Научи меня улыбаться

      Эндрю сжимал пальцами лоскутное одеяло и ждал возвращения Кевина. Глаза закрыты, — он же обещал. Слух обострился.       Кран капает. Нужно позвонить мастеру… напрягу этим Ники, когда всё закончится — ему легче даётся ускорить процесс приезда и починки и выбить скидку. Трубы шумят. Раздражает. Дверь скрипит. Окно хлопает. Блять, да закройте его, кто-нибудь! Ники смеётся. Это хорошо. Если Дэй не справится, я обращусь к нему. Кевин приглушенно чертыхается. Наверняка покраснел, как варёный рак. Вот бы поглядеть… За стеной трахаются Джастин и Беатрис. Громко. Какого хера стены в общаге такие тонкие? На кой, блять, хер они нужны, когда можно было просто повесить занавеску? Бесит.       Миньярд подносит край одеяла к лицу, прижимает к губам и глубоко затягивается запахом кожи Нила Абрама Джостена, — запахом гвоздики и железа. Вдыхает Нила и немного успокаивается. Ткань лоскутного одеяла трётся о напряженный прикосновениями Нила к его животу и шее и стонами Кевина член, посылая по телу волны мурашек. Эндрю тихо постанывает, прижимая к губам одеяло, чтобы его не услышали. Стены такие тонкие… Спину, уши, щёки, низ живота и лоб обжигает жаром желания. На скулах появляются бисеринки пота. Миньярд перемещает правую ладонь к паху, комкает одеяло и двигается навстречу этой пахнущей Нилом ткани. Слишком хорошо и слишком неправильно. Так на него не похоже.       Джастин громко стонет.       Эндрю вторит ему, затыкая рот лоскутным одеялом.       Беатрис бьётся на кровати.       Это финал.       Занавес.       Наконец-то! Эндрю уже не может слушать эти брачные игры приматов. Задолбали долбаться!       Свет гаснет. — Эндрю. — зовёт Кевин. Миньярд выпускает из рук одеяло и делает вид, что вот это совсем не он прижимал сейчас к губам частичку Нила Джостена и трахал его одеяло. Нет, это был не он, офицер. Он этого не делал. — Я нашёл тебе жвачку. Если понравится запах, дам тебе. — Миньярд слышит приближающиеся шаги. — Можно присесть? — Да.       Кевин тихонько опускается на бортик. Теплые ладони обнимают щеки Эндрю. Дэй набирает воздуха в грудь и дует на него. Миньярд глубоко втягивает носом воздух, пропитанный запахом лесных ягод. — Нравится? — шепотом спрашивает Кевин, легонько поглаживая щёки Эндрю большими пальцами. — Очень. — Я попрошу тебя не открывать глаза, пока мы не закончим. Это для тебя приемлемо? — Если не будешь ко мне приставать. — усмехается Миньярд. — Не буду, пока сам не попросишь. — весело парирует Кевин. — И ещё… я ничего не скажу. Буду молчать. — Звучит интересно. — Эндрю ухмыляется. — Мне тоже молчать? — Ты, конечно, можешь говорить, но вряд ли это у тебя получится… рот же занят будет. — Миньярд слышит в его голосе весёлую ухмылку. — Надеюсь, твоим языком. — Эндрю тоже ухмыляется. — Открой рот. — просит Кевин. Миньярд подчиняется, чувствуя внутри волшебный трепет.       Кевин шумно выдыхает, будто выныривает, освобождаясь от гнёта толщи воды, прикасается горячими ладонями к его щекам. Кончик языка дразняще играет с губами — ласкает уголки, прочерчивает контур, легонько надавливает, ненавязчиво проникает чуть вглубь, чтобы провести по режущему краю зубов. Эндрю хрипло стонет чужое имя… — Ни-и-и-ил…       Кевин вздрагивает, отстраняется, но ладони с его щёк не убирает. — Извини. — шепчет Миньярд. Дэй медлит; Эндрю чувствует, что Кевин сейчас врежет ему. Или молча уйдёт. Он знает, что сильнее боится второго. Игнор. Грёбаный игнор. Он не выдержит, если ещё и Кевин Дэй, его маленький, милый, тёплый, пахнущий печеньем Кевин не будет говорить и смотреть на него.       Губы упрямо прижимаются к губам Эндрю, он чувствует давление зубов Кевина, — он хочет выбить из него дурь, хочет вытряхнуть из его головы это проклятое имя, — и это распаляет его сильнее крекерной пыли и алкоголя. Но не сильнее защищенного секса с лоскутным одеялом Нила Абрама Джостена. Миньярд зарывается пальцами в мягкие волосы.       Они длиннее, чем кажутся.       Язык Кевина надавливает на губы, прося впустить его. Эндрю впускает без раздумий. Губы у Кевина такие мягкие и сладкие… Миньярду нравится посасывать и ласкать их своим языком. А ещё ему нравится слышать сбивчивое хриплое дыхание Кевина Дэя.       Ему не верится: всё это — для него? Для него одного? Сегодня точно не четвёртое ноября? Так хорошо, что это просто не может быть правдой.       Эндрю сжимает в кулаке волосы Кевина и немного оттягивает назад — хочет почувствовать сопротивление Дэя, хочет узнать, нравится ли ему происходящее так же, как самому Миньярду, и Кев стонет ему в рот — громко и страстно, он упрямо тянется к Эндрю, наплевав на стиснутые в кулаке волосы. От этого звука у Миньярда дрожат колени. — Тише. — коротко бросает ему Эндрю хриплым голосом. — Ты закрыл дверь?       Кевин не отвечает. Миньярд отстраняется и открывает глаза, но ничего не видит — Дэй прижимает ладонь, заслоняя обзор — шестым чувством Кев понимает, что Миньярд хочет открыть глаза и посмотреть на него. Эндрю находит свободную руку Кевина, подносит к губам и целует запястье. Дэй хрипло стонет, закусывая губы. — Дверь. Кевин, золотце, ты закрыл её? — нежным шепотом повторяет вопрос Миньярд. Снова длинная пауза. Наконец Кевин бросает короткое «угу». — Хорошо. — Эндрю прикусывает губу. — Продолжим?.. — горло сковывает судорогой смущения. Кевин не отвечает. Он просто снова находит дело губам Миньярда. — Ты обещал мне жвачку. — напоминает ему Эндрю, усмехаясь. Кевин проникает языком в его рот, пробует на вкус дёсны. Миньярд чувствует во рту посторонний объект — Кевин делится с ним своей жвачкой. Эндрю наслаждается сладостью слюны и теплом языка Дэя, исследующего его рот. Он не мог и представить, что Кевин Дэй, этот ворчащий холостяк, может так потрясающе целоваться…       Как-нибудь я попрошу научить меня так же, Кев. И ты не сможешь отвертеться.       Кевин слишком далеко. Его грудь на расстоянии вытянутой руки. Это неправильно. Эндрю хочет ближе. Ему нужно слышать сердце Кевина. Нужно прижать ладонь к его груди и ловить кожей каждый стук. Он отклоняется назад, утягивая за собой Кевина — тот наваливается сверху, глухо охнув Миньярду в губы. Он значительно легче, чем кажется. Эндрю это радует — значит, Кев не раздавит его. Грудь Дея прижимается к нему, колено оказывается меж бёдер, ненавязчиво раздвигая их, легонько надавливает на пах, вырывая из груди Миньярда громкий стон, который Кевин глушит поцелуем. Эндрю подаётся к нему, прижимаясь напряженным до предела членом к бедру Дэя. Ладонь Кевина на его правой щеке, другая — закрывает глаза. Миньярд хотел бы открыть глаза, посмотреть на горячего, раскрасневшегося Кевина, его раздражает недоверие, но он не попросит Дэя убрать ладонь от его глаз. Если Кевину так спокойнее, пусть она остаётся на лице Эндрю. Он потерпит. К тому же, когда они закончат, Эндрю включит свет, чтобы взглянуть на возбужденного брюнета — он ещё не видел его таким… но хочет увидеть.       Левая ладонь Миньярда находит себе место на шее Кевина, — прямо на двигающемся от стонов и сглатывания слюны кадыке, а правая — на груди: он кожей ловит каждый удар сердца Кевина. Дэй на мгновение отнимает ладонь от глаз Эндрю и, обхватив запястье его правой руки, перемещает ладонь на свою напряженную спину. Миньярд впивается в горячую кожу деревенеющими пальцами. Дэй дрожит под его руками. Левая кисть впивается в волосы и снова оттягивает их. Ему нравится глушить стоны Кевина своим ртом.       Я хочу тебя. Хочу-хочу-хочу. — Жарко. — хрипит Эндрю, когда Кевин отстраняется, усаживаясь на его бёдра, чтобы перевести дух. — Помоги раздеться. — просит он, но Дэй почему-то медлит. — Кев?       Гробовая тишина в ответ. Миньярд слышит лишь рваное дыхание брюнета. — Кевин?       Ему становится страшно. Почему Дэй не отвечает? Это всё — неправда? Он принял что-то и просто забыл?.. — Кев… — сипло зовёт его Эндрю, боясь произнести окончание фразы.       …ты настоящий? Ты здесь? — …поможешь мне снять?.. — Нет, Эндрю.       Внезапно Эндрю понимает всё. Почему волосы Кевина оказались длиннее. Почему вес его был меньше. Почему он вздрогнул, когда Эндрю назвал его чужим… нет, своим, именем… Понимает, зачем Кевин сказал про жвачку… — чтобы Эндрю не почувствовал запах гвоздики.       Дрожащей рукой Миньярд прикасается к кисти, закрывающей ему глаза, скользит пальцами вверх, к локтю. Шрамы. Их много. Их так много!.. Страх парализует его. Он боится убрать руку от своего лица. Он боится оставить её.       Его трясёт. — Эндрю. — зовёт Джостен, убирая ладонь от его глаз.       Ему хочется кричать. Разбивать о кафель кулаки. Ломать клюшки для экси. Швырять камни в стёкла. Хочется врезать Нилу, Кевину, Аарону. Он не тронет только Ники. Он уверен, что только Хэммик тут ни при чём, что они ничего ему не сказали. Грёбаные предатели! Все они! Все трое! — Ах ты… — но слов не хватает. Как описать одним ёмким, хлестким словом то, что он чувствует? — Ублюдок… грёбаный… предатель.       Нил сидит на его бёдрах, сцепив тёплые пальцы в замок на животе Эндрю, важно нахохлившись, и сейчас напоминает Миньярду рыжего петуха, который кажется здоровенным только благодаря огромному количеству медно-рыжих перьев, надувающих его как шар. — Где Кевин? — Его здесь не было. — констатирует Джостен. — Ты бредил. Не стоило смешивать виски с героином. — Я был один?       Скажи «нет». Скажи мне. Прошу, пусть это будет «нет»… Господи, пожалуйста… — Я бы сказал, что мне жаль, но мне не жаль. — холодно отзывается Нил, вылезая из ванны. Его колено бьёт Миньярда в пах — несильно, но ощутимо. Напряженная плоть воспринимает удар острее, чем он есть на самом деле. Эндрю прижимает к ноющему месту правую ладонь. Больно.       Ты не ответил. Ты не дал мне однозначного ответа. — Я был тут один? — Миньярд повторяет вопрос, чуть повысив голос. — Аарон посидел с тобой. — А потом? — Мне плевать. — с легкой усмешкой бросает Нил, дергая плечом. — Ты был здесь? Как долго? — Достаточно, чтобы понять, что моему одеялу грозит опасность. — Я же убью тебя сейчас… — шепотом сообщает Миньярд. — Мне плевать. — бросает Нил, выдёргивая из-под него одеяло. — Я пришёл за своей вещью.       Пиздёж. Пиздёж! Скажи, что ты соврал мне. Скажи, что пошутил. Скажи, что это были не галлюцинации… Скажи, что Кевин был со мной… — Отдай. — требует Эндрю, упрямо хватая угол лоскутного одеяла. Единственный способ узнать правду — снова затянуться запахом его одеяла. Дезодорант Кевина должен был оставить свой запах на ткани. — Это моё. — рычит Джостен, выдёргивая из пальцев Эндрю кусочек ткани.       Нил уверенно идёт к двери, а Эндрю не может допустить, чтобы этот лживый ублюдок унёс своё грёбаное лоскутное одеяло. Он толкает Нила в спину, когда тот протягивает руку к двери. Джостен впечатывается грудью в дерево, захлопывая её. Ванная погружается в темноту. Эндрю прижимается грудью к спине Нила и безошибочно находит руку, сжимающую одеяло. — Ой-ей, аккуратнее со стояком! — возмущенно восклицает Джостен. — Не порви штаны, это мои любимые.       У Эндрю на минуту мутнеет сознание. Он теснее прижимается бедрами к заднице Нила. — Ники зашьёт. — развратным шёпотом отзывается Миньярд, обжигая шею Джостена дыханием. До ушей доносится приглушенный всхлип. Это Джостен или ему показалось? Мозги прочищаются, Дрю немного отстраняется. — Отдай его мне. — Нет. Мне нечем укрываться. — упирается Джостен. — Попроси одеяло у Мэтта или Дэн. — Я хочу своё! — восклицает Нил. — Я тоже хочу ТВОЁ! — отрезает Эндрю и мысленно стонет, осознав, что сейчас брякнул. — Оно мягкое… — реабилитируется он.       Оно пахнет тобой. Оно помнит твоё тепло. Оно скажет мне, целовал ли меня Кевин-мать-его-Дэй. — Не отдам. — упрямо повторяет Нил. — Заберу. — просто бросает Миньярд ему в самое ухо. Нил дергает плечом, заставляя Эндрю отстраниться, и поворачивается к нему. — Поцелуй меня.       Эндрю отшатывается от него, как от прокаженного, сплёвывая в сторону ягодную жвачку, потерявшую вкус. — Я отдам его тебе, если осмелишься поцеловать. — Ёбаный нимфоман. — выдыхает Эндрю. — Проваливай. — Кто ещё из нас нимфоман?! Хватит, Эндрю. Ты вчера сказал мне всё, что думаешь на самом деле. — жестко обрывает его Нил.       Ёбаные пассатижи, что ещё я сказал вчера?! — Достаточно. Давай решим всё здесь и сейчас. — Я, блять, не на олимпиаде по математике, придурок! — громко произносит Эндрю. — И что? Считай, что я твоё квадратное уравнение. — Ты хочешь, чтобы я решил? — Да. Слушай пример: x^2-x-2=0. — Я решил, Джостен. — Каков результат? — Пошёл на хуй.