Ссора на лубянке

Солнце светило в глаза девушке, не давая ей рассмотреть пейзаж впереди себя. Она все крутила у себя в голове «главное не опоздать, главное не опоздать…» Только ветер успокаивал ее, шурша ее волосами и все норовил поднять подол пальто. Денек был отличным, правда загруженным, еще и эта репетиция, чересчур важная, чересчур сложная… Она долго готовилась к ней и теперь переживала из-за этого, забывая обо всем, все-таки главная роль, а главные роли просто так не даются, на дороге не валяются. — Ага, подождите минут десять, — послышался мужской голос за спиной, но девушка не придала этому особого значения, да и теперь она была дезориентирована из-за ослепляющего солнца. В один момент, прервав ее мысли, кто схватил ее за запястье и завел в подъезд, солнце тут же пропало, но перед глазами до сих пор была белая пелена. — Только у меня не так много времени.- протянула девушка, высвобождая руку из хватки, и зашла в одну из комнат коммунальной квартиры — Да что же ты заладила! Театр опять? Надел уже! — вспыхнул мужчина и запер дверь на ключ В комнате ничего не менялось, все та же светлая, с минимальным количеством мебели, комнатка. Иногда даже было странно, что такой человек, как Маяковский, поэт революции, как называли его многие, кроме этой комнаты ничего из жилья не имел. Черная бульдожка лежала, сонно сопя под столом на покрывале. Увидев Нору, она смерила взглядом и оживилась, но из-под стола не вылезла, осталась там, вновь положила морду на лапы и прикрыла глаза Девушка окинула взглядом диван с цветастым колючим покрывалом, на котором часто лежа играла с Булькой и ее щенками, и уселась на него. — Владимир.Владимирович, — Нора никак не могла себя переучить называть его по-другому, само получалось и все, хотя и сам Владимир ее просил так его не называть, а иногда даже обижался. Он засуетился по комнате, подбежал к окну, огляделся и, не снимая шляпу и пальто, сел на пол и уткнулся лицом в колени девушки, вскоре раздались тихие всхлипы. Вероника принялась успокаивать его, говорить, что ничего не случилось, гладить по спине, сняла с него шляпу. Честно, но ей уже это все порядком надоело, ибо сейчас она больше переживала из-за театра и предстоящей наиважнейшей репетиции, да и вчерашняя ссора, произошедшая на квартире у одного из писателей, которую она пыталась усердно забыть, всплывала в ее сознании. Многое было там сказано, из-за чего девушка не могла нормально заснуть, все винила себя, что вовремя не остановилась, не извинилась, а только усугубляла ссору. Маяковский все просил не уходить от него, и бросить мужа, Яншина, вставал на колени, умолял, потом срывался на крик и ходил по комнате. Поведение его менялось, как по щелчку пальцев, как будто он уже не знал, что предпринять. Нора всегда удивлялась, как в таком высоком человеке, который мог оскорбить толпы людей одной лишь фразой, уживается такой ранимый, вспыльчивый и переменчивый в настроении человек. — Никто не умрет, если ты уйдешь из театра! Он никуда не денется! — Владимир ходил по комнате от окна до двери и активно жестикулировал, — Я не могу уже смотреть, как ты сбегаешь от меня к своему мужу после обещания, что выйдешь за меня. Что тебя останавливает? — он заглянул в ее глаза, от этого, по спине девушки прошел легкий холод, — Я не знаю уже, может, разница в возрасте? Да к чертям, что подумают остальные! Тебя ведь твоя мать останавливает? Она тебе в уши надувает? — он на минуту остановился и вздохнул, — Я обещаю, что того, что было в последний месяц не повториться, да я сам себя за это простить не могу! В последнее время они часто ссорились, оскорбляли друг друга и мирились, что изрядно надоедало девушке. Все таки, она хотела спокойных отношений, банального понимания. Чтоб было, как у всех. Вероника глянула на наручные часы и поняла, что уже пора закругляться, на репетицию ни в коем случае нельзя было опоздать. — Хватит.сколько раз я уже говорила, я не могу так его бросить, ничего не сказав. — устало протянула она, прикрывая глаза, — Он много, что сделал для меня. Я ведь должна с ним обговорить все. А свою жизнь без театра я просто не представляю, это ведь моя жизнь, да я даже ради себя не брошу театр! — Она натянула пальто и поднялась с дивана, на котором очень часто лежала и смотрела на творившего Владимира — Так бросишь меня сейчас? Уйдешь? — девушка кротко кивнула, — И, небось, с мужем встретишься! — он схватил со стола деревянную карандашницу и кинул в стену рядом с Норой Карандашница влетала в стену и раскололась на три части. Карандаши с шумом посыпались на пол, грифели обламывались мелкими кусочками. — Н-нужно ему все объяснить, — она снова села на диван, не зная куда себя деть, хотела защититься На мгновение девушка подумала, что в нее полетит и тяжелая лампа, стоявшая на столе, и заострила свое внимание на его руках, но они только кружили в воздухе, очерчивая замысловатые фигуры. — Так что же ты не уходишь, уходи! Прямо сейчас уходи! — он подбежал к столу и зашелестел бумагой — Я поеду на трамвае, время еще есть, посижу с тобой. — женский голос смягчился и успокоился, желая закончить начавшуюся ссору — Нет! Я сказал уходи! — он перешел на крик и снова забегал по комнате, засуетился Нора решила не огорчать поэта, все-таки лучше сделать так, как он сказал, тем более, что нужно уже было идти. — А вы позвоните мне? Я буду свободна в шесть, — она заглянула в его глаза и уже схватилась за ручку двери, а он будто бы понял, что был слишком груб с ней, широко улыбнулся — Конечно, конечно позвоню, — протянул несколько рублей, видимо, на такси Она неловко обняла его одной рукой и собралась уходить, но в глубине души ее что то останавливало, будто бы хотела еще с ним побыть, спокойно поговорить, решить все вопросы. Все стояла и смотрела на дверную ручку, а сознание шептало «Останься, никуда не денется твой театр, еще час до репетиции». В ней противостояли две стороны, одна хотела уйти, а другая остаться. Девушка желала объясниться перед ним, но боялась, даже сама не знала чего. Его постоянно-меняющиеся настроение надоело, и постоянные ссоры усугубляли ситуацию. — Ты чего? — послышалось за спиной у нее — Я не пойду.- она развернулась и села на диван — Так хотела же — голос принял непонимающий тон, и Владимир снова присел около нее и заглянул в глаза Вероника уставилась на рисунок в клеточку на своей юбке и не могла разобрать нахлынувшие мысли. — Я, наверное, никуда не пойду, — протянула она, не поднимая глаз — Так останешься? Останешься здесь, со мной? — он улыбнулся, схватился за ее плечи и привстал, чтобы они были на одном уровне. Она закивала — Но есть одно условие, — она замолчала, будто обдумывая, что бы такое сказать. На самом деле она, чего никогда не признавала, безумно боялась, что он не согласится, да и в любую минуту прогонит, а этого она не вынесет. Уже прийдя в эту комнату, она поняла, что рано или поздно все равно уйдет от Яншина, их давно связывает исключительно документ о заключении брака, и она не могла ответить точно, любила ли она его когда нибудь, или это был брак по расчету… Оставался только театр, которого она не могла бросить, боялась, а чего боялась, опять же, не понятно. Любая девушка на ее месте уехала бы с любимым человеком хоть на край света. Ее накрыло ужасное ощущение, горло сдавило, живот скрутило, а голова закружилась. Глянула в окно, а в глаза снова ударил солнечный свет, как будто отрезвляя, появилась белая пелена перед глазами. Прийдя в себя, она кое как собралась с мыслями и приготовилась сказать то, от чего, как она думала, будет зависеть ее будущее. — Сейчас ты идешь со мной на репетицию, а вечером мы вместе идем к Яншину, объясняться. — она взялась за его плечи, как бы ища поддержку в них, — и я сегодня же подаю на развод, я решила. И неважно, женишься ли ты на мне или нет. — А если я не соглашусь? — в его глазах показался холод, что насторожило и начало останавливать девушку — Я уйду. — После этих слов внутри нее все вспыхнуло, в голове снова перемешались все мысли, дыхание сбилось, а руки предательски затряслись. Она не ожидала, что скажет это ему, да и не знала, что еще сказать. «Нет, он не согласится. Прогонит! Прогонит! О чем ты думала, несносный ребенок?!» проорала она внутри себя и уже начала готовиться уйти отсюда, готовилась забыть его. Молчание продолжалось около двух минут. Маяковский опустил голову, замотал ею и ухмыльнулся. Он тоже пытался уладить свои мысли, но прекрасно знал, что у него это не получится, ведь, в некоторые моменты, он не мог с собой совладать. — Я не знаю.черт! — Нора выжидала решения, а Володя все сидел и сидел с опущенной головой, иногда вздрагивая, — Ты ведь обещаешь мне, что с этого момента останешься со мной, да? — Да, но если ты вновь будешь заставлять меня покинуть театр, то я просто развернусь и уйду, — трясущийся голос выдавал волнение, — Но ты ведь любишь меня? Больше, чем театр? — сейчас Володя больше походил на маленького ребенка, который прощался с человеком, которого безумно любил. То же детское выражение лица, в глазах стояли слезы, а тело вздрагивало от волнения — Да, я очень тебя люблю и иногда ужасно ревную ко всем, но театр — моя работа, которую я тоже люблю и не брошу ее, — он поднялся на диван и приблизился к ней — Но ведь меня больше? — Нора закивала и улыбнулась — И твердо решила связать свою жизнь с твоей, но я боюсь, — она снова запнулась, — меня настораживает твое настроение, ты должен поехать куда нибудь, в Ялту может быть.- Маяковский согласился и стал говорит, что очень рад, что все решилось, что наконец таки все будет хорошо, и с ним, и с их браком. Говорил, что готов ходить на каждую ее репетицию, черпать оттуда вдохновение, а общение с другими женщинами свести к нулю. Он целовал ее руки, а она все смотрела на него и не представляла, что же будет дальше, будущее ее очень волновало, уж слишком ветреным был Маяковский. — Пойдем, пора идти — сказала Вероника и взяла свою сумку, словно, не могла здесь больше находиться. — Хорошо, хорошо, а Бульку можно взять? — в последний момент спросил Владимир, доставая собаку из-под стола Девушке показалось, что брать собаку не стоило, но махнула рукой, ибо отказать уже не могла, отказы не принимались. Они втроем вышли на улицу из душной квартиры, вдохнули свежего воздуха, и мысли сами встали на свои места, внутренности уже не переворачивались, а голова не кружилась. Погода все-таки, была отличная, теплая, солнце работало на пределе. Такси, спустившись вниз из квартиры, они отпустили, прогуляться им надо было, вдвоем. Может, нужно было переговорить о случившимся или иначе решить проблемы, но они и не знали как иначе их решать. Выбрали легкий, но не самый лучший вариант, который в будущем мог коренным образом изменить ход событий. Пару это не смущало, всегда заминали ссоры, не решив их. — Хорошая все-таки погода, и день хороший, — неожиданно воскликнул Маяковский, улыбнулся и повернул голову к Веронике, — нравлюсь я тебе таким, Норкочка? — — А вы мне любым нравитесь, — твердо ответила она и пожала плечами — Опять на «вы», опять никак.- он вздохнул, и они направились по давно знакомой дороге в театр