Ссора на лубянке

Девушка испуганно вздохнула, увидев впереди на скамейке, чуть левее от главного входа в театр, большую темную фигуру в пальто. Она только выходила с важнейшей, как она называла сама, репетиция, но солнце только-только упало за горизонт, оставляя на небе маленький пламенный кусочек и розовый закат, хотя через мгновение и этот кусочек исчезнет из вида людей. Голова темной фигуры поникла, будто человек спал, но рядом продолжал крутиться французский бульдог, однако, если долго стоять и приглядываться, то можно было наблюдать, как опущенные вниз плечи медленно поднимались и опускались, иногда все тело подергивало, видимо от холода или переутомления. После нескольких часов репетиции, Нора на глубине души надеялась, что у Владимира закончится терпение, и он уйдет домой. Надеялась, что ей не придется объясняться перед мужем, ибо она еще не была готова к этому разговору, боялась обидеть Мишу. Но вдруг большой человек в пальто выпрямился и повернул свою голову в сторону к Норе. Выхватив глазами актрису, Володя расплылся в улыбке и жестами начал подзывать Нору к себе на скамейку. — Здравствуй, все прошло хорошо? Когда премьера? — первым начал разговор поэт, продолжая улыбаться. Норе показалось, что сегодняшней ситуации у него в кабинете не было, что это просто были игры разума, и от этой мысли немного успокоилась. Честно говоря, подобные выходки не пугали ее, нельзя сказать, что она к ним привыкла, но стала быстрее отходить от них, как например сегодня, полностью погрузившись в работу в театре. — Все хорошо…тебе привет передавали, — тихо и сбивчиво проговорила она, чтобы хоть как-то продолжить разговор. — Тогда едем к Михаилу Михайловичу! — Володя поднялся, возвышаясь над девушкой, вновь внушая страх. — Нет, нет, нет! Подожди…- Нора потянула его за рукав, — Я хотела поговорить с тобой. — ее глаза округлились, источая испуг. И вдруг ей стало смешно со своего поведения. Вероника подумала, что стала своим поведением походить на Владимира, что ее психика уже поизносилась из-за подобных сцен. — Так вот, — собираясь с мыслями, начала она, немного покашливая, — Может, продумаем как скажем? — — Ну а чего тут думать? Просто придем и скажем, что ж тут думать! — Володя рассмеялся и вновь поднялся. Он особо не переживал, не задумывался о том, что подумает и почувствует Яншин. Володя уже представлял, как они будут жить в своей собственной квартире с большим мягким диваном, как будут вместе завтракать, как он будет сочинять стихи со своей женой по вечерам. Наконец-таки у него появится семья, любимая жена, которая будет любить его, а он, непременно, ее. «Ну вот, опять!» — кричала девушка внутри себя, не зная, что предпринять. Она уже была готова не приходить сегодня вечером домой, чтобы не видеться с мужем. — Стой, всё, нет, я не могу…- произнесла девушка, быстро поднялась и пулей выбежала в переулок Художественного театра, решая выйти на Тверскую. Сзади раздавались оклики Владимира, и через мгновение девушка остановилась, обдумывая свое поведение и глупейший поступок. Она ругала себя за то, что сейчас сделала, что убежала от Володи, ведь он расценит это, как предательство, измену, и возможно отвернется от нее, но ничего не могла с собой поделать, страх окутывал ее, накрывая тяжелым одеялом, перекрывая путь к воздуху, а девушка хоть и хотела сбежать и спрятаться от всего мира, но уж очень туго ее заматывало это чувство. Все еще находясь в мыслях, она остановилась, уже находясь в пустом переулке, и только сейчас заметила, что солнце уже село, но небо только сейчас начинало темнеть, ветер начинал кружиться над городом, заставляя людей поднимать воротники плащей и завязывать потуже шарф. Нора любила весну, любила такую обманчивую погоду, вроде днем уже солнце припекало, а вечером вновь приходила зима. Девушке даже на миг показалось, что она сейчас стоит не в темном переулке, а где-нибудь в сквере, гуляет с любимым человеком. Позади послышались шаги, и Владимир встал напротив, обхватывая женские плечи. «Совсем с катушек съехала со своими романами, родственниками, театром! Ты же этого добивалась, нас же попрут из-за тебя с работы!» — вновь раздался голос внутри девушки, и она подняла глаза. — Нора? Нора, ты чего? — ее глаза наполнялись слезами, и она уткнулась носом в рукав Володи. Ну не могла она, как ей не хотелось, угнаться за такой громадной фигурой, которая способна в любой момент что-нибудь предпринять. — Я не могу так, ужасно быстро, я не могу… — тараторила она, вытирая слезы, — Прости, но может, не стоит этого делать? — Проговорив эти слова, внутри Норы что-то порвалось, что она аж вздрогнула. Живот скрутило, а голову как будто бы наполнили густым туманом, и она замерла. Как будто бы все ссоры достигли своего пика и резко упали, будто бы слетели с горы. Ощущение не самое приятное, но зато после этой волны резкой колющей боли, наступил порядок. Нора спустя долгое время смогла глубоко вздохнуть, ее руки больше не тряслись, а сердце не стучало так бешено. Внутри все улеглось, вернулось на свои положенные места, но разум был еще немного затуманен, как и зрение. Девушке резко стало легко, что даже она не поняла из-за чего и что это с ней произошло. Нора даже понадеялась, что чувство не уйдет так быстро. — Подожди, чего ты не можешь? Что же, уходишь от меня? Вновь бросишь, как все? — воскликнул Владимир резко поменявшись в лице, испуганный взгляд сменился тяжелым, несколько злым, а его крик обернулись проходящие люди, но быстро пошли прочь, не желая ввязываться в разборки. — Нет, не ухожу… — Нора вздохнула и заскулила, мысленно уперевшись в тупик, — Просто ты вечно со своими вопросами о любви, еще и работа вечная… может на море съездим, растрясемся? — протянула она, пристально следя за реакцией поэта. Некоторых бы напугало подобное поведение, непременно бы развернулись и ушли, а перед этим еще и накричали, например, за вечное недопонимание с противоположной стороны, но он стоял и впитывал услышанное, переваривал, и она не торопилась никуда уходить, находилась в ожидание. — Вдвоем? — — О, нет-нет, можно взять Лилю Юрьевну. — Да она же сейчас не в Москве, — произнес Володя, не понимая сарказма Вероники, но быстро сменяя тему, — А к мужу? — Ой! — воскликнула девушка, вспомнив о своем муже, но мысль о нем уже не пугала, — Так он же наверное уже нас ждет, а мы тут в переулке мерзнем. — и подхватив поэта за руку, она понеслась к улице, позабыв уже и об этой сцене. — А помнишь, год назад я тебя тут забыл. — произнес Маяковский, виновато упустив взгляд вниз, и засмеялся. — Конечно помню, а я тебя ждала. — Да, но не ругай меня, у меня были серьезнейшие обстоятельства! — Мне, кстати, тот шофер предлагал покататься. Между прочим, без тебя. — и Нора по-детски высунула язык. Пара шла вверх к Лубянской площади, чтобы отвести собаку домой. На улице уже зажглись фонари, и месяц повис яркой кляксой на небе. Вместе с переживаниями пропал и ветер. Мимо пробегали спешащие с работы домой люди, кто-то нес в авоськах купленные к ужину продукты, кто-то прижимал к груди кожаные папки. — Может взять какие нибудь конфеты Яншину? Ты какие любишь? — Маяковский, не снимая пальто, залез в шкаф, ища коробку конфет, ведь неудобно с пустыми руками в гости идти. Но Нора от этого только засмеялась и опустилась к Бульке. — Да странно это, скажешь: «Здравствуйте, вот Вам конфеты в обмен на жену»? — Ну почему же, я хотел чай с конфетами попить у него. — и наконец таки достал коробку печенья, — Я готов! — Ага, в пальто, шляпе и с коробкой печенья в руках. — Ну что ж ты все привязалась к нему, оно тебя смущает что ли? — и засунул коробку во внутренний карман пальто. Нора только вздохнула от этой картины и направилась к входной двери. Направляясь к Яншину, в сторону Красных ворот, пара шла молча, каждый думал о чем то своем. Все-таки небольшое волнение присутствовало, как собственно и обычно, перед важными событиями. Нора все продумывала план, как расскажет обо всем мужу, ругая себя за то, что не написала некоторые слова на бумажке, чтобы не забыть, ибо мысли начинали скакать по всей голове, в которой всплывали совершенно ненужные вещи. Например, девушка вспомнила число, когда самая короткая ночь, и сколько букв в русском алфавите. Только когда пара зашла в большой двор, засаженный деревьями, они заговорили, но разговор закончился также быстро, как и начался. Дверь открыл отец Яншина, Михаил Филиппович, грозно наблюдая за действиями поэта, уж он его недолюбливал, все что-то подозревал, а мама, Александра Павловна, немного худощавая женщина, наоборот, была рада прибывшему гостю. — Скорее, скорее садись за стол, я сейчас студень с кухни принесу. — и, все суетясь, женщина скрылась за дверью, столкнувшись в проходе со своим сыном. — Ох, здравствуйте, Владимир Владимирович, — Михаил потянул руку для рукопожатия, — хорошо, что вы к нам заглянули. — поэт откашлялся. — А я хотел с вами поговорить, только с глазу на глаз, так сказать, лично с вами. — Нора мягко кивнула и улыбнулась, но резко нахмурилась. В ее планах было рассказать ему все самой, полностью объясниться, и уж точно в них не входили, что Владимир будет принимать активное участие в разговоре. Девушка не хотела, чтобы Яншин потом вспоминал, что она так низко с ним поступила, отправив к нему любовника. — Хорошо, как раз поужинаем и приступим к разговору, — сказал он, потирая руки и усаживаясь за стол. Ужин прошел более-менее спокойно, Михаил с Владимиром всё общались о его пантомиме, не обращая внимания на других. Вскоре, родители Яншина ушли на кухню вместе с посудой, но Миша кинулся сразу им помогать, забирая грязные бокалы. — Я сама должна с ним поговорить, подожди, пожалуйста, на улице, — она повернулась к писателю. — Как же, я тоже должен поблагодарить его за такую невесточку. — ухмыльнулся Володя, вытаскивая из кармана брюк блокнот и делая от скуки рисунки. Нора забрала карандаш и подвинула к себе блокнот, написав несколько слов о том, чтобы Владимир шел на улицу и ждал ее там. — Ну не по человечески же, тебе было бы приятно когда любовник пошел объясняться за ваши отношения с женой? — Не знаю, — пожал он плечами и изменился в лице, с него слезла широкая улыбка, — никогда в такой ситуации не был, обычно же я выступаю в роли любовничка. — Прошу, иди на улицу. Я скоро выйду. — Да пожалуйста! — процедил он сквозь зубы, резко поднялся из-за стола, забирая письменные принадлежности, и вышел за дверь, параллельно натягивая пальто. Девушка почувствовала себя вновь виноватой, совсем уж не была она готова к этому мероприятию. — А где Владимир Владимирович? — Яншин встал в дверях. — Он ушел, видимо, появились дела. — Нора направилась в спальню. — Как твоя репетиция? Совсем не спросил во время ужина, так увлекся пантомимой, — он подошел к шкафу, снимая запонки с рукавов. — Я хотела с тобой поговорить. — Нора уселась на край кровати и уткнулась взглядом в свою юбку. — О чем? — Я хочу подать на развод… Нет, точнее, я прямо сейчас хочу от тебя уйти… Да, я прямо сейчас хочу расстаться с тобой, — не зная, как начать, с запинками проговорила девушка, — Ты не виноват… — Нора вдруг поняла, что говорит абсолютно банальные вещи, — Я полюбила другого человека, поняла, что мне с ним лучше, такое же ведь может случиться? — произнесла она и подняла глаза на своего обескураженного мужа, — Не сердись, это я виновата, поступила ужасно, изменила тебе… «Не стоило его так унижать, говорить, что есть кто-то другой.» — сразу же подумала она, но говорить вслух не стала. — Конечно может, люди же не могут постоянно любить одного человека. Иногда находишь более интересного человека… — он сел на кровать рядом с ней и улыбнулся, — И ты здесь не виновата, ты не думай, разве в браке находится один человек? — она отрицательно покачала головой, — Я думаю, что раз брак рухнул, то никто тут не виноват, значит так и должно быть. — Миша взял ее за руку, — Будь счастлива с тем человеком, которого ты встретила. Это меня успокоит, что ты просто будешь счастлива. Нора вновь отвела от него взгляд, обдумывая его слова. — Тогда завтра подам документы в загс, — Миша кивнул в знак согласия, — Знаешь, у меня знакомая просто пошла и развелась, не предупреждая мужа, ему потом просто письмо прислали, что теперь он холост и все, — она посмеялась, — я сразу поняла, что никогда так не поступлю. — Я заплачу госпошлину. Разведут быстро, имущества в браке все равно нет. — протянул он На этом они и закончили разговор. Нора понеслась собирать вещи, которые уместились в один большой чемодан, а Миша все наблюдал за ней, даже не спрашивая кто же тот полюбленный человек. — До свидания, Миша, — Нора встала в дверном проеме, оглядываясь. — Давай я тебя провожу, — они подошли к двери. — Не вини меня, пожалуйста. — девушка повязала шарф, смотрясь в зеркало. — Я же уже сказал, что никто не виноват. — Нора только согласилась с ним и кивнула головой. Уже уходя, они обменялись сухими «прощай» и оба поняли, что их давно уже ничего не связывает. Миша повернул замок и выдохнул, протерев лоб рукавом рубашки. — А куда ушла Нора? — вышла в коридор Александра Павловна, вытирая руки полотенцем. — Навсегда. — кинул он и ушел в спальню. Ему нужно было принять случившийся факт, а это сделать он мог исключительно в одиночку. Миша понимал, что ничего не мог и не может сделать, но как положено после каждого расставания, люди ощущают внутри себя неприятное ощущение пустоты, будто бы из них забрали самую важную вещь в организме, без которых они не могли просуществовать. Но вскоре это чувство проходит, а за ним приходит спокойствие или истерика со слезами, у кого как. Миша был спокоен, прекрасно понимал почему так случилось и никого в этом не винил, может, немного и себя, но не видел в этом ничего плохого и мешающего ему. Он пролежал на кровати до самого рассвета, глядя в потолок и рассуждая о дальнейшей жизни, потом повернулся на бок к окну и любовался первыми лучами солнца, но тогда уже все его мысли улетучились и он постепенно начинал уставать, и скоро заснул.