Записки студента

      Со стоном протянув руку, я нащупал смартфон и выключил будильник. Мне же сегодня не надо идти на работу…почему я его ещё вчера не отключил? Я повернулся на другой бок и попробовал заснуть опять, но сон уже пропал.       Сев на низкой кровати, я потер лицо руками и по привычке посмотрел на браслет на правой руке. Лишь один из десяти белых камней начал немного темнеть. Браслет у меня был обычный — металлическая посеребренная основа и десять камней, на неделю с небольшим хватало.       Встав на ноги, я почти упёрся головой в потолок. Увы, строили карлики, они же дворфы, под свои размеры. Открыв окно, чтобы проветрить комнату, я не спеша оделся и пошёл в ванную. Она тоже была небольшой и даже тесноватой для меня, но очень красивой. Стены и пол выложены мраморной плиткой, раковина выточена из цельного куска камня, а начищенные трубы сияли медным цветом.       Умывшись, я заглянул на кухню. Хозяйка, невысокая карлица в домашнем платье и фартуке, уже давно была на ногах и хлопотала на кухне. Двое её детей завтракали за столом и, увидев меня, дружно сказали:       — Доброе утро!       — Доброе утро.       — Доброе утро, — хозяйка обернулась. — Завтракать будете?       — Нет, спасибо. Просто кофе выпью.       Не успел я договорить, а гостеприимная мамоно уже запустила кофемашину. Это было отдельное произведение искусства — вся из начищенной бронзы, с рычажками, медными трубками и магическим элементом в качестве источника питания. Кофе из этой кофемашины получался отличный, хоть и с небольшой примесью демонической энергии.       — Мам! А почему мы должны завтракать? Ты говорила, что все завтракают, а Алексей не завтракает!       — Потому что Алексей взрослый, он сам может решить, завтракать ему или нет. А вы давайте быстрее доедайте овощи и в школу!       — Овощи противные…       Допив кофе, я поблагодарил хозяйку и, сунув ноги в старые, стоптанные кроссовки, вышел из квартиры. Мне с самого начала не хотелось жить в гостинице, а в центре помощи туристам мне предложили снять комнату именно в квартале дворфов. И я об этом не пожалел. Демонической энергии дворфы почти не выделяли, излишним любопытством не страдали, а ещё в их домах было центральное водоснабжение и канализация.       Выйдя на улицу, я сразу увидел катившейся по рельсам ярко-жёлтый трамвай. Знакомая вагоновожатая кикимора махнула мне рукой, но я покачал головой. В последний день мне хотелось прогуляться по городу пешком.       Я влюбился в Полов с первого же дня и ни разу не пожалел, что остался жить в нем. Город был удивительно красивым и спокойным. Вымощенные камнем улицы, трёх — пяти этажные здания, плотно прижимающиеся друг к другу с красными черепичными крышами и мансардными этажами. Уютные булочные, пахнущие корицей и свежим кофе. Небольшие скверы с беседками обросшими плющом и виноградом. Фонтаны на перекрёстках и площадях. Выкрашенные в яркие цвета трамваи и пыхтящие, ретрофутуристичные паровые автомобили. И даже железная дорога с паровозами, пристань для колёсных пароходов и причал для дирижаблей! Да о чем там говорить, если весь научный квартал Полова связывала очень разветвлённая и безукоризненно работающая система пневмопочты!       Чертовы мамоно просто взяли и построили настоящий стимпанковский город! Даже автоматоны, доведшие японских робототехников до истерики, спокойно ходили и работали на улицах Полова!       Впрочем, многие говорили, что мало какой другой город настолько явно и очевидно разрушает стереотипы о мамоно, как это делает Полов. Это город ученых и инженеров, агрономов, селекционеров, специалистов по преобразованию территорий и элементалистов.              

***

             В мир мамоно я отправился, в общем-то, совершенно случайно. Бросив учебу, я неделями слонялся по городу или прожигал время в компьютерных играх. Смысла учиться дальше я не видел, какой-либо цели в жизни тоже не имел. В конце года мне пришло письмо из университета, в котором меня сухо уведомляли об отчислении.       Скомкав его и бросив в урну, я бездумно побрел по улице. С серого угрюмого неба сыпалось что-то непонятное, под ногами чавкало коричневое месиво из снега и грязи, витрины магазинов украшали яркие гирлянды, а люди вокруг готовились встречать Новый год, словно смена дат в календаре может что-то изменить в этой жизни…       В тот день я бродил по улицам, пока у меня окончательно не промокли ноги. А вернувшись домой я молча собрал вещи, снял со счета деньги, которые регулярно присылали родители, наверное, чтобы я не забыл об их существовании, и поехал в аэропорт на вечерний рейс. Ночью я уже был где-то над Сибирью, а утром смотрел как солнце поднимается над Тихим океаном.       Потом была таможня, оформление документов, долгая беседа с пограничником, которому мои красные от недосыпа глаза казались очень подозрительными и, самое главное…       — Подпишите.       Текст на листах был крупный, многие моменты подчеркивались и выделялись восклицательными знаками. Так, чтобы никто не смог сказать, что его не предупредили. Предупредили и еще как, некоторые моменты мне любезно проговорили вслух, хоть я и не просил.       — Если вы нарушите правила пребывания в ином мире и окажитесь под влиянием демонической энергии, вам будет запрещено возвращение в Россию. Вы это осознаете?       — Да.       — Вы никогда не сможете вернуться домой. Вас не лишат гражданства страны, и вы вправе рассчитывать на помощь со стороны консульских отделов, а также можете получать доход от своей собственности на территории России. Вам понятны условия?       — Да.       — В таком случае соблюдайте меры предосторожности, не снимайте браслет, избегайте близкого общения с мамоно и не посещайте территории с высокой концентрацией демонической энергией.       После этого мне пришлось подписать еще несколько документов, и только потом мне выдали защитный браслет. Он защищал человека от демонической энергии и даже выводил её из организма, когда она попадала внутрь с едой, водой и воздухом. Разумеется, защита была не вечной и не абсолютной. В местах с низкой концентрацией демонической энергии браслет действовал около месяца, в местах с высокой концентраций — максимум сутки, а то и несколько часов. А еще браслет быстро обучал любому языку мамоно.              О чем думает обычный человек, когда представляет себе город мамоно? Толпы голых, обольстительных монстродев, готовых изнасиловать первого попавшегося мужчину, разнузданные оргии прямо на улице и всё в таком духе. И я не был исключением. Где-то в глубине души я даже надеялся на то, что меня соблазнит или изнасилует какая-нибудь монстродева. Чего греха таить, фантазии об крайне активных женщинах посещают если не всех мужчин, то многих…       Но я с одной стороны быстро успокоился, а с другой даже немного разочаровался — никто не собирался меня хватать за руку и тащить в постель.       И только выйдя на улицу Полова и оглядевшись по сторонам, я задумался и задал сам себе очень важный, но запоздалый вопрос: «А нахрена я вообще сюда приперся?». Не найдя ответа, я перешел к другому сакральному русскому вопросу — «Что делать?».       К счастью тут ко мне подошла симпатичная пепельноволосая кикимора, улыбнулась мне и чуть ли не за руку отвела в центр содействия туристам и переселенцам. Там меня успокоили и объяснили, что я могу находиться среди мамоно столько, сколько захочу. Действие браслета будут продлевать столько, сколько нужно, и вообще я полностью свободен в своих действиях.       Где-то неделю я просто слонялся по городу и надоедал сотрудницам и волонтерам центра, пока они мне не нашли работу в библиотеке. Библиотека, кстати, была совершенно обычная, и никаких стеллажей с порнографией там не было. Мамоно вообще больше предпочитали не эротические романы, а романтические, чтобы непременно со свадьбой в конце книги.       Работа оказалось несложной. Я помогал настраивать компьютера, ругался с техподдержкой «Ростелекома», да-да, эти товарищи даже тут не могли нормальный интернет протянуть, хотя правительство Полова оплачивало их работу чистым серебром! Сканировал книги, чтобы перевести их в электронный формат и пил чай с библиотекаршами.       Постепенно я выбрался из той ямы полного наплевательства и безразличия к самому себе, в которую сваливался предыдущие полгода. Где-то через месяц я даже нашел силы написать два коротких письма родителям. Чуть больше полугода я проработал в библиотеке и, возможно и дальше так жил, но неожиданное письмо вырвало меня из наезженной колеи.