Порождения Леса

Вот и настала осень. Деревья постепенно сменяли свои одеяния, наполняя Лес жёлто-оранжевыми и багрово-коричневыми оттенками. Высоко в небе, над их кронами с громким клекотом пролетали птичьи клины, устремляясь куда-то на юг. Предчувствуя скорый приход зимы, лесные жители также меняли свои привычки. Осень набирала обороты очень быстро. В период последней трети, в холодный солнечный день лесные духи собирались рядом с самыми высокими из деревьев, которые назывались Материнскими. Наиболее могущественное из них находилось в самом сердце Леса Нимф — оно было настолько высоким, что его пышная крона была различима даже с огромного расстояния. К нему стягивались наиболее могущественные духи, но для жизни Леса каждое из сакральных деревьев было важным. Эти исполины окружало множество странных растений: некоторые из них имели необычную окраску, другие — не переставали цвести на протяжении всего года, а некоторые плотно переплетались корнями, образовывая крупные, похожие на пузыри пустоты. Эти древесные конструкции служили домом для многих лесных духов, но люди называли их скопления «Поселениями Нимф». Для лесных жителей территории рядом с Материнскими Деревьями являлись сакральными, а потому и живущие там духи были особенными. В их обязанности входили проведение сезонных собраний, ежегодных празднований и разнообразных ритуалов, а также поддержка тех, кто готовился вернуться в землю или дать новую жизнь. Воплощённые в физических телах духи оставались рядом с Материнским Древом до десяти лет, обучаясь и помогая бестелесным, после чего проходили ритуал зрелости, получали новую одежду и отправлялись в другие части Леса. С началом осеннего собрания вокруг одного из сакральных деревьев начали собираться самые разные духи: некоторые из них напоминали зверей, другие походили на растения, третие — состояли из воды, земли, теней или света. Но даже вопреки всем внешним отличиям, суть этих существ была тождественной. Собравшись вместе, они оживлённо общались, обменивались новостями, играли или отдыхали, умостившись в корнях и кронах деревьев, под камнями и в прочих местах, которые казались им наиболее комфортными. Недалеко от одного из древесных пузырей собралась группа молодых нимф с оленьими ногами и древесными рогами. Они оживлённо что-то обговаривали, когда к их компании присоединилась низкая нимфа с маленькими яблоневыми ветками, растущими из головы. Внешне она выделялась среди остальных тем, что имела узкие плечи и хрупкие руки, в то время как её звериная половина тела казалась непропорционально массивной. В этом году она немного опоздала, а потому не теряя времени стала с интересом прислушиваться к разговорам шумной компании. — …сказал, что ему не нужно золото, представляете? — Со смехом говорила высокая нимфа с кленовыми рогами. — Не может такого быть! — Замахала на неё руками другая. — Он точно соврал! Даже если это и было сказано с полной уверенностью — значит он врал даже самому себе. Очевидно, драконы уже так давно отказались от своей сути, что теперь и сами не понимают, кто они такие. — Ну а я о чём! Молодой и красивый, а такой несчастный… Даже представлять не хочу, как так можно жить. Надеюсь, Великий Сцелфиз однажды пошлёт ему гору сокровищ, чтобы он понял, как глупо идти против своей природы. — Вы говорите о лазурном драконе? — Присоединилась к разговору яблоневая нимфа. — Я тоже его видела. Такой странный: около часа сидел в центре Дальней Поляны, разглядывая кусты ежевики на её краю, а потом вдруг полностью обратился, снялся с места и улетел. — Да, так и есть. — Подтвердила её слова кленовая нимфа. — Я тоже не раз видела, как он вот так сидел. Драконы давно перестали интересоваться делами Леса. Вероятно, они больше не чувствуют связи с природой и начали утрачивать и знания и о собственной природе — неудивительно, что он такой чудак. Когда я спросила его, что он делает, он ответил, что просто отдыхает — но это было слишком очевидное враньё. — Может и враньё, — заметила другая нимфа, у которой были грабовые рога с остатками ярко-жёлтых листьев, — но люди, живущие за пределами Леса — мастера выдумывания небылиц. Вы же слышали, что некоторые чужаки верт, будто у нас припрятаны невиданные сокровища? Так что вы зря наговариваете. Наверняка дракон наслушался этих глупостей и теперь ищет признаки «тайной сокровищницы». Пусть он и утверждает, будто ему не нужно золото, но, в ином случае, разве стал бы он проводить тут столько времени? На минуту все замолчали, обдумывая услышанное, а затем стали спорить о том, действительно ли дракон соврал и на самом деле он занимается поисками сокровищ, или же он всё-таки утратил связь со своей природой и потому прилетает на родину предков ради поиска смысла жизни. Этот спор обещал затянуться надолго, но в какой-то момент одна из нимф неожиданно хлопнула в ладони и перевела взгляд на карликовую сородичку с яблоневыми рогами. — А знаете что? Давайте в следующий раз с ним поговорит Эсме! Она сообразительная как Грабия и смелая как Мапелия, а потому точно сумеет разговорить его, чтобы узнать настоящую причину визитов! Другие нимфы шумно поддержали эту идею, не давая Эсме вставить и слово, а одна из них добавила: — Это неплохая идея, но я волнуюсь, что дракон может принять нашу Эсме за то самое сокровище и утащит её с собой. Всё-таки у неё не только много ценных качеств, но и драгоценное имя. — Да что вы такое говорите! — Прерывая всеобщий смех возмутилась яблоневая нимфа, наконец улучив возможность вставить слово. — То, что Лесная Мать дала мне имя, созвучное с блестящим камушком ещё не делает меня особенной. — Это не так важно! — Всё ещё смеясь, возразила кленовая нимфа, которую звали Мапелия. — Просто займи мою территорию, так как она находится ближе всего к Дальней поляне, а когда увидишь лазурного дракона, спроси, почему он прилетает сюда и что знает о сокровищах. Мы с Грабией и Эйхией уже здоровались с ним, так что тебе нечего бояться — он не станет нападать. Кроме того, в случае чего, растения защитят тебя. Другие нимфы согласно закивали и тоже стали убеждать Эсме попробовать. Ей не нравилось то, что они предлагали, но в конце-концов она сдалась и всё-таки и согласилась пойти, чем вызвала всеобщее ликование. — Знаете что? Вы… Да вы ничем не лучше людей! Вот взяли и выдумали мне проблему! И только попробуйте после этого возразить, что между вами и людьми больше общего нежели отличного! После этого разговор перешёл на другие темы, а ближе к вечеру пришло время проведения ритуалов первого дня. Сезонные собрания традиционно длились семь дней, три из которых посвящались проведению ритуалов. Осень была временем, когда старые духи имели возможность вернуться в землю, освобождая место для новорождённых. Первого дня собравшиеся выражали благодарность Великим Террамонту, Медухеликсу и Фелфуру за создание Леса Нимф и населявших его духов, а также Лесной Матери — за поддержание жизни и равновесия между всеми живыми существами. Также воплощённые благодарили Лесную Мать за то, что она даровала им возможность познать жизнь в физических телах. Утром второго дня старые духи благословляли тех, кто собирался дать потомство весной, после чего проводились ритуалы прощания с тёплым временем года и подготовки к зиме, а ночью отжившие своё существа отправлялись в Гнездо, возвращая временные физические оболочки земле. Третий день был отведён праздничным ритуалам, во время которых духи благодарили Лесную Мать за дары тёплой поры и просили её, чтобы летнее тепло не покидало их сердец до наступления нового тепла. Осеннее собрание пролетело очень быстро. После проведения всех ритуалов, духи набрались вдоволь сил, отоспавшись рядом с Материнским Древом и постепенно стали возвращаться на свои места. Яблоневая нимфа, как и многие другие, проснулись с восходом солнца и привычно направилась в сторону своей территории, но её почти сразу перехватили другие, напоминая про данное обещание. Деваться было некуда, так что Эсмеральда нехотя изменила свой маршрут и побрела в сторону Дальней Поляны. Она не особо волновалась по поводу смены места обитания, тем более, что территория Мапелии вплотную примыкала к её собственной. Куда больше её беспокоила вероятная встреча с драконом. После обхода порученной ей территории, яблоневая нимфа принялась за привычные для этой поры года занятия: часть растений и бестелесных духов всё ещё нуждались в помощи с подготовкой к зиме и, кроме того, ей надлежало приглядывать за остальными обитателями этой местности. Так прошло несколько дней, а потом ещё с десяток, но дракон всё не появлялся. Эсме постепенно начала расслабляться, посчитав, что тот больше не вернётся: всё-таки, никто не знал, что привело его в Лес Нимф. Листья на деревьях давно опали и лишь хвойные растения продолжали радовать глаз зелеными оттенками. На рогах яблоневой нимфы тоже не осталось ни одного листочка и, кроме того, от холода они заметно сжались и стали плотнее прилегать к голове, что делало их похожими на странный головной убор. Вскоре осень подошла к концу и в один из дней, когда холодные дожди прекратились и солнце снова осветило Лес своими лучами, Эсме заметила крупную тень, которая пронеслась над верхушками деревьев. Она пронеслась слишком быстро, а потому нифа приняла её за птицу, не придав этому особого значения. Её больше занимало общение с местными духами, но, слушая их рассказы, она очень скоро узнала о возвращении лазурного дракона. Нимфа бросила встревоженный взгляд в сторону Дальней Поляны, надеясь выдумать какое-нибудь срочное дело, чтобы избежать неприятной встречи, но бестелесных было не обмануть: наверняка они успели рассказать о прибытии дракона другим нимфам и также легко разболтают о том, что Эсме пренебрегла своим обещанием. В конце-концов яблоневая нимфа протяжно вздохнула и нехотя поднялась на ноги, решив покончить со всем как можно быстрее. Она быстро добежала до края просторной поляны и тихонько притаилась за голыми кустами, чтобы успокоиться и проследить за непрошенным гостем. К этому времени дракон уже успел перекинуться человеком и разминал свои огромные крылья, которые по какой-то причине никогда не прятал. Он неожиданно посмотрел в сторону кустов, явно заметив, что там кто-то есть, но не выразил никакого интереса и молча опустился на крупный замшелый камень. Сидя там, он поднял голову и стал смотреть на верхушки деревьев, в то время как его крылья расслабленно распластались по земле, подобно тяжёлому плащу. Эсме некоторое время внимательно наблюдала за одинокой фигурой, но так как дракон больше ничего не делал, наконец набралась храбрости и покинула своё укрытие. Сделав десяток шагов навстречу, она хотела уважительно поприветствовать гостя, но стоило ей встретиться с ним взглядом, как нимфа тут же стушевалась и вместо нормального приветствия лишь махнула рукой в воздухе, изобразив на лице глупую испуганную улыбку. Взгляд дракона заметно смягчился и тот, не сдержав смешок, показал ей в ответ раскрытую ладонь. — Тоже хочешь спросить о поисках золота? — Я н-ничего не хочу. Я пришла только п-потому, что другие п-попросили меня поговорить с тобой. — О золоте? — Его улыбка сделалась кривой и в ней стало сквозить разочарование. — О слухах по поводу существования в с-сокровища в Лесу Нимф, — кивнула яблоневая нимфа, выдержав короткую паузу. — Но прежде, чем ты о-ответишь, есть кое-ч-что, что очень сильно меня беспокоит… Я с-слишком напугана, а потому спрошу сразу: ты точно не с-собираешься меня похитить? На секунду дракон сконфуженно застыл на месте, а потом неожиданно рассмеялся, чем заставил Эсме отскочить на шаг назад. — О чём ты говоришь? Зачем мне похищать тебя? Я вижу тебя впервые и даже если бы ты была отлита из золота, я бы всё-равно не стал этого делать. Откуда вообще такие мысли? — Ну хорошо, ты меня у-успокоил. — Эсме тоже неловко посмеялась и наконец приблизилась на расстояние вытянутой руки. — Меня з-зовут Эсмеральда. Я живу недалеко о-отсюда, а потому видела тебя раньше и к-каждый раз з-задавалась вопросом, почему ты прилетаешь сюда, чтобы просто с-сидеть. Людской обычай, о котором нимфы знали от белых отшельников, гласил, что в момент приветствия нужно ненадолго взять ладонь собеседника в свою и при этом легонько повести рукой вверх и вниз: таким образом люди выражали уважение, тем самым призывая стороны к хорошему отношению друг к другу. Помня об этом, Эсме рывком протянула перед собой руку, одновременно растопырив пальцы, вот только эта показная решимость не могла скрыть того обстоятельства, что её всю трясло. — О, так вот в чём дело. — Гость без колебаний ответил на рукопожатие, однако разжимать пальцы он не спешил. — Неужели ты в самом деле думала, що я могу похитить тебя из-за того, что твоё имя созвучно с названием драгоценного камня? — Это были не мои м-мысли. Лично я думала, что о-одного дня ты решишь з-заполучить к обеду оленя и ничуть не расстроишься, если тебе с-случайно попадётся оленья нимфа. Я запросто могу договориться с местными волками, но ты — чужак. Тебе ничего не стоит с-сломать мне руку, если ты прямо сейчас с-сожмёшь свои пальцы хоть немного крепче. — А ты смелая. — Дракон наконец выпустил ледяную руку из своей хватки и сложил свои ладони на коленях. — Никогда бы не подумал, что в мире существуют такие нимфы. — Разве? Не понимаю, что во мне о-особенного. Мапелия, Грабия и Эйхия тоже приходили поздороваться с тобой. Они даже не побоялись расспрашивать тебя о поисках сокровищ, при том, что тебе это явно не нравится. — Прости, но я впервые слышу эти имена. Если ты имеешь ввиду тех нимф, которые обращались ко мне прежде, то ты сильно ошибаешься на их счёт. Они выкрикивали свои вопросы, продолжая прятаться на краю поляны, после чего исчезали так же стремительно, как и появлялись. Да, в отличии от тебя никто из них не заикался, но я даже не смог толком их разглядеть. Кроме того, они убегали быстрее, чем я успевал закончить свою мысль: да, я не раз сталкивался со слухами о сокровищах, спрятанных в Лесу Нимф, но никогда не верил в их правдивость, так как они слишком противоречивые. Эсмеральде понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное. Из всего следовало, что она неправильно поняла рассказы своих подруг, полагая, что те заранее подготовили почву для разговора лицом к лицу: в противном случае, она бы ни за что не приблизилась к забредшему в Лес чужаку и, как и другие нимфы, не стала показываться ему на глаза. Но теперь убегать было слишком поздно и всё что ей оставалось — застыть на месте и беспомощно дрожать. Единственное, что помогало ей сохранять самообладание в этой нелепой ситуации — сонные лозы, которые вяло щекотали ноги нимфы, напоминая, что она не одна. — В-вот к-как… Ес-сли т-ты п-позволишь мне с-сбежать, то, вс-стретившись с н-ними, я т-точно в-выскажу им всё, что д-думаю п-по п-поводу их в-выходки. — Когда будешь высказываться — не забудь передать им мою благодарность. — Заметил дракон, сдерживая смех. — Всё-таки, если бы не они, я бы никогда не узнал про удивительный факт существования смелых нимф. Вы известны своей пугливостью, а потому для меня стало неожиданностью уже то, что вы постоянно крутились где-то рядом, очевидно, полагая, будто я этого не замечаю. Я прилетаю сюда затем, чтобы отдохнуть от людей и городской суеты, но, знаешь что? Поскольку это твой дом, а я — лишь случайный гость, мне следовало принести какой-нибудь гостинец. К сожалению, сейчас у меня ничего нет, но если ты скажешь, что тебе нравится, в следующий раз я обязательно принесу это. — Я люблю масло! — Не раздумывая воскликнула Эсме, но тут же стушевалась, вжав голову в плечи, и тихонько добавила: — То есть н-нет, это я так… На самом деле, это я пришла к тебе, а значит это я должна была ч-что-то принести. Вот только у меня н-нет ничего, кроме семян ежевики. Но я н-не могу дать их тебе. — Ты не должна ничего мне давать. Просто перестань смотреть на меня так, словно я собираюсь тебя съесть… А! Возможно, ты нервничаешь, потому что до сих пор не назвался? Как невежливо с моей стороны. — Он снова улыбнулся и заговорщицки падался вперёд, продолжив говорить почти шёпотом. — Меня зовут Герман. Но не говори этого другим — если им интересно, пускай подойдут и спросят меня об этом сами. Договорив фразу, Герман окинул околицы пронзительным взглядом, задержавшись на нескольких крупных кустарниках на краю поляны. Одновременно с этим оттуда послышалось отчётливое шуршание, после чего всё снова затихло. Эсме тоже взглянула на источники шума и недовольно нахмурилась. — У меня много соседок. Вероятно, они поняли, что их с-слова послужили причиной крупного н-недоразумения и теперь стягиваются сюда, чтобы проверить, не с-собираешься ли ты меня съесть. — У меня и в мыслях нет кого-либо похищать и тем более есть! — Воскликнул дракон так громко, чтобы его могли слышать все вокруг, чем заставил Эсме снова испуганно отпрянуть. — Я пришёл сюда, чтобы отдохнуть от чужого внимания, так что не нужно делать из банального разговора драматическое представление! Если вам есть что сказать, то выходите и скажите мне это в лицо! А если нет — хватит подслушивать! На этот раз в зарослях зашуршало намного громче, но никто так и не показался. Судя по всему, подслушивающим было нечего сказать, так что они решили последовать последнему предложению и разбежались. Эсмеральда и сама была бы рада сбежать, но когда она увидела, как Герман с победным видом скрестил руки перед грудью, точно так же, как это делали некоторые воплощённые духи после удавшейся проказы, ей стало так смешно, что она не смогла удержаться и рассмеялась. Ей стало немного жаль своих подруг, но она хорошо понимала их: всё-таки, хотя зима уже началась, растения всё ещё могли защитить одну единственную нимфу от гнева дракона, но если бы нимф было слишком много, это могло бы стать проблемой. Словно в ответ на её мысли, лозы вытянулись до уровня колен и успокаивающе прильнули к ногам. — А можно я тоже убегу? — Без надежды спросила Эсме. — Потому что вот это было действительно пугающе. — Правда? То есть, до этого ты не боялась? — Он иронически ухмыльнулся, но сразу же вернул себе сдержанный вид и опять сложил руки на коленях. — Прости, я не хотел тебя пугать. Просто мне очень не нравится, когда окружающие ведут себя подобным образом. Если им казалось, что тебе нужна помощь — им стоило выйти и помочь тебе. А если они не считают меня опасным, с их стороны было очень некрасиво подслушивать чужие разговоры… Кстати, а что это такое? Никогда не видел, чтобы растения так себя вели. — Ты о моих лозах? Обычно они засыпают с наступлением холодов, но их разбудил мой с-страх. Почему-то они совсем не считают тебя о-опасным — иначе они пришли бы куда раньше и их б-было бы намного больше. Я до сих пор стою здесь только потому, что о-они не реагируют на тебя. Но это очень странно: у нас говорят, что драконы так давно покинули Лес, что забыли свою п-природу, а вот растения относятся к тебе так, словно ты п-принадлежишь этому месту так же, как и все мы. — В самом деле? Я слышал, что Лес защищает своих обитателей, но всегда полагал, что это не более чем метафора. Получается, местные растения могут напасть на пришедшего к вам недоброжелателя? А что ещё они могут? Ты можешь управлять ими? — Конечно же, они могут напасть, но только в с-самом крайнем случае — они же защитники, а не нападающие. Если что-то случится — им будет намного проще затащить меня под землю, чтобы переждать о-опасность там. Растения нашего Леса умеют очень многое, но все они в первую о-очередь принадлежат Лесной Матери, так что я не могу указывать им. Я могу просить о выполнении п-просьб только тех, кто был рождён непосредственно из моего тела… — Стоп-стоп-стоп! — Дракон поспешно прервал рассказ, замахав руками в воздухе и его вид сделался непривычно растерянным. — Кажется, я только что услышал нечто такое, чего мне не стоило слышать. — Разве? Но я же не сказала ничего секретного. На протяжении тёплой поры все нимфы собирают семена — в первую очередь из плодов на своих рогах, но можно собирать и любые другие — и накапливают их в своих телах. Семена спят всю зиму, а с возвращением тепла прорастают и уходят в землю, но невидимая связь между нами сохраняется. В первую очередь эти растения, как и все остальные, слушают Лесную Мать, но мы тоже можем просить их почти о чём угодно. Когда Эсмеральда заговорила о растениях, её взгляд стал очень мягким, а речь перестала быть сбивчивой. Она улыбнулась извивающимся лозам и несколько из них прильнули к её ногам, заметно вытянувшись над землёй. Самая крупная из них — ежевичная — частично обвилась вокруг талии нимфы и та нежно погладила её, ничуть не смутившись, когда жёсткие колючки оставили на её ладони глубокую царапину. — Неужели тебе совсем не больно? — Дракон заметно встревожился, но, видя, что нифа не разделяет его беспокойства, стушевался и отвёл взгляд в сторону. — То есть… Постой. Тебе не стоило рассказывать мне всё это, но… Неужели нимфы в самом деле рождают лесные растения? Герман выглядел до того растерянным, что в представлении Эсмеральды это не никак не клеилось с тем, что она слышала о драконах. Гость оглянулся вокруг со странным выражением лица, будто не зная, куда деть глаза, после чего уставился на борозду, оставленную ежевичной лозой. Нимфа проследила за его взглядом и поспешно прижала руку к себе, пряча серую полосу на своей коже. Она вдруг вспомнила, что существа с изолированными телами понимают связь с природой совсем не так, как лесные духи, отчего ей стало неловко за свою неосмотрительность. Однако, осознание, что она знает нечто такое, о чём дракон не имеет ни малейшего понятия, придало ей ещё больше уверенности. — Я не ощущаю ни боли ни холода, так как к зиме вся плоть в телах нимф заменяется землёй, чтобы с возвращением тепла мы могли осуществлять проростание одновременно с Лесом. Конечно же, растения не появляются на свет так, как рождаются новые нимфы, но вместе с тем мы не ощущаем их так же, как собственные руки или ноги. При том, что эти растения слушаются нас, в первую очередь они подчинены Лесной Матери, но также имеют и собственную волю. Они очень умны, вот только понимают всё по-своему, а потому не стоит ожидать, что они будут исполнять все наши капризы. — Вот оно как… Никогда бы не подумал, что Лес является единым организмом в прямом смысле. После подобного откровения я точно не смогу воспринимать это место так как раньше… Ну ладно. Это было довольно неожиданно, но спасибо за интересную беседу. Кажется, ты говорила, что тебе нравится масло? В следующий раз я обязательно принесу тебе бутылку, но в моих глазах это не выглядит хорошим гостинцем. Может есть что-нибудь ещё, что тебе нравится? — Нет, я же сказала, что ничего не нужно! Кроме того… Если ты собираешься принести мне гостинец, разве это не означает, что ты вернёшься ради встречи со мной, а не просто ради отдыха? Хм… Ты говорил, что тебе не нужны драгоценности и золото, но, может ли быть, что сокровище, за которым ты пришёл — это информация? Я слышала от белых отшельников, что у людей она тоже считается ценностью. — Нет, получение информации уж точно не было моей целью. Если руководствоваться твоей логикой, то, говоря о ценностях, я мог бы с таким же успехом назвать что угодно из того, что мне нравится. К примеру, чувство спокойствия и умиротворения от созерцания природы — чем это не ценность? — Это в самом деле очень хорошая ценность. Мне тоже нравится наблюдать за природой. А ещё я люблю слушать пение птиц и ветра и общаться с другими духами. Если всё это тоже можно назвать ценностями, тогда, получается, я живу в огромной сокровищнице? Эсме звонко засмеялась и Герман не удержался, чтобы не улыбнуться в ответ. — Если ты так считаешь, значит так оно и есть. Я был бы рад поговорить дольше, но скоро стемнеет, так что мне пора возвращаться. Думаю, что вернусь сюда в ближайшие недели — мы же сможем встретиться снова? — Конечно. Я попрошу духов предупредить меня о твоём прибытии. Дракон удовлетворённо кивнул, отошёл в сторону и, сбросив человеческое обличье, взмыл в небо. Эсме проводила взглядом удаляющуюся фигуру, а тогда вздохнула и наклонилась к колючим лозам, которые всё ещё прижимались к ней. — Ну вот. Дракон ушёл, а я всё жива и всё ещё здесь, с вами. За время разговора с Германом, те из растений, которые принадлежали Лесной Матери, успели расползтись, спрятавшись под опалой листвой, так что нимфа осталась наедине с несколькими из собственных лоз. — Знаете, а это было даже по-своему весело. Хотя поначалу он и выглядел крайне пугающим, но когда он слушал о том, чего не знал, то находиться рядом с ним стало заметно комфортнее. Лозы тихо зашуршали, потираясь друг о друга. Эсме снова вздохнула и, опустившись на землю, задумчиво посмотрела на царапину на своей руке. Плоть под её кожей была совсем не такой, как у людей или животный, да и сама кожа была совсем другой: она не чувствовала боли и даже глубокие порезы не могли нанести ей вред. — Похоже, его сильно удивило то, с какой лёгкостью я отнеслась к этой ране. Вы тоже обратили на это внимание? Я так привыкла к тому, что в холодную пору года во мне больше земли, чем плоти, что постоянно забываю о том, что другим существам это может казаться странным… Пока Эсмеральда разговаривала с растениями, голые кусты за её спиной громко зашелестели и с их стороны выбежали несколько рогатых нимф. Они обеспокоено оглянулись вокруг и, удостоверившись, что дракон ушёл, сразу же обступили единую фигуру в центре поляны. — Эсме! — Выкрикнула нимфа с Грабовыми рогами, заключив ту в свои объятия. — Эсме, ты как? Глупая, мы же подшучивали над тобой! Никому из нас даже в голову не приходило, что ты в самом деле решишь приблизиться к тому ящеру! — Верно! — Поддержала её другая. — Пускай ты и вырастила намного больше растений, чем мы, но тебе пока рано возвращаться в Гнездо! Ты ещё слишком молодая для этого! — Они правы, — добавила кленовая нимфа, которую звали Мапелия. — Я настолько испугалась, когда он схватил тебя за руку, что корни едва не затянули под землю меня саму. Ну и навела же ты суету! Судя по тому, сколько спящих растений мы всполошили, это точно станет темой номер один во время зимнего собрания! — До зимнего собрания ещё уйма времени, — отозвалась Эсмеральда. на попыталась выкрутиться из объятий Грабии, но едва удавалось пошевелиться. — Кроме того, всё было совсем не так, как кажется: возможно, вы и сами заметили это, но растения вообще никак не реагировали на дракона. Они даже и не думали защищать меня и появились лишь затем, чтобы как-то унять моё беспокойство. — Неужели? — Кленовая нимфа скрестила руки перед грудью и нахмурилась, глядя на те несколько лоз, которые всё ещё вились рядом с ногами Эсме. — Даже если он не хотел причинять тебе вред, это никак не влияет на то обстоятельство, что он — чужак. О чём вы с ним разговаривали столько времени? — А о чём мы могли разговаривать? Как мы и договаривались, я спросила у него про сокровища, на что он ответил, что считает ценностью покой и умиротворение от созерцания природы. Ещё, когда он гаркнул на вас, чем заставил показаться мои лозы, я рассказала ему про наши отношения с растениями, после чего он улетел. — Эсме… — Грабия тяжело вздохнула, покачав головой и прижала свою пленницу ещё сильнее. — Неужели ты забыла, что нам говорили белые отшельники по поводу таких разговоров? Человеческие тела и тела многих других существ полностью изолированы, а потому они не понимают нашей связи с землёй и им неприятно слушать об этом. Даже представлять не хочу, как на это отреагировал дракон, но даже не сомневаюсь, что он был далеко не в восторге от услышанного… Единственное хорошо — после подобного он вряд ли захочет возвращаться сюда снова, а потому мы все можем вздохнуть с облегчением. Остальные нимфы согласно зашумели, радуясь, что всё закончилось хорошо и даже стали хвалить Эсмеральду за то, что она, сама того не понимая, выпроводила незваного гостя с их территорий. Некоторое время Эсме молчала, после чего кое-как высвободила одну руку и неуверенно потёрла затылок. — Вы, конечно, правы в том, что моя история заставила дракона растеряться, но в остальном вы ошибаетесь: не хочу огорчать вас, но он не выказал ни отвращения, ни гнева. Более того, он поблагодарил меня и даже сказал, что хочет принести мне гостинцев, когда вернётся сюда в следующий раз… Простите, но, кажется, мои слова вовсе не отпугнули его, а наоборот — заинтересовали. После этих слов Мапелия резко выдохнула, спрятав лицо в ладонях, да и лица остальных тоже сделались кислыми. — А вот это уже плохо, — хмуро отозвалась Грабия, которая всё никак не отпускала яблоневую сородичку из своих объятий. — Драконы очень жадные — они ведь и Лес покинули именно потому, что им было тесно и всего мало. Пускай он и пообещал тебе подарки, но если он будет и дальше прилетать и разговаривать с тобой, то рано или поздно ему это надоест и он просто утащит тебя с собой. — А давайте попросим живущих возле нашего Материнского Древа духов, чтобы они спрятали Эсме в своём селении, — со всей серьёзностью предложила Мапелия. — Раз уж лозы вовсе не реагируют на дракона, духи из селения точно не подпустят его близко. — Прекрати, — ответила её грабовая нимфа, прежде, чем Эсмеральда успела хоть что-то сказать. — Если мы переселим Эсме к Материнскому Древу против её воли, тогда мы окажемся ничем не лучше лазурного ящера. Кроме того, разве тебе самой не было бы грустно видеться с ней только в периоды сезонных собраний? Я хорошо тебя понимаю — мне и самой всё это не нравится, но если растения Лесной Матери действительно никак не реагируют на дракона, то кто мы такие, чтобы сомневаться в её мудрости? Конечно же, мы должны сохранять осторожность, но давайте не будем выносить преждевременных суждений… Эсмеральда удовлетворённо закивала и наконец ответила на объятия своей подруги с грабовыми рогами. — Я знаю, что вы подшучивали надо мной, называя самой смышлёной, но, Би, я ничуть не буду кривить душой, если скажу, что самая умная среди нас — это ты. Знаете, уже довольно поздно, но я не хочу, чтобы вы расходились. Может, давайте устроим общее место для сна? — Конечно, милая — мы тоже хотим остаться сегодня с тобой. Ну а тот ящер не стоит того, чтобы обговаривать его столько времени! Тем более, что сегодня выдался ясный день! Давайте я лучше расскажу вам, что сегодня вытворяли духи света, пока наши растения будут плести укрытие, а потом будем спать.