и тянется к Эндрю, чтобы обнять. — Галлюцинация… — выдыхает Миньярд надтреснутым шепотом. — Я настоящий. — Это невозможно. — Эндрю, поцелуй меня. — Нет. — ласково шепчет Миньярд, поглаживая вздрагивающую спину. — Ничего же не будет. — напоминает ему Нил. — Не будет. — соглашается Эндрю. — Золотце заперло дверь. — шепчет Джостен, прижимаясь губами к уху Миньярда. — Я её запер, Дрю. — он прокладывает дорожку мелких поцелуев к уголку его губ. — Нас никто не потревожит. — Нил, что было со мной в ванной? — Несколько часов тебя выворачивало на кафель. Мы с Аароном едва успевали мыть пол. Всех нас мутило от запаха, пришлось разбрызгать освежитель воздуха. Когда тебе стало чуть лучше, я отправил Аарона спать. — Но ты остался. Почему? — Хотел присматривать за тобой, чтобы ты не захлебнулся. Да и ты попросил не уходить. — просто ответил Нил. — Это вчера. — холодно произнёс Эндрю. — А что было сегодня? — Ты стонал от моих прикосновений. Позволял мне целовать тебя. Ты отвечал мне — жарко и страстно. Тёрся стояком о моё бедро. Просил помочь тебе раздеться. — Кевин… Я чувствовал запах его дезодоранта…       Нил ласково прикасается ладонью к его щеке. — Взять его не составило труда. — пожимает плечами Джостен. — Я боялся, что ты запомнил запах моей кожи, поэтому одолжил дезодорант у того, кому ты доверяешь… у того, кто тебе нравится. Кевин… — Нил вздыхает и качает головой. — Его никогда там не было. Был только я. И ты. Были мы.