Не в коньяке ведь дело

      – Извини, я проснулся голодный, а ты спал, а я не хотел тебя будить, и я подумал, что могу, надеюсь, ты ешь яичницу, – тараторит Эфир, словно оправдываясь, и напряжённо сжимает в руках лопатку, пока Чжунли подходит ближе.       Весь его внешний вид кричит: внутренняя сигнализация только сейчас поняла, что он потенциально мог сделать что-то не так, и забила тревогу. Чжунли ловит себя на глуповатой умилённой улыбке, но спросонок поначалу ничего другого изобразить не может. Ему абсолютно понятно, что Эфира накрыло вполне, в общем-то, уместным стеснением, но это надо срочно поправлять.       – Я ещё нашёл у тебя пряности и добавил в кофе кардамон, – не унимается Эфир, растерянно пялясь на Чжунли, и он сдаётся: вздыхает, улыбаясь, притягивает Эфира за плечо и обнимает.       Чжунли пристраивает щёку на чужой макушке и прикрывает глаза, чувствуя, как от волнения чужое сердце колотится быстро-быстро. Да уж, похоже, потребуется немного времени, чтобы привыкнуть друг к другу и к… разнице в возрасте.       – Меня всё устраивает. И я рад, что ты сам разобрался, – мягко говорит Чжунли, и его голос слегка хрипит спросонок. – Теперь поспокойнее?       Эфир осторожно приобнимает в ответ, а потом тихо выдыхает.       – Да.