Правила для некроманта

      Макс оглушительно чихнул. Потом ещё раз и ещё. Шмыгнул безнадёжно заложенным носом и сделал сразу две вещи. Во-первых — полез в карман за таблетками от аллергии. Во-вторых — кинул простенькую поисковую «паутинку». — Вы могли бы просто спросить, молодой человек! — возмущённо гаркнули прямо над ухом, и Макс поморщился. От стремительно усиливающегося насморка голова потяжелела, и чужие вопли делали только хуже.       Воздух по правую руку задрожал, поплыл, и из небытия соткался призрак. Как? Откуда? Каким образом? Да тут же вся квартира защищена от нежити руническим барьером! И Макс сам, лично его обнов…. Так. Стоп. А как давно обновлялся барьер? Месяц назад? Два? Полгода?       «Ай-яй-яй, нарушаете технику безопасности, Максим Александрович, — ехидно прокомментировал внутренний голос, неприятно напомнив об университетском кураторе, — а потом ещё чему-то удивляетесь. Такими темпами у вас и личи квартировать начнут». Макс послал зануду к демонам, но потом всё-таки устыдился и черкнул на память крестик в блокноте.       Теперь бы не забыть, к чему тут этот крестик вообще.       А не подозревающий о чужих душевных терзаниях призрак величественно проплыл сквозь стол и, как смог, завис над креслом напротив в сидячей позе. Макс снова чихнул, вытер нос и начавшие слезиться глаза платком и придирчиво изучил гостя. Невыразительные черты лица, блёклые выцветшие глаза, мышиного цвета волосы, намечающиеся на висках залысины, которых тщательно приглаженная причёска не только не скрывала, но будто бы даже подчёркивала, субтильное тело. Одним словом, гость был невзрачен, сух и непримечателен.       И абсолютно, совершенно мёртв.       Чтобы понять это, хватало и набирающей обороты аллергии. Придётся, видимо, две таблетки пить, иначе совсем житья не будет. Макс поскрёб зудящее запястье и в сотый раз грустно подумал, как нелепо и уморительно выглядит некромант-аллергик. Особенно если аллергия у него не на котов или тополиный пух, а на призраков и полтергейстов.       Впрочем, всё происходящее отдавало фарсом. — Что, кхм, что привело вас ко мне? — гнусаво поинтересовался Макс и снова чихнул. Призрак встрепенулся. — Вы больны? — Нет, просто… — но гость уже заметил название на блистере таблеток. — О! — изумлённо и недоверчиво воскликнул он. — Ого!       Ого, мысленно согласился Макс. А ещё говорят, у магов железобетонный иммунитет. Помнится, маменька изрядно огорчалась по поводу неудачного сына, заламывала руки, причитала о несмываемом пятне позора на роду Резанцевых и лично на ней и беспрестанно таскала ребёнка по всевозможным целителям. Конец мучениям маленького Макса положил отец, заявив, что в крайнем случае мальчишку можно будет использовать как детектор призрачной активности.       Что поделаешь, некроманты всегда отличались специфическим взглядом на заботу и любовь. — Я могу вам чем-то помочь? — сочувственно спросил призрак. Только этого не хватало! Некромант должен вызывать в призраках страх, а уж никак не жалость! — Вы бы очень помогли, если б убрались отсюда, — честно признался Макс. — Но, судя по всему, у вас ко мне дело….       Он выразительно замолчал, давая своему визави осознать идиотизм ситуации. Какие могут быть дела у духа и некроманта, оных духов призванного упокаивать?       Но обескуражить призрака оказалось задачкой не из лёгких. — Да-да, — оживился он. — Очень вас прошу остановить это существо, иначе я не вынесу позора!

***

      История Игоря Даниловича была такой же непримечательной, как и он сам. Родился, учился, женился, как-то жил, потом умер. Разве только смерть нашёл довольно нелепую: вышел из дома, поскользнулся на крохотном пятачке первого осеннего ледка и крайне неудачно приложился головой о кромку бордюра. Тут бы и конец истории, но, к своему удивлению, Игорь Данилович обнаружил, что после смерти вполне себе неплохо живётся. Пожалуй, даже лучше, чем при жизни: в посмертии отсутствовали что мать, что жена. Обе постоянно требовали то внимания, то каких-то подвигов и свершений, но, как бы ни старался Игорь Данилович быть образцовым сыном и мужем, обе же оставались им недовольны. — Вот вы женаты, молодой человек? Или хотя бы невеста имеется? — спросил призрак. Тема, очевидно, была для него больной, и съезжать с неё просто так он не собирался. — Нет.       Снисходительный тон призрака и бесконечная история его жизни начинали утомлять. Да и аллергия что-то не спешила сдавать свои позиции под натиском таблеток. Макс опять поскрёб зудящее запястье и подумал, что долгожданный выходной представлялся ему совсем по-другому. — А мать?       Любящая мать у Макса, конечно, имелась. Настолько любящая, что не задохнуться от её любви можно было только на весьма и весьма приличном расстоянии. Блестящая целительница, «скульптор», способная и форменному уродцу подарить божественную красоту. Редкая способность, ценящаяся на вес золота. Увы, жизнь госпожи Резанцевой отравляла мысль о неидеальной странности сына, исправить которую никак не удавалось. Так что незадачливого Игоря Даниловича Макс очень хорошо понимал.       А если б у него ещё и жена, похожая на маму, имелась….       Опьянённый внезапно свалившейся на него свободой Игорь Данилович не спешил переходить на следующий уровень бытия. Призрак быстро понял, что некромантам не будет до него никакого дела до тех пор, пока живые не пожалуются. Потому и вёл себя тише воды, ниже травы. И лишь одно «но» перечёркивало всю идиллию на корню. — Понимаете, — впервые за всю беседу призрак явственно замялся, растерял уверенность, забегал глазами, неуютно повёл плечами. Даже тон его подрастерял нотки снисходительности. Если бы Игорь Данилович сохранил способность потеть, наверняка попытался бы вытереть ладони о брюки. — Понимаете, моё тело….       Макс изобразил самое живое участие. Ну, насколько это вообще было возможно с заложенным носом, зудящими руками и слезящимися глазами. До ужаса хотелось избавиться от болтливого аллергена, но хорошее воспитание вынуждало сидеть и слушать.       И терпеть. — Оно тоже… того! — выдохнул призрак и выпучил глаза. С точки зрения Макса, «того» была вся ситуация в целом, и чем дальше, тем больше. Призрак, прочитав эти мысли по лицу собеседника, занервничал ещё сильнее и едва слышным шёпотом промямлил: — Ну, ожило. Понимаете?       Макс понял. Но не поверил.       Ничего необъяснимого в существовании нежити не было. Человеческая смерть всегда сопровождается выбросом энергии — последняя попытка души сохранить жизнь материальную. К сожалению, попытка изначально провальная. Можно сделать живое неживым, но обратно — увы. Как правило, освободившаяся энергия становится частью мирового магического фона (хотя бывает, что некоторые нечистоплотные маги заряжают с её помощью артефакты), душа уходит… ну, куда ей там положено уйти, а тело предают земле или огню.       Но иногда, по разным причинам, энергия тратится на создание псевдожизни. Так и появляются различные твари, уже не живые, ещё не мёртвые, которых некроманты обязаны ловить и укрощать.       Но из одного мертвеца всегда — читайте по губам — всегда получается только один тип нежити. Призрак значит призрак, зомби значит зомби, гуль значит гуль. И никогда ещё не случалось такого, чтобы душа воплотилась в одно, а тело в другое. Такого не может быть, потому что просто быть не может.       Всё это Макс добросовестно, хоть и раздражённо (голова из-за насморка болела всё сильнее и сильнее), изложил Игорю Даниловичу. Тот, вопреки ожиданиям, внезапно оскорбился. — Позвольте, молодой человек, вы хотите сказать, что я лгу? — Нет, — буркнул Макс. — Я хочу сказать, что науке подобных случаев неизвестно. — Не знаю, что там известно вашей науке, — язвительно ответил оскорблённый в лучших чувствах призрак, — а я верю своим глазам. И не далее, как час назад, видел своё тело, которое пыталось догнать кладбищенского сторожа. Позорище! Стыдобища! Вы поймите, Максим Александрович, я уважаемый человек, я банковский служащий, экономист и правовед, у меня три высших образования, хотя одно, конечно, неоконченное, но всё же…. Разве можно допустить, чтобы моё тело вело себя подобным образом?! Что скажут мои мать и жена?       По опыту Макса, люди, столкнувшиеся с переродившимися родичами, говорили много, эмоционально, но в основном нечленораздельно. Прямо скажем, по большей части они орали от ужаса. И уж точно не вспоминали, сколько у покойного было высших образований и кем он работал.       Но призрак выглядел крайне удручённым. И Макс — из жалости, только из жалости! — вместо того, чтобы послать Игоря Даниловича к дежурному некроманту, согласился глянуть на беспутного зомби. А то, чего доброго, пойдут жалобы населения на родную контору, родная контора спросит, почему не проявил бдительность, и даст по шее, тоже родной и любимой, а этого Максу страсть как не хотелось.       Да и день всё равно можно считать потерянным.       Опять же не терпелось доказать упёртому Игорю Даниловичу, что ошибается он, а уж никак не наука, и в зомби переродилось чьё-то чужое тело. Правда, что такое могли не поделить призрак и зомби, раз одна из сторон опустилась до мелочной жалобы некроманту, Макс, как ни старался, придумать не мог.       В универе к подобному почему-то не готовили.

***

       — Тудысь побежал, — неопределённо махнул рукой сторож, прижимая компресс со льдом к правому колену и блестя злыми глазами. — За ограду сиганул — и был таков. Как по мне, так и ладно. Я насилу от него удрал. Жалобу на вас накатать, а?       Макс вздохнул, чихнул и принял виноватый и покаянный вид. С покрасневшими от аллергии носом и глазами вид вышел чудо, до чего хорош. Сторож проникся и о жалобе больше не вспоминал, зато о зомби болтал охотно. Мол, шустрая тварюка, гоняла бедную жертву по всему кладбищу и так, и сяк, и наперекосяк. Пришлось даже взгромоздиться на росший здесь дуб — вон, вон тот, а ведь последний раз в детстве по деревьям лазил! — но и высота оказалась зомби нипочём! Потоптался, гад, немного и вполне резво принялся карабкаться вверх. Только на середине пути, когда сторож успел уверовать во всех богов, каких только смог припомнить, тварь вдруг передумала, слезла с дерева и, прогарцевав между могил, умчалась в неизвестном направлении. Да, и через ограду перепрыгнула. До ворот-то бежать и бежать. А что вас смущает?       Макса смущало абсолютно всё. Он недоверчиво слушал ахинею, которую нёс сторож, искренне надеясь, что сомнения в психическом здоровье собеседника не отразились на лице. — Вы уверены, что это был зомби? — дождавшись, когда поразительная история закончится, поинтересовался он. — А кто ж ещё? — обиделся сторож. — Вы, господин некромант, человек, может, и образованный будете, но и я не вчерась родился. И туточки служу уж не первый год. Кого только не навидался, работа у нас такая, сами понимаете…. Но уж зомбя от гуля или игоши какой я отличить сумею, не сомневайтесь.       Макс не сомневался. Кладбищенские сторожа порой и впрямь знали не то что не меньше, а, бывало, и больше иных некромантов. Но всё же — зомби, который лазил по деревьям? Зомби, который резво бегал при свете дня? И который, простите, перепрыгнул двухметровую изгородь? Ну бред ведь!       Нет, зомби спокойно разгуливали под солнцем. Не упыри же, чтоб их испепеляло. Но дневные зомби медлительны, неповоротливы, вялы, а отбиться от них способен и ребёнок. Ночью сил у тварей изрядно прибывало, но даже так они не могли ни лазить по деревьям, ни прыгать через препятствия. Ноги и руки у них для подобной акробатики не приспособлены. Опасность зомби состояла в их силе, скорости и выносливости. Нормальная тварь просто свалила бы дерево с вожделенной добычей, а не полезла за ней на недоступную верхотуру!       Количество странностей за сегодняшний день определённо зашкаливало, а ведь до вечера далеко. Страшно представить, какие ещё открытия ждут. — Ну что, убедились? — лучи солнца просвечивали Игоря Даниловича насквозь, поэтому заметить его было практически невозможно. К сожалению, аллергию Макса это не обманывало ни на йоту. — Я убедился только в наличии зомби, но никак не в том, что это… ваше тело, — раздражённо ответил он, прикинув, что зомби так и так уже убежал, а симптомы аллергии неплохо бы убрать с помощью магии. Раз таблетки действовать категорически отказываются. Заодно и посоветоваться. Хотя, видят Тьма и Свет, меньше всего Максу хотелось встречаться сегодня со старшей сестрой.       Жаль, что Игорь Данилович и его посмертная сущность не оставили выбора.

***

      Каждый знает: целитель и некромант — не пара. Друг для друга они — обратная сторона медали, и силу черпают из разных источников. Да, грань между жизнью и смертью тонка — тоньше волоса, призрачней сна — но она есть. И способности слишком сильно влияют на характер мага, чтобы у подобных отношений было будущее.       Однако исключения случаются. Противоположности притягиваются. И порождают настоящих химер.       В глаза никто не осмелился бы назвать Марину Резанцеву химерой, даже её собственный брат. Хотя редкий сплав способностей демонолога (наследство папы-некроманта) и целителя (неожиданный презент мамы-«скульптора») говорил сам за себя.       Характер у сестрицы тоже был такой. Химерный.       Макс позвонил в дверь, искренне надеясь, что сегодня целительское желание творить благо ближним победит в сестре чисто некромантскую тягу делать им же пакости. Не то чтобы день располагал к подобным приятным чудесам, но….       Надежда неистребима даже в некромантах.       Звонить пришлось долго, Макс успел поверить, что сестры нет дома. Но, когда он уже почти смирился с тем, что искать зомби придётся, то и дело утирая сопли и слёзы — Игорь Данилович так переживал свой мнимый позор, что категорически отказывался покидать некроманта даже под страхом развоплощения — дверь наконец распахнулась. И с первого же взгляда Макс понял: влип.       Марина была растрёпана, заспана и недовольна жизнью в целом и младшим братом в частности. Стриженные под мальчика волосы стояли дыбом, на щеке отпечатались складки наволочки. Мельком Макс отметил, что сестра в очередной раз разочаровалась в своей природной каштановой, как и у него самого, масти и выкрасила пару прядей в ядовито-фиолетовый цвет, придававший ей какую-то диковатость. Хотя Марине подобное шло. Воздушно-хрупкая, невысокая, худенькая, с узким лисьим лицом и острыми скулами, она с самого детства смахивала то ли на подменыша фейри, то ли на проказливого эльфа. Каланча Макс вечно чувствовал себя неуютно рядом с ней. А уж когда она вела себя соответствующе….       Болотно-зелёные глаза сестры — ещё одно мамино наследие — неприязненно ощупали Макса с ног до головы. Он ответил ей честным и несчастным взглядом когда-то светло-серых, «фамильных», а нынче красных и воспалённых глаз.       Марина, заметив это, поджала губы. — Ма-акси, — протянула она тоном, не сулившим брату ничего хорошего. — Привет, — сказал Макс, постаравшись располагающе улыбнуться ей. По ощущениям, вышло, скорее, заискивающе. Марина посмурнела ещё сильнее. — Между прочим, — произнесла она, глядя куда-то сквозь, на стену с интригующей надписью «Маша в кубе — просто чудо и говно», — я легла спать только в восемь. А сейчас сколько? — Двенадцать, — обречённо подсказал Макс. Никто не смел становиться между Мариной и здоровым восьмичасовым сном. Даже младший брат.       Особенно младший брат. — И почему ты здесь?       Да всё ты понимаешь, уныло подумал Макс. Всё ты прекрасно понимаешь, тебе просто хочется, чтоб я попрыгал перед тобой на задних лапках. Не повезло: сегодня дежурит Марина-демонолог.       В детстве Макс пытался вычислить, когда какая половина сестры берёт верх, но быстро сдался. Марина, что целиком, что по частям, была непредсказуема. — Кроме тебя, мне никто не поможет.       Вообще-то у Макса была альтернатива — мама. Но лучше он вытерпит подколки сестры, чем бледное мамино лицо, её страдальчески закушенную губу и покаянные вздохи. Опять же, любой визит в родительский дом имел долгоиграющие последствия в виде ежедневных звонков и дотошных допросов о самочувствии. Максу было достаточно представить всё это, чтобы любые проявления аллергии перестали угнетать.       Наверное, он выглядел достаточно жалко, а может, мысли о матери как-то по-особенному отразились на его лице, потому что сестра вдруг фыркнула и посторонилась. — Заходи, крысюк. Подлечим.       Невыспавшаяся Марина-демонолог в парадоксально хорошем настроение. Паршиво. Потому что подобное всякий раз выходило Максу боком.       И это было верней любой математической аксиомы.       Марина отправилась приводить себя в порядок, а Макс привычно побрёл на кухню. Там было безопасно. Почти. Но в других комнатах могла обитать взятая на дом работа — по демонологической, понятное дело, части — а день сегодня не располагал к близкому и душевному общению с ещё большим количеством потусторонних сущностей.       На кухне Макс по-хозяйски навёл себе чаю с мятой и мелиссой, рассудив, что перед общением с сестрой следует хорошенько укрепить нервы, привычно и безотчётно щёлкнул по цветку венерину мухоловку, не оставлявшую надежды попробовать его однажды на вкус, и сел на табурет, предварительно убедившись, что это не демон-иллюзорник, которого Марина держала вместо кота. Игорь Данилович уныло повис в углу, рядом с весёленькими занавесочками вырвиглазной расцветки. — Марина вас увидит, — предупредил Макс. И чихнул. В который уже раз за день. — Да? — встрепенулся призрак, поглощённый мыслью, что его тело всё ещё бродит где-то там, нанося катастрофический урон прижизненной репутации. — И что тогда будет?       Макс пожал плечами. Что в следующий момент выкинет химера рода Резанцевых, вряд ли знала и сама эта химера.       Сестрица объявилась на кухне как раз в тот момент, когда закончился чай. Она успела завязать волосы в небрежную гульку и переодеться в исчезающе короткие шорты и ядовито-розовую футболку, которую шили на огра, не меньше. Очевидно, так соблюдался общий баланс одетости и раздетости.       Сестра жестом фокусника извлекла что-то малоаппетитное из холодильника, сунула это в микроволновку, пихнула мухоловке кусок ветчины, ласково почесала ей стебель — и обнаружила призрака. — Так, — сказала Марина. Посмотрела на шмыгающего носом брата. Снова на призрака. И ласково поинтересовалась: — Макси, тебя как убить — больно или очень больно? Ты таскаешь с собой виновника своей сырости, но при этом имеешь наглость явиться сюда, разбудить меня, — на этих словах сестра сурово воздела палец, подчёркивая всю глубину грехопадения, — и просить о помощи? Для начала избавься от причины, а потом, глядишь, последствия уйдут сами! — Ты не понимаешь, — хлюпнул заложенным носом Макс. — Это клиент.       Марина с преувеличенной заботой пощупала ему лоб. — Вроде не температуришь, — вынесла вердикт она, — а бредишь. Надеюсь, это такой новый симптом твоей аллергии. Я тогда докторскую всё-таки по тебе напишу.       Макс насупился и треснул любящую сестру по руке. Марина уже не раз пыталась использовать его в качестве подопытного: нездоровая тяга ставить на брате эксперименты проявилась у неё ещё в детстве. Но сделать Макса наглядным пособием для кандидатской диссертации не позволили родители, впервые, на памяти детей, сошедшиеся во мнениях.       Марина тогда отступила, но от мысли бросить брата на алтарь науки так и не отказалась. — Никакой это не симптом! — буркнул Макс. Хотелось грозно, но приступ кашля сгубил всю серьёзность заявления на корню. — Ну честно! Игорь Данилович появился у меня в квартире, чтобы попросить упокоить его тело.       Редко кому удавалось озадачить Марину Резанцеву. Демонологи вообще исключительно закалённые люди. Но прямо сейчас Марина смотрела на брата широко распахнутыми глазами.       И молчала.       Несколько минут спустя она прочистила горло и медленно, подчёркивая каждый слог, сказала: — Призрак явился к тебе с просьбой упокоить его тело, потому что оно… — тут она сделала многозначительную паузу, и Макс не разочаровал: — Оно переродилось в зомби.       Марина села на табуретку напротив брата, взяла его руки в свои, крепко сжала и, проникновенно заглянув в глаза, ласковым голосом мудрой старшей сестры сказала: — Всё будет хорошо, Макси, не волнуйся. Я сейчас позвоню Юрику, он прекрасный специалист, как раз по стрессовым деформациям. Полежишь под его присмотром, отдохнёшь, мама будет тебе каждый день питательные кашки варить, папа, ну, папа идиотом назовёт, а я — цени, Макси! — стану тебе цветочки таскать. По две гвоздички, как на могилку, м?       Патетику момента испортила венерина мухоловка, решившая, что, раз все отвлеклись, можно пожевать футболку хозяйки. Марина моментально выпустила из людоедских объятий брата, выдрала чудо огрской лёгкой промышленности из жадной пасти обжоры и сурово погрозила той пальцем: — А ну, нишкни! Ишь, разбаловалась! Не получишь больше ветчины!       Мухоловка обиженно отвернула цветок и нахохлилась. Макс внезапно проникся к ней пониманием и сочувствием. — Иди ты в задницу, Маришек! — от души пожелал он криво лыбящейся сестрице. — Вместе со своим Юриком, питательными кашками и могильными гвоздичками! И вообще ты старше — тебе и помирать раньше, так что это кто ещё кому гвоздички носить будет.       Шутка была старой, но разлагаться покуда не начала. По крайней мере, Марина охотно поржала, пока вытаскивала своё нечто из микроволновки. Макс покосился на липкий ком, лишь отдалённо напоминающий еду. — Что это? — Лазанья. Магазинная, — невозмутимо сообщила Марина, втыкая в ком вилку. Вилка воткнулась да так и осталась стоять. Сестра не особенно смутилась и принялась отколупывать кусочки руками. — Тебе нагло соврали, — уверил её Макс. — Это кусок чьего-то недоразложившегося трупа. Честное слово, желудочный фермент твоей красотки и то аппетитнее выглядит.       Мухоловка польщено затрепетала листочками. — Ты мне девицу не совращай, — сурово велела сестра. — Она растение строгих правил. Такие слова — только после женитьбы. А то поматросишь и бросишь, а она с горя тараканов мне перестанет ловить. — А она жрёт что-то, кроме ветчины и грудинки? — деланно поразился Макс, но продолжить весёлую перепалку с сестрой не дала вездесущая и проклятущая аллергия. Жесточайший кашель, объединившись с насморком и печально вздыхающим из-за занавесочек Игорем Даниловичем, напомнили, зачем он вообще припёрся к Марине.       Сестра невозмутимо прожевала лазанью, дождалась окончания приступа и сказала: — Ладно, крысюк, я тебе счастье жить без аллергии, а ты мне что взамен? — Голову твоего врага? — предложил Макс, пытаясь хотя бы высморкаться по-человечески. Марина вздохнула. — Подарок, который я могу сделать себе своими руками, без твоей помощи? И в чём смысл? Ладно, будешь должен. Уже восемь против трёх, Макси.       Макс угрюмо засопел, но проблема не терпела отлагательств. Где-то бегал совершенно неправильный зомби, умеющий лазить по деревьям и прыгать через ограды, способный в любой момент попасться на глаза коллегам из конторы. Или схарчить кого-нибудь из обывателей. И неизвестно, что хуже. Так не всё ли равно, сколько желаний он должен сестрице — семь или восемь? — Давай уже.       Марина вскинула руки, погладила ими воздух рядом с головой Макса, перебрала пальцами, словно играла хроматическую гамму на фортепиано, а потом без предупреждения сжала какой-то невидимый штырь и резко дёрнула. — …!       Наверное, если бы мама услышала, как умеет выражаться «Максик», её бы удар хватил. К счастью, она всё ещё пребывала в счастливой уверенности, что оба её ребёнка стесняются произносить даже слово «жопа». — Всё, — с удовлетворением садиста проворковала Марина, — сутки я тебе гарантирую, а там, Иванушка, постарайся ближайшие пару недель не пить из этого копытца.       Макс мрачно кивнул. Целительские заклинания всем были хороши, кроме одного: они расхолаживали организм и атрофировали его собственные механизмы. Будешь слишком часто к ним прибегать — превратишься в магического наркомана. По этой причине обезболивающие, противоаллергические, снотворные и тому подобные заклятья использовались редко: раз в строго определённый промежуток времени.       Значит, если Макс не планирует в ближайшее время воссоединяться с аллергией, нужно избавиться от Игоря Даниловича. А для этого придётся упокоить зомби. Чрезвычайно шустрого зомби, не теряющего своих сил днём и, страшно представить, во что превращающегося вечером. И на всё про всё сутки.       Делов-то.

***

      Макс брёл в сторону парка, загребая ногой осенние листья. Сентябрь в этом году выдался холодным почти по-ноябрьски. По утрам землю прихватывало ледком, а львиная доля опавших листьев уже превратилась в гниль и грязь. Никакой тебе золотой осени, никакого бабьего лета — только сырость и мерзость. Ботинки всего за полчаса прогулки превратились демоны ведают во что.       Впрочем, ботинки — меньшая из бед.       Марина не сказала ничего нового. Только повторила то, что было известно и Максу: это невозможно, так не бывает, энергии на два вида нежити не хватит. Правда, сестра предложила проконсультироваться с теми, кто может видеть, слышать и чувствовать много больше людей, но Макс отказался. Он прекрасно понимал, о ком идёт речь, и помнил, что представление о стоимости услуг у них весьма своеобразное. Может статься и так, что запрошенная цена окажется не по зубам.       Ладно, мысленно сказал себе Макс, ладно. Будем рассуждать логически. Так, как если бы у нас не было никакого призрака, а один только бродячий зомби. Куда он может податься? Днём твари предпочитают искать укрытие, ощущая жалкими остатками чувства самосохранения свою уязвимость. Подвалы, заброшки, могилы. Могут и просто в землю закопаться, чтобы переждать.       Но это нормальные зомби. А у нас тут какой-то мутант. Макс виновато покосился на Игоря Даниловича, будто мёртвый экономист с тонкой душевной организацией и легко ранимой репутацией мог услышать подобные мысли. Призрак выглядел ещё более удручённым, чем прежде, и что-то задумчиво бормотал себе под нос. Макс взъерошил волосы на затылке и вздохнул.       Ладно, снова сказал он себе, допустим, мутант. Допустим, он ведёт себя так, как вёл бы ночью. А как ведут себя нормальные зомби ночью? Правильно, они охотятся. А на кого? Да, в общем-то, на всех подряд. Кто первым под руку подвернётся, тот и еда. А голодны зомби постоянно, у них нет инстинкта насыщения. И потому выживший кладбищенский сторож — ещё одна странность в копилочку. Не станет зомби бросать ни разу не надкушенную пищу. Добро, если б его отвлекли, но на кладбище никого не было.       Макс понял, что окончательно запутался в собственных рассуждениях. С какой стороны ни кинь, всюду клин. Чтоб у него несварение случилось, у зомби этого неклассического, мать его растак! Раздражение — на себя, на призрака, на зомби, на болезнь, на любвеобильный Маринин цветочек и на саму Марину до кучи — закипало, грозя сорвать стоп-кран и вырваться на волю. Ему не хватало самой малости.       И тут Игорь Данилович душераздирающе вздохнул.       Терпение Макса, весь день подвергавшееся суровым испытаниям, лопнуло. — Хватит! — рявкнул он так громко, что прогуливавшаяся неподалёку девушка подпрыгнула и потрясённо вытащила наушник, а мелкий гомункул на поводке, по недомыслию называемый собакой, разродился визгливым лаем. — Прекратите завывать у меня над ухом, вы не банши! Ноете, ноете, ноете! Весь день — сплошное нытьё. У меня всё это уже вот, где сидит! — и он сделал весьма выразительный жест. Справедливости ради, под всем Макс подразумевал не только Игоря Даниловича.       Однако призрак принял эти слова на свой счёт. — П-простите… — проблеял он. Впервые за день в его голосе послышался священный трепет. Именно так люди обычно и общались с некромантами. Судя по затравленному взгляду, взбешённый Макс напомнил бедолаге то ли жену, то ли мать. А, скорее всего, обеих. — Не прощаю! У меня проблемы похлеще ваших! С этим зомби, с вами, с моим… а, неважно. Но я почему-то не вздыхаю ежеминутно и не кричу, что не переживу какой-то там мифический позор! Вашим жене и матушке будет абсолютно — услышьте меня, Игорь Данилович! — абсолютно на-срать на то, кем вы стали! Зомби, призрак да хоть чупакабра! Даже явись вы к ним вот так, они не вспомнят ни о вашем образовании, ни о ваших аттестациях, репутациях, хренациях, потому что увидят перед собой самую! Обыкновенную! Нежить!       С каждым словом Игорь Данилович ссутуливался всё сильнее и втягивал голову в плечи. Макс, на которого вид растоптанного и униженного оппонента произвёл успокаивающий эффект, выдохнул и расслабился. Окружающие часто обманывались его по-детски чистым и открытым лицом, неизменно встрёпанными вихрами, спокойным взглядом, молодым возрастом и напрочь забывали, что имеют дело с некромантом.       И о том, что у некромантов — всех, без исключения — дурной характер. — П-простите, — снова проблеял призрак. Теперь он начал заикаться, и Макс почти ощутил, как где-то на задворках души скребётся совесть. От мамы-целительницы доставшаяся, не иначе. — П-простите, я б-бы ни з-за что не об-братился к вам. Н-но… с-сороков-вой д-день. А оно ожило. Я исп-пугался, что Люб-бушка…. И м-могилк-ка…. И зомб-би…. Д-да и м-мама….       Любушка, могилка и зомби сочетались действительно плохо. А уж если и маму туда, то вообще полная и беспросветная бездна. Но сороковины — дело такое, обычные люди, да и некоторые маги, предпочитали их соблюдать. Хотя бы из вежливости. Так что Игорь Данилович был совершенно прав, опасаясь, что….       И тут Макса пронзило нехорошее предчувствие. — Подождите-ка, — медленно выговорил он, пытаясь уложить осознание в голове, — когда сороковой день? — Так завтра, — моргнул призрак. — А я не говорил? — А зомби когда поднялся? — Сегодня. Ночью. В смысле, под утро. Часов шесть было, точно говорю.       Сегодня ночью, которая совсем уже утро. Сама собой нежить в такое время не перерождается, но это неважно. Зомби с Игорем Даниловичем на пару несколько часов ждали не пойми чего, прежде чем один бросился на сторожа, а второй — к некроманту, но и это неважно.       Важно лишь то, что энергия, способная преобразить неживое в псевдоживое, рассеялась давным-давно. Нежить, не вставшая на третьи сутки, могла подняться только в смутное безвременье между тёмной и светлой половиной года. Но до этого оставался ещё месяц. Тело Игоря Даниловича никак не могло переродиться в зомби.       Если, конечно, ему не помогли.       Это всё ещё не объясняло аномальной подвижности и живости твари, но объясняло её наличие. Макс ощутил, как его переполняет лихорадочное возбуждение. — И вы всё это время были на кладбище? — Ну да, — пожал плечами призрак. Он понял, что кричать на него больше никто не собирается, и постепенно возвращался к прежнему покровительственному тону. — И что вы там делали? — Размышлял о вечном. Созерцание своей могилы, молодой человек, располагает, знаете ли. — Да-да, не сомневаюсь, — отмахнулся Макс. — Вы были там одни? — Сторож… — Кроме сторожа. — Вроде один, — задумчиво произнёс Игорь Данилович, но, немного поразмыслив, поправился: — Нет, не совсем. Кажется, там кто-то ещё был. Девушка… — он замолчал, нахмурившись. — Девушка? — подбодрил Макс. Призрак встрепенулся. — А, может, и парень. Сейчас, знаете, мода такая, что и не разберёшь, — в голосе Игоря Даниловича послышалось осуждение в адрес что моды, что молодёжи, ей следующей. Макс закатил глаза, но от неуместного сарказма удержался. — И что же этот человек делал? — Да ничего, — удивился призрак. — Что может делать человек на кладбище? Стояла — или стоял? — смотрела на могилы. Молилась. Ну, то есть я думаю, что молилась. Говорила что-то однозначно. — Ночью? — А почему бы и не ночью?       Потому что на ночь кладбища запирают. И не только обычными человеческими замками, но и магическим контуром. А тут девушка. Или парень. Залез этот некто, понимаете ли, на запертое кладбище и чего-то там под нос себе бормотал. А потом на несчастную Максову голову принялись валиться всякие неправильные зомби.       Придётся всё-таки спрашивать. Макс поморщился. Руки, предчувствуя острие ритуального ножа, фантомно заныли.

***

       — Опять ты, — дружелюбно поприветствовала Марина брата. Но в сторону подалась без вопросов и издёвок. Пояснила в ответ на удивлённый взгляд: — Он сказал, что ты ещё вернёшься.       Он — значит Маринин иллюзорник. Где сестра ухитрилась подцепить этого демона, Макс понятия не имел. На человеческих планах вселенной подобные не водились, на другие слои реальности мог полезть только сумасшедший. Марина сумасшедшей не была. Или была?       В любом случае иллюзорник в один прекрасный день просто объявился в квартире сестры. Прижился, раздобрел на щедро поставляемых людьми эмоциях и теперь время от времени самым наглым образом лез в жизнь семьи Резанцевых. Или только в жизнь Макса. Кто эту потустороннюю тварь разберёт?       Большую часть времени демон выглядел как самый обыкновенный дворовый кот. Даже разодранное надвое ухо и исполосованная шрамами морда наличествовали. Иногда Макса подмывало поинтересоваться у него, ходит ли он по кошкам и каким находит март, но взгляд не по-кошачьи умных и холодных глаз заставлял раз за разом прикусывать дурной язык. — Итак, — голос сестры был сух и деловит, — нашёл своего зомби? — Нет. Да. Не совсем, — Макс всё не мог унять возникшее после разговора с Игорем Даниловичем желание куда-то бежать и что-то делать. Объясняя Марине всю глубину жо… могилы, в которую они ухнули, да с размахом, да по самую маковку, он размахивал руками, точно ветряная мельница, сестре даже пришлось отступить на пару шагов, чтоб не получить по лбу. — Понимаешь, он рукотворный! Кто-то — не имеющий ни регистрации, ни разрешения, само собой — поднял зомби. Совершенно неправильного зомби, а значит… — …это совершенно неправильный некромант, — иронично закончила Марина. — Ты же понимаешь, что любой маг, не имеющий лицензии, тут же попал бы под пристальное внимание? Это уголовно наказуемо. — Значит, он или она приехали недавно. — Он или она? Ты даже пола не знаешь? — Игорь Данилович не особенно присматривался, — пожал плечами Макс. Марина сурово посмотрела на моментально сникшего под её взглядом призрака. — Во что хоть этот коварный злоумышленник был одет? — холодным тоном профессионального дознавателя поинтересовалась она. — Джинсы такие, знаете, вульгарные, с дырками на коленях, — послушно начал перечислять призрак. — Чёрные. Штормовка, велика ему — ей — была. Чёрная. Кофта — уж простите, не знаю, как её нынче называют — но такая, с длинным рукавом и капюшоном, которая на мешок ещё смахивает. Чёрная. Кроссовки. Вроде бы старые. Ну, мне показалось, что уже поношенные. — Чёрные, — ласково закончила за Игоря Даниловича Марина, и призрак снова съёжился. — Половина города могла так одеться. Как ты искать собираешься? — Планировал посоветоваться с твоими… знакомыми, может, подскажут, с чего начать. Нет — поеду на кладбище, постараюсь снять общий фон. Хотя снимать там особо нечего, это ещё утром понятно было.       Марина кивнула, достала из своих микроскопических шорт — Макс и не подозревал, что там имеются карманы — амулет в виде семиконечной звезды, вписанной в круг, чёрной с одной стороны и белой с другой, закрыла глаза и что-то пробормотала. — Спросить-то можно, — протянула она наконец, поглаживая кончиками пальцев амулет. — Но вот потянешь ли цену?       Руки заныли сильнее. Макс потёр шею. — Много просят?       Марина дёрнула левым плечом. — Ты же знаешь, они считают не совсем так, как мы. С их точки зрения, мало, с нашей…. Понятия не имею. Они цену называют только после вопроса и ответа.       Ну да, ничего нового. Это они любили. Рискнуть или не стоит? Макс задумался. С одной стороны, всё ещё можно доехать до кладбища и посмотреть, не сохранился ли слепок ауры или остаточное плетение заклинания. С другой — если приезжий некромант не дурак, то он должен был подчистить за собой и то, и другое. Да и многовато времени прошло, след уже смазался, иначе Макс почувствовал бы что-нибудь, общаясь со сторожем. С третьей — жизнь точно не запросят, а всё остальное он потянет. Потянет же? Или ехать на кладбище?       Он достал из кармана завалявшуюся монетку. Решка — поедет. Орёл — что поделать, заплатит. Марина крайне выразительно округлила глаза и повертела пальцем у виска, но останавливать не стала. Макс и сам понимал, что такие решения — да любые решения, если уж на то пошло — отдавать судьбе на откуп глупо. В следующий раз она, чего доброго, без спросу решит всё за тебя. Но всё-таки, всё-таки….       Монетка тускло блеснула в свете коридорной лампочки и упала Максу в ладонь. Орёл. — Зови, — обречённо велел Макс сестре.

***

      На этот раз они устроились не на кухне, а в маленькой полутёмной комнатке. Кухню Марина свято оберегала от всяких и всяческих чужаков, оставляя доступ только иллюзорнику и мухоловке. Сегодня там же велели сидеть и Игорю Даниловичу, который вряд ли осознал, насколько высокая честь ему оказана.       Увы, ничего не поделаешь. Демоны недолюбливают нежить.       Вопреки мнению обывателей для ритуала призыва не нужно ни пентаграмм, ни магических рун, ни чёрных свечей. Вообще не нужно ничего, кроме демонолога и амулета-проводника, который каждый маг делает самостоятельно и только под себя. Конечно, у Марины имелась бутафория для клиентов, желающих, чтобы магия была не только эффективной, но и эффектной, но на Макса переводить расходники сестрица не стала. — Правила, — непререкаемым тоном не спросила, потребовала Марина, когда они сели на диван и взялись за руки. Макс скривился, всем своим видом показывая, как ему надоело переливание из пустого в порожнее, но сталь во взгляде сестры не смягчилась ни на гран. Пришлось смириться. — Не смотреть тебе в глаза, — скучным голосом начал он. — Не называть своё имя. Не выходить из этой комнаты, даже если очень сильно попросят. Не просить о какой-либо помощи, только об ответах. Вопросы задавать максимально конкретные, не имеющие двоякого толкования. На разговор у меня есть десять минут, — на самом деле, всё индивидуально, но Марина больше десяти минут не выдерживала, а проблем со здоровьем сестре Макс не желал. — Ну и не забывать, что каждый вопрос имеет свою цену.       Марина не нашла, к чему придраться, и кивнула. — Тогда начнём.       Она быстро-быстро, скороговоркой, забормотала. Макс не знал этого языка и даже отдельных звуков не различал в этой словесной вязи, только всегда удивлялся, как это у сестры язык узлом не завязывается. Амулет, зажатый между правыми ладонями, нагрелся и обжёг кожу. Макс торопливо опустил голову и уставился на поджатую под себя ступню. На носке проклёвывалась дырка в области большого пальца. Надо же, а вроде недавно покупал.       Макс попытался вспомнить, когда конкретно, но понял вдруг, что скороговорка затихла, а пальцы сестры с неженской силой вдавились в его ладони. — Ты звал, — сказала Марина голосом, который был как будто бы не здесь и не сейчас. — Я услышал. Говори.       Понять бы, который это из сестриных референтов, подумал Макс. По правде говоря, демоны отличались друг от друга только общей сучностью характеров. Уже неплохо, что не Тахири. Ещё и её сегодня Макс не вынес бы. — Мне нужны ответы. — Ты их получишь. Если готов платить. — Я готов. — Тогда спрашивай.       Макс пересчитал зубы языком, пытаясь сосредоточиться. Надо ухитриться задать как можно больше вопросов за как можно меньшую плату. И при этом так, чтобы демон этого не понял. А то обидится ещё.       Обиженные демоны нам ни к чему…. — В этом городе появился маг, такой же, как я, — и тут же торопливо: — Это был не вопрос! Он сумел поднять мертвеца, душа которого не ушла? — Да. — Это — причина, по которой мертвец отличается от других, подобных ему? — Нет. — Тогда причина в самом маге? — Да.       Прекрасно. Лучше бы мутантом оказался зомби, право слово. — Зомби сейчас со своим хозяином? — Да. — Ты знаешь, как их найти и зачем маг это сделал? — Это два вопроса, некромант, и я засчитаю их, как два. Ответ: мне неинтересно.       Макс мысленно проклял чересчур въедливого демона. Или их правильнее благословлять? К проклятьям эти сущности привычны. Впрочем, некроманты с благословениями тоже ладят не так чтобы очень.       И что это за ответ такой — «мне неинтересно»? Тут либо да, либо нет. Настоять? Или не бесить демона ещё больше? Времени маловато. Если демон упрётся, Макс так ничего не узнает. Придётся проглотить. — Маг — мужчина? — Нет. — Я могу её отыскать? — Нет. Ищи зомби. Его можешь.       Ого! Макс едва удержался от того, чтобы испуганно вскинуть глаза. На один вопрос — такой полный ответ. Это какую цену намерен заломить демон?       По позвоночнику замаршировали мурашки. — Душа и тело всё ещё связаны?       Нет, ну а вдруг ларчик открывается просто, Максим Александрович изволят дураком быть и блудное тело отыщется с помощью призрака? Хотя наличие двух разных видов нежити, намекало на то, что просто не будет, но надежда…. — Нет.       Понятно. В бездну надежду. — Тогда как его отыскать? Через призрака не могу, посторонних эманаций на кладбище никаких — всё до стерильности вылизано. И это не навий, чтоб на родную кровь его ловить. Что мне делать? — Его могила, — сухо ответил демон. — Там кое-что осталось. Важное. И он придёт, потому что она это хочет. — Ладно, — вполголоса проворчал Макс, — найти найду, а одолею ли? — и привычно: — Это не вопрос. — Постараешься, — отозвался демон и ехидно добавил: — Это не ответ.       Язва, почти беззлобно подумал Макс. Время истекало, а ещё о цене договориться надо. Вопросов вроде бы больше не осталось. — Я спросил. Ты ответил. Назови плату.       Говорят, самое страшное — это сидеть в стоматологии и ждать, когда тебе выпишут квитанцию на оплату. Эх, господа хорошие, а приходилось ли вам хоть раз ждать, пока счёт выставит демон? — Служба.       Что? Макс недоумённо моргнул. Все те разы, когда ему приходилось общаться с демонами — по правде говоря, для этого хватило бы пальцев одной руки — они требовали чего-то более материального. Крови, например. Жертвоприношений, к счастью, не человеческих. Тахири однажды пару лет жизни оттяпала. Но служба? Рабство, что ли? Как-то решимости стать чьим-то рабом Макс в себе не находил. — И в чём она заключается? — В службе.       Ха-ха, мрачно подумал Макс, сейчас лопну от смеха. — А поконкретнее? — поинтересовался он вслух. — Я должен буду какое-то время работать в роли «подай-принеси»? Или просто оказать услугу?       Демон погрузился в крайне нехорошее молчание, и Макс внезапно подумал, а не подал ли он ненароком оппоненту дурную идею. Всякое может быть. — В услуге, — наконец решил демон. — В какой? — подозрительно уточнил Макс. — В любой. — Э-э, боюсь, если ты захочешь, чтоб я убил кого-то для тебя, меня не поймут. — Не убийство. Убить могу сам.       Какие все вокруг самостоятельные, с ума сойти можно. Что сестрица, что демон. На сцепленные руки упало несколько красных капель. Одна из них щекотно скользнула в ложбинку между переплетёнными пальцами. Так, время совсем на исходе, Маришек может больше и не выдержать. — Услуга не должна быть связана с убийством, открытием полноценных Врат между нашими мирами, использованием и похищением запрещённых заклинаний и артефактов, а также поднятием тварей опасностью выше третьего класса согласно стандартной классификации, — быстро протараторил Макс. — Ты со мной торгуешься? — изумился демон. Его удивление было настолько искренним, что голос на мгновение стал почти человеческим. — Ну, типа того.       Ещё две кровавые капли упали и растеклись. Пожалуй, демон прав: торг не то чтобы неуместен, скорее, на него нет времени. — Хорошо, некромант, условия приняты, но ты пожалеешь о том, что вообще ставил их. Очень пожалеешь.       Какой паршивый у него тон, подумал Макс. Настолько паршивый, что можно начинать жалеть немедленно.       Но тут Марина вздрогнула всем телом, сипло застонала, и пришлось выбросить из головы и демона, и торги, и цену.

***

       — Итак, — сказала Марина спустя полчаса, баюкая в руках кружку, принесённую братом, — у нас есть маг — точнее, магичка — которая колдует как-то не так, как все нормальные люди. Может, такая же, как я? Химеризация, — она поморщилась, — способна пойти по любому пути. — Может быть, конечно. Но разве её не поставили бы на учёт ещё совсем мелкой?       Марина выразительно закатила глаза. — И что ты собираешься с этим делать?       Почему-то само собой разумелось, что что-то делать со всем этим безобразием непременно нужно Максу. — Сообщу в контору, — развёл он руками. — Что ещё тут сделать можно? Пусть высокое начальство что-то придумывает, ломает голову, решает. На то начальство нам и дадено. А я рядовой сотрудник, моё дело — найти и упокоить зомби. Это занятие мне как-то ближе и роднее.       Марина обвела пальцем ободок кружки, погладила устроившегося под боком иллюзорника. — И как же ты планируешь укладывать зомби баиньки? Вдруг тут тоже есть подвох? Стоило спросить об этом, не находишь? Потому что в сухом остатке у тебя почти ничего. И долг. Перед демоном.       Ну, насчёт ничего сестрица загнула. По крайней мере, Макс точно знал, где устроить засаду. Но вот в остальном…. Если зомби и впрямь так резв и бодр днём, во что же он вызверится ночью? И не надо ли запросить подмогу? — Если вы позволите мне вмешаться, молодые люди, — послышался за спиной назидательный голос. Макс почти не удивился. — Игорь Данилович, где вам велели оставаться? — Так ведь вы закончили, разве нет? — С демонами ничего не знаешь наверняка, — преувеличенно равнодушно заметила Марина. — И я почти уверена, что у вас за спиной какая-то подозрительная дымка….       Призрак взвизгнул, заметался по комнате и только потом понял, что его обманули. — Девушка, это просто неприлично — так подшучивать над старшими! — укоризненно заявил он. — А в вашем возрасте неприлично игнорировать технику безопасности, — парировала Марина. — Насчёт демонов я не шутила.       Макс тем временем размышлял над словами о том важном, что спрятано в могиле. Что это может быть? И зачем нужно неучтённой химере? — Игорь Данилович, что такого особенного запихнули вам в гроб безутешные родичи?       Призрак часто заморгал. — В каком это смысле? — Самом прямом. Не было ли в гробу каких-нибудь старинных ножичков, шкатулочек…. — Колечек, — подхватила Марина. Призрак удивлённо посмотрел сначала на неё, потом на Макса. — Да нет, ничего подобного. Зачем? Мы не в варварские времена живём, чтоб хоронить человека со всем скарбом. Это тогда было принято, чтобы…       Кажется, одно из образований Игорь Данилович получал на историческом факультете. Макс уже собирался прервать внеплановую лекцию, когда призрак вдруг сам сбился, замолчал, а потом растерянно выдавил: — Вот разве только брошка. — Брошка? — Да, Любушкина. Она её очень любила, право слово, я никогда не понимал почему. Видите ли, это была самая обыкновенная бижутерия — пластмасса, стекляшки, ещё что-то, не знаю. И безвкусная до невозможности. Я в этом не разбираюсь, но мама вечно с Любушкой по этому поводу цапалась, мол, как можно в люди с таким ужасом выходить. Я даже несколько раз дарил хорошие броши, качественные, из приличного ювелирного салона, а она всё равно — поносит-поносит и к своей возвращается. А вот на похоронах мне под подушку запихнула, в подкладку. Любила меня всё-таки, Любушка моя.       Голос у призрака задрожал, а Макс с Мариной скептически переглянулись. — Думаешь, артефакт? — Вряд ли. Пластмасса магию не держит, считай, совсем. Но я не артефактолог. — Я тоже. Да и нашей химере брошка зачем-то нужна. — Может, она ей просто понравилась. Как сороке — блестяшки. — И ради этого целый ручной зомби? — Красота требует жертв. — Ну, не таких же. Будь там хотя бы сапфир или бриллиант…. — Ай-яй, Макси, я знала, что человек ты с гнильцой. Кстати, почему зомби сразу цацку не прихватил? — Они дурные поначалу. Себя не осознают, плохо ориентируются. И все мысли только о жратве. Возможно, останься девчонка там до пробуждения зомби…. — Чего ж не осталась? — Ты у меня спрашиваешь? — Подождите, — вклинился Игорь Данилович, — это выходит, моя Любушка — колдунья? — Вполне может быть. — Да как же, как же… — призрак замер, всё повторяя — уже беззвучно — это «как же».       Разговор зашёл в тупик. — Макс, может, с папой поговоришь? — уже в разы серьёзнее спросила Марина. — Я не желаю, чтобы зомби отнял у меня священное право старшей сестры убить когда-нибудь младшего брата. — Никто меня не убьёт, — с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал, ответил Макс и попытался пошутить: — Со мной будет Игорь Данилович.       Марина придирчиво изучила призрака и предложила: — Может, Венерочку лучше возьмёшь? От неё пользы и то больше будет. — Я вас попрошу! — возмутился призрак, всё ещё переваривающий революционную мысль о Любушке-колдунье. — Попроси́те, — милостиво разрешила Марина, — но попозже. Сейчас я не в духе.       И вернулась к насущному: — Так что, Макс?       Макс прикинул грядущую охоту на зомби так и эдак. Если девчонке настолько нужна брошка, то она погонит своего слугу на дело сразу, как стемнеет. Осенью темнеет рано, часов в восемь уже будет самое то. Сейчас четыре пополудни. Времени в обрез, поэтому нельзя просто заявиться на работу с сенсационным заявлением. Марина поверила в странного зомби и двуединую нежить только благодаря демону. Остальные же отнесутся с понятным скепсисом, начнутся расспросы, споры, время будет потеряно. Ещё и дорога туда-обратно сколько-то займёт.       И главное — не факт, что, поверив, ему дадут помощника. Сейчас каждый человек сейчас на счету, в преддверии прорыва барьера все на нервах. Осенью не только у психов обострение. Велят, скорее всего, просто по-тихому разведать, а это он и без начальственного допуска может.       Следовательно, если и брать кого-то с собой, то из тех, у кого, во-первых, выходной, а, во-вторых, любовь к авантюрам любого сорта.       Хотелось, конечно, отличиться, в очередной раз подтвердить, что некроманты рода Резанцевых заслуженно считаются если не самыми лучшими, то одними из лучших. Но — нестандартный зомби, но — потенциальная химера с неизвестными способностями, но — какая-то непонятная брошка. И мало ли, что там будет с аллергией. Марина обещала сутки, но всегда есть небольшой шанс ошибки.       Что ж, несовместимой с жизнью гордостью некроманты рода Резанцевых не страдали. — Пожалуй, прихвачу Лёху. Ему любая охота в удовольствие, а на кого — это уже не имеет значения.       Марина скривилась. Лёху она недолюбливала. Но возражать не стала. Только выудила из тумбочки посеребрённую булавку-стрекозу и приколола к воротнику брата. — На удачу. И, Макс, если ты посмеешь склеить ласты, я использую твой прах в качестве удобрений для Венерочки. Просто имей это в виду.       Макс сглотнул. Лучшей мотивации для выживания сестрица и придумать не могла.

***

      Сидя на кладбищенской ограде, Макс не мог не согласиться с Игорем Даниловичем: вид могил действительно настраивал на философский лад. Ещё больше элегии мыслям о бренности всего сущего придавали рыскающие зомби, в чьих бессмысленных глазах не было ничего, кроме голода и желания голод этот немедленно удовлетворить. К счастью, самая близкая к ограде тварь — свеженькая, недавно поднятая — соображала туго и не понимала, куда делась потенциальная еда, но совсем скоро она догадается поднять голову и вот тогда….       О «тогда» Макс старался не думать.       Вместо этого подумал, что зря он ограничился одним Лёхой. Стоило прихватить ещё парочку знакомых некромантов. И пусть бы те смеялись над нелепыми фантазиями, пусть подкалывали всю дорогу, пусть упражнялись по очереди в остроумии. Зато сейчас проблем было бы меньше.       Потому что неведомая колдунья оказалась не только неправильной, но ещё и сильной. К сожалению. Она не стала рисковать и отправлять одного зомби — послала троих, а ещё парочку подняла прямо здесь. Саму химеру Макс, как ни старался, обнаружить не мог. Это, конечно, ни о чём не говорило, сенсор из него так себе, но если окажется, что она способна контролировать своих солдат и поднимать мертвецов, оставаясь на безопасном расстоянии….       Конец света. Полный и безнадёжный. Возможно, даже в глобальном, а не локальном масштабе.       Макс сунул руку в карман и нащупал брошь раздора. Уважаемая маменька Игоря Даниловича была совершенно права: это оказался на редкость отвратительный образчик бижутерного искусства. Большая, аляповатая, похожая на раздавленного паука, выкрашенная во все цвета радуги. Как можно в здравом уме и твёрдой памяти носить подобное чудовище, Макс представлял смутно.       Магии в броши не ощущалось ни капли. Ни собственной, ни заёмной, ни остаточной — никакой. Даже отпечатка ауры Любушки, который просто обязан был остаться, раз женщина постоянно держала брошь при себе, не имелось. И это само по себе будило нехорошие предчувствия. Всё, что существует в этом мире — живое или неживое, неважно — фонит, с точки зрения мага. Всё, кроме проклятой броши. Когда Макс пытался заглянуть в неё, он ощущал себя так, будто одновременно ослеп, оглох и утратил обоняние, осязание и вкус.       Кому и для чего могла понадобиться настолько антимагическая вещь, Макс не понимал, и от этого непонимания желание хотя бы взглянуть на неведомую магичку становилось всё сильнее. Правда, пока их счастью мешал штурмовой отряд зомби, крайне раздосадованных отсутствием броши на своём законном месте и прыткостью пищи.       Будь Макс обычным человеком, можно было бы прихватить цацку и сбежать. Но он родился некромантом. И, как любой маг, принёс клятву на крови и силе. И это не позволит ему развернуться и уйти. Клятва — долг и ошейник, напоминание, что маги не всемогущи. Что задача некроманта — быть щитом между жизнью и не-жизнью и хоть костьми лечь, а нежить сдержать. Но, честно говоря, вовсе не клятва держала Макса.       Там, за кладбищенской оградой, жил и радовался жизни город. Город родной и любимый, хоть и бестолковый. Там гуляли по улицам подростки, плясали и смеялись пьяные компании, целовались и обнимались в парках парочки, сияли слепящими неоновыми огнями торговые центры, грохотали басами затюнингованные по самую крышу автомобили ночных гонщиков. И Макс слишком хорошо представлял, какую кровавую баню устроят зомби, выбравшиеся за пределы кладбища, прежде чем их остановят.       Допускать такое нельзя.       Как правило, пять зомби — это не проблема для двух дипломированных некромантов. Но за последние сутки мир показал себя на редкость подлой скотиной. Играть по привычным правилам он больше не желал. — На них не действует магия, — уныло произнёс сидящий на дереве Лёха. Макс и сам это понял, но молчал в детской попытке спрятаться от реальности. Словно сказанные вслух слова могли сделать положение ещё отвратительнее.       Жизнерадостно-рыжий и конопатый Лёха вообще-то был специалистом по проклятьям, а не аниматором, как сам Макс. И, хотя оба они считались некромантами, обычно проклятийников на охоту не брали. Уж больно специфические у них умения, не для всего подойдут. А одновременно драться с нежитью и защищать беспомощного проклятийника — удовольствие ниже среднего.       Однако пытливый Лёхин ум пару лет назад создал формулу, с помощью которой можно было преобразовывать проклятья и воздействовать ими на неживую материю. Кажется, даже какой-то грант на исследования выдавали. Макс тогда только-только устроился на работу и прекрасно помнил, как гуляла контора, то ли радуясь, то ли горюя по поводу внезапно свалившегося на их голову финансирования.       Увы, сегодня даже Лёхин гений пасовал перед странными зомби и их создательницей. — Как будем убивать? — По старинке? — предложил Макс, заметив появившийся в глазах самого «свежего» зомби проблеск разума. Лёха выразительно поднял бровь и скептически фыркнул.       «По старинке» — это огонь, серебро и, если выражаться научным языком, декапитация. Ни огнемёта, ни мага-стихийника, ни топора, ни меча у некромантов с собой не было, а из серебра имелась только булавка, приколотая Мариной. Но от булавки толку мало, слишком уж слабый артефакт, почти игрушка. Незначительно повысить шансы на выживание — вот её предел.       Макс мрачно посмотрел вниз и от души понадеялся, что у твари, которая его сожрёт, случится хотя бы изжога. — Вызовем помощь? — внёс он новое предложение. Зомби подбирались медленно и вкрадчиво, не сводя внимательных взглядов с жертв. Было видно, как им хочется добраться до еды быстрее, броситься на неё и растерзать, но чужая воля держала крепко. Почему медлит девчонка, Макс не понимал, и это напрягало сильнее всего. — Я пытался, — тихо, почти не размыкая губ, сказал Лёха, — только зов не проходит. Или я не чувствую отклика. Не могу понять почему, но рассчитывать на внезапное появление кавалерии не приходится.       Похоже, девица оказалась предусмотрительной и поставила барьер. Что ж, на её месте Макс поступил бы так же. Однако на этот случай у него имелся в рукаве козырь. Козырь, изрядно задолжавший ему за весь этот бесконечно длинный, бесконечно безумный и бесконечно неправильный день. — Игорь Данилович!       Призрак выплыл из ограды и с немым отчаянием посмотрел на своё зомбированное тело. — Вы можете выйти за пределы кладбища? — Макс не знал, подслушивает ли девчонка, подсматривает ли, поэтому старался говорить как можно тише и прикрывать рот рукой. — Да. — Вы запомнили, где живёт моя сестра? — Да. — Быстро к ней и скажите, чтоб подняла тревогу! Быстро, я сказал, потому что шансы на встречу вашего тела с Любушкой и маменькой стремительно растут! Если вдруг Марина будет упрямиться или ехидничать, скажите, что я готов поднять ставки до двенадцати… хотя нет, до одиннадцати против трёх.       Призрак, бросив последний безнадёжный взгляд на армию зомби, растворился в ночи. Лёха вытаращил глаза и заявил: — Если выживем, будешь должен мне объяснение, что тут вообще происходит. Потому что когда я соглашался пойти с тобой, речь шла всего лишь о зомби-аномалии. — Если бы взглядом можно было убивать, от Макса не осталось даже пепла. — И что это вообще за оно? — Лёха обвинительно ткнул в брошь. — За что хоть помирать собираемся? — Я — не собираюсь, — отрезал Макс. — А ты можешь посмотреть, — и перекинул брошь. Зомби тоскливо проводили её взглядом, и Лёха, попав в прицел столь пристального внимания, чуть не упустил добычу. — Если уронишь, я тебя за ней следом уроню, — пригрозил Макс. — Там вон сколько поклонников собралось, и все жаждут твоего белого тела. Поклонницы, кажется, тоже имеются.       Лёха, не поднимая головы, показал оттопыренный средний палец. Повертел брошь в руках, зажал в ладони, напряжённо прислушиваясь к чему-то, слышимому только ему, а потом недоумённо моргнул. — Это ж пустышка, Макс! Абсолютная, мать её, пустышка! Ноль, чтоб его! Зеро! И за это мы страдаем? — Мы страдаем за собственный идиотизм, — огрызнулся Макс и посмотрел в сторону зомби. Что, ну вот что ему мешало прихватить с собой пистолет с серебряными пулями? А Лёха чем думал? Правильно папа всегда говорил: магия расхолаживает, делает человека самонадеянным, заставляет пренебрегать простыми, но надёжными средствами. А отними у человека магию и что останется?       Ничего и куча проблем.       Макс снова попробовал заклинание, которое упокаивало любую низшую нежить с гарантией, вбухав туда столько сил, что на местном кладбище ближайшие лет десять точно будут царить покой и благодать. Ближайший зомби почесал под мышкой. Больше ничего не произошло. Разве только от перерасхода энергии закружилась голова, и пришлось вцепиться в кованые украшения ограды покрепче.       Если они так и продолжат торчать тут памятниками самим себе, то конец их будет скор и непригляден. Да, пока зомби не демонстрировали свою потрясающую прыгучесть, о которой рассказывал кладбищенский сторож (на сей раз благоразумно забаррикадировавшийся в подвале), но это ещё ничего не значит.       Как бы ни был быстр Игорь Данилович, подмога не успеет. Или успеет, но не спасти, а отомстить. Макс сильно сомневался, что ему на том свете будет легче от знания, что зомби дорого заплатили за его смерть. — Дай, — он протянул руку в сторону Лёхи. — Зачем? — Блин, просто дай!       Поймав брошенную брошку, Макс постарался вытянуть руку так, чтобы вожделенный приз был хорошо виден отовсюду. — Эй! — крикнул он. — Как насчёт поторговаться?       Какое-то время ничего не происходило. А потом донеслось: — А у нас есть повод для торговли, некромант?       Макс не мог определить, откуда шёл голос: казалось, будто он проникает прямо в мозг, ввинчивается туда штопором, минуя уши. Не самое приятное, по правде сказать, ощущение.       Менталистка. И нестандартная некромантка. И кто её знает, не намешано ли там что-нибудь ещё. Макс никогда раньше не встречал химер, владеющих более, чем двумя способностями за раз.       До этого момента. — Брошка у меня, — сказал он. — Не считаешь это причиной?       Невидимка засмеялась. Её смех ощущался ещё гаже, чем голос: будто по коже с силой провели наждаком. — Я могу убить вас прямо сейчас и забрать её с твоего трупа. И мне не придётся идти ни на какие уступки. — Можешь, конечно, — согласился Макс. — Только я не стану покорно ждать, пока твои мертвяки будут рвать меня на куски. Лёха тоже. А ведь сюда уже спешит вызванный нами отряд. И там некроманты не как мы, там с мозгами, так что не забудут ни холодное оружие, ни огнестрел.       Лёха обиженно булькнул со своего дерева, но вслух возражать не стал. — Я тебе не верю. Ты бы не смог. Я поставила барьер, ты бы не дозвался! — О, у меня есть парочка вариантов как раз на такой случай. Так что поверь, скоро здесь будет многолюдно. Что будешь делать тогда, девочка?       Ответом ему было молчание, и молчание это было недовольным. Правда, к чему именно относилось недовольство — к «девочке» или разрушенным планам — Макс не понял. Ему оставалось лишь надеяться на то, что химера не придумала способ остановить Игоря Даниловича, и он благополучно доберётся до Марины. — Откуда…? — буркнула собеседница, и её раздражение больно выкрутило нервы Макса. Он скрипнул зубами, потёр левый висок и ответил: — От демона.       Она снова замолчала, на сей раз закрывшись наглухо. Ни одной эмоции, ни одной эманации. Зомби замерли почётным караулом. Они не спешили нападать, но и не отступали. — Ну и девочка, — передёрнулся Лёха. — Общались вы, а чувство, что мозги через блендер пропустили, у меня. А что ты ей предлагать-то собрался? — Ещё не придумал, — буркнул Макс. — Но это неважно, лишь бы она с нами болтала и дала Маришеку время на то, чтобы поднять в штыки всю королевскую конницу и всю королевскую рать.       Он умолк на полуслове, зашипел и сделал глубокий вдох. Химера, похоже, решила возобновить общение. — Допустим, ты не врёшь. Тогда зачем тебе вообще со мной торговаться?       Макс хмыкнул. — То есть желание жить — недостаточная причина? Умирать в пасти зомби глупо. — Смерть — это вообще очень глупо, — ответила химера, и по её тону Макс понял, что это продолжение какого-то давнего спора, который вели не с ним и не для него. — Что ж, — равнодушно сказала она, — отдай мне брошь, и можете уходить с приятелем на все четыре стороны. Я даже предам останки земле.       Зомби, будто предчувствуя скорую и окончательную смерть, горестно завыли. — Предложение щедрое, — ухмыльнулся краем рта Макс, — только формулировка оставляет желать лучшего. Может, ты позволишь сделать нам всего пару шагов, а потом скормишь своим деточкам? И объедки прикопаешь тут же. Удобно: и клятва соблюдена, и проблемы решены.       Судя по лёгкой мути, взметнувшейся в голове, девица именно так и рассчитывала сделать. — Хорошо, — процедила она. — Я готова поклясться, что и ты, и твой друг останетесь в живых. — В живых? — сощурился Макс. — Жить можно по-разному. Может, ты нам ноги вырвешь. Или позвоночник перебьёшь. Или ещё что в этом духе. Вроде бы и живы, а вроде бы и не совсем. — Живыми и невредимыми! — Но ведь ручаться ты можешь лишь за себя, не за зомби. Вдруг не удержишь кого-то в повиновении? Клятвопреступницей тебя в этом случае не назовёшь, но ведь и мы с Лёхой ничего не выиграем. — Никто не тронет вас и пальцем! Отдай мне уже эту брошь! — Пальцем, говоришь, не тронет? — в притворном сомнении протянул Макс. Он, как загнанный зверь, чуял, что собеседница готовит удар, что тоже пытается обернуть этот разговор себе на пользу, и пытался уже не тянуть время, а расшатать ей нервы. Пусть ошибётся. Хоть как-нибудь. Хоть в чём-нибудь. Но ошибётся. — А зубом? А когтем? А ещё кое-чем? — Заткнись! — взвизгнула девчонка, и её ярость и осознание того, что над ней попросту издеваются, хлестанули по Максу раскалённым бичом. — Заткни свою пасть, урод! Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Думаешь, я тупая? — Она там! — ликующим шёпотом сообщил Лёха. — На три часа! Подбирается к нам!       И Макс, уже не размениваясь на любезности и общение, ударил — не заклинанием даже, чистой силой. Всей, что оставалась у него в резерве после бесплодных попыток упокоить зомби. Вдогонку полетела и «Спящая красавица» — козырное заклинание Лёхи. «Вечный сон: теперь без использования морально устаревших веретён», — любил он шутить.       Им не хватило самой малости. Девчонка догадалась об их намерениях раньше, чем удар нашёл свою цель. И сила столкнулась с силой. Откат был такой, что Макса попросту смело с ограды, швырнуло со всей дури о землю и вышибло дух. Кажется, на некоторое время он потерял сознание, потому что всё вокруг потемнело и завертелось в стремительной карусели. Из этой темноты доносилось торжествующее: — Ну что, взяли?       Сколько ей лет, вяло подумалось Максу. Ведёт себя как подросток. Но сильная, зараза, какая же она сильная! Одновременно держать на поводке пять зомби, находиться в ментальном контакте и бить силовой волной…. С таким монстром вообще можно сладить? Сколько магов на неё придётся кинуть?       Ощущения вернулись рывком — оглушительно и неожиданно. В груди неприятно и болезненно тянуло, как всегда и бывает, если выложиться до капли. В нескольких шагах дальше сломанной куклой валялся Лёха, и Максу оставалось только надеяться, что приятель жив.       Становиться причиной чьей-то смерти не хотелось. — Ну что, будем дальше торговаться, некромант? — ехидно поинтересовалась химера. — Как тебе такое предложение: жизнь в обмен на брошь? Правда, ноги я тебе всё-таки переломаю, но это уже детали….       Каждое слово ввинчивалось в мозг и жгло изнутри. Макс снял с руки напульсник, провёл пальцем по вышитой руне, извлекая нож. Отмахиваться от зомби подобной зубочисткой смешно, но без магии он чувствовал себя голым. Оружие придавало хоть какое-то подобие уверенности.       Макс попытался подняться, но голова закружилась, а земля ловко вывернулась из-под ног. Получилось только подтянуть себя к стене и сесть, привалившись к ней плечом. Головокружение становилось всё сильнее, к горлу подкатила тошнота. Сотрясение, подумал Макс, грёбаное ж ты всё. Придётся проваляться в постели хрен знает сколько. Если выживу, конечно. — О? — хихикнула девчонка. — Ножичек? Решил упростить мне работу и зарезаться? — Не дождёшься, — сквозь зубы процедил Макс, хотя подобная мысль у него мелькала. Пусть девица не рассчитывает насладиться зрелищем, как его рвут живьём на части.       Нашёл ли Игорь Данилович Маринку? Она ведь могла и к клиенту какому-нибудь умотать — исцелять травмы или вызывать демона. А если нашёл, подняла ли Марина других некромантов? Убедила ли их? И сколько ещё времени им понадобится, чтобы добраться сюда? Они ведь не призраки, им недоступно мгновенное перемещение в пространстве. — Если ты такая дохрена крутая и сильная, — крикнул Макс в ту сторону, где предположительно скрывалась химера, — чего прячешься? Я нулёвый, Лёха мёртв…. — Живой он, — пренебрежительно ответила девчонка, — пока что. А на «слабо» меня не возьмёшь. — Обидно, — честно признался Макс. — Хоть бы глянуть на тебя перед смертью. Хочется, знаешь ли, умереть, зная, что твой убийца — человек, а не нежить. — Можно подумать, есть разница. Человек, нежить, ещё кто. Смерть есть смерть. Точка.       Зомби качнулись все разом и пришли в движение. Макс выставил вперёд бесполезный нож, думая, как это глупо, нелепо и не вовремя. Умирать из-за уродливого куска пластмассы не хотелось до одури. В конце концов, химера права: смерть есть смерть. Она ничем и никому не поможет.       Его долг — не пустить зомби в город. И если для того чтобы девчонка угомонилась, надо отдать ей побрякушку, то и демоны с ней. Пусть забирает и валит на все четыре стороны. А он запомнит её ауру, соберёт побольше людей и найдёт её как-нибудь в другой раз. И тогда уж спросит за всё. — Стой! — крикнул Макс. — Я отдам брошь. Только не убивай. — Некромант, который боится смерти, — как-то разочарованно протянула девчонка. — О вас ходят такие легенды…. Враки, что ли, всё? — Не знаю, что ты там о нас слышала. Лично я ни за хрен собачий помирать не собираюсь. Упокой своих тварей, и отдам всё, что пожелаешь. — А, опять торгуемся? — поскучнела химера. — Кажется, мы уже выяснили, что сила на моей стороне. — На твоей, на твоей! — раздражённо и зло отозвался Макс. — Я бессилен, безоружен и весь в твоей власти. Довольна? Или на колени встать и лбом о землю побиться? Зомби тебе больше не нужны. Что ты с ними в городе собираешься делать? Да вашу гоп-компанию первый же патруль засечёт и остановит. И уж туда-то сбегутся абсолютно все. — Не сбегутся. Я умею отводить людям глаза. Утром что-то никто не спешил кричать: «Зомби-зомби!», — ехидно напомнила девчонка. — Со сторожем только промашечка вышла.       Прекрасно, подумал Макс. Да есть хоть что-то, чего она не умеет? — Почему ты сразу не забрала эту хренотень? — поинтересовался он, не рассчитывая на ответ. — Зачем поднимать мертвецов, таскаться с ними туда-сюда, когда можно было просто протянуть руку и взять? — А ты дохрена умный, да? — огрызнулась химера. — Не твоё дело, понял? — Не хочешь отвечать, не надо.       Она недовольно посопела — виски у Макса свело от спазма — и неохотно выдавила. — Это была случайность, ясно? Я не хотела! Не понимала! Я другое собиралась наколдовать! А тут сторож! Пришлось делать ноги! Только посмей заржать, я клянусь, я язык тебе вырву и зомби скормлю!       О нет, смеяться Максу точно не хотелось. Химера, похоже, колдовала наобум, сама не понимая, что творит. Она училась всему на ходу и, судя по тому, что к вечеру у неё вполне сносно получалось управлять сразу несколькими мертвецами, училась очень быстро. Но это ничуть не умаляло её опасности.       Искрящая проводка. Первоклассный замаскированный динамит. Тлеющий торфяник. Вот кем была эта девчонка. Ходячей угрозой.       Только полнейший кретин стал бы смеяться в этой ситуации. — Знаешь? — вдруг сказала химера. — Зомби действительно утомляют. Толку от них мало, энергии тратится много. А ты опять тянешь время. Так что….       Четыре твари рухнули как подкошенные. Голова ближайшего из них свернулась набок, и в Макса вперились пустые, плоские, безжизненные глаза трупа. Последний оставшийся — злополучное тело Игоря Даниловича — присел на корточки и заинтересованно потянулся к своим бывшим собратьям. — Фу! — велела девчонка. — Не тащи в рот всякую гадость!       Откуда она появилась, Макс не понял. Вот её не было, а вот — стоит в нескольких шагах и перекатывается с пятки на носок. Бледная аж до синевы, худющая, вся состоящая из острых углов и рваных линий. Давно не мытые светло-русые волосы спутались и висели сосульками. Одежда потрёпанная и такая грязная, словно девица с одного из трупов её снимала. На помойке она, что ли, живёт?       И глаза. Глаза были самым странным в химере. Определить их цвет никак не удавалось, несмотря на то, что Макс, как и все некроманты, неплохо видел в темноте. Но большую часть глаза девчонки занимал зрачок — огромный, расширенный, будто бы пульсирующий. Химера-наркоманка? Или её способности настолько плохо уживаются друг с другом?       Макс потянулся к ауре — к счастью, для этого совершенно не нужна сила, только понимание, куда и как смотреть — и понял, что главная изюминка осталась напоследок. Аура любого нормального человека представляла собой чёткое и красивое плетение с определённым узором. У химер узора было два, но они всё равно создавали гармоничную картину.       У этой девчонки аура представляла собой просто спутанный клубок. Разноцветные нити переплетались между собой: где-то — завязывались узлом, где-то — топорщились рваной бахромой. Ни о каких узорах тут не шло даже речи. Как жить с таким бардаком, Макс не имел ни малейшего понятия. Он потянулся к одной из ниток — на ней был завязан чуть ли не тройной узел — и попытался коснуться её. — Не тронь! Мне больно! — взвизгнула девчонка, отскочив разом на пару метров назад. — Как ты это делаешь? Ты же сказал, что у тебя нет сил! Ты солгал! Я так и знала, что ты солгал!       Тела на земле вяло шевельнулись. Похоже, химера намеревалась поднять зомби обратно. — Нет! — поспешно возразил Макс. — Я всего лишь взглянул на ауру, я не пытался причинить вред. — Ты делаешь мне больно! — упрямо повторила девчонка, и трупы завозились активнее. — Но так быть не должно, — пробормотал сбитый с толку Макс, однако, заметив, что у парочки мертвецов в глазах уже начинают подрагивать ядовито-изумрудные огоньки, перестал оправдывать и просто бросил в сторону девчонки брошь. А потом поднял вверх руки. — Я больше ничего не делаю, видишь? Оставь мёртвых в покое. Хватит их мучить. Забирай свою дрянь, чем бы она ни была, отпусти последнего и уходи.       Девчонка недоверчиво посмотрела на него, на брошь, снова на него, а потом, по-звериному настороженная, опасливая, подскочила ближе, схватила добычу и отбежала обратно. Брошь она сжимала в руке так крепко, что Макс заметил, как запястье пятнает кровь. Зато лоб девчонки, который перечёркивала глубокая хмурая морщинка, разгладился. И вообще лицо её приобрело выражение человека, долго страдавшего от мучительного приступа головной боли и вдруг получившего долгожданную передышку.       Какое-то время она стояла так, трепетно и бережно прижимая к себе брошь, будто та была святым символом. Потом девчонка наконец опустила руки, сунула вожделенный приз в карман штормовки и исподлобья посмотрела на Макса. — Стоило бы тебя всё-таки прибить, — сказала она. — Ты просто не представляешь, как она мне нужна была. Не представляешь, что делал… со мной. Но так уж и быть, я сегодня добрая.       Девчонка сделала едва уловимый знак рукой. Максу показалось, что воздух дрогнул. — Я сняла барьер, — улыбнулась химера. — Но оставляю зомби. По-моему, это честно. Мы уже выяснили, что презрительное отношение некромантов к смерти — это чушь свинячья. Давай теперь проверим ваше хвалёное везение?       Она хихикнула, словно над удачной шуткой. — Вот задача: у нас есть некромант без сил, голодный зомби и спешащие на помощь маги. Какова вероятность, что некромант доживёт до утра, м? Жаль, что не могу остаться и узнать ответ.       Макс мог бы сказать ей, что вот лично он крайне невезуч. Будь это не так, он вообще не влип бы в эту историю, так что ответ на задачу прост: вероятность стремится к нулю. Даже с поправкой на булавку-артефакт. Но химера уже исчезла так же внезапно и необъяснимо, как и появилась.       А Макс остался. И зомби. И явственный гастрономический интерес во взгляде последнего. — Так, — вздохнул Макс. — Давай договоримся сразу. Я, во-первых, невкусный, а, во-вторых, главный.       К сожалению, тварь не впечатлилась. Кушать ей хотелось здесь и сейчас, а для того чтобы загадывать наперёд банально не хватало мозгов.       Время скрутилось тугой спиралью, сжалось, отсчитывая виток за витком….       Раз — зомби припадает на четыре конечности, напружинивается, прыгает вперёд, рвётся к горлу, и летят во все стороны комья влажной и жирной кладбищенской земли.       Два — Макс запоздало вскидывает руку с ножом, сам ещё не зная, что собирается делать: то ли зомби полоснуть по морде, то ли себя — по шее.       Три — топот, крики, металлическое бряцанье и звон, щелчки затворов, всё сливается в одну какофонию, но даже в ней легко различить и воинственный Маринин вопль («Не тронь моего крысюка!»), и страдальческий вой Игоря Даниловича («Что ты творишь? Как тебе не стыдно?!»).       Четыре — сразу два заклинания бьют зомби в бок, но не убивают, даже с ног не сбивают — только злят, ярят, бесят; он разворачивается, теряя интерес к Максу, и ревёт, обнаруживая новую добычу, опасную добычу, добычу, умеющую сопротивляться.       Пять — кто-то кричит: «Его не берут заклятья!», кто-то начинает стрелять, кто-то, кажется, бежит к Максу, зомби хрипит и прыгает в сторону некромантов, тянется к ним скрюченными пальцами, но не успевает. Одна из пуль — похоже, разрывная — попадает ему в голову. Ошмётки вроде летят во все стороны, но попадают почему-то в основном на Макса.       И тут сжатая до предела спираль распрямилась, тошнота подкатила к горлу, и он едва успел отвернуться в сторону прежде, чем его вывернуло наизнанку. — Ты как? — спросила Марина, и только очень искушённый человек услышал бы в её голосе сочувствие. Макс, провёдший рядом с ней большую часть своей жизни, был вполне себе искушён. — Охрененно, — совершенно искренне ответил он сестре и вытер рот рукавом.       Над кладбищем занимался рассвет.

***

      Макс оглушительно чихнул. Потом ещё раз и ещё. Шмыгнул безнадёжно заложенным носом и с сожалением осознал, что в противостоянии аллергии и Марининой магии с разгромным счётом победила аллергия. Впрочем, этого следовало ожидать.       У неё в активе всё ещё был Игорь Данилович. — Я могу помочь вам отправиться дальше. Не прямо сейчас, но всё же, — предложил Макс. — Ваше реноме, о котором вы так пеклись, портить больше некому, свободой и приключениями тоже можно было наесться досыта.       Он не оборачивался, прекрасно зная, что призрак рядом и слушает. — Это приказ или предложение? — осторожно уточнил Игорь Данилович. Макс пожал плечами. — Это настойчивый совет. Мёртвое должно быть мертво, таковы правила. Впрочем, до тех пор, пока живым вы не мешаете, я могу прикрыть глаза на ваше существование. В качестве благодарности за помощь, так сказать. Только что вас держит? Страх? — Бросьте, молодой человек, — вздохнул призрак. — Я не верю ни в ад, ни в рай, но даже если и есть там что-то такое, вечные муки мне не грозят. Я, конечно, не святой, но и не сволочь. Людей не убивал, чужого не брал, друзей не предавал, жене не изменял, родителей уважал. Мне нечего стыдиться. — Тогда что? — Скажите, Максим Александрович, вам интересно жить? — Вы имеете в виду — нравится? — Я имею в виду именно то, что сказал. Интересно или нет? — Ну, — Макс выразительно обвёл глазами кладбище, припомнил пару эпизодов из ночного приключения и почесал нос, — скучать определённо не приходится. — Тогда вы должны меня понять. У меня была довольно серенькая жизнь. Знаете, офис, дом, периодически какие-то курсы, раз в год с женой на море. Я любил — и люблю до сих пор — свою семью и свою работу, но в этом не было никакой загадки. Никакого задора. — А вам, значит, задор подавай. И тайны мирового правительства. — Необязательно мирового правительства, — кажется, призрак застенчиво улыбнулся. — Но кое-что я бы с удовольствием разгадал. Была ли моя Любушка колдуньей? Откуда у неё эта брошь? И чем закончится эта история? — Она уже закончилась, — зевнул Макс. От аллергии его вечно клонило в сон. А тут ещё и сотрясение добавилось. — Да, девчонка сбежала вместе с брошью, но бегать долго не выйдет. Её ауру каждая собака теперь знает. К тому же, она опасна. Ей не позволят бродить на свободе. — Вы ведь можете и ошибаться. И то, что кажется вам концом, на деле станет началом удивительного приключения. — А вы философ, Игорь Данилович. И авантюрист, — несколько гнусаво рассмеялся Макс. — Надо полагать, рассчитываете побывать в самой гуще событий? — Разумеется, — с достоинством произнёс призрак. — Вам, молодой человек, не помешал бы бухгалтер. И юрист. А, желательно, и то, и другое.       Сбитый с толку внезапной переменой темы Макс скосил глаза на собеседника. — Вы ведь даже не спросили меня об оплате, — мягко упрекнул Игорь Данилович. — Не заключили со мной договор. Как положено. — Вы призрак, — напомнил Макс. — И что? В Гражданском кодексе чёрным по белому прописана необходимость регулировать отношения заказчика и поставщика услуг с помощью юридически значимого документа, сиречь контракта. — Вы призрак, — чуть настойчивее повторил Макс. Игорь Данилович пожал плечами: — Это неважно. В Гражданском кодексе нет ни слова о том, что заказчик должен быть живым. Как и поставщик, если уж на то пошло.       Макс попытался припомнить, что там вообще говорилось в этом самом Гражданском кодексе, но потерпел сокрушительное поражение в борьбе с головной болью и вялыми неповоротливыми мыслями. — Ладно, — неохотно ответил он. — Но мне от вас ничего не нужно. Платит мне контора, а частные заказы я не беру. И вас просто пожалел, вот и всё. — А стоило бы брать, молодой человек, стоило бы! — воскликнул призрак. — Между прочим, правильная организация личных финансов требует наличия минимум двух источников дохода! В общем, я намерен взяться за ликвидацию вашей финансовой безграмотности. Платить мне не надо: во-первых, как вы правильно подметили, я призрак и мне деньги ни к чему; во-вторых, главной платой будет возможность поучаствовать в расследовании. — Каком? — тупо поинтересовался Макс, переваривая мысль, что ближайшее будущее грозит ему личным бухгалтером и отёком Квинке. — Ну как же! — а вот Игорь Данилович лучился довольством и энергией. — Брошь и странная девушка! Это нельзя оставлять так! — Да это так и не оставят…. — Нет-нет, молодой человек, мы должны будем этим заняться! — Мы?! — Разумеется! Всё-таки в это дело вмешали мою Любушку и моё тело!       Макс понял, что ещё немного — и он перестанет понимать вообще всё. Следовало позвать Марину, пусть поможет добраться до дома. А заодно посмотрит, что можно сделать с сотрясением.       Но он всё же предпринял последнюю попытку переубедить Игоря Даниловича. — Вы призрак. У меня аллергия на призраков. Мы просто не сможем работать вместе. — Бухгалтерию и юридические консультации можно вести удалённо, — доверительно сообщил призрак. — Я тут услышал краем уха, что духи способны при должной концентрации пользоваться, м-м-м, материальными объектами. Так что это дело решаемое. Или я предложу свои услуги вашей сестре. Ей помощь тоже не помешает.       Макс попытался представить эту картину, не смог и просто махнул на всё рукой. В конце концов, объяснить упрямому призраку что к чему можно и на здоровую голову. А пока что Резанцев Максим Александрович, будучи раненным при исполнении, намерен всласть поболеть за счёт родной конторы.       Справа рысцой уже приближалась сестра, и решимость на её лице пугала сильнее всех ночных событий. Впереди маячила неоплаченная сделка с демоном, странная химера с не менее странной брошью и излишне энергичный призрак с замашками конспиролога.       На Макса неотвратимо надвигались интересные времена.